Параллельность

Через день Джиджи перестала рычать на Макса и даже позволила себя погладить, однако спать легла со стороны Шарля, а сам Макс начал ориентироваться в их с Шарлем квартире. Правда, не обошлось и без курьезных моментов, например, как Макс открыл дверь шкафа и оказался погребен под ворохом вещей. Оказалось, что он открыл шкаф Шарля, его собственный был, само собой в идеальном порядке, но выглядел максимально неправильно без фирменного темно-синего цвета и логотипом быков. Также удивляло обилие разноцветных дизайнерских рубашек и футболок. — Все в порядке? — Шарль всегда был наблюдательным и смог заметить, что пуговицы на рубашке были для Макса сложным занятием. — Да, просто немного волнуюсь и не знаю, как себя вести, — Макс пожал плечами, его никогда не представляли родителям, и уж точно приглашение на ужин с семьей не могло быть для Макса рядовым событием. Макс наконец расправился с одной из пуговиц и сразу же выругался, понимая, что вдел ее в петлю, которая предназначалась ее соседке снизу. Ощутив, как Шарль мягко убрал его руки, немного сжав пальцы, Макс наблюдал за тем, как Шарль ловко справляется с задачей, которая недавно была столь сложной. — Ну вот и все, — Шарль улыбнулся. — Вести себя как всегда, там не будет никого кого ты не знаешь, только мои родители, братья и Жюль. — Я боюсь сделать или сказать что-то лишнее, — решил поделиться Макс. Он чувствовал себя одновременно не в своей тарелке, и все же хотел узнать близких Шарля. — Ну однозначно лишним будет полезть ко мне в штаны под столом, — Шарль хихикнул, но сразу же замолчал, вспоминая об обстоятельствах. — Я так делал когда-нибудь? — Макс пребывал в шоке, он был не из тех людей, который в целом любили проявление чувств на публике, а уж тем более, будучи в таких отношениях, которые необходимо было скрывать так тщательно, как только было можно. — В кабинке ресторана, — Шарль кивнул. — И мне очень понравилось. — Но ведь это мог кто-то заснять и выложить в сеть, это могли увидеть наши семьи, — Максу стало плохо от одной мысли, что, хотя бы одна живая душа узнает о том, с кем он и душой, и телом. Ему как-то снился кошмар о том, что в одном из отелей, в котором они с Шарлем остановились, была установлена скрытая камера, которая зафиксировала все, что происходило вечером и это видео стало достоянием общественности. Макс помнил свои стыд и страх, когда какая-то девушка в кафе, которая явно не знала ни о том, что они гонщики, ни, вероятно, вовсе о гонках, заметила, что они с Шарлем красивая пара. Макс тогда вскочил, кажется, забыв оплатить счет и выдохнул только тогда, когда оказался в паре кварталов от того злополучного кафе и потом старался держаться с Шарлем на людях холоднее. Но, фотографии с гонок то и дело пестрели странными заголовками, а уж во всевозможные фанатские паблики Макс вовсе не хотел заходить. О том, что произойдет, если Йос узнает о них с Шарлем, Макс даже думать боялся. Он не знал, от чего отец придет в большую ярость, от того, что его сын встречается с парнем, или из-за того, что с соперником в главном деле жизни. — Их бы это наверняка смутило, — Шарль пожал плечами. — Я бы сам не хотел видеть то, чем родители занимаются в спальне, да и что делают Жюль и его девушка, когда проводят время наедине. Думаю, я не хотел бы видеть никакой секс, кроме того, что показывают в эротике или порно. — Смутило? — Макс опешил от реакции Шарля. — И все? — А что еще? Они же понимают, что взрослые люди, которые давно встречаются и живут вместе не только за ручку ходят, — хмыкнул Шарль, которого явно забавляла реакция Макса. — То есть наши семьи в курсе? И мой отец тоже? — у Макса внутри все похолодело, он пытался найти в памяти какие-то моменты об этом, но мысли вновь упирались в глухую стену. Шарль перестал улыбаться и крепко обнял Макса, прижимая к себе и гладя по волосам. Макс же просто замер, чувствуя и теплые объятия и как Джиджи встала на задние лапки, опираясь о его икру передними, то ли любопытствуя, то ли в попытке поддержать. — Да, он и узнал обо всем первым, — сказал Шарль. Макс отстранился, смотря на Шарля, ему вновь казалось, что все происходящее одна большая неудачная шутка, и одно дело, когда она била по гонкам или отношениям с Льюисом, и совсем другое, если речь шла о любви и семье. Макс, пожалуй, впервые в своей жизни осознал, что такое не этично. — Ты