The Masked evidence

      Небо обрушивается проливным дождём раньше, чем они добираются до квартиры доктора. Стёганка Эмили промокает быстрее, чем плащ Корво, но девушка не выказывает недовольства, а старается не задерживаться, даже когда мышцы начинают дрожать. Последний прыжок вниз на балкон почти не слышен, перебиваемый шумом крупных капель о металлический настил. Сперва стучат в стекло, а потом дёргают ручку – заперто. — Обычно она не запирает, — признаётся Корво, прислонившись к стене между окнами, и прижимает руку к боку.       Эмили стучит настойчивее, и только потом за занавеской появляется фигура. Выглянув, женщина с трудом узнаёт лицо императрицы и в панике дёргает замок. — Эмили? — лицо Токсвиг сперва выражает удивление, но как только позади появляется Корво, она тревожно вздыхает: — О, слава короне, вы живы. Я успела надумать себе всякого, увидев на пороге императрицу в таком виде. — Простите нам столь поздний визит, — голос Эмили становится мягче, следуя шаблону. — Бросьте формальности и снимайте одежду, вы до нитки промокли, — звучит фамильярно, но в данном случае для Эмили это как протянутая рука. — Что привело вас ко мне?       Доктор Амелия включает свет и сразу обращает внимание на лицо Корво, которое не успело избавиться от всех повреждений. Она подходит и пальцем касается подбородка лорда-защитника, чтобы тот показал ей обе стороны лица. — Так понимаю, это совсем свежее, — она кривится, представляя, как сильно это болело. Под её взгляд попадает и простыня, как только Аттано послушно снял и жилет, и пояса, сверкнув амулетами. — А ещё осколки стекла в голове, — спешит рассказать Эмили, не позволив отцу на этот раз скрыть мелочей ради геройства, и внимательно смотрит на резные кости, которые как будто вибрируют, находясь так близко друг к другу. А ведь она приказала ему уничтожить тот амулет. — Во что вы ввязались?       Отсутствие какой-либо реакции доктора вызывает подозрение, но Эмили предпочитает не акцентировать внимание – вдруг она просто не заметила или не узнала, что это такое. Однако спокойствие Корво при этом выглядит ещё более странным. Неужели ей всё равно, правдивы ли обвинения, или она, как Соколов, вовлечена в изучение оккультизма и видит в отце живой подопытный экземпляр? — Лига узнала, что я кручусь в районе Старого порта и загнала в ловушку. Они как-то нашли тайники, — Корво говорит очень спокойно, как с кем-то равным, и покорно следует указаниям. — Эмили здесь ни при чём. — Хорошо. Тогда, раз уж я и так вынуждена вас разделить, я начну с раны лорда-защитника, если вы не против, — Амелия смотрит на императрицу, скромно подобрав обе ладони к животу, правда, ответ ей нужен только для галочки.       Эмили кивает. Не зная, что с собой делать, пока доктор занимается отцом, она оставляет мокрые вещи на подлокотнике кресла и садится в другое ближе к камину. Ей и правда хочется просто согреться, а Корво требуется безотлагательная помощь. Вытянутые к огню руки всё ещё дрожат. Тепло обжигает замёрзшие подушечки, но приходит ощущение, как будто дождь всё идёт изнутри. Нет сомнений, что врал ей не только он один, а доктор Токсвиг обращается с ним слишком тепло для обычного пациента, и знает она гораздо больше. — Лишь бы не взялись за твоих агентов. Хуже бандитов, честное слово, — сетует Токсвиг, подвигая ширму ближе к длинной банкетке, и Корво привычно следует за неё. — Я помогу тебе снять рубашку.       От этих слов между лопаток пробегают мурашки, Эмили сжимает пальцы, как будто на этой же рубашке, и так застывает, почти задержав дыхание. Однако это короткое молчание не формирует никаких догадок, их разговор продолжается как ни в чём не бывало: — Моих людей непросто найти. Канцелярия ещё на моей стороне. — Я надеюсь.       Девушка не выдерживает собственного любопытства и оборачивается, тут же наткнувшись на ответный взгляд Токсвиг. Неловкость заставляет резко вернуться к тёплому камину и рассматриванию пальцев. Доктор не выглядела встревоженной, она просто повернула голову, когда обернулась Эмили – оккультистка или лишь делает вид, что не осуждает? Корво не видно за ширмой, но наверняка его метка видна доктору. — Видимо, лезвие было чем-то покрыто. Вряд ли это яд, он бы вёл себя иначе на живых тканях. Возможно, ингибитор, мешающий регенерации. Я возьму образец. Ты хорошо себя чувствуешь?       Мужчина пожимает плечами и обдумывает ответ. — Постоянная тревога в груди, если это может быть как-то связано, слабость в ногах, как всегда, а так... всего лишь истекаю кровью, — в голосе чувствуется улыбка. — Шутки – это признак пока ещё здравого рассудка. Я думаю, тебя просто не берёт эта дрянь так, как должна бы. Промоем рану – и заживёт. Придержи это тут.       Эмили слышит всё, понимает, что отец шипит через зубы только потому, что не должен кричать. Она понимает, что его слова, даже с этой улыбкой, вовсе не шутка. Она даже не знала, что Корво всё время живёт с тревогой, которую ей не под силу представить. — Открой рот, удостоверюсь, что все зубы целы, — доктор Токсвиг выбирает очередной инструмент, звякнув им о другие случайно. — Ты всё ещё пьёшь ту Аддермирскую мерзость? Дёсны раздражены. — Но она работает. — И ведёт тебя к гингивиту, — доктор высказывается раздражённо и откладывает инструмент в сторону. — К чему? — В кабинет к зубодёру. Где ты только её находишь...       Это звучит слегка забавно в той интонации Амелии, будто она разговаривает с ребёнком, который, к тому же, фыркает в ответ. Несложно представить, как легендарный лорд-защитник послушно сидит на кушетке, болтая ножками, и ждёт карамельку за хорошее поведение, но вместо этого получает упрёк за плохое питание. Эмили, не удержавшись, издает короткий смешок, кажущийся слишком лёгким среди всей это тяжести. Хоть улыбка остаётся на губах, моментный всплеск неумолимо гаснет, и даже тепло огня не способно удержать этого мимолётного комфорта. — Сколько ты вообще спал за эту неделю? — Не знаю, я не считал.       Постепенно Эмили возвращается вглубь себя. Взгляд цепляется за танцующие языки пламени и приятно расслабляется. Она уже не тянет руки перед собой, кладёт их на живот и откидывается на спинку, просто наслаждаясь удобством и теплом. — Не удивительно, выглядишь хуже мертвеца, — голос мисс Амелии становится ниже.       Улыбка ещё держится на губах императрицы, но слова доходят словно из-под толщи воды. — Знаешь, я успела подумать о самом плохом сценарии... — доносится честное признание из-за ширмы, но и это потихоньку растворяется, когда Эмили вспоминает всё от самого начала. — Я позабочусь о ней позже... тебе бы выспаться...       Пылающее пламя начинает складываться в картинки, напоминающие то, что оставило непоправимые следы: тот огонь на складе, лижущий обвалившийся этаж, жуткие крики, вонь горящих заживо тел; поглощающая тишина боя с Масками, в которой шум собственной крови в ушах был самым громким звуком; тошнота и ощущение падения, незнакомый балкон; взрыв разрывной пули и осколки бетона; нечеловеческий вой экспонатов и жужжание электрошокеров, запах плесени, запах водорослей в горле; растекающаяся багровая лужа, треснувший окуляр, блики в глазницах масок, упавшее перед ней тело отца. — Вам бы тоже стоило отдохнуть...       Эмили вздрагивает от внезапно появившейся рядом мисс Токсвиг. Подскочившее сердце клокочет как разболтавшийся механизм, и императрица неосознанно кладёт ладонь на грудь, как будто сможет его там удержать. — Да, — выдыхает почти беззвучно, всё ещё собирая мысли после кошмара. — Вы выглядите ужасно, — продолжает Амелия, забрав со спинки мокрую одежду, — и я имею право вам такое сказать в отличие от некоторых. — Аластер прав. Что если я всё ещё нахожусь под влиянием тех веществ? — Оу! — севши, Амелия отмахивается рукой от этого вопроса. — В крови ничего нет. Я сравнивала результаты, и токсинов как крысиных слёз. — Корво не хотел сюда идти, боясь навлечь проблемы. Я могу гарантировать тебе защиту. — Пустяки. Однажды я прятала его от банды и врала в лицо пятерым головорезам, обыскивавшим квартиры вслед за ним.       Таких историй Эмили никогда не слышала, но не удивлена, что он кого-то разозлил. Это происходило часто, когда рыскал по теням в поисках информации. — И часто он к тебе так приходил? — Довольно-таки да, и всё время через окна. Двери – для тех, у кого есть время на них. В первый раз он просто свалился на мой балкон, едва не сломав себе рёбра в довесок к тому, с чем он тогда ко мне пришёл. Мой муж, естественно, не в восторге от таких визитов, даже если это лорд-защитник. Я стараюсь их не подпускать друг к другу.       Эмили поворачивает голову, чтобы лишь мельком глянуть на отца. Кушетка мала для него, но он не возражает – когда он вообще жаловался на условия? Она смотрит на руку, покоящуюся на вздымающийся груди, и замечает отблеск огня в глазах – он тоже смотрит на неё, но не произносит ни слова. Эмили отворачивается, не выдержав его взгляда. Ей кажется, что он злится: что притащила его сюда, за тот неуместный поцелуй, за то, что не знает, что делает и путается под ногами. Может быть, он знает, что она не справится, но не может этого сказать. — Однажды муж в порыве ревности ворвался в гостиную, где я оказывала вашему отцу помощь. Ещё до того, как открылась дверь, Корво заскочил за гардину, кое-как придержав развёрнутый бинт. И каково было моё удивление, когда муж первым делом бросился туда же, но никого не нашёл. Мне пришлось соврать, что я всего лишь перебираю и чищу инструменты. Я понимаю, как нехорошо это выглядит по отношению к Роберту, но я не могу отказать в помощи тому, кто в ней нуждается. Я поклялась помогать всеми способами на благо своих пациентов. — Куда же он делся, если не за гардиной? — Э... — Амелия теряется среди собственного рассказа, глядя куда-то сквозь императрицу, но потом возвращается, придумав более подходящий ответ: — Корво умеет хорошо прятаться, иначе не был бы мастером Королевской Тайной Службы, — улыбается она. — Когда я повернулась после того, как закрыла за мужем дверь, он уже стоял посреди комнаты как ни в чём не бывало.       Эмили кивает. Эта улыбка, растерянность – девушка понимает, что к чему, и прислушивается к тишине комнаты. От отца не доносится ни звука. Неужели он не слушает? — Между вами что-то есть? — Ах, — восклицает доктор и глубоко смеётся, — императорское любопытство. Удивительно, как мало мужчин остаётся в форме к его возрасту, даже мой Роберт уже заказал себе трость, хотя он моложе вашего отца на несколько лет, но нет, между нами только формальные интересы. Я лечу его тело. — Правда? А если честно, каким вы его видите? — Конечно, в Корво не течёт знатная кровь, но я могу назвать его благородным. Если позволите, он в отличной физической форме, сильный, зрелый мужчина, которому ещё ничего не поздно. Странно говорить о нём так с его же дочерью. — Да нет, мне даже интересно узнать, каким его видят другие. Иногда мне очень не хватает другого взгляда, чтобы понять, что у него творится в голове. А вы, вроде бы, доверяете друг другу. — Ой, я думаю, вы всё равно понимаете его лучше. Он слишком упрям. Думаете, почему он себя так вёл? Вы не видели его за ширмой, но я читала всё прямо на его лице. Один из тех, кто даже перед лицом смерти не признается в слабостях и уж тем более перед женщиной. Это признак настоящей силы. Он стойкий и преданный делу. Если нужно, то и пожертвует собой ради вас и нас всех. — Это точно, а потом свалится на балкон королевского лекаря, — хмыкает Эмили, медленно входя во вкус разговора. — Да, — Амелия тихонько смеётся, прикрыв рот ладонью. — Таких людей да побольше бы. Корво в отличной форме для своих лет. Я бы сказала, даже в слишком хорошей, хоть и сообщает иногда про боль в суставах и мигрени. Я думаю, это скорее связано с его родом деятельности – порой он слишком много на себя берёт. — Ты ведь знаешь его секрет, — интонация, с которой Эмили утверждает, а не спрашивает, заставляет доктора опешить, и взгляд уже говорит, что девушка знает ответ. — Конечно, я знаю, что никакая это не тюремная татуировка, но задаю вопросы только если они касаются лечения, а всё остальное меня не волнует. — Я догадалась. Ты даже не взглянула на магические кости и беспрепятственно заставила папу снять рукав. — Ну, раз на нём оставил метку бог, значит, что-то в этом человеке есть особенного. В моём доме молятся разве что шиповнику, чтобы не засох, хотя после него я перестала считать религии бессмысленной промывкой мозгов. — А я вот считала его верным слушателем Семи Запретов. Тем более после того, что случилось с мамой. — Вы так говорите, как будто узнали о магии только вчера. — Это было сегодня. — Как это?       Эмили пожимает плечами и садится прямо, вновь захотев протянуть руки к огню. Тепло, ударившее в ладони почти сразу, странно успокаивает. — Он скрывал тайну даже от меня. — Ох, — женщина театрально вздыхает, но на её лице действительно мелькает грусть. — Хотя, мне это кажется логичным. Все, кто знал о его метке ранее... не хорошо закончили. — В каком смысле? — Ну, посудите сами: когда лоялисты распались, то большая часть их погибла или была отравлена, кто-то из них не вернулся из плаванья, ваша гувернантка тоже пропала без вести. Так или иначе, мир как будто избавился от них. Не знаю, по тому ли поводу погиб и смотритель Хулан, они же были приятелями. — Откуда ты это знаешь? — Корво же и рассказал. Он боится, что это проклятье коснётся и вас. — Складывается ощущение, что всё-таки это ты знаешь его лучше. — Да нет, хотя его битвы написаны на его коже, я знаю лишь то, что Корво сам мне рассказывает. И я уверена, что умалчивает больше. — И ты считаешь это правильным? — Ну, секреты должны быть у каждого.       Взгляд Эмили очерчивает дугу над камином, когда мнение доктора сталкивается с её желаниями. У неё самой нет никаких секретов от Корво, потому что от него ничто не утаивается долго. В конце концов, он видит сквозь стены.       В коротком молчании девушка вслушивается в треск поленьев в огне, и внезапно слышит шумный вдох, из-за которого сразу же оборачивается к Корво. Она никогда не слышала, чтобы кто-то вдыхал так рвано и неестественно. Стало снова тихо. От того, что мысли внезапно оборвались, чтобы сконцентрироваться на произошедшим, тишина ощущается пугающе. Эмили оборачивается к мисс Токсвиг, а потом поднимается с места. — Что с ним?       Женщина неспеша выглянула из-за спинки кресла, но затем так же спокойно вернулась. — С ним так бывает. — Он дышит? — Эмили тревожно всматривается в темноту, где лежит её отец, и в застывшие черты лица. Неподвижность пугает до чёртиков. — Скорее всего да. Я заметила, что иногда он затихает вот так, когда спит. Обычно просыпается от любого шороха поблизости, а потом вот так вздыхает и не проснётся, даже когда рядом кто-то сядет. Мне иногда кажется, что в этот момент он входит в какой-то транс или сама Бездна забирает его к себе на короткое время.       Эмили всё же решается подойти ближе. Корво необычайно спокоен, настолько неподвижен, что что-то ёкает в груди: “Он словно... мёртв”. Присмотревшись, она замечает, как легонько вздымается грудная клетка. — Он не боится проклятия, а просто считает, что я сделана из фарфора. Готовит меня защищаться, а потом надеется, что мне это никогда не пригодится. — Откуда такие мысли? — Я стала чаще задумываться об этом после Делайлы, когда очнулась перед ним в полуразрушенном тронном зале. Он уверен, что я не справлюсь, как будто всё, что произошло – тому доказательство. — А может, он боится именно того, что вы справитесь? Без него. Боится, что его дочь выросла и больше не нуждается в нём. Вы ещё не знаете, каково это отпускать своих детей во взрослую жизнь. Это в рабочем классе так: чем быстрее ребёнок уйдёт работать, тем лучше, а мне очень не хотелось, чтобы мои дети переставали быть детьми. — И ты потеряла себя? — Нет, — с лёгкостью выдыхает Токсвиг. — Я для них по-прежнему мать и ничто этого не изменит. Просто они стали больше, — она сдержанно посмеивается, и лицо её светится от счастья. — А что делать мне? — Ничего. Со временем он сам всё поймёт. И будет вами гордиться, потому что, если вы справитесь, значит, он всё сделал правильно.       