Жадные Волки

Они придут к вам в одежде овец, но изнутри они жадные волки. Дословный перевод Евангелие Матфея 7:15

Энид ждала своего шестого дня рождения с огромной радостью и энергичным надоеданием всем вокруг. Её самому старшему брату недавно исполнилось двенадцать лет, и в его день рождения они поехали в Леса Мьюра, на привычную стоянку Стаи Сан-Франциско, чтобы отметить всей стаей и быть ближе к природе в случае, если молодой оборотень сможет обернуться. На тот момент Энид не знала всех подробностей, но ей очень понравилось совместное времяпровождение с остальными детьми, потому она очень просила свою мать, Эстер. Та, на удивление, согласилась. Годами позже Энид поняла, чем было вызвано её согласие. Остин Синклер, самый старший брат, не обернулся в двенадцать, но Эстер Синклер прочла все нужные брошюры для ускорения процесса оборота и решила последовать одному из советов. Молодому оборотню нужно разноплановое общение со сверстниками и старшими, и из-за того, что Остин не обернулся до двенадцати лет, она решила добавить такого общения при помощи достаточно конфликтного даже без участия подростков и детишек сбора всей стаи. И что как не сборище гормональных подростков, детей с пропеллерами в задницах и общим отсутствием фильтра критики в адрес друг друга, могло спровоцировать мальчишку на оборот? Остин обернулся прямо посреди толпы оборотней, прямо во время завязавшейся потасовки с одним из уже обернувшихся подростков, который решил поприкалываться и даже предположил, что тот заторможенный в развитии. Остин обернулся и стал первым альфой стаи своего поколения. Всё внимание переключилось на паренька, поздравления посыпались как из рога изобилия. И что очевидно, про малышку Энид забыли все, даже остальные братья. Для них это было внове, как и для самой Энид, но она была достаточно эмоциональной и чувствительной всегда. Мама всегда поджимала губы и с пренебрежительным фырканьем подмечала, что это черты будущей омеги стаи. Мюррей, отец, всегда на это пожимал плечами и как будто бы всем видом говорил, что ничего в этом страшного нет, даже если ты и омега стаи, но предпочитал помалкивать. Энид не хотела быть омегой стаи даже тогда, когда не совсем понимала, что это такое. Понимание, что омегой стаи быть - это не самое страшное, пришло со временем. Она вспоминала потом, что отбежала от ликующего громкого сборища, подавленная и плещущая эмоциями, вся в слезах из-за того, что все про неё забыли, а ведь она даже не получила свой обещанный торт, как и не получила каких-либо подарков. Эти моменты, мелкие и даже глупые, не забылись очень долгое время, хоть и потеряли в остроте, конечно. Энид обернулась на десять минут позднее своего самого старшего брата. Парой часов позднее её нашёл Оуэн Синклер, дальний родственник и бывший член стаи, одинокий волк, о котором Энид, до его представления и попытки её успокоить, никогда не слышала. Если бы не обострившиеся чувства и определённые черты, которые получилось бы обнаружить только обернувшемуся вервольфу, она бы ни за что не поверила в его историю. В конце концов, когда Энид было шесть лет, никто и не думал пугать её тем, что она станет одиноким волком и покинет стаю, если не обернётся. Максимум её страхов был, как уже сказано, стать омегой стаи, своего рода дурачком на посылках, как она это понимала. Даже для такой прямолинейной и напористой женщины как Эстер, оказывается, были пределы разумного. Энид на тот момент не знала, что из стаи могут выгнать просто потому что ты в теории можешь по биологическим причинам своего оборота оспорить право на власть альфы стаи. И если ты не передаёшь власть над собой, не подчиняешься, хочешь оставаться равным, то это "могут выгнать" превращается в "точно выгоняют и фамилии лишают". Такое предельное предательство было для Энид внове. Оуэн попросил называть его дядей и был на удивление предупредителен, когда девочка обернулась в человеческую форму и тихонько хныкала от боли первого оборота, чувствуя каждую травинку и камешек на своем разгорячённом и чересчур чувствительном теле. После того, как она чуть пришла в себя, он ей это всё и рассказал. Как только в голове у неё чуть прояснилось, Энид начала задавать вопросы. Зачем он всё это рассказал, был первый вопрос. Оуэн усмехнулся, беззлобно но и безрадостно, пригладил растрёпанные волосы Энид, поправил одеяло, которым она была накрыта, и приподнял её за подмышки на уровень бокового зеркала своего пикапа. В глазах всё ещё не затухли алые искры. Энид снова почувствовала себя переполненной эмоциями, к горлу подкатил плач, а болезненность в костях, суставах и мышцах добавила причин разреветься, но мужчина мягко встряхнул её, поставил на землю и посмотрел ей в глаза. Его зрачки засветились теми же алыми искрами, что и у неё, но было понятно, что это он им даёт светиться, и они не сами это делают без его ведома. Это заставило маленькую Энид затаить дыхание и протянуть ладошку в попытках найти опору в старшем вервольфе. Её эмоции всё ещё одерживали верх. Оуэн подал ей ладонь и мягким тоном стал объяснять ей способ контроля над этими искрами. И над трансформацией. И над эмоциями. Три часа пролетели незаметно, будто в тумане. Только потом, годами позже Энид поняла, что это была сила альфы. Именно так он передал ей часть своих знаний для того, чтобы она могла скрыть свой оборот от матери, отца и братьев, безумно радостных из-за наличия следующего альфы стаи в своей семье. Именно так он заставил её не быть доверчивой и по-детски растрепать всё семье