Гроза длиною в вечность

Старая доска на крыльце беспокойно скрипнула под ногой. Прохладный утренний туман окружил поместье. Солнце только начало выглядывать из-за горизонта. Из всех обитателей поместья пока проснулся только Тома. И, конечно, Аято. Он привык к ранним подъёмам настолько, что собственное тело уже не позволяло спать дольше обычного. Лучи пробивались сквозь облака. Умиротворяющая картина. Должно быть, с высоты горы Ёго рассвет выглядит ещё красивее. Визит Яэ состоится сегодня. Аято не покинет поместья. Он будет ждать. Никому не известно, как Аяка отреагирует на её помощь. Что скажет гостье. Он успел убедиться в том, насколько опаслива стала сестра, представляя собой переплетение черт настоящего воина и осторожной матери, хозяйки, защищающей то, что считает своим. Ещё не рождённого ребёнка. Брата. Тому. Дом. Неужели она увидела в Яэ угрозу? Врага? С крыльца поместья видно дворец. Она, должно быть, ещё спит. Аято не знает, спокоен ли её сон. И не хочет знать. Так же, как она не хочет знать, спокоен ли сон её народа. Аято не знает, что может быть хуже, чем начать день с мыслями о сёгуне. Но его худшие ожидания и предположения сбывались всё чаще. Он, кажется, перестал удивляться этому. Тонкий слух уловил звук шагов. Кто-то из стражи? Нет. Шаги не были твёрдыми. Среди них не слышалось звона железных доспехов. Аято не успел построить других предположений. В ударил сладкий запах цветущей сакуры. Сильнее обычного, на контрасте с утренней свежестью. Перед глазами появились знакомые оттенки: розовый, белый и алый. — Доброе утро, — а голос совсем не был заспанным. Её внешняя оболочка всегда была лишена изъянов. От внешности до голоса, от запаха до телодвижений. Разом прогнав из головы лишние мысли, Аято коротко кивнул в знак приветствия. — Доброе утро. Вы прибыли рано. — Вас это не устраивает? — Аяка ещё спит, я не желаю её будить. Её сон и так слишком беспокоен. — Ничего страшного. У меня много времени. По крайней мере, сегодня. Аято не мог подумать, что она явится на самом рассвете. С восходом солнца. Распорядок дня, повседневные привычки гудзи до сих пор оставались для него таинственной загадкой. По крайней мере, большая их часть. Они обсуждали личные, даже слишком интимные дела Аято, но заходить на тему жизни Яэ всегда казалось даже неприличным. Будто на это нужно было особое разрешение, которого она не давала. Да и… было не до этого. — Вы рано встаёте? — Когда как. Я могу просыпаться, когда захочу. На рассвете, к обеду, к вечеру… — И выспались ли вы сегодня? — Разве сейчас это имеет значение? Вы же знаете, что в беседе со мной вы можете забыть о наскучивших формальностях. Аято смотрел на неё, стоящую на крыльце его поместья, осторожно, с неотъемлемой долей изящества, опёршуюся о перила. Словно многочисленные статуи кицунэ, что встречаются по всей Инадзуме. Здесь она выглядит чужеродно. Внешний вид поместья схож с внешним видом храма. И тем не менее, поместье кажется слишком родным. Аято не может избавиться от этого чувства. Но может закрыть на него глаза. — Мне интересно. Сейчас ни вы, ни я ничем не заняты. У нас есть время на беседу. — Тогда лучше пригласить гостя внутрь. Здесь довольно прохладно. — Да. Прошу, — Аято открыл дверь и пропустил Яэ вперёд. Только зайдя, она оглянулась по сторонам. Сразу взялась за изучение интерьера. — В комнате вашей сестры так же душно и пыльно, как здесь? Не стоит злоупотреблять этим. Ей нужно больше свежего воздуха. Как и любому другому человеку. Она — не семейная драгоценность, которую нужно хранить в тёмном пыльном шкафу. Аято кивнул. Яэ подошла к вопросу со строгостью. Другого и ожидать не следовало. — Тома! Позвал не очень громко, но сразу заслышал звуки шагов с другого конца поместья. Только приближаясь к входной двери, он сразу начал говорить: — Здравствуйте, почтенная госпожа Гудзи, — Тома отвесил глубокий поклон, — рад приветствовать вам в поместье Камисато. Господин, приветствую, — обращаясь к Аято, он наклонил одну лишь голову. — Ты уже закончил с готовкой? — Только что. — Тогда, пожалуйста, открой окно в комнате Аяки. Ей нужно больше дышать свежим воздухом. — Господин, но ведь я могу разбудить её