ничего не помнишь, да? — улыбка Шарля была грустной, но взгляд сосредоточенным. Макс очень хорошо знал такое выражение лица и понимал, что это значит. Даже самому Максу порой хотелось опустить руки, обвинить в своих бедах окружающий мир и забиться в угол, более того, иногда он это делал. Шарлю, по понятным причинам, хотелось впасть в отчаяние еще чаще, но он никогда себе этого не позволял, всегда отряхиваясь от очередного болезненного или неудачного происшествия, как от капель дождя и шел дальше. Макс только догадывался, сколько Шарлю стоило подобное поведение. — Пойдем, — Шарль мягко увлек Макса на диван, присаживаясь рядом и обнимая за плечи. Джиджи тоже не осталась в стороне и запрыгнула на колени Максу, устраиваясь калачиком и прижимая уши. Макс растерянно погладил блестящую шерстку, кажется, его нелюбовь к собакам практически растаяла. — Мы ехали с одного из этапов ночью на машине твоего отца, он был за рулем, а мы спали на заднем сидении. Он остановился на заправке, чтобы купить бензин и выпить кофе, чем меня разбудил, и я подумал, что Йоса не будет как минимум минут десять, а нам предстояло расставание почти на месяц из-за перерыва между этапами. Моя семья забила на то, закончу ли я школу или нет, справедливо рассудив, что это можно сделать и после спортивной карьеры, а тебе предстояло готовиться к экзаменам и поступлению. Я не нашел ничего лучше, как разбудить тебя поцелуями, и мы немного увлеклись и не заметили, что твой отец уже вернулся и увидев, что происходит, по его словам, ещё раз сходил за кофе, прежде чем привлечь внимание хлопком багажника. Затем случилась крайне неловкая беседа про предохранение, хотя мы ни о чём таком и не думали ещё, и совет поставить в известность о происходящем остальных членов семьи. Хотя знаешь, я думаю, что Йос все сразу рассказал и твоей маме, и моим родителям, потому что, когда мы решились, то никто не выглядел особо удивленным, а в комнату ко мне стали стучаться дольше, чем раньше. Сейчас я даже благодарен и думаю, что подобное решение было верным. — И как они все отреагировали? — Макс был настолько удивлен рассказом Шарля и тот образ отца, который был у него в голове никак не мог вписаться в неловкую, но милую историю. — Сам понимаешь, особо в восторге не были, но и трагедии никто устраивать не стал. Понятно, что родители хотели видеть с каждым из нас милую девушку, а затем внуков, но все же главное для них, чтобы мы были счастливы, — сказал Шарль, тон его голоса явно показывал, что Шарлю приходится говорить очевидные вещи, однако он спокойно к этому отнесся. — А как же пресса, фанаты? Ведь если столько людей знают, то сложно сохранить тайну, — Макс вздохнул. — Им то какое дело до того, кто в моей или твоей постели, если они пришли посмотреть на то, как кто гоняется? Ты иногда такие странные вопросы задаешь, — Шарль не пытался задеть, а просто констатировал факт, перемещая руку с плеча на волосы и поглаживая затылок Макса. — У нас же все скучно, никаких любовниц и любовников, стабильные отношения и нет скандалов на публику. — А не на публику? — Макс внезапно понял, что он с жадностью впитывает каждое слово и хочет узнать, что было в прошлом, которое он не мог до конца называть своим, но вместе с тем и чужим оно тоже не являлось. — Сначала много и часто, даже расстались один раз, громко и с уведомлением об этом тех, кого это волновало и нет. На целых три недели, в которые ты гулял с какой-то девчонкой, которую подцепил в супермаркете, а я подговорил Пьера, и мы с ним выкладывали в социальные сети фото, типа со свиданий. Потом постепенно научились разговаривать и решать проблемы вместе, а не стоять каждый на своем. Хотя, конечно, и теперь случаются разногласия, но это нормально. Макс задумался о том, что давно его грызло. Шарль был с ним вежлив и мил, боялся задеть и охотно рассказывал обо всем, что было интересно Максу. Это и подкупало, и в то же время резало по-живому, и Макс все же решился задать вопрос. — А что, если у меня ничего не получится и все останется так, как есть? — спросил Макс, чувствуя, как в животе сжимается тугой узел и становится трудно дышать. Шарль опустил взгляд и замолчал на несколько секунд, очевидно, обдумывая вопрос Макса и давая на него ответ прежде самому себе. Максу казалось, что за это время он не сделал ни одного вздоха. — Тогда научимся жить с тем, что есть, — сказал