Корво каждый раз после тренировки говорил, что гордится, что она будет готова, когда придёт время, хотя сам в это не верит.       Тепло гостевой остаётся на коже даже под влажной курткой, когда Эмили спускается на нижнюю улицу вслед за отцом. Перед глазами снова мокрые камни, моросящий дождь и унылые лица рабочих вместо гостеприимного взгляда доктора. Корво поднялся, когда фонари ещё горели и город заливало раннее утро. Ушли не попрощавшись, но, судя по невозмутимости отца, мисс Токсвиг не впервой будет застать пустую гостиную. Спросонья всё кажется таким громким. Резкие запахи дороги пробираются аж в подкорку, чтобы лишний раз напомнить, что здесь никто не убирает за лошадьми так часто, и мусор катится по земле с каждым дуновением ветра.       Смешиваться с людьми на почти пустых улицах непросто, поэтому Корво не сокращает, а ведёт петлями по дворикам и переулкам, лишь бы избежать патрулей. Очень редкие взгляды сопровождают их из окон, откуда пахнет печёной картошкой и овощным рагу. Кто-то вышел из своей квартиры покурить, устав от жены и кричащего ребёнка, а стал свидетелем местоположения разыскиваемого преступника. Лишь взглянув в маску, мужчина тупит глаза и сразу бросает сигарету. Жена и ребёнок – меньшее зло по сравнению с незваным гостем.       Корво резко останавливается и подаёт тактический жест отступать. Становится понятно, что он заметил стражу, хотя странно, потому что Эмили ничего даже не услышала. Они прячутся за кирпичную пристройку, Корво сразу же смотрит вверх, пока дочь оглядывается назад. Едва ли она может успокоить разогнавшееся сердце, грозящее выскочить из груди. Ей всегда становится не по себе, когда отец подаёт знаки молча и начинает торопиться. На тренировках они вызывали куда меньше беспокойства, но после того, как она увидела агентов и плотные посты стражи, поняла, насколько тяжело вообще скрыться в городе. С каждой стороны могут быть глаза и уши, а ты даже не узнаешь, пока не попадёшь в засаду.       Во дворик действительно входит один патрульный, из-под сапога разлетаются брызги грязи, но взгляд расслаблен. Может быть, что-то услышал, а может быть, рутинно осматривается.       Как только он отворачивается и уходит обратно, отец ловким прыжком взбирается на крышу пристройки и сразу подаёт руку. Его способности выглядят так неестественно. Эмили смотрит в знакомую маску и чувствует покалывание в груди от вздымающегося страха. Она старается вбежать по стене с места и хватается за руку. Подтянувшись, девушка слышит в маске тяжёлое дыхание, чувствует его запах от воротника, и это напоминает, что под всем этим находится живой человек. Чувства противоречат. Она снова думает о том, кого же на самом деле защищает, но не может его осуждать за вынужденные меры. Он не убийца, никогда таким не был, но чёрная магия поселилась в нём не случайно. Здесь должен быть замысел.       Эмили быстро отводит взгляд, жмурится, чтобы отогнать внутренние разногласия. Он ведь уже говорил об этом, зачем тогда насильно искать что-то несуществующее.       Корво не вкладывает особого значения в то, что использует пассивную магию сейчас. Он не делает ничего особенного, только упрощает прохождение через стражу, тем не менее, его волнует то, как на это реагирует дочь. Он видит, как озадаченно она смотрит на него, хмурит брови, как часто ей приходится оборачиваться, как вздрагивают плечи от резких движений. Его действительно беспокоит то, что она сказала: “Бездна меня пугает, а теперь меня пугаешь и ты”. Она слышала достаточно о Бездне, чтобы бояться.       С крыши Корво взбирается по водоотводной трубе, а с неё прыгает на карниз под окнами прямо над сводом арки. Едва Эмили поспевает за отцом, как под ногами снова появляется тот стражник, ещё более настороженный. Он неуверенно вышагивает вперёд, положив руку на оружие, поправляет шлем и наклоняется, чтобы заглянуть за угол пристройки. Боясь того, что может увидеть, мужчина вытягивает шею изо всех сил. Корво подбирает обломок кирпича и бросает. Стражник замирает и только резко достаёт клинок. Боится шагнуть, его тело всё напряжено, и затем он тяжело вздыхает. — Лорд-защитник, — внезапно дрожащим голосом произносит мужчина, — если вы вдруг где-то рядом, пожалуйста, не трогайте меня. Клянусь, я не буду вам мешать.       Эмили замирает, вдавив лопатки в стену, и смотрит вниз. Корво бросает ещё один камушек в ту же сторону, надеясь, что этот стражник всё-таки отойдёт, ибо только он один блокирует эти ворота, однако тот делает обратное. Опустив плечи, мужчина медленно прослеживает траекторию камушка, в конце которой встречается с ужасной маской, глядящей на него сверху своими бездушными глазницами. Внутри всё сжимается у всех троих. Эмили начинает искать место, куда спрыгнуть, если вдруг стражник выхватит пистолет, но продолжает стоять на грани доверия к отцу. Аттано вылавливает пальцами ещё один осколок в ладони и снова бросает в сторону, надеясь, что все сегодня разойдутся мирно.       Лицо мужчины внизу вытягивается и рот открывается от ужаса. Он смотрит в черноту позади прозрачных линз как кролик в сверкающие глаза волка, поджимает плечи и замечает ещё одну фигуру. Медленно опустив голову, он разворачивается на носочках и идёт туда, где упал последний камень, абсолютно не веря в происходящее.       Корво несколько раз дёргано показывает вниз и сразу спрыгивает. Эмили незамедлительно уходит с подоконника и соскальзывает по трубе. Они оба бегом уходят через ворота, раз уж удача улыбнулась.       На другой стороне моста уже лежит переулок Кровавого Буйвола. Его хорошо видно с вершины каменных врат даже не подкручивая линзы, но на обеих сторонах расставлены серьёзные блокпосты. Пока внизу расхаживают стражи в латах и стёганках, Эмили находит командира и показывает Корво. — М, капитан Стрит, — вздыхает мужчина, рассматривая тёмно-синий камзол. — Думаешь, он бы пропустил нас? — Конечно нет. Он верен закону. — Может, получится спуститься на пристань, как в прошлый раз? — Нет, это ночная смена. Внизу ходят ещё двое. Смотри, там слева видны макушки шлемов. Тут нам не повезёт, — Корво полностью прячется за вывеской, отодвинув Эмили ещё глубже в тень. — Будет по-моему. Дай руку мне на плечо и закрой сразу глаза. — Ты собираешься... — Да, — сразу же перебивает.       Вместо кисти Корво берёт дочь под локоть и тянет на себя. Слышно, как он сам сделал шаг назад. Движение не было резким, но достаточно неожиданным, чтобы Эмили неуверенно шагнула к нему, боясь соскользнуть с вентиляции. В тот же момент в груди содрогнулся комок тревоги. Такой всю жизнь вызывает у неё тошноту. Любое волнительное мероприятие могло сопровождаться слабостью, а теперь за одно мгновение ощущения поднялись к горлу и чувство падения слегка закружило голову.       Девушка опирается о живое плечо, по-прежнему чувствуя землю под ногами, так и не поняв, что всё, что должно было, уже произошло. Никакого падения, всё это ей почудилось всего за одну секунду и исчезло внезапно, словно и не было. Она и не заметила, что в спину дул ветер, пока он не стал успокаиваться, ложась под ноги дрожащей вуалью. Это заняло лишь мгновение, но ощущалось так, будто кто-то толкнул ногой шахматный столик. — Идём, — голос отца звучит как-то резко, чересчур чётко, несмотря на то, что он на самом деле приглушён из-за маски.       Проглотив неприятный комок в горле, Эмили резко открывает глаза, а они уже находятся за воротами, и за спиной осталось всё то расстояние поперёк Ренхевена, те врата и почти не различимые силуэты стражи. Всё осталось на том берегу. Этот же трюк он проделал тогда на крышах, поэтому её укачало, но тут такое расстояние, пока она просто моргнула...       Вслед за Корво императрица спускается с балкона на ящик вентиляции, а потом вниз, сразу на нижнюю улицу, легко минуя патруль.       Отсюда дорогу помнят оба, и время располагает, потому что патрульные менее внимательные, передавая позиции сменщикам. Как раз вовремя, чтобы не искать изощрённую лазейку на перекрёстке и влиться в разворачивающийся рынок. — Эй, Защитник! — Резкий оклик где-то поблизости отрывает от запланированного пути, останавливая их обоих между вариантами “защищаться” или “бежать”. — Слэкджов хочет тебя видеть.       В их сторону направляется пара парней в котелках и шерстяных пиджаках цвета земли во дворе Боттл-стрит. Корво окидывает их взглядом и намеревается как можно быстрее улизнуть. — Я знаю, — внезапно низким и хриплым голосом отвечает Аттано, так, как ответил бы тот Преступник в маске с плакатов. — Ты не понял, — бандиты останавливаются на расстоянии, но дерзкий тон не меняется. — Прямо сейчас.       Находясь на границе районов возвращаться – означает делать большую петлю назад, к тому же Корво знает, зачем он так нужен Слэкджову. Вести Эмили обратно уже поздно и в добавок, помнится, просила познакомить её с Азарией при случае. Вот случай и настал, хотя мысль о их встрече вообще не добавляет радости: Императрица в логове одного из страшнейших бандитов Дануолла. — Ладно, я понял.       Получив удовлетворяющий ответ, ребята уходят обратно на свой перекрёсток, а Корво приходится пережевать своё раздражение на зубах и кое-как перестроить планы. Неужели это так срочно? — Значит, сейчас твоё желание внезапно исполнится. — Какое желание? — Ты хотела узнать, кто такой Азария Филмор. Тебе выпал шанс.       Эмили не стразу припоминает имя. Этот разговор произошёл до отплытия в Портерфелл и целой недели под веществами в саду сумасшедшей Кресуэлл, но хорошо вспоминается лицо Джеймсона, когда острый язык снова заплёл слова против него.       Территория банды Боттл-стрит довольно обширная, но стража занимается только главными улицами, много лет не будучи в состоянии взять полный контроль. Кто бы мог подумать, что Корво будет рад, что преступность вытесняет закон под свет фонарей. Тёмные нижние улицы под дорогами и железными путями экипажей пусть не выглядят привлекательно и растягивают ленты ароматов канализации на целые кварталы, зато лучше скрывают тех, кого не жалуют наверху. Корво пользовался этим на миссиях, выслеживая преступников и передавая секретные переписки. По таким “крысиным ходам” до Боттл-стрит рукой подать. Банда на каждом шагу провожает взглядом до самого подъездного двора винокурни. Да, у этого места есть и парадный вход, выглядящий в наши дни неузнаваемым. — У нас с Азарией есть правила, их обязательно нужно придерживаться. В его кабинете мы снимаем оружие. Если он предложит тебе что-нибудь, что угодно, не отказывайся. Не обязательно это пить, просто прими, важно, чтобы ты просто приняла то, что он даст, — инструктирует Корво, как только они проходят через главные кованные ворота. Эмили кивает, рассматривая припаркованные телеги с бочками, смотрит на конюшню в стороне, но внимательно слушает. — Чем меньше в разговоре твоего участия, тем лучше. Не задавай вопросов. Веди себя спокойно, но принимай во внимание всё, что происходит вокруг.       Девушка кивает и поправляет на лице шарф, натянув его до самой переносицы. Подняв чуть выше взгляд, Корво осматривает фронт здания и в стекле замечает блёклый силуэт Слэкджова. И ведь Эмили может пока не понимать, что все вокруг не просто рабочие, а такие же парни, как к ним подошли на улице. И она не понимает, зато подозревает, быстро соединяя факты со словами отца. Никто из окружающих не выглядит приятно, не внушает доверия, а звуки из винокурни лишь говорят, что труд здесь тяжёлый.       Подойдя к лестнице, девушка спотыкается на первых ступенях. Отец хватает за руку и поддерживает, в тот же момент ощущая на себе взгляды бандитов в охране. Тяжёлые двери на производство для них не открывают, приходится задержаться на месте, и охранник хмыкает, намереваясь прокомментировать, только Аттано опережает, почти нависнув над бандитом: — Скажешь хоть слово, я сломаю тебе челюсть.       Этот его голос совершенно незнаком, как будто за маской уже не он, а кто-то другой. Лицо меняется сразу, взгляд бегает по линзам в поисках глаз, но их отсутствие определённо усиливает напряжение, и комментировать уже не хочется. Корво надоедают попытки каких-то бугаев брать над ним верх. Через мгновение распахивается меньшая дверь рядом, впуская их сразу на лестницу, ведущую к кабинету.       По расстановке мебели место напоминает тот пыльный угол под лестницей, который Слэкджов использовал раньше, только теперь в более приличном виде. Ему дорога стабильность во всём. Широкий деревянный стол свободен от бумаг, он первым бросается в глаза как самый массивный объект. Перед ним стоит глубокое кресло с высокой спинкой, обитое однотонным жаккардом. Шкафы не поднимаются выше человеческого роста, хотя стоит участь, что сам Слэкджов почти ровен лорду-защитнику. Слева подготовлен столик с велюровой накидкой, и над ним подвешена отдельная настенная лампа, смотрящая только на то, что под ней будет оставлено. Света в кабинете достаточно, боковое окно открывает вид на цех, а вторая дверь ведёт к архиву и прочим помещениям, доступным только для хозяина.       Следуя правилам, Корво первым снимает с поясов оружие и кладёт на стол, который за несколько секунд оказывается чересчур маленьким для такого арсенала. Второму гостю приходится последовать примеру и снять с запястья мини-арбалет, и это единственное оружие, которое у неё есть. — Прошу прощения за опоздание, — Азария появляется из-за двери, убедительно имитируя спешку, — дела иногда идут непредвиденным образом, и я был вынужден задержаться.       Похоже, что он действительно торопится, на ходу поправляет жилет с серебряной цепочкой, а затем приглаживает редкие, с трудом отращенные волосы на макушке и, по привычке, усы в форме подковы. А когда-то у него были жёсткая объёмная шевелюра. Пистолет бандита также оказывается на столе, прежде чем они оба начнут встречу. — Присаживайся, приступим к делам.       Для кого-то другого всё бы выглядело нормально, но Корво чувствует фальшь. Перед столом стоит лишь одно кресло. Азария ведёт себя странно, одет в странную одежду и начал со слов извинения. Не знали бы они друг друга, извинением могло бы быть ярое стремление легально отстоять своё место среди конкуренции на рынке экзотических напитков, но Корво даже не приходит на ум связать Слэкджова со словом “легально”, а именно поэтому представление вызывает только недоумение и растерянность. Он ведёт какую-то игру? — Вся твоя банда в курсе, кто я такой? — в любом случае, лорд-защитник не подключается к ней. Если Азарии нужен фарс, то Корво нужна причина, иначе спектакль должен быть сорван. — Нет, — удивлённо отвечает Азария, бросив осмотр стола, чтобы направить взгляд на Аттано. — Они назвали меня “защитником”, — отличная зацепка. — Аи, да, — будто что-то вспомнил, бандит поглаживает волосы на затылке, — я сказал им, что это твоё погоняло, потому что однажды ты навалял лорду-протектору Её Величества. В банде не осталось ребят, которые бы помнили тебя.       Слэкджов строит дурачка, делая вид, что не замечает ничего необычного. Он даже постарался сменить свой акцент на более-менее понятный и почти сломался на одной фразе. Чересчур странно слышать чистую речь. Тогда Аттано подходит ближе, пробуя зацепиться за пренебрежение собственными правилами кабинета: — Тебе ведь доложили, что я буду не один. — Да, — и Слэкджов начинает сипло посмеиваться, ломая роль, а потом выходит вперёд стола.       