мы встретились в странный период моей жизни.

«мы встретились в странный период моей жизни» с ужасным кашлем раз за разом, из-за дня в день проговаривал чужой-родной голос. отец эту книгу любил – олег его почти не знал, но из пеплом его сгоревшей серой футболки в голове всегда выкладывалось воспоминание. миг, когда отец приходил с работы трезвый. бабушка тогда на удивление (ибо трезвым волков старший был редко) ничего не говорила и спокойно, без пререканий, мол, у неё там ещё «время» не досмотрено, передавала пульт в пленке в мазолистые от станка руки, уступая место на диване. олег тогда отца не избегал и покорно садился рядом. книга у них был всего она. не было даже до подобного колобка и подобного чтива. одна – любимая отцовская. моменты из «бойцовского клуба» юный олег волков, кажется, знал наизусть. знал, что тайлер дерден сейчас посыпется и скажет, что именно он взорвал дом главного героя. а вот марла сингер покидает свою квартиру. знает все и надеется, что после того, как этим вечером расскажет отцу, то тот обязательно скажет, что гордится им и улыбнётся своей фирменной улыбкой. «не улыбнётся», – думает волков утром. газета. завод, где работал отец олегов сгорел. завещания не было, как и того, что можно было передать. только диван, да обшарпанный телевизор, до корней своих пружинных и кнопок на пульте принадлежали бабушке. и книга, что одна единственная была в коммуналке. это действительно странный период в его жизни. бабушка продержалась не намного дольше. «старенькая была уже, да и нервы», – прискорбно думает олег, по пути в детский дом. в сумке пусто. даже книги той нет. один кулон на шее волчий, конфета в кармане карамельная и горстка воспоминаний в разнобой: и олег никак не может понять, как же их упорядочить, оставаясь один на один с собой. больно не было. правда, олег сильный, ему никогда не больно. он помнит, как клялся в этом перед пьяный отцом – так пусть хотя бы эту клятву он сдержит. и волков опять умирает огоньками в глазах, забывая, кто он, что с ним, куда он едет. просто: вот туда, вперёд и налево. дальше? дальше я не знаю. едет – лес там и вправду красивый был, бабушка рассказывала ему как-то об этом. выйти из транса он, кажется, никогда больше не сможет, после того, как переступит серую первую ступеньку детдома «радуга». переступает – метеорит не падает, взрывов нет, как и демонов. проходит дальше. женщина, имя которой он так усердно пытался запомнить показывает комнату, где он будет жить с чудиком. нет, олег не придумывает с самого приезда сюда клички. имя соседа он не ведывал, но ребята со двора называли его именно так. олег обещает себе узнать «почему?» на личном опыте и уходит на ужин. сосед появляется к ночи. идёт от двери, похрипывая и не сразу замечая, что тут кто то ещё есть. садится на кровать и пытается перевести дыхание. олег поворачивается и оценивает. показывает. не спит, ждал, познакомиться хотел. серёжа, именно так звали рыжего соседа, удивленно, со страхом протягивает руку, произнося это самое своё имя. олег повторяет жест, а в голове усмехается «мы встретились в странный период моей жизни». спать больше не хочется.