Со вкусом бронзового виски

      Леви старательно делал вид, будто ничего особенного не случилось. Лишь лёгкая, почти незаметная царапина на стене, оставленная дверной ручкой и внимательный, прожигающий насквозь взгляд, который ощущался физически даже спиной, служили напоминанием о том, что произошло в аудитории несколькими минутами ранее.       — Прошу прощения за опоздание, — прочистив горло, твёрдо произнёс юноша. Дверь он, почему-то, закрывать не спешил.       Аккерман вперил в него суровый взгляд, всем своим видом выражая недовольство. Это было похоже на идиотское совпадение, кои случаются, разве что, во второсортных любовных сериалах. И благодаря Ханджи, к сожалению, Леви имел о них представление.       Мужчина моргнул для верности, проверяя, не мерещится ли ему. Но таинственный незнакомец из клуба стоял прямо перед ним, собственной персоной.       Выглядел он в этот раз куда приличнее, чем в их первую встречу: в широких бежевых брюках и заправленной в них чистой футболке парень прямо таки светился. Этот контраст вызывал у Леви противоречивые чувства и он смутно догадывался, почему. «Незнакомец» небрежно поправил полы накинутой сверху коричневой фланелевой рубашки и дёрнул плечом, через которое была перекинута сумка. За широкой столешницей Леви не смог разглядеть его обувь и понадеялся, что та была чистой. Судя по лёгкому румянцу на скулах и сбитому дыханию Аккерман сделал вывод, что юноша бежал в спешке. Распахнутая прежде дверь, о которой он напрочь забыл, тихонько жалобно скрипнула в подтверждение его мыслей.       Кто-то с заднего ряда робко кашлянул в кулак, нарушая повисшую в аудитории напряжённую тишину. Леви понял, что пауза слишком затянулась.       — Фамилия? — бросил он, вновь открывая на ноутбуке табель. Галочка в нужной клетке появилась быстрее, чем парень успел ответить:       — Кирштайн.       Мужчина до последнего надеялся, что ошибся. Он поднял глаза на Жана. Тот выглядел слишком уж расслабленно, засунув руки в карманы брюк, с акцентом выставив большие пальцы. Аккерман отмёл в сторону внезапно всплывшими воспоминаниями свои знания о невербалике. На секунду ему показалось, что Кирштайн смотрит на него так, будто видит впервые, но в лукаво прищуренных глазах промелькнуло узнавание. И что-то ещё, что Леви не успел разглядеть.       — Закрой дверь и займи любое свободное место, — отчего-то он вдруг решил проявить снисходительность. — На мои пары чтобы больше не опаздывал.       Аккерман явно увидел, как чужие губы растянулись в ухмылке, но предпочёл думать, что ему показалось, продолжив вести лекцию как ни в чём не бывало. Только вот он не учёл, что янтарные глаза станут неотрывно следить за ним всё оставшееся время. Теперь-то Леви понял, почему Майк так загадочно посмеялся в тот раз на парковке, когда он вскользь спросил его про «выпендрёжника». Захариус знал слишком много. Знал, и нарочно не сказал. Аккерману захотелось его придушить и он счёл это желание вполне справедливым. Если прежде он и допускал мысли о мимолётной интрижке с теми, кто ему приглянулся, то теперь об этом не могло быть и речи. Но мысли о сидящем на четвёртом ряду засранце то и дело возвращали его в тот злополучный вечер. «Чудеса случаются в сочельник» — загадочно выдал тогда Майк, за что незамедлительно получил подзатыльник.        