Слепой дождь

День был обычный, какой и всегда. Вот звонит будильник, в комнате у каждого, раздается как минимум две разных трели, но обе в одно и тоже время. Все общежитие, кажется должно взорваться от такой чудовищной какофонии. И все как один встают, одеваются, лихорадочно кидают в сумки вещи, учебники и тетради, и идут до основного здания школы, а после расходятся по кабинетам. На первый урок опаздывала добрая половина всех обучающихся, среди них был и Ксавье. Но с ним вообще отдельная история, так как опаздывал он всегда и на все предметы, кроме фехтования, учитель по этому предмету его никогда не прощал, да и никого другого тоже. Мог придумать какое-нибудь идиотское задание или просто начать гнобить перед всем классом, который будет так же издеваться примерно месяц над опоздавшим, если не несколько! Но сегодня был особенный день. Нелюбимый день Уэнсдей Аддамс, если она умела мастерски фехтовать, это совершенно не значило, что она любит это. Уметь и любить — разные вещи. А еще у нее только в вечер воскресенья упала температура, а до этого ее в субботу избил Торп, которому она планировала отомстить, и приумножить ему, все что он сделал с ней, в кубе. Она даже специально продумала как чередой случайных совпадений сделать так, чтобы художник опоздал на ненавистный ему предмет, который значился последним в сетке расписания и назывался «фехтование». Конечно же план девушки удачно сработал, и юноша опоздал на целых пятнадцать минут… И сначала на Торпа сильно кричали срывая голос, а после поставили в пару с, единственной из всех, леди в черном. Обычно, когда они в паре побеждает всегда он, но не этот раз… Юноша старался уворачиваться от ее ударов как мог, но тем не менее, она была в такой дикой ярости, что его попытки сопротивляться с грохотом рушились, перед молниеносными выпадами девушки. В начале он просто немного опаздывал за ней, потому что засмотрелся в окно, но после стал чуть ли не бегать от нее, пытаясь хоть как-то защититься. Она побеждала снова и снова. Издевалась как хотела. Била шпагой везде где не лень, особенно сильные удары приходились на спину, поясницу и бедра. В первые разы он даже вскрикивал, веселя всех в зале, в том числе и наглую противницу, которая еле сдерживала злорадный смех, которую он совсем не давно опозорил так же, как и она его сейчас. Кажется уже на середине урока он до крови прикусывал губу, она била далеко не рукой, и вовсе не контролировала силу. Так что и у него вскоре появились синяки. Только что форма другая, когда он был вечером в душе, рассмотрел их все, багровые полосы красовались и на спине, и везде где он просто проморгал… То есть на руках, ногах, пояснице, бедрах, икрах, да везде. *** — Тебя не было на уроках. Почему? — Ворвалась девушка, в комнату парня, без предупреждения, и совершенно не готова была увидеть его, лежавшим на кровати под одеялом. Она прошла в комнату, а подойдя вплотную к юноше поняла, что он не спит. — Ты в порядке? — Брюнетка со скептичным взглядом подняла край одеяла, и увидела его злые зеленые глаза, кажется, таким она его еще ни разу не видела. Да и не представляла, что он вообще умеет злиться. — Ты не пришел, из-за того что это было прилюдное унижение или из-за того что тебе больно? — Уходи. — Нет, пока ты не объяснишь мне причину, я не уйду. Не ответишь ударю еще раз. — Знаешь на сколько мне больно? Я не могу пошевелиться. У меня везде синяки. Я в принципе не могу ничего! Потому что это реально больно! Видеть тебя не хочу. — Закричал он, потянув одеяло к себе. — Извини. — Девушка, быстро пошла к двери, но нет, не чтобы уйти, чтобы закрыть. — Я принесла мазь и хотела помочь. Я представляла, что подобное возможно, но до этого момента не думала, что это действительно настолько рабочая схема. На прикроватном столике появилось лекарство, а на край, левее середины, кровати села девушка, аккуратно начав стягивать одеяло. Юноша ничего не сказал, только дышал громко и отрывисто, но это еще ладно, когда пальцы зацепились за серую футболку, начав тянуть