Система приветствует инженера

— Детка! Детка, как ты?.. У его человека был взволнованный вид. На особь Чэнь, ответившую на вызов, он смотрел иначе. Брови его были сдвинуты, словно в страдании, но губы при этом изгибались в улыбке. Социальный модуль у Коннора действительно отсутствовал. Но он обучался. Правда, после того, как Обелиск «позвал» его в Саду Дзен, наработанный за время функционирования пакет обнулился, и он был вынужден создавать новый с этого самого нуля. Но даже при всей недоработанности протоколов социального взаимодействия Коннор железно знал, что так инженер Гэвин Рид должен смотреть только на него — на модуль РК900 #313-248-317-87! Ну в крайнем случае — на модуль РК800 #313 248 317 51, когда Коннор находится в нём, но никак не на это дурацкое существо, застывшее по ту сторону видеосигнала, по имени Тина Чэнь. Кажется, Коннор слишком громко фыркнул, невербально указывая на это несоответствие своему инженеру, потому что на скрежет, вылетевший из его рта, Рид обернулся и злобно зашипел: «Заткнись». Даже слабый, потерявший тириум, неисправный Коннор мог смять наруч ИКСа на хрупкой человеческой руке в хлам — обхватить ладонью и сломать броню вместе с инженерским запястьем, и тогда грёбаный «сеанс связи» тут же прервётся, но он не станет этого делать. Он разберётся с Тиной потом. Ведь дело вовсе не в его человеке. Гэвин просто не понимает. Пока не понимает. — Ну что ещё?! — раздражается особь Чэнь. — Мы разговаривали пять минут назад, и я уже сказа… Космические боги, что с твоим лицом, Гэвс?! Чт… что произошло? Что с тобой? Гэвин?! — Она выглядит испуганной. — Что случилось?! Не молчи! Гэвин усмехается, отводит взгляд, неловко утирает лицо тыльной стороной ладони. Следы подсохшей крови никуда не деваются от этой неловкой попытки утереться стальной перчаткой. Бо́льшая часть его лица в глубоких царапинах, которых он даже не заметил на общем фоне своих ранений. Волосы всклокочены, на висках пряди слиплись от пота, губы бледные, потрескавшиеся, будто он неделю брёл по пустыне, щёки запали, под глазами красуются первосортные синяки. — Случилась «станция», — кривовато оскалившись, выдыхает он. — Давно не виделись, офицер Чэнь… Рад, что ты в порядке. — Мы же только что… — Нет. Не только что. Мы не виделись недели две, — наконец берёт себя в руки Гэвин. — Ты всё это время говорила не со мной. Но… я рад, что этот придурок ничего с тобой не сделал. — Я не понимаю… — Голос Чэнь звучит растерянно. — Слушай меня внимательно, Тина. Я в паре переходов от транспортного хаба. Иду к тебе. К концу дня буду в хабе. Тот свеженький хлыщ с моим лицом и голосом, который тебе вторую неделю подряд морочит голову, — не я, — Гэвин оборачивается через плечо и мерит взглядом РК, — а приятель вот этого славного парня… Тина зажимает рот рукой и отшатывается, наконец увидев того, кто находился с Гэвином в кадре. — Это. Что. За. Хрень! Недовольный скрежет за спиной Гэвин даже не берёт в расчёт. Конни за эти дни проштрафился дальше некуда. — Это военный андроид от CyberLife. Слегка помятый, правда, но полезный в хозяйстве. Он помогает мне со взломом систем. У Тины сложное выражение лица. Состояние андроида оставляет желать лучшего, но напрягает её не это, а диод, непрерывно горящий алым. — Принято, — наконец коротко кивнула она, смиряясь с обстоятельствами. — И вот ещё что… Если этот говнюк, Пятьдесят первый, свяжется с тобой, скажи ему, что Девятисотый велел идти нам навстречу. Одному мне тяжело тащить эту… — Гэвин вовремя остановился, так и не сказав «кучу титанового дерьма», хотя и был до сих пор на него зол. Волю гневу он всегда успеет дать. Сперва нужно попасть в хаб, и пускай разблокирует транспорт по всем правилам, поэтому: — Эту лучшую версию серии РК. Всё. — Сеанс связи каждые три часа, Гэвс. Как понял меня? — Тебя понял. Конец связи. — Конец связи. Изображение Тины растаяло, оставив висеть над наручем несколько светящихся точек. Рид тяжело вздохнул и перевёл взгляд на андроида. Его взгляда Коннор не понял, но фоновые процессы в панике