До конца лекции Леви не мог позволить себе расслабиться. Казалось, что меж лопаток на пиджаке давно зияла прожжённая дыра, и он бы почти не удивился, почувствовав вдруг паленый запах. Мужчина бросил взгляд на часы. Оставшиеся десять минут он благодушно подарил студентам на отдых, непонятно, кому больше делая одолжение — им или себе.       — Мистер Аккерман? — раздалось над головой.       Леви чудом не вздрогнул, стаскивая с ноющих плеч пиджак, попутно проверяя целостность ткани на спине. Обрадованные студенты один за другим наскоро покидали аудиторию, словно боясь, что он передумает.       — Ты ещё здесь?       — На кафедре сказали взять у Вас материалы за прошедшие полгода, — в низком голосе послышалась усмешка, заставившая Леви взглянуть на юношу только сейчас. Ради этого ему пришлось немного запрокинуть голову, что не могло не раздражать.       — Вот, — он положил на стол перед парнем небольшую металлическую флешку. — Теория структурирована, практические задания найдёшь в отдельной папке, — чем больше он говорил, тем сильнее на чужом лице меркла некогда широкая улыбка. — Мне не важно, в каком порядке ты будешь их делать, но вместе с конспектами ты должен всё сдать до конца сессии.       — Но осталось меньше месяца, — теперь его голос звучал растерянно. Аккерман почти усмехнулся и повёл затёкшим плечом.       — А ты что думал? Не за красивые же глаза я должен тебе зачёт поставить.       Парень с удовольствием бы высказал ему всё, о чём думал, но вместо этого он лишь нахмурился, поджимая губы, и сунул флешку в карман.       — Жан, ты идёшь? — стоящая в дверном проёме высокая девушка постучала пальцем по деревянному косяку и помахала рукой, привлекая внимание.       — Да, — ответил он, не поворачивая головы, и добавил, обращаясь уже к мужчине: — Ещё увидимся, мистер Аккерман.       Леви успел только запоздало кивнуть, переваривая услышанное.       — Я думала, он тебя взглядом испепелит, — прошептала девушка, когда они выходили из аудитории.       — Посмотрим, кто кого, — усмехнулся Жан. — Он всегда такой злой?       — Почти, — она зашуршала фольгой, разворачивая шоколадный батончик, и жадно вгрызлась в него. — Но тебя, судя по фсему, нефслюбил с перфого фсгляда.       — Ты жестока, — Жан коротко рассмеялся, несильно щёлкнув подругу по носу. — Не говори с набитым ртом.       Она сурово воззрилась на него, тщательно пережёвывая шоколад, и, проглотив, заявила:       — Пошли поедим нормально, я ужасно голодная!       — Ты когда-нибудь бываешь не голодная?       Но Саша уже не слушала. Гордо вздёрнув подбородок, она замаршировала в сторону кафетерия. Беззлобно фыркнув ей вслед, Жан в последний раз бросил взгляд в сторону аудитории, многострадальная дверь которой уже захлопнулась за какой-то залетевшей внутрь, словно вихрь, женщиной в белом халате. Парень невольно нахмурился, но мотнул головой, дабы отбросить лишние мысли, и в пару шагов догнал подругу.       — Эй, ты же поможешь мне сдать, верно?       — Мечтай! — она доела первый батончик и теперь кропотливо открывала следующий, боясь порвать красивую бумажную обёртку. — Я сама торчу ему две работы с сентября и надеюсь, что он про них не вспомнит…       — Он-то и не вспомнит? Мечтай.       — И это я жестокая? — девушка хохотнула, шутливо пихнув Жана кулаком в плечо. — По нему, может, и не скажешь, но он довольно терпелив и снисходителен, однако неуважения по отношению к себе не терпит. Приди ты на минуту раньше, он бы тебе и слова не сказал.       — Но он и так не сказал.       — …Строгий, но справедливый, — с видом знатока оттопырив и подняв вверх указательный палец, продолжила Саша, жуя шоколад. — Алкоголем его не задобришь, взятки он не берёт, что у него на уме — не поймёшь. Непробиваемый.       — И что ты мне прикажешь с ним делать? — Жан понуро опустил плечи, выдохнув, а девушка многозначительно хмыкнула. — Если он даже взяток не принимает.       — Ничего особенного, просто не пропускать его лекции и не опаздывать.       — Ничего особенного? — парень отшатнулся в сторону, уворачиваясь от пронёсшегося мимо первокурсника. — Сколько практических заданий он дал с начала семестра?       — Штук шесть, — безмятежно пожала плечами Саша.       — Шесть?! — Жан страдальчески застонал, роняя лицо в ладони. Браус приободряюще похлопала его по спине.       — Да ладно тебе, — она перехватила лямку рюкзака поудобнее и толкнула плечом дверь в кафетерий. — Не ты ли говорил, что перед твоим обаянием никто не устоит? Почти все готовы поставить тебе зачёт просто так. Вон, даже саму миссис Щёлк очаровал.       — Ей шестьдесят пять!       — Никто не идеален, — Саша обвела беглым взглядом толпу голодных студентов и кивнула в сторону столика у окна. — Займи нам места, а я пока гляну, чем сегодня кормят.       С этими словами она побежала к концу очереди и Жану ничего не оставалось, кроме как ждать её в указанном месте. Бросив свою сумку на соседний стул, юноша уткнулся в телефон, намеренно отрезая себя от внешнего мира и игнорируя все летящие в его сторону заинтересованные взгляды. Проверил панель уведомлений, но поняв, что заветное сообщение так и не пришло, со вздохом уткнулся лбом в сложенные на столе руки. Его не было всего шесть месяцев, но некогда родные стены теперь казались такими незнакомыми. И если раньше популярность была его вторым именем, то сейчас хотелось только забиться куда-нибудь в угол и не отсвечивать. Отправленный учиться заграницу как один из лучших студентов, ему бы не удалось избежать расспросов о скором возвращении. Саша — одна из немногих, кто знал истинную причину, и Жан был очень благодарен ей за то, что она не задавала лишних вопросов.       Неделя выдалась тяжёлой, но утомлённый организм мог лишь мечтать о скором отдыхе. Мысли путались, лениво перетекая и цепляясь одна за другую, не задерживаясь в голове надолго. В какой-то момент Жану начало казаться, что он вот-вот уснёт, но раздавшийся почти над ухом звонкий голос заставил его подорваться.       — Привет!       Сперва он увидел глубокий вырез декольте и только потом миловидное личико, обрамлённое струящимися блондинистыми локонами. Девушка беззастенчиво уселась на край стула и даже лежащая на нём сумка её не смутила.       — Привет, — пробубнил парень, разгибаясь. — Извини, мы разве знакомы…?       Она не успела ответить — подоспевшая как нельзя во время Саша пихнула её бедром, вынуждая встать.       — Здесь занято, — просто сказала Браус, ставя перед собой поднос.       — Хамка! — девушка оскорблённо фыркнула и, развернувшись на каблучках, засеменила прочь.       — И что бы я без тебя делал.       Саша довольно хихикнула, пережёвывая ломтик картофеля и, отхлебнув кофе из чашки, кивнула на одиноко лежащий смартфон, с участием заглянув другу в глаза:       — Все ещё не написали?       Жан отрицательно качнул головой, но в ту же секунду, словно по щелчку пальцев, экран мобильника засветился. Во всплывшем сером облаке sms гласило лаконичное: «Она пришла в себя».

