Жадные Волки

Оуэн Синклер был довольно-таки спокойным мужчиной, очень редко выходившим из себя в присутствии своих детей или жены. Агрессия была неприемлема, тем более ближе к ночи, когда близость к внутреннему зверю усиливалась стократно. Его семья состояла из людей, не являвшихся или ещё не принявших форму оборотней, так что такая осторожность была понятна. Хотя Оуэн сомневался, что даже если бы его жена была оборотнем, в этом плане что-то бы изменилось. Такой уж он был человек. Поэтому разлившаяся по венам жгучая ярость и ощущение предательства удивили тогда даже его самого. Особенно когда он понял, что стало результатом действий Эстер и Мюррея. Они не дали случиться обращению своего сына тогда, когда это бы случилось само собой. Поводом для ярости, настолько всепоглощающей и даже злонамеренной, был тот факт, что его жена приложила к этому руку. И даже не поняла, что же сделала не так. Ну не случилось бы оно тогда - случилось бы потом! Или не случилось - Оуэн не видел в этом проблемы, особенно после лет остракизма от особенно традиционных стай, что в какой-то мере заставило его сблизиться со всеми, находившимися в подобном положении и при этом желавшими поддерживать отношения. Всё-таки их ситуации были кардинально противоположными по своей сути. Он для стаи был лишним, а они для своих стай просто становились никем. Никто бы и не подумал кардинально избавляться от альфа-оборотня, не страдающего какими-либо опасными психическими отклонениями, даже если тот и не принадлежал своей стае. Это был показатель сильной крови, даже повод для неохотной гордости. Но вот ребята, которых он поддерживал как мог, многие из которых становились жертвами губительных привычек, плохих жизненных выборов и сильно нуждались в психиатрической помощи после всего того, что пережили в своих стаях... Они были пятном на репутации. Их также бросали на произвол судьбы, да, но не было ни шанса дальнейшего общения или каких-то взаимных обменов информацией, ресурсами или даже взаимопомощи с другими оборотнями, из тех, что придерживались тех же установок. Их просто бросали без объяснений. Когда его жена попросила перевезти её и все нужные ингредиенты для некоего ритуала в тот же штат и город, где он ранее жил, ему ничего не показалось подозрительным. Он был на седьмом небе от счастья, что наконец-то сможет ненадолго отдохнуть от карапузов и провести несколько суток только с женой. Даже то, что это планировалось как рабочая командировка, не ухудшало его настрой. Их соседи, вампирская семейка Хадсонов, уже воспитавшая своих детей и отпустившая их в относительно свободное плаванье, но ещё не успевшая забыть каково это, всегда были рады помочь с малышами. Изгойское добрососедство в действии. Так что поездка из штата Орегон в штат Калифорния прошла успешно, заняла всего половину суток. И в целом всё было прекрасно, пока жена не выдала мимоходом, что именно её вызвали сделать, после того, как всё уже было сделано, а её муж недоумённо пронаблюдал за происходящим. До самого момента, когда его внутренностей будто что-то коснулось, оценило и вызвало дрожь и оцепенение по всему телу. Его внутренний волк ликующе взвыл, будто празднуя встречу со старой знакомой, но рациональную часть его мозга пробрало страхом. Ей не показалось особенно важным рассказать что же конкретно она сделала, до того, как она это сделала. "Дело есть дело," - пожала плечами она на его сумбурные вопросы и начала собирать инвентарь, оставив его хватать ртом воздух. Затем его будто что-то потянуло за солнечное сплетение куда-то в знакомый секвойный лес. Почему-то тогда подумалось, что было бы очень нехорошо, если бы норми, как и собирались, приспособили это под какое-нибудь особое туристическое место. Да, виды были просто волшебные, да и не только виды, но что прикажете делать вервольфам, если по закону нельзя было бы собираться на своём обычном месте? Оуэн, конечно, неплохо себя ощущал, создав вместе с женой эдакую ядерную семейку с изюминкой - он продолжал упорно утверждать, да и это подтверждалось многочисленными новейшими исследованиями определённой прослойки ликанологов, что стая не была столь важна в формировании вервольфов. Она была более важна для защиты вервольфов от внешних угроз, именно это достигалось при помощи иерархии и правил, часть из которых были откровенно дурацкими. Да, дети Оуэна не могли носить его фамилию по законам стаи, но это совершенно точно не мешало ему их любить, тем более фамилия его жены была не менее известной среди сообщества Изгоев. Также и жена - души были у всех живых существ, так что предполагать, что существуют некие родственные души и доступны они только для ликанов было бы, опять же, дурью. Все магические знания, которые Оуэн