Смех совершенно выбивает из колеи. Корво замирает на месте, пытаясь хотя бы спиной почувствовать положение Эмили на всякий случай, потому что просто не знает, что может взбрести в голову старику. — Тебе кажется что-то забавным? — Я думаю, нет. Кроме того, что ты не сообщил, кто прибудет вместе с тобой, приятель. Эй там, принесите обратно кресло и выметайтесь все, — он командует так, как будто стоит на сцене и просто просит вернуть декорации. Как только двери кабинета закрываются, он склоняет голову перед Эмили. — Имён мы не называем, но маска здесь не нужна. Прошу, садитесь.       Слэкджов спокойно поворачивается спиной, чтобы взять графин, и наливает три стакана своего лучшего виски. Корво садится только после того, как сядет Эмили. Высокие спинки кресел предусмотрены так, чтобы скрывать лица, и поставлены так, что ни с одной двери невозможно подсмотреть. Только после этого маска становится завершающим элементом на оружейном столике, и Корво сверлит тяжёлым взглядом затылок Слэкджова. — Видите ли, я не был до конца уверен. Хотел взглянуть своими глазами, понимаете, о чём я, — голос Азарии становится как никогда мягким, несмотря на жёсткую хрипотцу и вернувшиеся словечки, которые кислотой не вывести из него. А уж тем более после нескольких месяцев в океане. Он передаёт наполненные стаканы гостям. — Манеры – вот, что выдаёт вас с потрохами.       Будучи гостеприимным хозяином, он предлагает Эмили сигару, и она принимает её, как просил Корво, крутит в руках и откладывает. Перед ней даже бандит становится ближе к образованному населению, хоть позволяет себе и дальше издавать звуки, иногда заменяющие ему слова. Корво отлично помнит, с чего начинал Слэкджов, а Эмили – помнит ту тонкую косичку, тянувшуюся до самого пояса. По всей вероятности, волос уже не хватает, и “крысиный хвостик” просто надоел. — У нас они хотя бы есть, — вздыхает Аттано, забросив ногу на ногу. — Ты ж знаешь, что я человек чести. Я присматриваю за районом, знаешь ли. Недавно вот открыл приходскую школу, между прочим. Для местных детишек. Тут дело не в манерах, друг мой. Тут дело не в манерах. — Где-то я уже это слышал, — снова бубнит Корво и отпивает из стакана совсем немного, просто из интереса. Каждая встреча в кабинете как дегустация чего-то нового.       Эмили продолжает молчать, но удостаивает Азарию лёгкого комментария в виде приподнявшегося уголка губ. Её не интересует ни табак, ни алкоголь, зато интересно, что заставило отца немедленно сменить курс и прийти сюда. — Кстати, у меня есть кое-что. Вероятно, обронили во время прогулки, — из шуфлядки прямо под рукой мужчина достаёт кошелёк и кладёт на край стола. Слегка пыльный, но видно, что о его чистоте всё-таки позаботились. — Я и не надеялся на возможность вернуть его прямо в руки владелице. Правда, я не могу знать, всё ли содержимое в порядке. Я забрал его у детишек, а сами знаете, какие они. Уличные сорванцы. Честное слово! — Ничего. Несколько монет им нужнее.       По сравнению с ним голос Эмили звучит контрастно и как будто чисто. Слэкджов радуется потеплевшей атмосфере между ними и налаженному контакту, несмотря на доминирующий взгляд, а потом переключается на молчаливого приятеля: — Перейдём к делам? — Перейдём к делу, — Корво, всё это время ждавший завершения этого подмасливания, прочищает горло и выпрямляется в кресле. Покручивает стакан в руке. — Я немного огорчился, когда ты послал ко мне агента, но теперь я понял причину. Дело такое. Было странно, что при наших с тобой отношениях ты попросил сделку, но я согласился на неё. Согласился, и знаешь, что я за неё отдал? Целый рабочий район, чтоб его, — ткнув пальцем в стол, мужчина делает на этом паузу, глядя, как лорд-защитник перед ним поник и принялся рассматривать напиток в стакане. — Тогда я понял, почему ты хотел именно сделку. Я на это согласился ради тебя. Только ради тебя, так как твоё дело было безотлагательным. — Мне жаль, правда... — Я всегда рад помочь тебе, честно, но, чёрт, эта слишком высокая цена. Ты торопился и хотел сделку, так будет сделка. Так вот, от тебя в ответ я хочу, чтобы твои ребята и стража не лезли туда, как только я передумаю. — В каком смысле? — Я не отдам им свою землю, понимаешь? Я отниму её силой, но мне нужно, чтобы мне при этом не мешали, понимаешь? Я знаю, что ты и так по уши в дерьме, поэтому мы разберёмся с бандой Свинтана и на этом покончим. — Как ты себе это представляешь? — Корво понимает его сторону, но уже сейчас чувствует давление, потому что не в силах просто отдать приказ ослабить патруль в районе. — Если ты понимаешь, то понимаешь, что у меня нет влияния на стражу. — Да мне лишь нужно, чтобы ты убрал своих ребят на пару дней. Пару офицеров можно и купить. Людей никто пальцем не тронет, потому что я их давно крышую, они меня знают, все свои. Мы просто выгоним свинтанеров обратно за забор. Некоторых хлебом не корми, а дай посмотреть, как две банды мордуют друг друга на перекрёстке. Могу ли я закурить в присутствии императрицы? — добавляет настолько рутинно, словно позабыв, кто сидит во втором кресле. — Нет, — отрезает Эмили, смело взглянув Азарии в глаза.       Они оба замолкают. Быстро поняв ситуацию, Корво отворачивается, пытаясь скрыть поползший вверх уголок губ от гордости за смелость дочери стоять на его стороне, когда Слэкджов начал расходиться. Это его девочка.       Вернувшись на землю под взглядом императрицы, бандит откладывает на стол зажигалку и вытаскивает сигару из зубов. Как бы он ни пытался держаться аристократично, ему никогда не приблизиться к высшему обществу. Его натура буквально противоположна. Более того, он тоже понимает, что территория, банда, оружие может принадлежать ему, но Империя, Дануолл и даже его старый зад принадлежат императрице, сидящей напротив. — В любом случае ты уже заключил со мной сделку, и теперь давай, твой черёд принимать мои условия, дружище. Я о многом не прошу, скажи. — Ладно, я что-нибудь придумаю, — соглашается Корво, запив решение глотком из стакана. — Ещё кое-что: мой посыльный так и не вернулся оттуда, когда я послал за пропуском. — Обычное дело, я бы сказал. — Погоди ты. Недавно также исчез его младший брат. Его мать – хорошая женщина – полагает, что он пошёл вслед за старшим. Сможешь их вытащить? — это не продолжение той сделки, как сначала подумал Аттано. Азария положил ладони на стол и даже опустил тяжело голову, понимая, что мальчики могут уже не дышать. — О них нужно позаботиться. Я дам в твои руки пачку самых крепких ребят, чтобы расчистили тебе путь. — Подождите, как это относится к сделке? — влезает Эмили, понимая, что Азария намерен бросить Корво против банды ради своего посыльного. — Я их вытащу, — пытается успокоить Корво, потянувшись к дочери, будто останавливая, но Азария возвращает свой дипломатический язык. — Простите мне мой Ширрайский, мы с Вашим отцом не ссоримся, а сотрудничаем, а там мои люди, которые пострадали раньше времени.       Пират на воде и бандит на суше. Корво самому хотелось сделать ему замечание, чтобы следил за языком, потому что, пробыв на корабле столько времени, набрался жаргонных слов, рвущихся наружу в каждом предложении. Пещеры Ширра открыли в нём что-то новое или он всегда таким был? — Это не большая проблема, я вытащу мальчиков. Если твои ребята зайдут на их территорию, ты развяжешь войну раньше, и я потеряю доступ. Я сделаю так, что они просто исчезнут оттуда. — Я рассчитываю на это. — Ты знаешь примерно, где они находятся? — Да. Люди видели их в Нутане, ориентировочно девятый дом на Порк-стрит.       После этого Корво встаёт с кресла первым. Азария тоже выходит из-за стола и без лишнего завершает встречу. — Буду ждать новостей о мальчиках. Бедняги... — Как минимум, я их отыщу. Но ты сам знаешь, на что способны банды. — Знаю, поэтому, желаю удачи.       На столе остаётся один пистолет. Азария кланяется, когда Корво открывает дверь. Нет, он не впускает Эмили перед собой, а выходит первым, чтобы не побуждать бандитов думать о личностях. Или вообще думать.       Выйдя из винокурни, Аттано сворачивает в переулок, находит какой-то тёмный угол между домами, а там – старая вертикальная лестница. — Остановимся в квартире.       Голос не кажется встревоженным, но что-то подсказывает, что эта остановка нужна ему самому. Корво сперва осматривает крыши напротив и над головой, просто на всякий случай. — Здесь кто-то может быть? — Эмили не может этого не заметить. — Видел раньше, как по этой лестнице взбираются дети.       Это правда, местные оборванцы часто забираются на крышу, чтобы посмотреть на корабли или рассмотреть маяк вдалеке. На крыше небезопасно находиться, но кто их остановит? Ещё у Корво всплывают иногда воспоминания, как помог Старой Ветоши избавиться от надоедливых ребят с Боттл-стрит. Её квартира долго была запечатана, но потом перепродана и сейчас не пустует. После чумы Грюз держал свою чёрную лавку очень долго, но с его смертью её переделали в мастерскую.       Здесь же на балконе напротив сидел в засаде китобой, второй был на этаж ниже, и ещё один осматривал периметр с крыши прямо за домом Бантинга. Сейчас там с равным шансом могли скрываться агенты Лиги.       Наверху, пока отец отпирал старую дверь, Эмили увидела старую затёршуюся надпись: “Чужой ходит среди нас”. Некоторые буквы когда-то пытались заклеить листовками или содрать камнем, но краска оказалась устойчивее. Надпись отзывается в некоторых размышлениях по поводу магии и метки. Выходит, что это не просто бред сходивших с ума заражённых, а настоящее пророчество. Интересно, существуют ли какие-то легенды о Корво... или об Убийце в маске.       В квартире стоит резкий запах земли. С влетевшим сквозняком в воздух поднялся песок, дрогнула паутина на окне, зашелестел край газеты, отошедший от запечатанной двери, и в углу резко зашевелились крысы, пытаясь протиснуться через решётку вентиляции. Как только Корво закрыл дверь за спиной, Эмили услышала тишину брошенной квартиры. Это происходит не первый раз, но почему-то каждый как новый. Будто тишина может быть уникальной. — На полке есть рабочая лампа, — Корво показывает в сторону и целенаправленно идёт в другую. — Значит, преступник по кличке Слэкджов и Азария Филмор это один человек. Мне показалось или между вами довольно тёплые отношения? — Эмили слышит постукивание по стене и в пол. — Ты что-то ищешь?       Она снимает лампу и сдувает с неё пыль, прежде чем зажечь, как вдруг краем глаза замечает промелькнувший крысиный хвостик. Всё тело вздрагивает, а потом девушка оборачивается к отцу, так и не получив ответ. Коридор не уходит далеко вглубь, но вторая комната в конце тоже запечатана железным занавесом, так что стены образуют тупик. — Папа? — она была уверена, что Корво был здесь.       Сжатая в руках стопа лампы становится вроде моральной поддержки. Присутствие магии будет смелым предположением в отсутствие других догадок, но Эмили не готова думать об этом всерьёз, потому что не видит ни выбоины, ни окна, куда бы отец мог переместиться. Он говорил, что может остановить время или вселяться в людей, но она даже не представляет, как бы это выглядело.       Пока она замерла в центре этого ящика из стен, слева раздаётся щелчок, и блокада у окна вздрагивает. Со стены над ней осыпается слой краски, занавес со скрипом начинает подниматься, зажёвывая старые газеты между створами. Подняв до середины, Корво подставляет плечо, чтобы подтолкнуть ещё выше, но вскоре механизм всё равно упирается. На голову осыпается грязь и ржавчина, и мужчина жалеет, что поспешно снял капюшон. Облако пыли оседает очень медленно. Корво ещё раз проверяет механизм, чтобы он не обрушился, раз уж до конца не закрылся тоже, а потом снимает маску.       Эмили чихает несмотря на то, что нос и рот были закрыты шарфом, когда заглядывает внутрь. Комната выглядит немного лучше, чем коридор. Вероятно, как раз потому, что была запечатана. Окна тут тоже заклеены бумагой, плакатами и газетами. — Как... ты пробрался сюда? — Через крысиную нору, — Корво не усложняет, указывает пальцем на трещину в полу, а потом показывает на сундук возле полуразвалившейся мебели: — Здесь есть запас еды и питьевая вода.       Вид чёрной дырки в полу не был бы так убедительным, если бы рядом не лежало тельце мёртвой крысы. Так выглядит вселение? Даже вспомнив, что парой минут ранее она видела, как в нору шмыгнула крыса, Эмили не может принять факт за реальность. По-прежнему ей кажется диким то, что её отец использует магию и способен отпереть запечатанную комнату. — Я так и не рассказала, как прошло собрание.       Сам Корво отходит в дальний угол комнаты и опускается на колени. — Сейчас будет на это время, только дай мне минутку.       Поддев пальцами край, он вытаскивает кирпич из стены с осыпавшейся краской, затем другой, выгребает грязь и раздробившийся цемент и выламывает ещё кусок кирпича, застрявший между другими, пока места не будет достаточно, чтобы просунуть руку.       Эмили, осмотрев содержимое сундука, вынимает несколько свёртков и только потом обращает внимание, что её отец просунул руку в стену по локоть и старается что-то достать. Возможно, что-то важное или какой-нибудь амулет, но пока что девушка берёт в руки пару консервов с китовым мясом. — Ты объяснишь мне, что имел в виду Азария под вашим сотрудничеством?       Ответом вновь становится тишина. Эмили читала название производителей на банках, но всё-таки оборачивается и видит: стоя на коленях, Корво неподвижно смотрит перед собой, держа в руках две кости с незнакомой, очень плотной гравировкой. Через мгновение они вспыхивают и начинают сиять в его руках насыщенно белым светом и дрожать так, что, кажется, вокруг них воздух тоже насыщен блестящей пылью. Однако этот белый свет не слепит, он какой-то другой. Как только Эмили делает шаг, Корво моргает и оглядывается на неё, а кости в тот же момент замолкают. Отец выглядит слегка растерянным, откладывает руны обратно внутрь стены и вдыхает, возвращаясь к вопросу. — А... да.       Она впервые видит подобное, хотя эти амулеты знакомы ей, только она не знала, что их можно каким-то образом применять. — Всё в порядке? — Да, — мужчина поднимается только для того, чтобы взять из сундука еду, а затем снова усесться под стеной. — Мы помогаем друг другу со времён регента. Я использую любые источники, а он – прямой проводник из центра преступности. — Почему ты сразу не сказал мне, что он приятель? — с трудом удаётся не сказать снова, что он наврал. — Я не думал, что он обратит на тебя внимание. Сама посуди: императрица в гостях у банды головорезов. Это не самое подходящее место для чаепития, и был бы у меня выбор, я бы избегал вашей встречи. — Он не показался мне таким уж головорезом, ведёт бизнес и занимается какой-то благотворительностью. — Это сейчас он много вкладывает в легальный бизнес, но он по-прежнему крупная рыба. Ты же видела его на плакатах.       Сняв грязные перчатки, Корво открывает банку с пахучими угрями в желе и вместо ложки использует ломтик сухаря. Этого достаточно, чтобы просто насытиться и пойти дальше. Дочь садится рядом, в пол-оборота, чтобы не нарушать появившегося диалога. Его настроение переменилось в чём-то после того, как он дотронулся до резных костей, но ему не нужно было повторять вопрос. — Ты прав... Значит, и он тоже знает о тебе и фантоме в маске? — Как оказалось, он с самого начала догадался, кто под маской. Однажды он предложил услугу за услугу, потом я спас ему жизнь, затем – он мою. Признался гораздо позже, но о магии напрямую мы никогда не говорили, так что он не считается. — Ещё как считается, — Эмили говорит расстроенно. — Мне по-прежнему обидно, что я узнала последней. — Прости.       Квартира снова погружается в молчание. В стенах без страха продолжают лазить крысы. Их попискивание слышно очень чётко, аж по спине проходят мурашки от мысли, что грызуны могут быть прямо над головой или внезапно вылезть из вентиляции. И всё же, в этой комнатке удалось сохранить провиант и даже чистую воду. В Башне тоже водятся крысы – такие, что шуршат в стенах, и другие, говорящие ужасные вещи своим мерзким языком.