в тот же день, как это было бы логично для ребёнка, который пока что верил своим родителям, хоть и был обижен. Именно так она под предлогом интереса к новому статусу старшего брата расспросила всех доступных для разговора взрослых о том, что будет если вдруг появится ещё один альфа стаи. Именно так она попросила брата показать ей полу-оборот глаз. Именно так Энид поняла, что Оуэн Синклер ей не лгал. Энид не знала как именно, но Оуэн всегда узнавал, когда стая собирается там, где он смог бы перехватить свою протеже. Родители отпускали Энид в лес, рассчитывая, что проблем с ней не будет - так же как не было с другими братьями, Брандоном, Колином и Диланом. Каждый из братьев, кроме Остина, были бета-волками. И все они обернулись до своего двенадцатилетия. Это же ожидалось и от неё. Каждое полнолуние предыдущих шести лет она выбиралась поближе к луне, но не давала волю трансформации - это были знания Оуэна, выработанные на протяжении десятилетий. Каждое полнолуние, не проведенное с Оуэном, она не позволяла себе оборот, дабы её не выгнали из семьи - законы стаи никак не поменялись со времён Оуэна, уж в этом-то она убедилась, специально проверила. Ну и эмоции всё же брали верх и ей хотелось ослабить контроль и перестать мучить себя. В ночь двенадцатилетия, когда она была оставлена одна в лесу, как это традиционно происходило со всеми до неё, Оуэн предложил свою поддержку и помощь, сказал, что даже если её выгонят, то у неё будет место в его семействе. Он не был столь одинок, как это рисовали рассказы других родственников про волков-одиночек. У него была супруга, ведьма одного из кланов медиумов, как поняла Энид по его скудным пояснениям. И он искренне утверждал, что никакой разницы между Спутниками оборотней и тем, что он чувствует к ведьме попросту нет. У Энид были сомнения, не насчёт его любви к ведьме - не ей было рассуждать о делах сердечных, у неё не могло быть мнения на этот счёт, и версию дяди Оуэна она приняла без особого сопротивления. Энид сомневалась насчёт их возможности обеспечить ещё одного растущего и требующего внимания оборотня - как Энид поняла из оговорок, у Оуэна были свои дети - близнецы гораздо младше самой Энид, которым ещё только предстояло обернуться в первый раз. Да и особо он не распространялся насчёт личности своей жены. Всё это вместе стало в какой-то мере решающим для определения будущих действий. Энид не могла так рисковать своим будущим. Энид была настойчивой и упрямой, какими и должны быть Альфы, что с усмешкой заметил дядя Оуэн, когда она приняла решение и сообщила ему. И этого у неё было не отнять. Именно поэтому её решение продолжать притворяться не было отозвано даже тогда, когда она поняла всю глубину презрения и пренебрежения от матери и даже братьев, которые это решение принесло. Энид предпочитала перетерпеть, понимая, что это всё равно лучше, чем полностью потерять возможность закончить школу и подружиться с другими изгоями, найти себя в конце концов. Энид завидовала своим старшим братьям, когда их послали в Невермор, и она совершенно точно не хотела прощаться с такой возможностью, даже не попытавшись. Её положение в Стае Сан-Франциско не значило, что в Неверморе всё будет так же. Там её ситуация с оборотом не будет так важна, и она сможет окружить себя изгоями самых разных форм, расцветок и характеров. Энид понимала, что это - отсрочка неизбежного, да. Но за всё это время издевательств, подтруниваний и откровенного давления, которые на неё навалились, она поменяла своё мнение по поводу желания быть в стае. Принципиально поменяла. Энид охладела к любым попыткам родни призвать её к уважению наследия Синклеров, контролировала любые попытки внутреннего волка выбраться и показать главенство, что приводило и к контролю над эмоциональными всплесками, которые могли привести к прорыву волка наружу. К пятнадцати Энид знала все свои слабости и триггеры, чувствовала, когда лучше прикрыть глаза и когда за неё начинал чувствовать и действовать внутренний волк. Энид давала себе волю лишь в этом небольшом, если сравнивать с тем, что могло бы быть, конечно, восстании в виде ярких красок в одежде и в декоре - это было не по-волчьи и максимально раздражало как узколобых братьев, так и мать. После домашних мучений в попытках не спалиться, комната в Неверморе была просто раем. Без соседки и без каких-либо обязательств по посещению местных клеток сдерживания - ведь Энид была официально не обернувшейся. В рамках комнаты Энид могла даже обернуться в полнолуние и свернуться калачиком на кровати - менторство другого Альфы, причём такое подробное, начавшееся с того самого "неудачного" двенадцатилетия, если не считать те несколько часов в раннем детстве, очень помогло с подобными выходками. Ко времени поступления в Невермор Энид убедилась во мнении, что такая стая ей не нужна, потому каждая ссора с матерью из-за её не-оборота не была чем-то травмирующим или заслуживающим особого внимания. Энид знала себе цену. И знала, что за всё приходится платить.

***

Если бы кому-либо пришло в голову спросить Энид Синклер, что именно стало самым важным переломным моментом в её жизни, она бы ответила что-то вроде "поступление в Невермор". И затем она бы ярко улыбнулась, чтобы сказанное казалось правдой. Энид никто такие вопросы не задавал, потому сама себе она бы ответила так. Самый важный день в её жизни случился тогда, когда ей исполнилось шесть, а её самый старший брат впервые обернулся. В тот день Энид потерялась в лесу и навсегда потеряла розовые очки.