***

      — Ханджи, в следующий раз я оторву тебе руки, — мужчина недовольно покосился на несчастную дверь.       — Да ну тебя, Леви! Кстати, ты знал, что медный купорос на вкус напоминает солёную кровь с избытком гемоглобина?       Аккерман скривился, с отвращением поджимая губы. Стоящий поодаль от них и перегруженный стопками бумаг Моблит сочувствующе вздохнул. Леви мельком подумал, как тот ещё держался на своих подкашивающихся ногах. Откуда в таком худощавом теле столько силы? И терпения, которому можно было только позавидовать.       — Ты примчалась из другого корпуса, чтобы сообщить мне это?       — Ну что ты, конечно нет! — женщина задорно рассмеялась, но вдруг смолкла, уперевшись ладонями в стол, за котором сидел Аккерман, и склонилась над ним, заговорщически прошептав: — На самом деле полиция предложила мне сотрудничество и работу над очень-очень крутым проектом!       Леви недоверчиво вскинул бровь.       — Ой, ну не смотри на меня так! Мне что, показать тебе их письма с печатями?       — От меня-то ты что хочешь?       — Сущие пустяки! — Зоэ широко заулыбалась, как будто он уже согласился. — Тебе всего-то нужно подменить меня пару раз в неделю на моих лекциях, пока я буду на исследованиях.       — Ханджи, я преподаватель французского, — Леви скрестил руки перед грудью и закатил глаза с таким видом, будто объяснял ребёнку элементарные вещи.       — Ну и что? Я же не прошу тебя опыты перед ними проводить, только теорию, — Моблит красноречиво водрузил свою макулатурную ношу на пустую парту. — Ну пожа-алуйста, это всего лишь на месяц! Там одни отличники, сессию можешь всем автоматами закрыть.       Аккерман устало прикрыл веки, сжимая двумя пальцами переносицу. Когда дело доходило до Ханджи и её авантюр, он как будто сразу терял добрую часть своей рациональности. Но, с другой стороны, ему это действительно ничего не стоило. Зоэ сама всегда охотно его выручала.       — Я в долгу не останусь…       — Один раз в неделю.       — Ура! — победоносно воскликнув, она наклонилась через стол и стиснула мужчину в объятиях. — Спасибо-спасибо-спасибо!       — Задушишь, — Леви закряхтел, пытаясь выбраться из кольца удивительно сильных рук.       Она отстранилась, собираясь ещё что-то сказать, но Аккерман прервал её, вскинув ладонь:       — И пришли мне цифровой вариант своих лекций. Я с этим, — он кивнул в сторону сиротливо прижавшихся к парте стопок. — в твой корпус не поеду.

***

      Запах спирта и медикаментов моментально ударил в нос, стоило Жану переступить порог приёмной. В этом до тошноты стерильном помещении ему казалось, что одних бахил и тонкого халата будет недостаточно, чтобы не оставить следов своего присутствия здесь.       Взлетев вверх по лестнице на этаж отделения реанимации, парень машинально глянул на часы. Те услужливо напомнили, что до конца посещения больных оставалось каких-то жалких двадцать минут. Жану захотелось остановить безжалостно быстро бегущую секундную стрелку, как будто бы это помогло ему замедлить время. Он и так чудом успел, отпросившись с последней пары. Всё таки миссис Щёлк — святая женщина.       — Молодой человек, ну куда по мытому-то, расшибётесь! — одёрнула его уборщица, когда он чуть было не поскользнулся на мокром полу.       Жан зачем-то извинился и поспешил в конец коридора. Уборщица покачала головой, запричитав что-то в духе «эх, молодёжь» ему вслед, но парень её уже не слышал. Чем ближе он подходил к нужной палате, тем громче в груди колотилось сердце.       Но, почти зайдя за угол, он остановился, натыкаясь на уже знакомое ему лицо.       — О, Вы всё таки приехали, — безучастно произнёс молодой врач вместо приветствия, стаскивая медицинскую маску на подбородок.       — Как она? — Жан старался придать голосу уверенности, но тот всё равно предательски дрогнул.       — Состояние стабильно тяжёлое. Днём, как Вы уже знаете, пришла в себя, сейчас спит.       Парню захотелось схватить этого доктора за грудки и хорошенько встряхнуть, столько цинизма было в его голосе. Но вместо этого он лишь проронил глухо:       — Она… Говорила что-нибудь?       — Спрашивала, не приходили ли Вы.       Жану показалось, что он перестал дышать в этот момент. Бросив напоследок короткое «спасибо», парень ринулся в палату.       Он так и замер на пороге, закрывая за собой раздвижную дверь. Под рёбрами что-то защемило тупой болью, когда он увидел, как осунулось и побледнело некогда румяное лицо, как впали щёки и потускнели русые локоны. Поселившееся внутри волнение унял размеренный писк пульсометра.       Практически бесшумно подойдя ближе к койке, словно боясь разбудить, Жан опустился на стоящий подле стул и накрыл тонкую кисть женщины своей тёплой широкой ладонью, аккуратно поглаживая большим пальцем сухую кожу на костяшках. Поджал губы, вглядываясь в родные черты, и произнёс тихо, надеясь, что его услышат:       — Привет, мам…