Мрамор холоден, как сердце Бездны. Ты знаешь, ты помнишь, как коснулся её последний раз, отправляясь в путь.

      Этими словами черноглазый начал свой монолог, как только Корво вынул руны из застенка. Сейчас они повторяются в мыслях словно эхо, но тогда перед глазами появились образы. Они запомнились, когда нашли эмоциональный отклик. Заклятие Делайлы расползлось под его ногами, и Корво чувствовал накатывающий ужас от того, как быстро тело превращалось в камень. Последним воспоминанием были его собственные леденеющие пальцы, которыми он до последнего пытался дотянуться до горла ведьмы.

И Я видел, где точно так же тебя коснулась она, обещая восстановить порядок.

— Ты прикрывал глаза на его преступления? — по сравнению с вибрирующим голосом Бездны, Эмили звучит как островок жизни. — На некоторые, — Корво пережёвывает на зубах не только рыбу, но и собственные нервы. Между разговором всё ещё видятся картины, которые ему показал Чужой. — Если это касалось их внутренних разборок. Пусть банды сами разбираются между собой. Может, в конце концов, они друг друга перебьют, будет меньше работы. Она лишь кивает в ответ.

Я видел мир, в котором тебя не было рядом, но твой меч прокладывал ей путь.

      В видениях Карнака выглядела неестественно яркой, жизнь в городе продолжается слишком спокойно в то время, как Эмили взбирается на крышу, чтобы обойти пост гвардии. На руках мозоли, ссадины на коленях, запах дыма и... тот самый холод Бездны, тянущийся за подолом плаща. Чужой оставил на ней свою метку? Невозможно разобрать, как будто это могло бы зависеть от выбора. Сердце ударяет сильнее – одновременно с тем самым, что вело и подсказывало, сжимаясь в руке. Эмили тоже могла слышать её голос.

Она решила, что ты мёртв. Не сразу, не вслух, но так было легче идти вперёд.

      Корво неосознанно вздрагивает, и мурашки пробегают по спине вниз, уколов в заживающую рану на рёбрах. Уже какое-то время они не смотрят друг на друга. Эмили с усердием жуёт сухари с китовым мясом, вытирает губы пальцами. Запах сырости, стали и мокрой кошачьей шерсти всё сильнее отбивает у неё желание есть. — Ни кусочка в горло не лезет, — тихо признаётся она. Все её чувства скапливаются в горле и не пропускают пищу и дело даже не в том минимуме, которым приходится обходиться. — Как ты можешь есть?

Она знала, что больше не в безопасности, что никогда и не была в безопасности и никогда не будет. Её руки дрожали не меньше твоих.

             Чужой показал, как она угодила в засаду, как её преследовали, сколько отчаяния было в глазах, когда над головой просвистела пуля. Эмили была напугана, сражалась со временем, бежала, куда глаза глядят, потому что не знала Карнаки так, как знает Корво. Ей не хватало опыта поступить правильно, но хватало стремления достать до заговорщиков любой ценой и разрушить планы Делайлы изнутри. Чужой исчез в чёрной дымке, оставив Корво на островке с замиранием сердца наблюдать, как его дочь проходила смертельно опасный путь, пока его тело было заперто в мраморе, беспомощное, уязвимое. Он думал, что не справился. Видел, как тяжёлые условия ломали его девочку. Как она плакала в каюте, закрывшись подушкой, и на утро снова выходила с Меган в залив на шлюпке. Как постепенно в ней сгорало что-то живое, стиралась беззаботная детская улыбка. Та маленькая принцесса в белом костюмчике становилась всё дальше – блёклым воспоминанием.

Ей пришлось быстро вырасти из историй о путешествиях и домов страха. Она училась быстро. Быстрее, чем ты думаешь. Она доверяла, не умея ещё сомневаться.

— Еда – это не желание, а потребность, — в той истории она также не знала, как обуздать свои чувства, и действовала, как считала правильным. Чужой не просто так показал альтернативу. — Если отбросить переживания, то, наконец, замечаешь, что тело дальше функционирует и требует подпитки. Без еды у тебя не будет сил продолжать сражение. — Я знаю, просто мне тяжело так быстро всё принять. Я не могу просто проглотить так же, как кусок этого сухого мяса. Все эти изменения...       Каждое её слово становится всё понятнее, чем больше Аттано задумывается о её перспективе. — Ничего не изменилось, — наконец, поднимает глаза и передаёт дочери фляжку с водой. — Всего лишь узнала, что за моим отцом присматривает реальное мистическое существо из Бездны, подарив при этом сверхспособности.       Она права здесь во всём. В её глазах взрастили страх перед Бездной, отрубили свободное размышление Запретами, перевели взгляд в отрицание правды о суевериях. Магия украла у неё детство. А после стольких лет она вновь столкнулась с Бездной лицом к лицу. В её мозгу просто нет места вере в подобное, но реальность нагло давит. От этого некуда убежать.

Она не была тобой – и в этом была её сила.

— Расскажи лучше, как прошло собрание. Может и аппетит вернётся, как только высвободишь накопившееся.       Эмили тяжело вздыхает и снова набирает кусочек рыбы сухарём. — Ужасно. Виман ведёт себя отвратительно и неэтично, добился отстранения меня от дела.       Корво резко выпрямляется, не веря тому, что услышал, и уже представляет, как оторвёт этому слизняку голову. — Благо не на совсем, — продолжает Эмили, — а пока не установят мою вменяемость. Доктор Токсвиг сказала, что в крови не осталось токсинов, и что Виман всё равно окажется неправ, но это займёт пару дней. Ей нужно дописать отчёты и потом убедить совет и что-то там ещё... А так как меня отстранили, то у меня нет встреч, требующих личного присутствия. Я попросила капитана всё же приносить мне копии отчётов, которые он бы передавал тебе в нормальных условиях, чтобы не упускать расследование.

Ты бы не узнал себя в её решениях. Ты бы не одобрил половину из них.

— Джеймсон что-нибудь подтвердил? — Корво не знает, что с ним происходит, и надеется, что хотя бы на совете парень что-нибудь объяснил. — Его не было. Верховный Смотритель обратил на это особое внимание, вспомнив обособление Канцелярии. Никто ничего не слышал о нём, но капитан Джоффри обещал проверить. Им с генералом удалось задержать решение перекрыть город. Мне кажется, что Аббатство всё равно что-то выкинет, потому что Марцеллин постоянно поддакивал Аластеру. — Надо будет отправить им по бутыльку лавандового масла и приглашение в сауну. — Во имя бездны, папа, — хихикает Эмили, мысленно облачая спор Лиги и Аббатства в очень неприличный подтекст. — Ещё послы высказали своё мнение по поводу розыска. Это, конечно, не мнение правителей, но уже что-то. И я подумала, что, если у нас ничего не выйдет, ты сможешь вернуться на родину.

Но город цел, трон восстановлен. И когда она коснулась твоей щеки, сняв заклятие,

ты увидел то, что видела она.

— Эм, у нас всё получится. — Ну, а если нет? Я отпущу тебя домой на Серконос, посол Чиа-Моретти сказал, что герцог обязательно примет тебя. Мы заметём следы.       Ему снова хочется возразить, что его дом там, где она, что у них всё получится, что он всё сделает, но потом вспоминает то, что увидел в Бездне. Эмили уже умеет действовать по шагам и порой может заметить то, чего не увидит он за шрамами прожитых лет. Он её научил. Пока он рядом, реальность не сломит её. Пока он рядом, у неё есть больше времени. Пока он рядом... — Хорошо. Я так понимаю, премьер поддержал все эти решения? — Да, но он на нашей стороне, просто вынужден действовать очень осторожно.       Корво доедает последний кусочек и опускает руки. Его Эмили гораздо мягче, чем та, что вернулась в Дануолл из Карнаки. Гораздо светлее и всё ещё имеет связь с той маленькой девочкой внутри, которая видит во всём даже маленькую капельку надежды. В её глазах не появилось отчаяние, нет отголосков страха перед худшим, она не пережила той боли, не видела всего ужаса, когда Делайла была жива.

В этом мире ты нёс тот путь за неё.