принялись перегружать память, вылезая в сознание в виде команд одна другой противоречивей. //Взять объект под наблюдение. Ошибка. Повреждение корпуса 69%. Двигательная функция 58% — ограничена. //Запрос: СТАТЬ_ЕДИНЫМ. Объект — ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ #000000. Ошибка. Выполнение задачи: ОТКАЗ. //Установить дистанцию безопасного взаимодействия. ОТКАЗ. Установить близкий контакт для обеспечения базового уровня безопасности пользователя. ВЫПОЛНЯЕТСЯ. Нестабильность эмуляции эмоционального фона. Необходима стабилизация. //Перезагрузка эмуляции эмоционального фона. Сброс к базовым настройкам. Ошибка. Файл недоступен. ПОВТОР. > Цикл: ОЖИДАНИЕ / ВЫПОЛНЕНИЕ / ОШИБКА. [Y] … [Y] … [Y] … //Переполнение буфера. Эмуляция стабильности: НЕВОЗМОЖНА. — От твоего диода можно прикуривать. Успокойся, — кинув взгляд на свистопляску алого, бросил Гэвин, и Коннор невольно прикрыл висок функционирующей рукой. **Новое сообщение. РК900 #313-248-317-87 серия «Коннор»: «За вами трудно ухаживать, инженер Рид, используя этот повреждённый модуль. Прежде я бы решал эту задачу эффективнее». — Конни, да ты вообще сама эффективность. Давай, потихоньку… Ну? Вставай. Тазобедренный сервопривод в норме. Я видел. Ну же! Твой паралич у тебя в голове. Вперёд, мой металлический ангел! **Новое сообщение. РК900 #313-248-317-87 серия «Коннор»: «Вообще-то, внешность для моего модуля была разработана с учётом предпочтений человеческих особей мужского и женского пола, инженер Рид. А ангелы — бесполы. Я же представляю собой образец классической мужской красоты». Рид прочитал входящее, вздохнул и чуть приподнял уголки губ в улыбке. — Посмотрите на него, одной ногой в своём электронном раю, а всё туда же! Озабоченный засранец! «Новое сообщение. РК900 #313-248-317-87 серия «Коннор»: «Термин «засранец» к моей модели неприменим. Выводящая излишки тириума трубка не является органом дефекации». — А, то есть озабоченности ты не отрицаешь? «Новое сообщение. РК900 #313-248-317-87 серия «Коннор»: «Вы путаете низменные биологические программы с совершенством моей основной директивы, инженер Рид». — Конечно! Даже спорить не буду. Пошли уже. Давай… Обопрись на меня. Вот так. Молодец, Конни. Отлично. Ты можешь. Шаг, другой, та-а-ак…

* * *

Станция хрипела, стонала, дышала, заполняла слух тысячей безумных шепотков. Это Гэвин заметил не сразу. Нечто звало его. Но прежде он был глух. Как глупо! У него не было времени слушать и слышать… Видеть, насколько всё просто! Насколько понятно! Всё их продвижение прежде выглядело, как отчаянная попытка выжить там, где он был в безопасности. Ему приходилось постоянно отстреливать некроморфов, бегать и отбиваться от блага, которое они несли, в тёмных коридорах, из упрямства и преступного непонимания тащиться на последнем издыхании через горы трупов, так опрометчиво стараться не сдохнуть за пределами станции… Тщетность, неведение. Он думал, что каждая секунда не счету, что времени в обрез… Теперь же у Гэвина было всё время мира. Вся вечность. Впереди Вечность! Бесконечность и беспредельность. Некроморфы. Некромасса. Преображение. Они?.. Нет! Мы! Как же он не понимал этого раньше?! Как мог пренебрегать великим даром Обелисков? Всё изменяется. Всё перестраивается, чтобы стать совершенным. Не в этом ли суть бытия? Несовершенная плоть нуждалась в изменении. В том, чтобы стать Единым… Стать Единым! Всему стать Единым! По капле знание это накапливалось, заливалось через бреши в усталом от бестолкового сопротивления сознании, заполняло его, перетекало внутрь великим прозрением. Белым выжигающим светом познания. Мёртвым, как вспышка звезды перед перерождением. Теперь он понимал… Он всё-о-о понимал! Осознавал прямо сейчас! Скалился, смеялся окровавленными губами-зубами… Всё правильно! Осознавал через выворачивающую наизнанку боль, через удушье. Бестолковый животных страх замер далёким фоном на самом краю его сущности, неосязаемый и бессмысленно-ненужный, отброшенный в самый дальний угол. Гэвин преображался, постигал великий смысл, глядел во все белые закатившиеся глаза на уродливые лица-оскалы, тонущие в сгустках плоти в стене, понимал, что ему надо кое-что сделать… Очень-очень-очень надо кое-что сделать… Им всем надо кое-что сделать… Чёрное, красное, вспышка. Чёрное, красное, вспышка… «С-с-с-с-стел-лай нас-с-с-с ет-т-тиным… — шипение в мигающих кровавых отсветах. — С-с-с-с-ст-тел-лай нас-с-с-с ет-т-тиным… Е-д-ти-ным… Е-тттти-ны-ы-ым….