ее вверх, он заскулил, жмурясь и кусая губы. Да, она не пожалела его вчера, ни капли. На боках и по всему периметру спины лежали крест на крест ровные фиолетовые и багровые полосы. — Кстати, ты читал инструкцию по применению? — Нет, я никогда этой мазью не пользовался. И кстати, очень надеялся, что и не придется, а что там? Развести хлоркой и выпить? — Чуть ли не язвенно прошипел Ксавье, пока девушка снимала с него мешающий элемент одежды. — …здесь написано втереть, а не просто нанести на поверхность кожи. — Юноша закусив губу, повернулся к ней, и к его лицу была поднесла инструкция, где четко прописали мелким шрифтом, тоже самое, что она озвучила секундой ранее. — То есть ты не просто мстительная, а еще и злопамятная? Я знал, что это не просто благотворительность. Ну, скажи, разве я на столько сильно бил? — Юноша смотрел в черные глаза брюнетки, почти умоляюще, но девушка уже провернула крышку на тюбике. — Не надо, Уэнс… Я уже понял, я был не прав, прости, мне и так больно, не издевайся. Ну, пожалуйста… — Нет, в следующий раз, читай способ применения сразу в аптеке. Тем более, так они рассосутся быстрее, всего лишь за два дня, а без этого будешь мучиться неделю. — Ну, и буду. Не нужна мне такая помощь! Не надо, Уэнсдей! Но было уже поздно, Аддамс быстро выдавила на спину юноши чуть не все содержимое тюбика, и быстрыми движениями начала размазывать. — Уэнс… — Задохнулся Торп, жмурясь и кусая нижнюю губу. — Не надо… Но девушка не слушала, продолжая пытку, получая колоссальное удовольствие от чужих страданий. Ей всегда нравилось подобное… И тут пришла в голову ошеломляющая мысль, она ведь еще ни разу не пытала Ксавье! Это непостижимо, это нужно было срочно исправить, чем она и занималась сейчас. И честно сказать, улыбалась так психически счастливо, что вскоре начало сводить челюсть. И чем сильнее пальцы втирали мазь, тем сильнее парень кусал подушку. Он понимал, что садизм такого рода доставляет его музе более чем удовлетворение или счастье, он вводит ее в экстаз. Как бы он хотел когда-нибудь довести ее до этого же чувства, только в немного другой ситуации… Довести до эйфории, чтобы она не просто улыбалась, а чтобы глаза блестели от наслаждения, но почему это не возможно?! И в общем-то из-за всего этого, юноша до последнего не хотел показывать, то как на самом деле ему больно. Но к сожалению, терпеть такие издевательства над собственным телом он не мог, поэтому спустя двадцать минут, прошедших в звенящей тишине, все-таки глухо проскулил. А потом еще раз. — Уэнсдей! Нет… Ну, пожалуйста… Но холодные руки гуляли дальше по всей спине, постепенно опускаясь к пояснице. Аддамс, на самом деле, давила не так уж и сильно, просто следовала инструкции, да и «эйфория» быстро улетучилась, сменяясь фирменной внимательностью, точностью и легкой заинтересованностью. Нельзя было сказать что сия процедура была интереснее вскрытия, вовсе нет. Но почему-то со временем, девушка стала даже аккуратнее и нежнее в нанесении мази, будто ей стало жалко бесконечно скулящего юношу. Кажется в глубине души, где-то очень глубоко, она с трепетом относилась к Ксавье и его чувствам. — Уэнсдей! — Вскрикнул он, когда пальцы дошли до синяков на пояснице. — Я понимаю, ты хотела отомстить, у тебя это получилось, даже более чем удачно… — Прошептал Торп, сдавленно всхлипнув. — Остановись уже. Мне больно… — Еще минуту. — Заявила она, снова слыша просьбы о прекращении издевательств. *** Одеяло было вовращено на место, и укрыло почти с головой своего владельца. Юноша всхлипнул еще раз. — Я не буду успокаивать тебя, Ксавье. От этого тебе станет только хуже, как бы абсурдно это не звучало. — Да нет… От тебя вполне закономерно ждать подобного. — Голос немного хриплый, дрожащий. Немного подумав, девушка пришла к выводу что поведет себя сейчас нелогично, но тем не менее решилась на бесполезное проявление сочувствия. Рука легко коснулась светлых волос, проводя по ним, потом отпустилась на непострадавшее плечо, и не отпускала до тех пор пока юноша не задремал.