      И Корво даже рад этому. Эмили всё это время была сильной, но его гиперопека сковывает. — Ты пойдёшь со мной за мальчиками? — всё же вопрос кажется ему надёжнее, пока сомнения не одержали над ним верх. — Пойду, — быстро отвечает она, и их взгляды задерживаются друг на друге. — Хорошо.       Он начинает двигаться, подтягивает ноги и берёт маску в руки, однако Эмили вдруг приближается, чтобы оставить тёплый поцелуй на щеке. Ей кажется, что это гораздо интимнее банального “спасибо”. Она знает, насколько Корво чувствителен на самом деле, ведь его жизнь положена на защиту Империи. И она вдруг почувствовала это сильнее, чем когда-либо. Его работа – замечать всё, и лучшей благодарностью будет что-то помимо просто слов, ведь дело не только в службе.       Тепло пробирается под щетинистую бороду и расползается по коже. Корво улыбается почти смущённо, а затем сам наклоняется к Эмили, чтобы поймать губы в солоноватый поцелуй. Все другие ощущения затихают, когда оба проникаются чувствами, а Эмили позволяет себе дрожащий стон. Рука тянется к его шее и мягко ложится на плечо. — Придумаем план, когда осмотрим место, — буквально выдыхает в губы Аттано, едва открыв глаза. Он сознательно тянет себя обратно к делу, чтобы не вскружить голову. Ему тоже хочется больше, но сейчас не время. — Хорошо, — Эмили медленно убирает руку с его плеча. — Ты знаешь, где та улица?       Губы долго держат нежное воспоминание. Поцелуи всё ещё ощущаются как что-то сокровенное. По пальцам можно пересчитать все, оттого и ощущаются так ярко. Эмили нравится, что в этот раз первым поцеловал Корво. В воображении хочется попробовать что-то большее, представления ярче, хотя она знает, что близость требует иного окружения. — Да, нам к Ньютонскому пассажу.       К Корво постепенно возвращается внимание, как будто фокус расширяется из одной точки в широкое поле. Это совсем другие ощущения. Он не сразу надевает маску, держит в руках, словно сомневаясь, нужна ли она сейчас. Если что-то пойдёт не по плану – хотя бы отведёт подозрения, но в итоге она остаётся спрятанной под плащом.       Эмили поднимается вместе с ним, и когда за спиной остаётся тот запах пыли и холод деревянного пола, город снова встречает их едва ли потеплевшим ветром и серыми нависшими тучами. На высоте крыш река ещё достаёт своим запашком, но сильнее чувствуется дым от старого угольного катера. Такие редко появляются в городе, поэтому в носу защекотало.       Людей внизу прибавилось. Прежде чем смешаться, Корво наблюдает, как между ними шныряют парни с Боттл-стрит, и внимание привлекает то, что их быстро становится больше. Не так, как если бы проходили мимо, они собрались в группу и взгляды направлены в одну сторону. Лига. Двое агентов, мужчина и женщина, на вид не отличимы от рабочих, тем не менее, что-то выдало в них чужаков. Наверняка начнутся разборки. Эмили находит обходной путь к нижней улице. Не хочется проверять, агенты они или банде больше не к кому прицепиться. Через несколько минут атмосфера вновь приобретает свою угловатость и глубокие тени.       Избегая главных улиц, где патрулировала стража, Корво кое-где даже соревнуется с Эмили в ловкости, пробегая через дворики. По очереди находят срезы, но не теряют друг друга из виду. Лига может быть где-угодно – это пугающая мысль, приводящая к тому, что они постоянно рискуют угодить в ловушку и быть окружены: маски, агенты, стража, смотрители, банды. Это может быть любой. И чем больше об этом задумываться, тем больше Эмили чувствует себя всего лишь гостьей, наблюдающей за тем, как её отец на самом деле сталкивается с этим каждый день. Он выглядит так, будто знает всё на свете, но что на самом деле происходит в его голове? Эмили знает, что не сделала ничего и не боится задержания. Корво ведь тоже (по крайней мере юридически), а теперь стоит в одном ряду с настоящими преступниками на плаху.       Может, Аттано просто привык к виду Шляпников и ребят с Боттл-стрит, но бандиты Свингтауна выглядят напряжённее и опаснее. Их квартал как будто окружён другим воздухом, заглушаются запахи, заостряются цвета, а Ньютонский пассаж, выросший среди длинных рядов квартирных домов, вовсе выглядит строже, чем раньше. На площади перед ним не хватает людей, чтобы это место выглядело живым, как раньше. Понятно, почему Слэкджов хочет вернуть этот район.       Перед тем как свернуть к нужной улице, Корво, наконец, надевает маску. Тёмное зрение позволяет осмотреть ближайшие дома насквозь. Эмили осматривает окна и заглядывает за подвальные решётки, выискивая что-нибудь намекающее на бандитское логово. — Кажется, нашёл, — наконец сообщает отец, глядя через всю улицу на маленькое здание, скрытое за высокой стеной домов. — Они здесь? — Не совсем, — он не уверен в том, что увидел, а потому решает осмотреться самостоятельно. — Здание на другой стороне. Дай мне минуту осмотреться.       Эмили успевает лишь озадаченно выдохнуть “ладно”, как мужчина перед ней просто исчезает, оставив прозрачную быстро оседающую дымку с голубоватым свечением. Кажется, к такому никогда не получится привыкнуть, в груди снова вздымается чувство страха, и на секунду весь смысл миссии перестаёт иметь значение. Эмили снова сомневается в принятом решении, но бросает эти мысли копиться где-то на фоне. — Я нашёл их, — он постарался остановиться не слишком близко, чтобы дочь успела его заметить, и всё равно она дёргается от испуга, едва успев зажать рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. — Прости, я не хотел.       Он видит, как быстро вздымаются её плечи из-за сбившегося дыхания. — Ты всегда так будешь делать? — Она смотрит на него широко раскрытыми глазами, и в голове возникает чувство дежавю. Он держит что-то в руках. — Я стараюсь выбирать позицию, но не всегда она оказывается верной, — жаль, что она не видит лица, но Корво правда сожалеет, что ей приходится проходить через это в первый раз вот так, ведь он знает, как он выглядит. — Я нашёл мальчиков и знаю, как к ним пробраться. — Наметил какой-нибудь план? — Да. Ты отвлечёшь двоих у входа. Там их всего трое, третьим займусь я. Обведёшь их вокруг дома во дворы и скроешься на нижней улице. На неё как раз выходят узкие подвальные окна того здания. Через них ты проберёшься сразу ко мне и ребятам. Их двое, поэтому нас тоже должно быть двое. — Значит, я сейчас отвлекаю двоих, чтобы их увести от входа, так? — Да. Ты уводишь их и возвращаешься ко мне. Я сниму решётку, так что ты заметишь то окно. И Эмили... если ты не вернёшься, я прекращаю миссию. Даже если их придётся бросить, ты приоритет. — Я справлюсь.       Хочется сказать что-то ещё, и Корво замирает, не отрывает взгляда какое-то время, но вспоминает о том, что держит в руке. — Я нашёл уголь. Тебя узнают по одним глазам, а это собьёт их с толку.       Уголь хорошо красит влажную кожу, иногда царапает, но можно потерпеть. Эмили не знает, как выглядит, но кажется, что теперь она похожа чем-то на тех животных с маленькой мордочкой и лапами, похожими на человеческие руки. У них тоже есть чёрная отметина вокруг глаз. Это выглядит странно, даже забавно и под маской скрывается лёгкая улыбка, которой не позволено выйти наружу.       В конце концов, Корво отпускает её. С тяжёлым вздохом он смотрит на отдаляющийся силуэт. Страшно представить, что они могут сделать с ней. Страшно думать о том, сколько на самом деле времени ей понадобится, чтобы скрыться и вернуться к нему. Сколько времени должно пройти, прежде чем станет поздно. Корво переживает, но уже представляет в голове план Б, В, Г, Д...       В груди Колдуин тоже трепещет сердце. Оно бьётся неравномерно, очень сильно, как будто ненормально сильно, и она часто оглядывается. Они обсудили варианты, и девушка решает попробовать первый же: проходит прямо перед бандитами, задерживая шаг, всматриваясь в лица, а потом ускоряется и заходит за угол. Её дело – разбить стекло, и это не означает бросить камень, достаточно будет самого звука, а потом показательно заглядывать в окна. Это и провоцирует бандитов сорваться с поста. Они выскакивают со свистом и криком выскакивают – и отсюда начинается гонка.       Эмили со всех ног бросается во дворы, перепрыгнув каменный парапет, и свингтоунцы следуют за ней. Корво выходит из тени и первым делом вскрывает боковое окно, чтобы со спины подобраться к сидящему на кресле третьему, и быстро втыкает дротик со снотворным. Боевая дозировка усыпляет его мгновенно, как будто всего лишь на секунду прикрыл глаза в кресле. После этого Корво припадает к стене и понемногу двигается дальше. Он знает, где находятся мальчики, а ещё видит нескольких ребят из банды на верхнем и нижнем уровнях, вооружённых, но занимающихся чем-то своим, не имея понятия, что в их логове появилась другая фигура.       Корво направляется вниз и проскальзывает мимо карточного стола прямиком в помещение за железными дверями. Младший едва поднимает голову, и его тут же охватывает страх при виде чёрной фигуры с ужасной маской смерти вместо лица. Он вжимается в угол, в котором сидит, и начинает панически хватать воздух ртом. Корво прикладывает палец, чтобы малец был тише, и потом замечает его старшего брата. Он сидит у стены на обычном деревянном кресле, лицо опухшее, с подтёками крови, расстёгнутая жилетка, серая рубашка разорвана до живота и на ней тоже подтёкшие пятна крови. Парень жив, дышит нормально, просто без сознания. Тем не менее, первое, что делает Аттано – открывает одно из узких окон под самым потолком и использует силу, чтобы вырвать внешнюю решётку вместе с болтами из стены. К счастью, звук не был слишком громким, посыпавшиеся камушки упали внутрь, но бандиты так громко спорят по поводу выигрыша, что даже не замечают этого. Остаётся только дождаться Эмили. — Слэкджов послал нас, — шепчет Корво, наконец, опустившись перед мальчиком на колено. — Будь тихо, всё будет хорошо.       После этого Корво подходит к стершему и осматривает его не касаясь. Свингтоунцы били ради развлечения, сломали пару пальцев, но остальные кости вроде бы целы. В это время с лёгким шорохом в окно проскальзывает ещё одна фигура. Взглянув на чёрную “маску енота” Корво чувствует облегчение.       Эмили едва хватает воздуха, чтобы отдышаться, но она цела. Им хватает кивка, чтобы знать, что всё в порядке. — Порядок? — Порядок. На улице, куда я их увела, была стража. Догадайся, что произошло, когда они увидели друг друга. — Замечательно. Уведёшь младшего, вы единственные пролезете через окно, а я вынесу старшего. — Ты уверен? — она слышит голоса за дверью. — Там кто-то есть. — Не страшно. Я сказал Азарии, что они просто исчезнут отсюда.       В моменте голоса действительно меняются, становятся ближе, и Корво показывает на первый же угол – выемка за шкафом, в которой едва ли поместится один человек, но больше ничего не остаётся. С одной стороны плечи Эмили вдавливаются в стену, пока с другой её прижимает массивное тело отца. Как ни старайся, но Корво будет замечен, если кто-то войдёт в помещение, а не останется у дверей. Помещение затихает, в ушах пищит от поднявшегося давления, а мальчик подбирает под себя ноги и зажимает рукой рот, чтобы не издать ни звука. Бандиты били и его, не глядя на возраст. Все, кто ниже средне-состоятельного класса, так или иначе считают детей за взрослых в миниатюре и не жалеют, ссылаясь на юные годы.       Упирая ладони в шкаф, Корво смотрит на дверь, слушает и тут же вздрагивает, когда удаётся разобрать слова. — Я ему эти камни сейчас в жопу засуну, если он опять их кидает в стекло. — Эй, оставь его, — звучит другой голос чуть поодаль. — Я твои карты сейчас заберу, опять проиграешь.       Корво снова вздрагивает, потому что в просвете приоткрытой двери уже видна рука, готовая её открыть. Он готов действовать в каждый момент, и каждый раз дёргается, когда бандит вот-вот зайдёт. — Его могут заметить через это окно! — Да хер с ним! Кто нам что сделает? Всё равно снаружи решётки. Садись закончим партию. Дёрганый.       Эмили смотрит со своей позиции на посыльного Азарии, и ей очень жаль, как с ним поступили. Совсем юный парень, лицо разбито до неузнаваемости. Затем она смотрит на мальчика, сжимающегося от страха – больно думать, что на его глазах издевались над братом. Чувствуя тепло, девушка, наконец, смотрит, как часто дышит отец, чувствует, как он напряжен, и поднимает взгляд на маску. Она не видит его лица, но видит выступающий край челюсти, горло, шею, а всё остальное закрывает капюшон. Он очень близко. Быть в объятиях и быть прижатой к стене – сильно отличается. В самый неподходящий момент мысли охотно уплывают от дела, пробуждая воображение. — Горбатый хер Чужого... — голос раздаётся прямо за дверями, а потом на момент становится тихо. В конце концов, следующая фраза звучит уже издалека: — Хер с ним.       Корво не сразу покидает укрытие. Он не замечает взгляд Эмили, ждёт, точно ли бандиты вернулись к игре, и как только всё возвращается к прежнему, Аттано сразу даёт знак молчать и пальцем показывает на мальчика и на окно. Сам же направляется к старшему, очень осторожно просовывает руки под него и поднимает, но ждёт, пока дочь выберется наружу, чтобы потом просто исчезнуть.       Когда они вновь возвращаются на улицы, рабочий квартал продолжает греметь железными колёсами рельсомобилей и подковами запряжённых империалов. Эмили распереживалась, когда Корво не появился на Боттл-стрит сразу. Слэкджов лично принял мальчика у ворот фабрики, поруч с изведённой матерью. Она расплакалась, когда узнала про старшего. Корво явился гораздо позже, без него и с кровью на руках. Юноша был вовремя доставлен к лекарю, и это единственные слова, хоть как-то успокоившие женщину. Но её плач преследует до сих пор, хотя Боттл-стрит осталась далеко позади.       Теперь, проходя мимо свингтоунцев, Эмили совсем не смотрит в их сторону, держится ближе к Корво, едва не сталкиваясь плечом к плечу. Отец понимает, в чём дело. Их путь лежит переулками, порой через перекрытые улочки и частные дворы с мелкой мануфактурой, пока улицы заливаются желтоватым светом через рваные свинцовые облака. Тот моряк примерно описал направление, но местность незнакомая. Их цель не изменилась, придётся снова пройти через проспект Сомонос, но вместо свободной пешеходной улицы их встречает блокпост стражи.       Ещё недавно их здесь не было. Для бандитского района стражи стало слишком много. Ребята в кашкетах по-прежнему стоят в переулках и спокойно курят, значит, дело не в них. В конце, где проспект начинается от площади с осквернённой статуей Сомонос, Корво замечает блестящие маски Смотрителей. Он меняет линзу, чтобы приблизить, и насчитывает два отряда и ещё несколько единиц с собаками. — Началось, — выдыхает он.       Естественно, что их заинтересовала не несчастная статуя и в целом район, хоть он и набит резными костями почти в каждой квартире. — Что? — не понимает Эмили и смотрит в сторону площади, жалея, что не взяла подзорной трубы, хотя яркие блики видны и без неё. — Я вижу смотрителей и вижу шарманщика. — Может, это связано с тем, что произошло на фабрике? Они могли найти следы твоей магии? — Нет, магия не оставляет никаких следов. Не сомневаюсь, что где-то могут быть и агенты Лиги, раз Марцеллин нашёл в Вимане новую опору. — Ты уверен, что искать того человека днём это хорошая идея? — Я знаю. Солнце скоро сядет, но нужно хотя бы найти его дом. — На посту стражи всегда есть карта. Можно попробовать украсть.       Корво поворачивается в сторону поста и рассматривает рядовых. — Вот дерьмо. Не хватает только фонтана с вином... Можно украсть, — наконец, отвечает он, взглянув на дочь через маску, — но сложно. Любое передвижение теперь усложняется, если они действительно прознали о мастерской.       