Шарль, уверенно обнимая Макса не целомудренно за плечи, как раньше, а крепко и за талию, и прижался губами к губам, а затем уткнулся в шею. Макс понял, что ему не хватало именно этого, понимания, что если что-то пойдет не по плану и если он чего-то не сможет, то мир не рухнет, реальность не разобьется на осколки, а ощущение себя не потеряется. Там, тогда на трассе, Макс просто не мог представить жизнь после того, как упустит титул. Он бы скорее разбился насмерть об отбойники, чем позволил бы себе занять позорную вторую строчку в чемпионате, увидеть разочарование в глазах Кристиана, Доктора Марко, Чеко и команды, злость и ярость отца, грусть Шарля, триумф Льюиса и услышать свист с трибун. Что он и сделал, вероятно, заработав заветное чемпионство, пусть и посмертно. А сейчас, после слов Шарля понял кое-что важное. Если бы Макс проиграл титул, то команда и фанаты разделили бы его горе и поддержали, потому что знали, что он сделал все возможное, просто этого не хватило, и это нормально. Отец бы тоже был расстроен и, быть может, не сдержал бы эмоциональной реакции, но это было бы его личной проблемой с контролем и Макса никак не касалась. Йос был его отцом, но следить за тем, чтобы тот не срывался ни на ком, в том числе и на Максе, не в его компетенции. Шарль бы вовсе сделал все, чтобы облегчить состояние Макса, скорее всего они бы банально напились в чьем-нибудь номере. А Льюиса вряд ли бы интересовало что-нибудь кроме своего восьмого титула. Макс осознал, что если он сам считал Льюиса главным врагом, то Льюис едва ли персонифицировал Макса, просто считая помехой на пути к рекорду. И самое главное, у него впереди были бы много радостных мгновений с Шарлем, он бы мог познакомить его с Викторией и, возможно, Мартином Гарриксом, если тот пообещает не прикалываться. Ему предстояла работа с командой, разговоры с Чеко о новых болиде и настройках, шутки с Кристианом, порой строгие, но верные советы Хельмута, бурные дискуссии с Джанпьеро и Ханной. У Макса бы было время на то, чтобы выяснить, не скрывается ли за агрессией и невежливостью Йоса, что-то светлое и важное. И, самое главное, у Макса были бы новые попытки, получить чемпионство. Вместо этого, рискнув и нажав на педаль газа, он устроил трагическую аварию, и если он сам и Льюис хотя бы сделали свой выбор и пошли на риск, быть может, не совсем осознанно, но сознательно, то там был еще третий пилот. Кто-то из круговых, но Макс не помнил кто именно, он считал, что следить за теми, кто отстает от лидеров на круг, не стоят его внимания и обходил более слабые болиды и более слабых гонщиков, не вникая, кто перед ним. Для зрителей уик-энд был однозначно испорчен, вместе отличных впечатлений и развязки напряженного сезона, они увидели кошмар наяву. О глазах Шарля после того, как гоночный трек унес бы еще одного дорогого ему человека, не хотелось даже думать. Ровно, как и о всех остальных. Макс считал себя одиночкой, но сейчас думал о маме и Виктории, о Мартине, о Ландо, который столько раз звал поиграть в виртуальные гонки, о своей команде по ним, о Дэне, что каждый раз интересовался как он и поздравлял с успехами, о команде «Ред Булл», которая добавила в свою историю еще одно чемпионство, но такое кровавое, что оно едва ли будет где-то упоминаться, а ФИА Гала пройдет в мрачном настроении, если вовсе пройдет. Стоило ли оно того? — Да, — сказал бы Макс, когда заблокировал Льюиса, не давая ему получить преимущество. — Нет, — сказал Макс себе сейчас. И понял, что в этот раз выберет верное решение и сможет вернуться к тем, кто в нём нуждался. Сейчас было даже неловко за мысли о том, чтобы оставить всё так, гоняться в команде-аутсайдере просто ради развлечения, наслаждаться любовью и гармонией с семьей, отношениями с Шарлем, которые не нужно было ни от кого скрывать. Макс отчетливо понимал, где и кому он нужен, и должен был сделать невозможное. Во-первых, привезти откровенно не предназначенный для этого болид в очки, а во-вторых, положиться на Льюиса, потому как пятьдесят процентов успеха зависело именно от него. — Пора собираться, — голос Шарля разорвал тишину. — Тогда давай, — Макс слегка сжал Шарля в объятиях и взъерошил ему волосы. — Эй, я вообще-то их уложил, — возмутился Шарль, не понимая, почему настрой Макса так поменялся. — Да? Прости, я не заметил, — Макс адресовал Шарлю лучшую из своих улыбок.

