Гроза длиною в вечность

Своим взглядом Куникудзуши жёг глаза Кадзухи. Фиолетовое свечение оказалось единственным источником света в этом старом доме. Светятся ли глаза сёгуна так же?.. Как бы отреагировала она, если бы Кадзуха так же склонился над её расслабленным, разморённым усталостью, телом? Молча смотрела бы? Угрожала бы карой? А может быть и вовсе не оставила бы Кадзуху в живых? Но Куникудзуши… молчит. Не произносит ни слова. Лишь смотрит широко распахнутыми глазами. Взглядом, выражающим… смесь из недоумения и отвращения. Он не ожидал, что Кадзуха пойдёт на такие действия? — Что ты сказал?.. Фраза звучала глухо из-за ладони, закрывающей нос и рот. Но Кадзуха расслышал. С ужасом осознал, что и сам не помнит, какие именно слова неосознанно, в порыве эмоций, вырвались из его рта. — А что я сказал? — нервная усмешка сопроводила произнесённое. Глупо и стыдно. Но не более стыдно, чем собственные действия. — Что я похож на «неё». На кого? Неужели на какую-то женщину, по которой ты с ума сходишь? Ну и идиотизм. Женщина, по которой Кадзуха сходит с ума… можно и так сказать. Из-за этой формулировки хочется глупо рассмеяться, но с губ срывается лишь истерическое подобие смешка. — Можно и так сказать, — цитирует возникшую в голове глупую насмешку над самим собой Куникудзуши хмыкнул. — Глупость. В прочем… чего ещё ожидать от такого, как ты. Сначала бьёшь бутылки, потом это… Слова прошлись по телу мерзким холодом. Кадзуха содрогнулся. Куникудзуши… словно знал, на что следует давить. — Простите. Свет глаз вызывал помутнение сознания. Тело Кадзухи будто двигалось само, под воздействием этого неестественно яркого света. — Ты извиняешься, а сам продолжаешь. Голос звучал так, как и должен звучать у настоящего божества. Возвышенно, презрительно. В нём сквозило осуждением, но отчего-то… это не останавливало. Создавалось чувство, будто всё множество эмоций, которые Кадзуха прятал в себе, на самой глубине, хотели вырваться наружу. — Как же жалко. А ведь пытался произвести впечатление благородного человека. Кадзуха резко зажмурился, словно хотел избавиться от видения. Он потёр глаза одной рукой и резко выпрямился, переставая трогать Куникудзуши. Так и не убрав от лица ладони, он выпалил: — Извините. Простите меня. Вы… действительно напомнили мне её. Я не должен был срываться. Спите. Я лягу на полу. После того, как Кадзуха суетливо выпалил множество мыслей, не осмеливаясь снова смотреть Куникудзуши в глаза, он поспешил перебраться в противоположную сторону дома. Он действительно расположился на пыльном полу. Даже не постелил себе ничего. Куникудзуши предпочёл отвернуться. Заморачивать себе голову проблемами смертных не хотелось. Но, тем не менее, странное поведение Кадзухи никак не выходило из мыслей. Смертный проявил подозрительную благосклонность. Приготовил ужин, хотел угостить выпивкой и позволил остаться на ночлег. Смертный превосходно владеет мечом и кузнечным делом. Смертный находит его схожим с создательницей. И даже в чертах его лица есть нечто знакомое. Нечто такое, что ему уже доводилось видеть. Что у него с Райден? Если она насолила ему, он должен хотеть отомстить. Сразиться в честном поединке или, воспользовавшись её уязвимостью, убить её бесчестно и подло. Сделать больно. У него странные представления о мести. Он хочет властвовать над ней? В прочем, чего ещё ожидать от подобных животным существ. Куникудзуши вовсе не хотел спать. Мысли о создательнице разожгли в нём огонь. Он поднялся на ноги. Глаза прекрасно видели в темноте — он быстро разглядел меч, принадлежавший Каэдэхаре и, не медля, схватился за рукоять. Как он и думал, долгое отсутствие практики изнежило его, и даже такой небольшой клинок сначала показался тяжёлым. Куникудзуши постарался воспроизвести в голове всё то, чему его учили невероятно давно. — Ну же. Он сделал два шага вперёд и выставил бамбуковый клинок перед собой, чтобы заблокировать чужой удар. — Ты оставил область живота без защиты. Сейчас я легко мог бы вонзить туда лезвие, — Нива сделал вид, будто хочет сделать выпад с целью попасть мечом в живот соперника, — будь внимательнее, Кабукимоно. — Но я бы не пострадал от этого. Нива тяжело вздохнул. Он бросил меч на землю и неторопливо размял плечи. — Не думаю, что мы — люди привыкшие работать с металлом и деревом, сможем залатать твою плоть. Мы даже не знаем, какие материалы были использованы для её создания, так что… Прошу, береги её. Кабукимоно коротко кивнул. Куникудзуши обхватил рукоять, поставил ноги на ширину плеч и по старой памяти выставил меч вперёд, защищаясь от несуществующего противника.