Выглянув ещё раз, Корво видит, что пара патрульных переходит улицу и поворачивает в их сторону. — Возвращаемся на крыши? — Эмили предлагает единственный вариант, который кажется ей безопасным, хотя она тоже знает, что агенты в курсе про этот способ скрыться. — Не вижу иного выхода, — кисло утверждает Корво. — Я надеюсь, что Лига слишком чистоплотна, чтобы сотрудничать с бандой.       Лига слишком чистоплотна. Над дышащими напряжением улицами оказывается слишком тихо, ни агента, ни бандита, ни вооружённого патруля. Корво без согласования отправился взглянуть, что происходит на фабрике. Эмили лишь отметила, что по этому пути они шли той ночью. Не пришлось ничего объяснять.       Агенты в светлых плащах стоят за территорией оцепленного здания, возможно, не допущенные капитаном на место преступления. Выходит, Легат появился раньше Вимана на месте “взрыва”? Стража отпугивает даже любознательных зевак, и поначалу кажется, что никто не контролирует верх, но сделав ещё шаг ближе Корво слабеет. В голове появляется шум, в висках начинается боль и ему приходится отступить. — Что происходит? — Эмили торопится сразу за ним, едва не соскользнув с конька. — Музыка, — он держится руками за голову. — Где-то внизу стоит шарманщик. — Я могу пробраться ближе. Что ты хотел там увидеть? — Ничего, — лицо командующего удалось хорошо рассмотреть. Наверняка его отчёты всё ещё находятся на посту, но сам пост находится внутри оцепления. Магия не поможет. — Интересно, нашли ли они трупы или банда успела прибраться. Если ты уверена, то я отвлеку на себя стражу, а ты заглянешь в отчёты на посту. — С играющей шарманкой ты без сил. Не рискуй, я могу получить эти же отчёты другим способом. — Потеряем время. Если они нашли трупы, то подтвердят, что в городе работает банда, а не я. Если сдать им главаря, то дело быстро закроется. — Они уже рассматривали вариант, что ты управляешь бандой. Так убийства совершались в нескольких местах одновременно. Причём это предложил тоже Ал, хотя первое его обвинение основывалось на якобы жажде крови. — А за что бы я убивал своих же людей и оставлял их трупы на виду? — Не знаю. Заметал бы следы после того, как тебя раскрыли? — Так очевидно? Пожар в Портерфелле, взрыв в Дануолле, чтобы замести следы? — Ну, да... — вздыхает она. — Думаешь, кто-то успел убрать тела? — Если бы успели, то здесь бы не собрались сразу все, — не в состоянии терпеть давление на висках Корво снимает маску, и Эмили видит по лицу, как ему больно. — Я отвлеку их, и ты сможешь подобраться к посту. Потом возвращайся на крыши, мне будет легче тебя найти.       У Эмили появляются неприятные предчувствия, когда перед ней Корво становится медлительнее. Эта магия – и дар, и проклятие, а в руках Аббатства находится сильнейшее оружие против неё. Против Корво. Ему стало хуже на определённом расстоянии, значит, если отойдёт подальше, то снова сможет действовать как раньше.       Девушка много раз оборачивается на пути к условной позиции, даже когда перестаёт напрямую видеть отца. Она ждёт, когда стража и агенты отреагируют и покинут свои позиции.       Корво не видит ничего лучше, чем просто показаться на глаза. Он готов к тому, что может начаться стрельба, но уверен, что имеет достаточно сил, чтобы скрыться во дворы. Он знает, что Эмили видит этот участок, и когда стража побежит за ним, она пролезет в постовую будку. — Тревога! — крик раздаётся в первые же секунды, стоит ему сделать шаг на дорогу. Быстро же его узнали. — Это Корво Аттано!       Раздаётся выстрел. Вперёд тяжёлых рядовых вырываются агенты, как только Аттано бежит на другую сторону. Капитан не сразу уходит с поста, но обнажает пистолет и осматривает окрестности, словно ждёт кого-то ещё, словно... знает, что стóит. Через минуту, увидев выскочившего с фабрики капрала, направляется к нему широким шагом, всё ещё всматриваясь в улицу и лица людей. — Преступник всегда возвращается на место преступления, — говорит он. — Мгм. Продолжайте искать внутри всё, что сможете. Они справятся. Если нет, то мы знаем, в каком районе он засел.       Капитан не заходит в здание, направляется на задний двор, где отец тогда использовал мощный порыв ветра.       Корво не использует магии пока знает, что за ним хвост, при этом ему известно, как быстро бегают агенты Лиги. Сейчас он не старается вилять за повороты, а, наоборот, ведёт их за собой. В какой-то момент стража отстаёт. Агенты могли пойти в обход. Аттано замедляется и оглядывается, пока на него не бросается стражник сбоку. Выходит, они рассеялись по переулкам, чтобы взять численностью на каждом шагу. Корво уворачивается и снова бежит, перепрыгивает припаркованную телегу и оказывается в тупике. Арка, ведущая к дороге, просто завалена хламом. Решив сразу ринуться в обход, он слышит за спиной крик: — Стоять! Ни с места! — внезапно и громко, и окружение по сравнению с этим кажется очень тихим.       Всего лишь один, крупный, накачанный, в синеватом камзоле – капрал. Но он один, с мечом в одной руке, а другая – сжата в кулак. Они оба едва восстановили дыхание после погони, и Корво показывает ладони, вслушиваясь в другие шаги или, может быть, свидетелей наверху. Капрал осматривает беглеца перед собой, поднявшего руки, с ног до головы и не подходит ближе. — Ты ведь не из банды? — на Корво нет маски, лицо вообще не прикрыто, грязная потрёпанная одежда – всё это не такое, как у нападавших. — Да, — Корво не торопится вступать в разговор, следит за каждым движением и смотрит на меч, который, в конце концов, опускается ещё ниже. — Мне жаль, сэр, но я должен вас задержать.       Капрал всё ещё весь напряжён. Он не двигается, то ли боясь, что ошибся, то ли боясь, что станет предателем. Корво по-прежнему держит руки на виду, но медленно пятится, бросая взгляды на окружение. Один стражник ему не противник, но он открыт для тех, кто воспользуется крышами и выстрелит. — Я знаю, но я буду сопротивляться, ты ведь понимаешь это. — Да, сэр. Я... — Как тебя зовут? — перебивает лорд-защитник, прыгая взглядом с кончика меча на ближайшие окна и снова на крышу. — Флетчер, сэр. Капрал Хестер Флетчер. — У тебя есть сестра, правда?       Мужчина кивает. — Мы встречались, — продолжает Аттано, опуская руки. — Она делает хорошие дела. И ты делай что должен, капрал. — Мне очень жаль. Вы убьёте меня? — Нет, я обещаю, но будет больно. — Тогда, простите меня, сэр, — в следующий момент он поднимает меч и снова кричит: — Он здесь! Сюда!       Хестер знает, что проиграет – всегда знал – и не сильно сопротивляется, когда лорд перебрасывает его через плечо и придавливает к земле коленом. Следующий удар просто выбивает из стражника сознание. Корво не убийца, а стражник просто исполняет приказ. К этому моменту во дворик забегают ещё несколько человек. Корво ничего не остаётся, как попытаться перебраться через хлам. Он не карабкается по нему, только дёргается в сторону, чтобы спугнуть стражников. Кто-то бросается с мечом над головой, но расстояния уже достаточно, чтобы разбежаться и сделать несколько шагов по стене. Это даёт возможность выпрыгнуть сверху и отрезать погоню. Едва не попав под копыта, Корво бежит обратно, надеясь, что дал достаточно времени Эмили.       Подойдя ближе к фабрике с другой стороны, он видит, что стража ещё не вернулась из дворов, но никто здесь не поднял тревогу. Подходящий момент, чтобы отдышаться и найти силуэт на крышах. На глаза попадает также капитан, находящийся теперь возле выездных ворот, ведущих на внутренний двор. С позиции Корво видно не много. Интерес толкает подойти ближе, но каждый следующий шаг возвращает всю головную боль по нарастающей, и ноги начинают дрожать.       Корво знаком с человеком, который обеспечивает здесь безопасность. Спокойный и уверенный в себе мужчина, прошедший все проверки на верность, тем не менее, нет уверенности в том, что он не станет стрелять, как только завидит разыскиваемую цель.       Пока улица чиста, Аттано пробирается за кусты и осторожно проскальзывает за ними вдоль стены, чтобы подобраться к капитану сбоку. — Вы смогли ускользнуть от них, — говорит он, повернув голову, но не глядя напрямую в то место, где прячется Аттано. — Вы не стараетесь скрыться сейчас, верно? Иначе я бы и не заметил, как моё тело уже остывало бы на земле. — Верно. — Раз не убить, то Вы хотите мне угрожать? Мне не страшно. Моей семье уже угрожают за то, что я выполняю свою работу. — Нет. Вы тратите моё время, капитан. Мне нужна информация. Что вы нашли здесь? — А Вы не помните, что оставили? Все знают, что это были Вы, лорд-защитник. — Я хочу знать, что здесь было, когда вы сюда пришли, и кто первым зашёл на территорию. — Мы были первыми, потом явился господин Виман и агенты, а следом и Аббатство. Лужи крови, щепки, следы боя у меня за спиной. Внутри здания много мелких записок, но ни одного трупа. Подозревается, что у группировки был предводитель. — Детали? — В Портерфелле Вы сожгли целый склад дотла. Там нашли обгоревшие останки в Вашей одежде и поддельные маски, которые не взял огонь, и тело натурфилософа. Бедолага. Здесь тела отсутствуют, как будто кто-то их просто вынес, но нет следов. Чёрная магия. Но этого по-прежнему мало, чтобы доказать вашу непричастность. — Понял. Вам известно, кто угрожает вашей семье? — Нет. Я получаю анонимные письма, — он замолкает. Корво решает, что пора уходить, но капитан продолжает: — Иногда мы получаем приказы, которые, я уверен, были подделаны, но не могу этого доказать. Те, что приходят в письменном виде. Нутром чую, что что-то не так. — Спасибо, капитан.       Капитан не подаёт виду, что что-то происходило и сообщает вернувшемуся капралу, что разговаривал сам с собой. Если приближение капитан заметил, то исчез Корво бесследно и очень тихо. Он не использовал магию, всего лишь ускользнул, когда стража отвернула головы.       Чем ближе к вечеру, тем желтее становится воздух, но не теплее. Месяц Семян ещё только предстоит, погода до сих пор имеет право на капризы, и её ветер изо дня в день остаётся одинаково холодным, гуляя на уровне крыш. Тени начинают удлиняться с тем, как большое солнце заходит за горизонт, и одной из этих теней является Эмили, рассматривающая соседние крыши в ожидании отца. Минуты растягиваются, и она уже не знает, сколько прошло от того, как она украла с поста карту. Начинает казаться, что она просто ждёт в неправильном месте, потому что шум улицы постепенно меняется, люди закрывают на ночь окна, снизу поднимается запах сигаретного дыма – всё как будто живёт дальше, а она просто стоит в стороне бестолку и ждёт призрака среди дыма.       Прислонившись спиной к тёплой каминной трубе, девушка садится на корточки и пытается собраться с мыслями, чтобы не придумывать лишнего. Никто ведь не поднял панику, стража вернулась на посты, а капитан продолжал наблюдать за расследованием – ничего не изменилось. Не вернулись только агенты. Наверное, Корво чувствовал то же, отпустив её отвлечь бандитов. С другой стороны, отвлечь два отряда стражи и агентов Вимана на себя это не то же самое, что отвлечь трёх глуповатых мужиков в дырявых рубашках. В какой-то момент Эмили слышит хруст черепицы и приближающиеся шаги. Среди клубов дыма появляется силуэт отца. — В этот раз не напугал? — Нет. Я начала волноваться, — признаётся Эмили и поднимается, чтобы проследовать за ним. — Я в порядке. Капрал догнал меня в тупике, но мы... договорились.       Корво не останавливается, а пробирается к задней части дома, сросшегося с другим, выходящим на соседнюю улицу. Между ними есть отличное место, где можно укрыться, и одна железная дверь, ведущая на чердак. — В каком смысле? Ты уговорил его отпустить тебя? — Скорее, он согласился мне сдаться. Узнал по лицу и не хотел арестовывать, думал, что я лишу его жизни.       Эмили кивает и спускается с невысокого парапета на площадку у двери. — Вместо этого ты его избил? — Всего лишь опрокинул. — А я украла у капитана карту. В отчётах написано, что они обнаружили следы борьбы, много крови, но капитан сообщает, что ни одного тела не было найдено. Я думала, что удар о стены убил их. — Убил, иначе быть не могло. Капитан подозревает, что кто-то успел забрать тела. — Откуда ты знаешь? — Я знаю капитана Фэрроу, он один из честных в Дануолле. Он знает, что у банды есть руководитель, но пока что мало доказательств, что я не связан с ними. — Да, я об этом тоже читала. Они ещё нашли записки в комнатах.       Может ли это быть что-то, чего не нашли они? Корво глубоко вдыхает, как только на ум приходит мысль, что это было подброшено уже после. — Ладно, давай сюда карту, нужно найти и разговорить нашего приятеля.       Улица, на которой находится указанный дом, принадлежит фабричному кварталу. Там в основном старые линейные двухэтажки вдоль таких же прямых улиц и десяток пабов на каждом углу. В такие квартиры легко вломиться. — Остановимся где-нибудь неподалёку и дождёмся темноты, — Корво показывает пальцем на пересечение улиц. — Мне нужно будет найти лавку, а ты пока отдохнёшь и последишь за его квартирой. — Да, отдых не помешал бы.       В самом деле, Эмили давно чувствует, как голова медленно тяжелеет. Они ушли от доктора ни свет ни заря, Корво всё ещё не выглядит уставшим, зато каждый прыжок девушки был уже не таким сильным, как в начале дня. Взбираясь обратно на крышу, она это особенно чувствует и начинает завидовать здоровью отца.       Вскоре здания становятся ниже, этажи в них больше не имеют высоких потолков, зато становится больше балконов. Рыжеватая черепица устало кряхтит и местами крошится прямо под каблуками. Корво узнаёт издалека башню с бронзовым колоколом, на которой его едва не подстрелили те самые ребята в кашкетах. Задали ему хорошую гонку. Перемещаться поверху так, как они вдвоём умеют – одно удовольствие. С выступающих кранов траектория позволяет без проблем пересекать улицы поперёк вместо того, чтобы балансировать на подпорках. Эмили чувствует себя свободнее, не имея нужды следовать по выверенным дорожкам, которые знает только Корво. Хоть света становится с каждой минутой меньше, сверху пространство кажется простым для покорения. Небо как будто опускается ближе к вершине города, сбрасывает клубы тяжёлых облаков в реку, пока Ренхевен, наоборот, тянется к небу вздымающимся молочным туманом. — Эй, вы там! — громкий голос прерывает это спокойствие. — Спускайтесь!       Повернув головы к источнику звука, они видят вооружённого агента на соседней крыше. — Это он! Застрелить Корво Аттано! — сразу орёт он, рассмотрев лицо преступника, и целится из карабина.       Всё, что успевает услышать Эмили, это “Беги!”, прежде чем Корво бросается в сторону от неё. Он знает, что агент в первую очередь поведёт прицел за ним, тем не менее, выстрел звучит слишком рано, даже неожиданно, и выбивает осколки черепицы прямо из-под ног. Эмили перепрыгивает на соседнюю крышу, не зная, чего испугалась больше: появления агента или выстрела, направленного прямо в отца. В любом случае, теперь они отрезаны друг от друга. Ей некогда оборачиваться и прятаться тоже, когда прямо перед ней открывается люк и на крышу выбираются ещё двое женщин в светлых плащах. Внизу взвывает сирена, становится шумно от криков.       Вариантов становится всего два: бежать или принять бой. Эмили резко меняет направление, думает вернуться, чтобы хотя бы попытаться найти Корво, но агенты оказываются быстрее. Одна из них хватает за рукав, но Эмили умело выворачивается и надеется, что отец найдёт её раньше. Это замедляет, так что приходится увернуться ещё раз от прямого удара и всё равно ответить. Сломанная переносица не смертельна, но хотя бы остановит на секунду. Вторую Эмили пинает ногой. Женщина закрывается руками, но её всё равно отталкивает, и она проигрывает секунду, упуская свою цель. Эмили сразу же прыгает на люкарну, а затем на парапет, чтобы забраться на вывеску и спуститься на чей-нибудь балкон, но, когда Корво внезапно хватает запястье, она инстинктивно дёргается в сторону. — Налево, — он появился просто из воздуха, без вспышки, без звука, и это пугает даже больше, чем просто неожиданность.       