этим. — Если будешь осторожен, не разбудишь. — Понял. Тома развернулся и направился дальше по коридору. Яэ проводила его взглядом. — Вам повезло со слугой. Я догадывалась, что он хорош, и сейчас я в этом убедилась. Аято еле заметно улыбнулся. — Я передам. — Не стоит. Они прошли дальше. Яэ следовала за Аято, не прекращая окидывать всё пристальным взглядом. Но она не успела сделать больше замечаний. Они быстро дошли до обеденного зала, стол в котором уже был готов к принятию гостьи. — Я попросил Тому приготовить жареный тофу заранее. Поскольку вы пришли раньше, он ещё не успел остынуть. Это ведь ваше любимое блюдо? — Откуда вы узнали?.. — Свои источники. Она коротко улыбнулась. Может ли хоть какая-то мелочь скрыться от глаз господина Камисато? В прочем, несомненно может. — Благодарю за внимательность. Яэ выглядела чужеродно и в обеденном зале поместья. Будто не должна была здесь находиться. Аято не была ясна природа этого чувства. Чувства, противоречащего его понятию о гостеприимстве. Его благодарности Яэ за всю оказанную ему помощь. Если бы сейчас здесь оказалась Аяка, ей бы точно не понравилась эта картина. Не понравилось бы, как Яэ расположилась на её месте за столом, с каким хищным увлечением она уплетала тофу, быстро пережёвывая его острыми зубами. Аято поймал себя на том, что всё ещё стоит, возвышаясь над столом и сидящей за ним гостьей. Он опустился напротив и взялся за чайник. Яэ с интересом проводила его руку взглядом. За гостями надо ухаживать. — Что же, — закончив трапезу, Яэ поставила опустевшую миску на стол, — можете передать похвалу Томе. Тофу вкуснее пробовать мне не доводилось. Аято кивнул в знак благодарности и согласия с тем, что Тома заслужил похвалу. — А какое же блюдо больше всего любите вы? — Я неприхотлив. Ем то, что подадут. — Не могу поверить, что нет того, чему вы симпатизируете больше. Разговор шёл тяжело. Ни с одним другим человеком Аято не было сложнее вести простую беседу ни о чём. С представителями прочих знатных кланов проще. С работниками комиссий проще. С военными проще. Ему захотелось перевести тему на что-то более привычное. Не уходящее слишком далеко от того, что они обсуждали обычно. — Я всё ещё не сказал Томе о нашем плане. Яэ удивлённо повела лисьим ухом. Не ожидала резкого перевода темы. — Вас так сильно это беспокоит? — взгляд изменился. Посерьёзнел. — Да. Я понимаю, что он согласится. Но не могу быть уверен, что это будет искренне. Я слишком многим ему обязан, чтобы принуждать к таким серьёзным действиям. Она ответила незамедлительно. — Вам незачем переживать из-за этого. Он хочет. — Откуда вы… — Знаю. Вижу. — Я доверяю вашей интуиции. — Может, вы желаете, чтобы я сообщила об этом ему и Аяке вместо вас? — она положила подбородок на сложенные вместе руки и слегка наклонила голову. — Ни в коем случае, — осадил он. Словно желая пресечь глупую идею на корню. Но в ответ на жёсткий тон Яэ лишь хохотнула, будто такой реакции и добивалась. — Ладно. Постарайтесь сделать это как можно быстрее. Девочке нужно видеть белый свет, а не прятаться в четырёх стенах. Пальцы Аято дрогнули. Выпускать беззащитную, уязвимую Аяку в мир, полный потенциальных недоброжелателей… сейчас представлялось чем-то невозможным. У Аято нет достаточного количества времени, чтобы сопровождать её лично. Раньше он мог допустить её появления на людях. В другие времена. В другом состоянии. — Я не могу разрешить ей выходить в люди одной. — Кто сказал, что она будет одна? Ваши возможности почти безграничны. С ней может быть охрана любой силы. — Кхм, — Аято прочистил горло, стыдливо опустил взгляд, — я имел в виду… без меня. — Вот уж не думала, что вы такой собственник. Аято ещё не поднял глаз, но чувствовал, что она улыбалась. Иногда Яэ говорила так, будто всё происходящее — увлекательная игра, проигрыш в которой не принесёт больших убытков. А если и принесёт, то не ей. — Я всего лишь беспокоюсь. — Слишком сильно. Уверена, она достаточно зрелая. Даже вы это понимаете. Тем более, сейчас. Сложные времена меняют людей. Беременность меняет женщину. Признать её правоту невозможно. Несмотря на всё его нежелание. — Времена и вас изменили. Яэ удивлённо подняла брови, недоумённо