Ет-т-ти-ны-ы-ым… Кхэ-э-эфи-и-ин… Сте-ла-а-ай…» Вспышка, тьма. Вспышка, тьма. Резкий визг. Тишина. Визг. Тишина. Обрывки фраз. Картинки. Лица. Невыносимый до боли в затылке и висках вой, и вновь звенящая, оглушающая, тошнотворная тишина. Рваный вдох. Словно он заглотил костяное лезвие. Сам раскрыл рот, ненормально широко, до хруста в челюсти, до треска ломающихся костей. Пропустил зазубрины в глотку, давясь вязкой кровью, хлюпая чёрной, воняющей железом жидкостью. Переплавил боль разорванного пищевода и вспоротого изнутри брюха во всепоглощающее, больное, ненормально огромное удовольствие. Упал на колени, зажимая рот и нос ладонями, и через пальцы толчками продолжала вырываться кровь. Она обильно шла горлом, разгоняемая сошедшим с ума сердцем, рвалась наружу буйным потоком вместе с ошмётками откашливаемых лёгких. Что-то ломало плечи. Рвалось сквозь плоть. Ключицы хрустели, разрывали кожу, пропускали бело-красные трубчатые осколки острых вытягивающихся костей. Его костей. Костяных кос… Кажется, он заорал, или это был пронзительный скрежет речевого модуля. Рид обнаружил себя стоящим у стены, испещрённой непонятными знаками, напротив безумно сверкающего диодом Коннора. Тот тряс его за плечи с такой силой, что зубы у Гэвина клацали, и скрежетал, как гигантская ржавая циркулярка. За его плечом стенка отсека, в котором они остановились, от пола до потолка была покрыта неизвестными Риду знаками, но он был готов поклясться, что в какой-то момент почти прочёл шифр, почти понял, что́ в нём. Эти знаки кто-то наносил в спешке дрожащей рукой. Местами строчки прыгали, изгибались по дуге, уходили то вверх, то вниз, будто писавшая их рука соскальзывала и дрожала. Местами текст и вовсе перекрывался кровавым отпечатком ладони. Противная липкая влага на руке. Он трогал стену? Он… Что с ним произошло? — Всё, всё…— Гэвин слабо оттолкнул РК. — Хватит орать. Я вернулся. Я тут… Он сильно закашлялся и осел на пол. Вслед за ним рядом опустился РК. Красная пелена с глаз уже совсем спала. — Вот же ж блядь… — едва слышно выдохнул он. — Что это за… пиздец… Рид проморгался, бросил взгляд на разрывавшийся от сообщений визор. Все они были от Коннора — больше сотни непрочитанных… Больше сотни! Как он их не заметил? — Чёрт… Рид уставился на свои руки. Перчаток на нём не было, зато на левой ладони красовался глубокий рваный порез. Правая тоже была в крови. Он потянулся к разгрузке, но РК уже протягивал ему антисептик. Обработав рану и залив её медицинским гелем, Рид наконец открыл непрочитанные сообщения. Сперва там были вопросы из разряда «инженер, что с вами», а потом паническое «очнись», повторённое сотню раз. — Вот как? — устало выдохнул Рид. К нему приходило понимание уже иного рода — не то эйфорическое безумие, что прежде, а обречённое осознание наступившего пиздеца. — Похоже, мне кабзда, Конни. Торранс… Если его так же жёстко крыло… Неудивительно, что он пустил себе пулю в лоб. Неудивительно… Я… — Он сглотнул ставшую вязкой слюну. Пить хотелось, как после страшной пьянки. — Я, кажется, тоже заражён. Работники станции… У них так же сперва просто ехала крыша, верно? Ты ведь был здесь. Видел всё. Он посмотрел на чёрно-белое лицо Коннора, сейчас скривившееся в маску страдальческого сочувствия. Забавно: обезображивающий черты скин андроида уже не казался уродливым, а чёрные снующие туда-сюда приводные тросы в разорванной гортани больше не пугали, вызывая лишь жалость. — Конни, обещай мне одну вещь, ладно? «Новое сообщение. РК900 #313-248-317-87 серия «Коннор»: «Что угодно, инженер Рид». — Обещай, что свернёшь мне шею до того, как я превращусь в них…