***

— Так Вы уже учились фехтованию? Лучи утреннего солнца резали глаза. Куникудзуши поспешил поменять положение. — Да. — Хотите усовершенствовать навыки? — Довести до идеала. Это утро началось с отвратительно неловкого разговора, в ходе которого Каэдэхара изо всех сил старался делать вид, будто не помнит, что происходило вчера. Было видно, насколько сильно он надеется, что Куникудзуши обо всём забыл. Наблюдать за этим было забавно, хоть он и отвык от ненавистных утренних бесед. Слуги в Фатуи никогда не заговаривали с ним первыми по утрам без особой надобности. Но главное — в ходе этого разговора Каэдэхара вспомнил об обещании продемонстрировать способности. Но не только в кузнечном деле, но и в бою. Настроение Куникудзуши сильно улучшилось. Он, к собственному удивлению, ощутил что-то странно напоминающее воодушевление. — И многое ли Вы умеете? Куникудзуши ухмыльнулся. — Достаточно. — Сейчас проверим. Кадзуха сделал резкий выпад вперёд. Клинок рассёк воздух прямо перед лицом Куникудзуши. Следующий взмах меча был заблокирован электрическим барьером. Каэдэхара отшатнулся и вздрогнул. — Нет, господин Куникудзуши. Сейчас мы не используем элементальные силы. Ни вы, ни я. Куникудзуши презрительно хмыкнул. — Я никогда не буду сражаться без элементальных сил. — Вы не можете знать, в каких обстоятельствах окажетесь. Нужно быть готовым ко всему. — Я не такой, как смертные, которые не способны ни на что без глаза бога. Ничто не способно лишить меня элементальных сил, Каэдэхара. — Но ведь это тренировка. Мы можем подключить элементы позже. Но сейчас наша цель — показать друг другу навыки фехтования, а не владения элементами. Понимаете? Недовольно фыркнув, Куникудзуши всё же кивнул головой. Благостный настрой постепенно улетучивался. Каэдэхара всё сильнее раздражал. Мечи скрестились. Кадзуха оказался… быстрее, чем ожидалось. Куникудзуши думал, что все его способности связаны с одним только Глазом Бога, но промахнулся. Сейчас артефакт, спрятанный в складках ткани, лежал на земле около входа в дом, а Куникудзуши с трудом подавлял электрические импульсы в теле. Больше всего на свете ему хотелось победить в тренировочной схватке. Но… бамбуковый меч быстро оказался выбитым из его рук. Электричество всё же прорвалось наружу. Искры побежали по рукам от злости. — Чёрт… — Не нужно злиться. Всё же… у Вас слишком долго не было практики. Уверен, Вы ещё не раз победите меня. Да и в конце концов, победа — не главное. Главное — совершенствование навыков. — Заткнись. И без тебя тошно. Куникудзуши удалился в тень обшарпанного домика. Они не говорили до вечера. В их молчании будто трещали всё те же электрические искры, что были созданы силами Куникудзуши. Когда солнце заходило за горизонт, а Кадзуха жарил рыбу на костре, беседа всё-таки завязалась. Каэдэхара заговорил аккуратно: — Господин Куникудзуши. Его встретили вопросительным, но не особо заинтересованным «м?» — Какие у Вас цели? Почему Вы хотите усовершенствовать навыки боя? Некоторое время Куникудзуши молчал, словно обдумывая, стоит ли делиться этим. — Хочу вернуть один долг. — Значит, месть?.. Это понятие мне чуждо. Куникудзуши тихо посмеялся, на деле ощущая только раздражение. — Чуждо? — он посмотрел Кадзухе в глаза и, к собственному довольству, увидел, как он вздрогнул под его взглядом, — насколько же ты глуп. Действительно думаешь, что я не вижу твоих настоящих эмоций и желаний? И почему все смертные, что встречались на его пути, были похожи друг на друга? Куникудзуши вдохнул воздух, пронизанный запахом дыма.