взглянула на Аято из-за пиалы, из которой делала глоток. — Вот уж не думаю. Для меня… это время не так сложно, как для других. — Но сейчас вас что-то беспокоит? Обмен ролями. Внезапный как для Яэ, так и для самого Аято. Он не думал, что сможет читать её эмоции так же, как она читала его. До её уровня далеко, но он видит по реакции, что попал в точку. — Беспокойств в моей жизни множество. Ни одно из них ещё не смогло пошатнуть меня. — Будьте уверены, что можете доверять мне. Я — последний, кому будет выгодно вас предавать. — Дело только в выгоде? — взгляд мягко обжёг. Беззлобно, но отчего-то укоризненно. — Нет. Но это весомый и самый понятный аргумент. Пока вы помогаете мне, я готов помогать вам. — Не думаю, что это всегда будет так. — Почему же? Надумали уйти с поста Гудзи? — Я не хочу этого. Но… быть может, моего мнения и не спросят. Аято не мог оторвать от неё взгляда. Смотрел, как раскрываются её черты с совершенно новой стороны. Спокойствие и смирение при разговоре о страшных вещах. Прежде он не думал, что сможет проникнуться сочувствием к ней. — В чём проблема? — Сёгун узнала то, чего не должна была. Если за мной будет замечено что-то, неугодное ей, моё благополучие будет под большой угрозой. Аято наполнился решительностью. Даже не задумываясь, он высказал предложение: — Если что, вам всегда найдётся укрытие в моём поместье. Она горько усмехнулась. — Думаю, ваше поместье — это первое место, где она будет меня искать. Но я ценю ваши попытки помочь. Аято замер, глядя в глаза, спокойные, несмотря ни на что. — Это… проблемы не человеческого уровня. Вам их не решить при всём желании. — Кажется, вы забываете, с кем говорите. И недооцениваете объём моей власти. — Она не настолько велика, чтобы разрешить ссору архонта и её фамильяра, — одним глотком она опустошила пиалу, — Да и… какой бы она ни была, я клялась не покидать её. И помогать ей, даже если это невозможно. — Клялись?.. — Ещё давно. После болезненных для неё событий. И вот теперь… судьба столкнула меня с таким непростым выбором. Мир людей в вашем лице или бедная девочка Эи… Бедная девочка… поражало то, как она говорила о женщине, разрушившей множество жизней. Он на грани. На грани между злостью и восхищением. Он слаб. Как минимум, сейчас. Яэ ставит его в один ряд с презираемой им Райден. Яэ ставит его в один ряд с самым близким для себя существом. Он не знает, что должен чувствовать. — Вы растеряны. Не знаете, как отвечать? Я ничего не жду. Как я уже и говорила… людям может быть непросто понять тонкости отношений бессмертных существ. — Непросто понять, почему она обозлилась на вас. — Не забивайте себе голову разными глупостями. Вам есть, о чём беспокоиться. Яэ подобралась ближе. Между их телами почти не осталось расстояния. Аято даже успел заскучать по этому. Она накрыла губы Аято своими, ещё тёплыми от только что выпитого чая. Его рука сразу оказалась на её лице. Словно легла на него сама, без указа хозяина. Яэ целует его там, где он обычно проводит время с сестрой. Сидит на его коленях. В тот день всё начиналось именно так. С соприкосновения с нежными прохладными губами, подрагивающими от волнения. С худых бёдер на его коленях. Его как огнём обожгло. — Полегче… — Яэ зашипела в его губы, и тогда он обнаружил, что вонзился в её рот зубами, что сжал её бёдра сильнее обычного. Аято не извинился, но отпустил. И Яэ, как ни в чём не бывало, снова налегла на поцелуи. Он никогда прежде не знал её такой. Аято помнил её ленивой и расслабленной, тягучей. Полупьяной, но с совершенно трезвым, ясным взглядом. Не помнил, чтобы она действовала так инициативно. Что-то изменилось. Он не понимал, что. И сейчас не хотел понимать. Времени у них действительно много. Странно, даже унизительно было признаваться себе в том, что он успел соскучиться по этим ощущениям. Раньше Аято и подумать не мог, что возможность снова быть близким с Яэ, может так радовать. Она целовала его так настойчиво, что рот немного жгло. Будто только что он отпил слишком горячий напиток. Прикрытые глаза не позволили заметить, что изменилось. Яэ усмехнулась ему в губы и отстранилась. Сердце заколотилось быстрее. — Доброе утро, госпожа Камисато.