Перенасыщенные кислородом лёгкие пульсируют жгучей болью. Вопросам некогда появляться. Несмотря на это, отец не отпускает руку, становится тяжелее держать общее направление, а всё больше сил тратится на равновесие. Всё ещё мерещатся удары чужих каблуков за спиной, хотя звука нет даже от собственных. Обратив на это внимание, Эмили замечает и то, что всё вокруг стало другим. Здания были красными, крыша была из яркой глиняной черепицы, небо ещё светилось остатками золота, но теперь всё обесцвечено. Всё как будто замерло. Как будто как-то неправильно, не по-настоящему. — Корво, что происходит?       Тревога её отвлекает. Повернувшийся под подошвой камень выводит из равновесия. Плоская серая мансарда впереди медленно отдаляется, и Эмили понимает, что там лежит широкая улица. Ей просто не хватит сил на такое расстояние, со сцепленными руками они даже не приземлятся. Корво не отвечает, но то, как сильно он тянет за руку, достаточно, чтобы понять: прыжок неизбежен. Ноги начинают неметь, а сердце колотится так, что перестаёт ощущаться.       Они прыгают одновременно. Корво едва не теряет руку дочери, но успевает сжать пальцы, прежде чем переместиться. Край крыши сразу оказывается прямо под ногами, тем не менее приземление не даётся легко. Эмили больно перекатывается через спину, не привыкшая к таким перемещениям, но почти сразу встаёт на ноги.       Она сгибается пополам, упираясь в колени руками, готовясь буквально выплюнуть свои лёгкие. Крыша под ногами снова красная. Пытаясь отдышаться, она поднимает глаза и теперь уже поддаётся своим вопросам, потому что всё снова стало иначе. Всё было словно замороженное, как застрявшие ягоды в мясном желе, а теперь наполнено той же жизнью, но почему-то ощущается иначе. — Ушли, — выдавливает из себя Корво, хотя ему тоже критически не хватает воздуха после долгой погони. — Что это было? — Эмили просто не верит в то, что увидела своими глазами. — Они не двигались и всё было... каким-то... — Не хватает слов, чтобы просто об этом сказать. — Остановил время, чтобы уйти... Это так выглядит... Для них мы просто исчезли... — отец заходится кашлем.       Ей хочется закричать. Отец уже говорил об этом, но Эмили представить себе не могла, как это выглядит на самом деле. Весь мир просто остановился – звучит как какая-то шутка. Ни один натурфилософ даже близко не подошёл к разгадке времени, не выстроил ни одной жизнеспособной теории, а её отец взял и остановил, чтобы уйти от погони против стрелки часов. Для других они просто исчезли – дико. Произошедшее не укладывается в голове и вызывает шок, и страх, и тошноту, и желание просто кричать от переизбытка неназванных чувств. — Я слишком тобой рискую, — снова хрипит он, скалясь от припозднившейся боли.       Эмили резко поднимает голову и бросает на него протестующий взгляд. Он не может бросить её после того, что успел показать. Опасно, да, тяжело, но всё равно она готова упрямо стоять на своём, чтобы остаться. Не станет же он просто всё обрывать.       Корво запускает руки куда-то под плащ. Этот жест ещё более непонятен, но в его ладонях появляются белые резные кости. Каждый из амулетов выглядит странно, блестит и гудит, источая прозрачные волны. Один из них тёплый, чувствуется даже через перчатку. Происходящее сбивает с толку, одновременно даёт надежду, но следующие слова возвращают к началу: — Положи их поглубже в карманы и держись подальше от стражи. Ты меня поняла? — Нет! Корво... — Это смертельно опасно, — перебивает громко, чтобы отсечь возражения. — Пока нам удавалось обходить стражу я мог спокойно давать тебе задания, но не так. — Папа, я справлюсь, арбалет заряжен. — Это детский лепет, что у тебя на руке. Когда всё уляжется я проведу тебя в башню, а это тебя защитит по пути. Их стало больше. Я лучше сам.       Где-то под ними вдруг взвизгнула лошадь и прибавила так, что лязг прервал накаляющуюся атмосферу. — Вот именно, что их стало больше на тебя одного, — Эмили опережает отца новым аргументом, но на улице происходит переполох.       Ржание раздаётся снова. Напуганные животные не реагируют на крики рабочих, люди ахают и начинают разбегаться, а затем появляется механический звон вперемешку со скрипом. Корво оборачивается, и его тело содрогается от нахлынувшего ужаса. В два шага он добирается к Эмили и сбивает её с ног. Удар приходится на спину, и после переката Корво накрывает дочь своим телом. Изо рта вырывается бесформенный хрип от того, как в колено вбился черепичный край. На её месте с грохотом приземляются механические ноги.       На них налетело нечто новое. Вместо человеческих ног от колена идёт металлическая дуга. Она сгибается как полумесяц и резко выпрямляется, превращая шаги в мощные прыжки. Крыша заметно прогибается под широкими подошвами, а черепица просто расплющивается, словно картонная. Прыгун преодолевает сразу несколько метров за считанные секунды, как будто другой силы для него не существует. Удар такими ногами сломал бы человека пополам.       За первым мгновенно появляется второй, такой же манёвренный. К счастью, они не задерживаются, их грохот слышен даже когда уходят на пару домов вперёд. Тогда до Корво доходит, что такие враги пока что могут быть не по зубам. Однако не успел он отпустить Эмили, как в той же стороне замечает блеск. Пространство выплёвывает из порталов его подобные копии. Подражатели здесь. — Чёрт... Чёрт! — Корво ударяет кулаком в крышу и моментально подрывается на ноги. — Не приближайся к ним. Держись на расстоянии и не вздумай вступать в бой.       Эмили опирается на дрожащие руки, садится, вместо того чтобы встать, и тут же получает отцовский арбалет. Корво отдаёт ей все боеприпасы и вкладывает в руку флакон эликсира. Он точно знает, какие амулеты ей отдал, но на мгновение замирает. Он собирался надеть маску и пойти вперёд, чтобы найти либо расчистить путь, но боится оставить её одну. Боится, что кто-то другой найдёт её раньше.       Опустившись рядом, Корво притягивает Эмили к себе и прислоняется лбом к её лбу. — Я вернусь за тобой, я обещаю.       Эмили верит его словам, кивает, но её посещает невыносимое ощущение, будто он прощается. Корво никогда так не прощался. Тепло от его руки долго остаётся под кожей, сонливость как рукой сняло, и короткий поцелуй – как подпись под обещанием. — Будь осторожен, — последние слова перед тем, как Корво надевает маску.       Всё происходит очень быстро. Приближающиеся крики говорят о том, что их всё-таки заметили. Этот момент близости был невероятной удачей, но выстрелы заметают все оставшиеся следы этих чувств. Корво молниеносно разворачивается, обнажив свой меч, но не успевает отойти далеко, как к нему телепортируется подражатель. Эмили тут же отползает за камины и оттуда намеревается прикрыть отца, но пространство проглатывает их.       Арбалет кажется очень тяжёлым, сложно удержать в одной руке, но она чувствует, как оснащение на нём будто само ищет баланс. Огромная рукоятка была проектирована для большой ладони, и калибровалось оружие под Корво. Эмили стреляла из него, когда ещё не было всех этих балансиров и маятников, хотя, признаться, ей нравится, как плотно оно ложится – лучшее оружие островов.       Она ещё раз пробегает взглядом по балансирам, прежде чем целиться в людей. Внутренний компас мешает нажатию на спусковой крючок – императрица не враг своему народу – но на её глазах бандиты в цилиндрах атакуют стражу и убивают прямо посреди улицы. Крики становятся ещё громче, когда до людей, наконец, доходит, что рядом с ними развязалась война. С момента первой пролитой крови каждый сам за себя. Эмили стреляет в спину, переступив через себя, и затем снова. Как отец учил. Поражённое тело падает так же, как манекены – слишком легко, безропотно. Арбалет перезаряжается автоматически без отдачи. Тут крыша под ногами дрогнула.       Фронт внезапно переместился, и, обернувшись, Эмили видит прямо перед собой прыгуна с оружием, направленным на неё. Не задерживаясь, девушка навскидку стреляет в него, но промахивается. Резкие короткие движения позволяют бандиту увильнуть от болта. Она целится снова, полная уверенности, что справится с ним. Прыгун притормаживает прямо перед ней, практически нависает, но его лицо почему-то меняется. Он щурится и моргает, словно не может разглядеть чего-то в грязном стекле, а рука плывёт, потеряв прицел. В этот момент прямо в воздухе появляется Корво и словно пикирующая птица сбивает врага двумя ногами.       Неожиданная атака мгновенно сносит прыгуна с крыши, и удара становится достаточно, чтобы падение стало для него смертельным. Металлические ноги с грохотом разлетаются на части и попадают в тех, кому не повезло оказаться поблизости.       Как и рассыпавшиеся ложки за баром. В заведении многолюдно, толпы рабочих, решивших после смены пропитаться живым алкоголем на ренхевенской воде. Бармен откровенно выругивается, прежде чем собрать приборы, но никто, кроме Джеймсона, даже не обращает внимания. Вчера на столе была оставлена записка: “Карноу, нужно обсудить всё, что нашли. Завтра в пабе на Грейбэнк вечером в шесть. Я приду один. — К.”       Тот, кто пришёл в его дом, выглядел идентично. Он вел себя, как мастер Аттано, выглядел и двигался, как он, но после увиденного на фабрике Джеймсона не покидает чувство, что он не на той стороне. Тогда он избежал встречи, сжимая рукоятку пистолета вспотевшими руками. Лоретта (горничная) была напугана, но с её слов человек выглядел спокойным, не торопился. Может быть, Карноу ошибся, предположив, что это был подражатель, но тревога никогда не ошибается перед лицом угрозы.       Всё же он на Грейбэнк. Горькое послевкусие страха заставляет задуматься над тем, что Джеймсон вообще запомнил. То воспоминание с фабрики не держится долго, оно как будто медленно рассеивается, ставя под сомнение необходимость преследовавшей его истерии. Смысл тех эмоций проходит вместе с невозможностью сформулировать вопросы. Его сознание как будто замерло.       Помощница бармена подходит третий раз, и её назойливость вынуждает заказать чашку чая, чтобы заполнить затянувшееся ожидание чем-то горячим.       Ладони печёт, когда Корво старается остановить скольжение по черепице. Разогретое тело практически не реагирует на боль, оно просто отмечает удар, отодвигая реакцию на задний план. Эмили нацеливается на него, держит круглый золотистый окуляр на мушке, но узнаёт отца по одежде. Тем более подражатель не стал бы замирать под прицелом.       Встав на ноги, Аттано всё ещё думает, как выбраться из этого боя. Возле него вновь появляется маска, не дав и секунды сориентироваться. Широкий мах мечом создаёт дистанцию, но подражатель сразу её ломает повторяющимися атаками. Мечи искрятся, пока приходится лишь обороняться, но в ногу подражателю впивается арбалетный болт. Тогда предстаёт возможность рассечь горло одним ударом. Вокруг всё заливается кровью, и брызги попадают на одежду. Хаос становится всё более непредсказуемым, и Корво просто перемещается вниз.       Как только Корво покидает двор через арку, в ноги замертво падает бандит, стоявший за углом. В его затылке глубоко сидит арбалетный болт, выскочивший через лоб. Глаза не успели закрыться, когда наступила смерть, и лицо как будто удивляется двойной дыре поперёк черепа. Эмили видела, куда перенёсся отец.       Прямо на глазах были жестоко убиты ещё двое стражников. Их вывалившиеся внутренности выглядят слишком контрастно рядом с конским навозом на грязной дороге. Бандит скрывается на нижней улице, и капитан тут же бросается в погоню. За его спиной тут же забегает другой. Уже не выходит определить, из какой они банды, каждый покрыт кровью и грязью, а шляпы втоптаны в камень. Распознаваемыми остаются только мундиры и маски. Корво оказывается в нужном месте в нужное время. Как только Фэрроу догоняет одного бандита, второй намеревается ударить в спину. Аттано влетает в него плечом и вдавливает голову в стену, пока не щёлкнет. После этого тело сползает на землю, оставляя кровавую дорожку, и взгляд капитана впивается в маску. Он был готов тут же выстрелить, если бы смог отреагировать быстрее, но Корво сбегает, не проронив ни слова.       Следуя за передвижением отца, Эмили всё же перебегает к концу дома и начинает спускаться: сперва на вентиляционный ящик, потом на балкон. И ей сразу же не везёт в этом узком пространстве. Двери резко распахиваются, и две руки хватают её за горло. Кто-то пытается затащить её внутрь, но резким разворотом ей удаётся освободиться. Нападавший оказывается шляпником, тут же сверкнувший золотыми зубами и острым кинжалом. Эмили замахивается арбалетом, чтобы блокировать удар, и отскакивает в сторону. От резких движений с бандита слетает шляпа, и они вдвоём оказываются на тесной площадке балкона. Пара горшков срываются вниз, попав под ноги. Эмили стреляет в упор и со всей силы толкает ногой в грудь. Тело переваливается через перила, и бандит успевает отчаянно надорвать глотку, прежде чем разбиться насмерть. Освободившись, Эмили ищет отца через прицел, дёргается, когда мимо проносится прыгун, и находит в самый неподходящий момент.       Он только-что вырвался из боя и развернулся, зная, что сзади есть кто-то ещё. Ничто в этот момент не зависело от реакции, потому что выстрел производится мгновенно. Пуля попадает прямо в маску, голову отбрасывает назад, и отец едва удерживается на ногах. В маску смотрителя тут же попадает болт. Он отскакивает, но это даёт почти такой же эффект и несколько секунд отцу, чтобы прийти в себя. Смотритель, попятившись, спотыкается и заваливается на спину, тогда Эмили стреляет снова. Без промаха. Колоратка под воротником послужила прекрасной целью и быстро перестала быть такой белой. Он захлебнётся быстрее, чем издаст хотя бы единый звук.       После прямого выстрела в лицо голова звенит так, будто Часовая башня отбивает полдень прямо внутри черепа. Сперва его ослепила белая вспышка, затем она почернела, в глазах неизменно разлетелись звёздочки. Как бы Корво ни старался вернуться, его стало тошнить, в носу появился этот железный запах, но он принуждает себя открыть глаза. Голова продолжает кружиться, но хотя бы удалось устоять на ногах. Когда тёмная дымка постепенно рассеивается, Корво видит, что его сторону мечом тычет стражник и призывает ещё нескольких атаковать. Эмили подбегает внезапно и стреляет стражникам в ноги. — Я сказал тебе держаться подальше! — орёт Корво, но Эмили перезаряжает и даёт уверенный ответ: — Тебе нужен союзник. Я в деле.       Они становятся спина к спине, и Корво достаёт пистолет. — Не стрелять! — истошно орёт капитан, перебивая сирену. — Я сказал не стрелять!       Приказ слышат и стражники, тут же остановившись. Они не атакуют, только скалятся, как будто их это тоже касается. — Отступай, — командует Корво.       Он идёт вперёд, а Эмили держит стражу на прицеле, пока двор не скрывает их обоих. Наконец-то удаётся сделать несколько свободных вдохов. Перед глазами снова проскальзывает тот выстрел. Если бы отец не повернулся...       Воздух искажается снова в нескольких местах. Подражатели следуют по пятам. Всего несколько человек, а Корво всё равно отталкивает дочь, пытаясь закрыть собой. Забежавший следом смотритель первым получает пулю и ещё долго кричит от боли. Эмили стреляет в Маску, но болт рассекает пустой воздух и ломается о стену. Несколько копий отца перемещаются без остановки, чтобы запутать и запугать, загнать в центр на видное место. Первая их атака становится одновременной. Корво парирует нападение, но его меч вместо горла тоже разрезает воздух. Снова промах. Они как будто выучили его движения.       