***

Бахрейн встретил духотой и жарой, перелет был снова с Жюлем, но на этот раз они с Шарлем разделили все содержимое карманов Макса, но Макс был не особо опечален этим событием. К покеру он относился не как к азартной игре, а как к поводу хорошо провести время с близкими. Макс уже скучал по Джиджи, которая, наконец, спала, прижавшись к нему в последнюю ночь, и начинал скучать по Жюлю. Шарль исполнил обещание и в ночь между интервью пилотов и первой тренировке, провёл Макса к симулятору. Настройки Феррари и конкретно Шарля, плохо подходили Максу, но тем не менее менять ничего не стоило, чтобы никто ничего не заподозрил. — Что ты творишь, — пробормотал Шарль, который стоял за экраном инженера и вглядывался в инфографику. — Все настолько плохо? — поинтересовался Макса, который чувствовал, как растет его уверенность в чувстве трассы. — Блестяще, Макс. Я теперь окончательно поверил, что где-то в иных реальностях ты боролся за чемпионство. Ты перебил не просто мое время на пол секунды, но и время Жюля, пусть и всего на одну десятую. Иди сюда, посмотри только, — Шарль подозвал Макса, уступая тому огромное кожаное кресло. Макс вглядывался в цифры и разноцветные линии, следя за тем, как Шарль водил пальцами по экрану, поясняя, как Макс идеально проходил тот или иной поворот, и как потерял немного времени, смещаясь по прямой. Шарль уверенно и с интересом, показывал Максу, где можно было улучшиться, практически ничего не потеряв, а где он переусердствовал. — Ты никогда не думал переквалифицироваться в инженера? — Макс поднял голову смотря на Шарля. От шутливого комплимента Шарль неожиданно покраснел и отвел взгляд, — я же даже школу толком не закончил. Да, мне больше нравится не гоняться на трассе, а внутренняя кухня, но я сделал свой выбор и уже поздно что-то менять. — Я думаю тебе стоит попробовать, я бы без тебя ничего не понял бы, — Макс кивнул на экран, а затем потянул Шарля на себя за запястье, усаживая к себе на колени.

***

— Сенсационная квалификация для команды «Хаас», — бодро вещал Нико Росберг, который явно наслаждался тем, что находится в паддоке не в гоночном комбинезоне, а в эффектном костюме и с укладкой. — Я по понятным всем вам причинам несколько предвзят… — Нико пришлось замолчать на несколько секунд, потому что одобрение трибун заглушало звук его голоса. — Но двенадцатое и девятое места на старте позволяют Льюису и Максу побороться за очки. Возможно, именно сегодня мы увидим как Макс Ферстаппен зарабатывает свои первые очки! Макс и Льюис довольно переглянулись, сохранить или слегка улучшить свой квалификационный результат было не такой уж и сложной задачей даже на откровенно слабом болиде. — Как ты? — спросил Макс у Льюиса. — Давно не квалифицировался настолько далеко, — Льюис покачал головой. — Надеюсь, что больше никогда не окажусь в ситуации, когда не пройду в Q1. Поздравляю с девятым местом, Макс.