подхватил у своей прекрасной жены говорили против подобных инсинуаций. Оуэн бы пересчитал зубы каждому, кто сказал бы что его жена - не его вторая половинка, как бы это глуповато романтично ни звучало. Это было бы смешно, если бы не было так грустно - совершенно дурацкие и почти неизменные правила стаи просто не могли приспособиться к меняющемуся социуму, хотя в прошлом произошло как раз-таки обратное. Природа не менялась, это не переставало быть правдой, но то, что люди, вернее, разумные делали с этой природой - было всегда разным. Далёкие предки Синклеров, скажем, в двенадцатом веке где-то на скандинавском полуострове практиковали кровавые жертвоприношения на традиционный ритуал представления волка, якобы чтобы оно точно произошло. Практика эта происходила долгое время, можно сказать веками, и нравилась не всем - в основном потому что привлекала ненужное внимание к тем, кто не мог жить вместе со стаей. Тогда не было таких больших и, даже можно сказать, запертых в урбанизации, стай, члены которой при этом живут настолько близко друг к другу. Всё было, относительно, как у нормальных людей - семьи формировались, и либо распадались с уходом детей в свои собственные семьи, либо становились больше, если это позволяла динамика между членами семьи. Всё было в какой-то мере даже лучше, чем у обыкновенных людей, потому как вервольфы предпочитали оставаться в контакте друг с другом, даже если это доставляло дискомфорт из-за противостоящих друг-другу "даров". Всё испортила урбанизация. Оборотни всегда были и остаются существами социальными и любопытными, потому соседство с людьми было скорее правилом, чем исключением. Все эти истории про вервольфов, которые предпочитают одиночество в лесу были хоть и основаны на определённых случаях, но скорее были исключениями, которые подтверждают правило. Те вервольфы обычно не самые лучшие собеседники, да и фигурируют в таких россказнях отнюдь не позитивно. Именно поэтому как-то раз оборотни собрались, посоветовались и заплатили как услугами, так и деньгами крупному Ковену Ведьм за составление ритуала, который бы смог помочь с превращением. По объяснениям жены, которых Оуэн добился сразу же, после того, как его отпустило случившееся, а то тянущее чувство в районе грудной клетки всё ещё было терпимым, получалось так. Природный дух, который отвечал за Дар Луны, тот самый которому бездумно, религиозно и с некой периодичностью приносили жертвы, в тех жертвах нуждался мало. Важен был сам призыв и наличие ценного природного по своей сути дара. Через некоторое время этот ритуал перестали активно использовать, потому как оказалось, что он заставлял обращаться всех, кто был готов к этому, находившихся рядом с этим ритуалом. Каких-то других подробностей жена не знала, потому как ни она, ни её известные предки в исполнении заказа от того совета стай не участвовали. Именно тогда, когда последние слова её объяснения прозвучали, Оуэн смутно понял, почему его куда-то так упорно тянет. Ведь если он, его жена и дети были в безопасности, то единственное, что могло произойти - это какая-то закавыка в ритуале, и вероятнее всего это значило, что кто-то обернулся, и не знает что с этим делать. И за счёт присутствия прямо возле проведения ритуала вервольфа с его биологическим статусом, получилась ситуация, в которой этот самый ритуал, вернее последствие ритуала, приняли мужчину за главного. Во всяком случае именно так Оуэну это объяснила его жена Хелена, когда он рассказал ей о произошедшем в лесу подробнее. Супруги долго не могли выкинуть из головы Энид Синклер. Хелена всё-таки осознала, что поступила опрометчиво, не посоветовавшись с супругом и не узнав глубже об истории использования этого ритуала. Даже у достаточно хладнокровной женщины настолько разбитый, потухший и болезненный взгляд у маленькой девочки вызывал лишь одну мысль. Такого не должно было быть. И они оба понимали, что утаивать такую информацию от ребёнка было нельзя, иначе она бы пострадала ещё сильнее тогда, когда эта ситуация бы эскалировала - не без помощи идиотских правил стаи, которые вбивались всем стайным как таблица умножения. Хотя были они чем угодно, но только не ею. В таблице умножения дважды два всегда было четыре, в конце-то концов. Именно так, по дурацкой воле судьбы, случайности, повороту, как угодно можно называть, Энид Синклер стала его наследием. Иначе бы передать те знания, которые помогли сокрытию всей этой ситуации, у него бы ни за что не получилось. Но как никто другой Оуэн понимал, ощущал это в глубине своей души и чувствовал чуть ли не костным мозгом - у Энид должен быть выбор, и он должен ей его дать с тем же успехом, что и незаменимую в такой ситуации помощь. Даже если это будет всего лишь иллюзия выбора.