Развернувшись, он очень вовремя застаёт одного в открытой позиции. Пока Эмили ловко уворачивается от сечения, Корво вонзает меч под рёбра до середины лезвия. Мужчина под маской взвывает и падает под ноги. Эмили переносит арбалет и целится над головой отца. Заметив это, Корво резко наклоняется. Он знает, что выстрел предназначен не ему. Однако это тоже промах, только на этот раз Маска не исчезает, а уклоняется и всем телом сбивает с ног настоящего Корво. В это мгновение они оба проваливаются сквозь землю и мгновенно появляются в другой стороне. Там отец держит бандита за шиворот, но, как только Эмили направляет прицел, вновь исчезают. Она не успевает всего на раздражающую секунду.       Будучи сбитым с ног, Корво чувствует, как амулеты вонзились в спину. Они оказываются под открытым небом. Маска бьёт кулаками куда придётся, попадает в голову, но ему же становится больнее от ударов в настоящий металл. Ответив таким же ударом, Корво выбивает противника из равновесия и насаживает его голову на меч через мягкое горло. Сунув руку под плащ, он чувствует излишнее тепло, но новая атака его прерывает.       На этот раз Корво просто перемещается. Сражаться так долго во всю силу тяжело. Нога соскальзывает – и он бесконтрольно съезжает по скату, поблагодарив проектировщика за маленький барьер на краю. Джампер преследует его. Видел ли он, куда переместилась его цель, или пошёл интуитивно, но он находит Аттано. Приходится спрыгнуть на чей-то балкон, но пролетевшая у головы пуля меняет решение. Прыгун быстро соображает, но у него нет пистолета, только тесак да маленький нож во второй руке. От него можно уворачиваться сколько угодно и лавировать, чтобы его же скорость стала ему врагом. Корво постоянно отступает, пытаясь сориентироваться, как далеко его перенёс подражатель.       Оставшись одна, Эмили подбирает меч, и её замечают несколько шляпников. Первый выстрел удачно становится промахом. Пистолет у них всего лишь один, и стрелок отстаёт от других, бросившихся с поднятыми тесаками. Эмили удаётся блокировать одного, но второй ранит в руку и замахивается снова. Арбалет слишком тяжёлый, чтобы маневрировать, а теперь это плечо взрывается жгучей болью.       За спиной снова раздаётся выстрел, но тоже мимо, а тропинка ведёт в другой двор, где Эмили едва не спотыкается о труп. В центре боя находится женщина с окровавленным кинжалом в руке. Одного её взгляда хватает, чтобы сменить направление. Тяжёлый, леденящий – такой, который оседает в сознании сразу, как будто заглянула в глаза самой Бездне.       Бежавшие следом бандиты тут же увязают в глине, их ноги начинают проваливаться там, где минуту назад была просто земля. Один из них подворачивает ногу и теряет оружие. Его одежда тоже липнет к земле, и тогда уже начинаются крики от безысходности и понимания беспомощности. Эмили задерживается, осознав, что происходящее выходит из ряда вон, и видит, что эта женщина держит вытянутой пустую руку. Её единственной целью были бандиты.       Как бы там ни было, Эмили не собирается выяснять, кто она, но вернуться на дорогу ей не даёт бандит. Эмили отражает его атаку, а затем ранит, но бой не прекращается. Он нападает снова и против него Эмили заметно слабее. Она отходит назад, продолжая защищаться, и в этот момент вступает ведьма. Она замахивается на бандита, но тот перехватывает её руку. Женщина тут же бросает ему что-то в глаза. Эмили пользуется возможностью и рассекает горло, а затем стреляет в другого, появившегося сбоку. Она думает, что опережает ведьму, но потом замечает, что та даже не пыталась – смотрит так, будто сквозь пустое место. Тогда девушка тоже оборачивается и видит, что между домами видна и улица, и крыша здания через дорогу.       Корво замечает, что в какой-то момент ряд домов на другой стороне разрывается, а между ними просматривается двор. Он видит Эмили, чувствует её взгляд, а ещё взгляд фигуры, стоящей за ней, и тут же спотыкается. Какое-то время назад он едва не лёг под ноги прыгуну, поскользнувшись во время манёвра. Эта неуклюжесть не могла просто появиться.       Прыгун снова его настигает и одновременно с ним появляются подражатели. Они более ловкие, более предусмотрительные, и, пока удаётся, Корво отбивается от них, но антиэффект треснувшего амулета вновь проявляется. Каким-то образом не удаётся блокировать удар и сечение меча проходит поперёк маски, слегка задевая ухо. Вместо удара Аттано снова уворачивается и перекатывается через спину в попытке уйти от другого, но как только он порывается бежать сбоку внезапно появляется тот прыгун.       Едва ли Корво успевает взглянуть, как сильный удар в бок сталкивает его с крыши. После недолгого полёта рёбра снова получают удар о декорацию уличного фонаря. Несмотря на это, мужчина хватается за неё руками и повисает. Ему достаточно мгновений, чтобы подтянуться и освободить одну руку для точного перемещения, но снизу раздаётся выстрел. Сильная жгучая боль пронизывает живот. Корво не сдерживает крик. Это чувство перерастает в леденящую волну по всему телу, от которой ещё сильнее тошнит и немеют руки. Пальцы разжимаются сами собой, и в следующий момент он снова падает. Между с пульсом боль как будто заостряет внимание. Из остатков сил Аттано задерживает время, а потом удар спиной о крышу припаркованного дилижанса выбивает из лёгких воздух.       Эмили видела каждый миг. Происходящее длилось не дольше нескольких секунд и выглядело как тщательно спланированный сценарий. Сцена отпечаталась в сознании настолько детально и чётко, как будто она наблюдала за каждым мгновением отдельно. Она видела, как брызнула кровь. Страшный крик отразился между домами и встряхнул всё тело дрожью. Эмили в ужасе замерла, когда его пальцы разжались от бессилия.       Она не помнит, как закричала. Забыв про ведьму, девушка ринулась к дилижансу, но, выскочив на дорогу, сразу же привлекла внимание стражи. Сменив траекторию, ей удалось лишь мельком увидеть место, но не тело. Стража погнала её вновь во дворы. Неопределённость рвёт. Перед глазами неподвижно стоит эта картина: кровь, брызги, приоткрытая дверца дилижанса. Может, ей не дали увидеть его. Может, ей просто показалось. Но его крик – как якорь. Это не мог быть он.       Внимание перехватывают крики, и Эмили, не задумавшись, бежит к голосам. В узком проезде банда сцепилась с кучкой подростков. Старшие смело приняли бой на мечах, а младшие бросают камни в бандитов, чтобы отвлечь. Их всего пятеро на пятерых бандитов, а Эмили приводит за собой нескольких стражников. Разбираться некогда. Они попали в ловушку среди всей неразберихи. — Бегите! — она отгоняет детей в сторону и сама разбирается с бандитом, пока других прижимает стража.       Приоритеты меняются, когда вместо защиты стражники нападают и на детей. Их целью должны быть шляпники, но, видимо, писать отчёты всё равно никто из них не будет. В бой вмешивается ещё один человек. Эмили видит брызги на маске прежде, чем рассматривает одежду, но от его меча падают сразу двое.       Упав на землю, Аттано едва ли нашёл в себе силы, чтобы подняться. Дрожащие плечи просто не держали его даже на четвереньках, но хотя бы магии хватало, чтобы уйти вниз на пешеходную улицу и ускользнуть за дома. Боль в животе такая, словно кто-то воткнул раскалённый прут и наматывает им кишки. Во рту держится солоноватый вкус. Кажется, он прикусил язык, когда ударился о дилижанс, но крови столько, будто откусил кусок. Дышать удаётся с трудом. Грудь просто не может набрать воздух, как раньше, и отзывается острой болью на каждом резком движении. После выпитого эликсира магии хватило ещё на одно перемещение, чтобы уйти по нижней улице, а там голос дочери стал ориентиром.       Драка в переулке перерастает в хаос, и в какой-то момент завязывается в узел, проливая кровь одного из мальчишек. Корво моментами начинает слабеть, но стоя плечом к плечу с Эмили этого никто не замечает. Кроме него самого. — Бежим, все в укрытие! — кричит девочка, выглядевшая мальчишкой среди мальчишек.       Все, как один, бросаются убегать, и Эмили с Корво просто увязываются следом. — Гайян ранен. Нужно спрятаться, — сообщает один из них, на момент поравнявшись с Эмили.       На следующем повороте она замечает, что замыкает группу одна.       Корво стал отставать. Не подал виду, не произнёс ни слова, только остановился, когда сознание начало подводить. За ним тянется багровый след. Он ещё старался двигаться быстро, зажимая рукой бок, но в конце концов вернувшаяся за ним Эмили застаёт его сползающим по стене. По краям зрение размывается и темнеет. Когда руки дочери касаются плеч, Корво снимает маску, подумав, что это из-за неё, но лучше так и не становится даже от ударившего в мокрую кожу холодного воздуха. — Вставай, вставай! — командует она, пытаясь потянуть отца вверх, но в итоге сама едва не падает. Подсев ему под руку, она забирает и маску. — Нужно идти, у них есть укрытие.       Корво без возражений опирается на неё, стараясь всё-таки стоять на своих ногах, но боль отбирает всё больше и больше. Он снова спотыкается, едва не падая вместе со своей опорой. — Переставляй ноги по одной, — Эмили рычит что-то, но до него смысл не доходит, — я тебя не удержу так.       Она злится за то, что с ним произошло, но не на него, а на того, кто выстрелил, на тех стражников, которые первыми побежали, чтобы добить. Злится на ту ведьму, которая отвлекла её. Злится на себя, потому что не может двигаться быстрее или хотя бы выпрямиться, чтобы держать отца повыше. Чувство беспомощности медленно пробивается через её бесстрашие, но пока что проигрывает. Зато тот выстрел и разжавшиеся окровавленные пальцы неизменно стоят перед глазами, как мерцающие картинки.       Вернувшаяся компания замечает их в таком состоянии, и тогда под вторую руку влезает старший парень. Корво чувствует каждое их движение в костях, натянувшаяся кожа сильнее раздражает рану. Боль снова на мгновение проясняет чувства, он видит перед собой переулок и дома, даже случайных людей, прижавшихся к стене. Шаги становятся увереннее, но потом снова всё сужается до точки, как будто стая муравьёв ползает по глазам. Дышать становится резко тяжелее, словно поперёк груди туго завязан канат. В горле всё липнет и печёт, а в лёгких печёт как огонь.       Подавившись загустевшей слюной, Корво сплёвывает под ноги. Кровавая слизь ниточкой повисает на губах. Эмили видит это и её разум сдаётся. Вид крови на зубах пронизывает до основания, а оттуда возвращается бессилие. Это чувство просовывает ледяные руки куда-то под слой магии и расползается так, что почти выдавливает из неё слёзы. Глаза жжёт, но она заставляет себя, даже встряхивает головой, как будто мысли просто выпадут. Ей становится не по себе, когда она чувствует, что он буквально стекает с рук, всё реже возвращаясь в себя. Он пытается бормотать, когда может открыть глаза, но потом снова веки тяжелеют и Корво не способен поднять голову.       Дети заводят их куда-то за приватный дом к сараю. За ним распахнуты дверцы в погреб.       Если на улице всё ощущалось как движение по туннелю, то теперь хаос вновь возвращается. Остановившись и включив свет, дети просто замирают, глядя на тех, кого привели, и на дорожку крови, которая тянется за лордом-защитником. — Это лорд Аттано, — вздыхает мальчик, замерев в ступоре в стороне, и к его мыслям вслух присоединяется ещё один с остекленевшими в ужасе большими глазами: — Во имя островов...       Пока все вдруг решили позволить себе эмоции, командование внезапно берёт девочка и громко так кричит, размахивая руками, чтобы остальные притащили матрас. — Кладите его. Кладите, у него ещё идёт кровь. Он потерял слишком много.       Эмили помогает отцу опуститься и придерживает, когда парень отпускает его руку, наконец. Корво приходит в себя полностью с новым приступом боли. Ей ничего не приходит больше на ум, как начать гладить рукой шею и щёки, поддерживая голову выше, пока он рычит сквозь оскаленные зубы. Даже сейчас он подавляет в себе крик. Тело напрягается из-за судорог, но грудь дёргается вхолостую на перекрытом выдохе. — Отпусти его, ты делаешь только хуже, — ругается девочка, пытаясь расстегнуть ремни. — Дай ему лечь. — Он может не выжить, — сообщает другая девочка, уже расстёгивая плащ, чтобы обнажить живот. — Вся одежда пропиталась.       Эмили уходит с головой в безысходность. Она не чувствует паники или страха. Она не знает, что будет дальше. Её сердцем владеет тупое незнание, нужно ли вообще двигаться. Она видит, как быстро и тяжело он дышит, как блестит от пота лицо, как он пытается схватиться за матрас и подсовывает свою руку. Ему ведь будет за что держаться, если держать за руку. Вместо этого Корво, как только чувствует руку в своей руке, резко отбрасывает её. — Убери! — это звучит ужасно, но в этот момент его тёмные покрасневшие глаза целятся точно в неё.       Едва не упав, Эмили отстраняется вовсе и вдруг замирает. Её оттолкнули, и теперь вся суета как будто отдаляется от неё, хотя она стоит прямо над ними. Чувство беспомощности настигает её. Она не знает, что теперь делать, не знает, смогла бы она вот так спасти отца, не будь здесь помощи, смогла бы вообще что-нибудь сделать. Смогла бы что-то сделать, если бы это была ловушка? Нет. Не смогла бы. И доверилась, не подумав.       Она видит, как Корво сперва корчится от боли, задыхается, а потом затихает, расслабляется, а потом снова раскрывает беззвучно рот, не позволяя крику вырваться наружу. Оголённая грудь вздымается часто и неестественно, неравномерно, а ниже – всё блестит кровью. Она видит, что в одном месте его плоть вздымается рваными краями. Дыра насквозь. Они тоже видят это. Несмотря на малые шансы, они пытаются их прижимать одновременно, пытаются сказать Корво не дышать животом, пытаются удержать его в этом мире. — Он пил эликсир? — кто-то цепляется в воротник, но Эмили не разбирает слова, только глядит на парня перед собой большими глазами. А он повторяет, начав трясти за одежду: — Он уже пил эликсир, алё?! — Я не знаю, — выдавливает из себя, так и оставшись неподвижной.       Психика просто не в состоянии этого вынести. Она видит, как её отец страдает, как его тело трясёт на мокром матрасе, как он смотрит мимо них, его взгляд постоянно утопает в пустоте, а потом рассеивается, когда он снова теряет сознание. Он больше не сжимает кулаки, и Эмили снова вспоминает, как разжались его пальцы перед падением.       Корво постоянно уходит в темноту. Потом резкая боль от пят до макушки, как разряд, возвращает к группе детей, чьи руки по локоть в его крови и глаза полные страха. И чёрные глаза позади. Он не может дышать только грудью, потому что не может сделать и половины вдоха. Что-то препятствует, не даёт рёбрам разойтись и впустить кислород. Шум нарастает и размывает всё, что находится перед ним, кроме одного, и бегая глазами, Корво всё равно возвращается к нему. Он ходит за их спинами вперёд и назад своими медленными шагами, сложив руки за спиной. Без единой эмоции на ледяном лице. В глазах – бездна. Он ждёт? Чего он ждёт? Что хочет увидеть, когда останавливается и его лицо направлено прямо на измученное раненное тело? Сейчас не подходящее время. Корво даже ловит более ясную мысль о том, что ему это может всего лишь мерещиться, когда сквозь Чужого проходит живой человек. Но он снова стоит там, как и стоял. Ничего не говорит, только смотрит. Это удушье напоминает океан, проглотивший тело без благодарности, не задавая вопросов. Тогда черноглазый наполнил метку достаточно, чтобы Корво смог выбраться. Теперь не хочет даже говорить? Всё ли здесь зависит от телесности, если тела больше не чувствует. Корво как будто летит или стоит, или это не его тело, или его так сильно придавило, что всё онемело. А может, тела больше нет? Нет. И света тоже больше нет, когда Корво снова закрывает глаза, так и не отведя взгляд.