Sinful temptation

Будучи в скверном настроении, Чуя решил пойти в бар, где сильно напился. Спать он лёг поздно ночью, поэтому утром проспал и опоздал на первую лекцию. Когда Чуя вошёл в аудиторию, то увидел Дазая. Он сидел на месте Макото, однако Накахара прошёл мимо, даже не взглянув в его сторону, и занял единственное свободное место — рядом со студентом по обмену, имени которого так и не смог вспомнить. После лекции, когда прозвенел звонок, Накахара быстро сложил вещи в сумку и поспешил покинуть аудиторию. Направляясь к лестнице, он почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Обернувшись, Чуя встретился взглядом с карими глазами и прошипел, пытаясь вырвать ладонь: — Отвали! Однако Дазай держал крепко. — Чуя, нам нужно поговорить, — произнёс он. — Не о чем, — последовал ответ, и голубые глаза гневно сверкнули. — Между мной и Фёдором ничего не было, — не обращая внимания на слова Чуи, сказал Дазай. — Он приходил по рабочим вопросам, а потом полез целоваться. — Я тебе не верю. Чуя наконец вырвал руку и, развернувшись к лестнице, быстро взбежал по ступеням вверх, однако Осаму снова схватил его за запястье. — Чуя, мне вообще-то нельзя делать резких движений, а ты заставляешь меня бегать, — произнёс он. — Я тебя не заставляю, — раздражённо ответил Накахара. — И вообще, раз ты сюда пришёл, значит, уже нормально себя чувствуешь. — Я пришёл только из-за тебя, потому что хотел увидеть тебя и всё объяснить. — Отпусти руку. — Нет. Пока ты меня не выслушаешь, не отпущу. — Я тебя уже выслушал и сказал своё слово. Больше мне добавить нечего. — Дазай! — окликнул Осаму светловолосый паренёк, который быстро поднимался по ступенькам. Тот обернулся. Чуя, воспользовавшись моментом, вырвал свою руку и ушёл. Осаму посмотрел ему вслед, а затем перевёл взгляд на Ацуши. — Чего ты хотел, Ацуши? — Я по поводу своей просьбы. Что ты решил? — Ты уверен, что оно тебе надо? — спросил Дазай у блондина. — Да, — закивал тот. — Я хочу вступить в вашу организацию. — Организацию... — Осаму усмехнулся. — Это слишком громко сказано. Ладно, если так хочешь, я приму тебя, но сам понимаешь, что назад дороги у тебя не будет. — Я понимаю. — Прекрасно. Приходи через три дня ко мне в шесть вечера, отведу тебя в нашу штаб-квартиру и познакомлю с ребятами. — Хорошо, — Ацуши закивал, а Дазай направился к аудитории в которой должна была проходить лекция. Он вошёл в кабинет и увидел, что Чуя снова сел рядом с Макото. Прозвенел звонок. В аудиторию вошёл профессор. Подойдя к Макото, Дазай тихо сказал: — Сядь с Фицджеральдом. Парень молча поднялся со своего места и пересел к Френсису, а Чуя одарил Осаму ненавидящим взглядом. — Что ты себе позволяешь? — прошипел он, а Дазай невозмутимо сел на стул рядом с ним. — Ты же не хочешь со мной разговаривать на перемене, — произнёс он. — Ты думаешь, что я стану говорить с тобой на лекции? — Тишина в аудитории! — прикрикнул Куникида, и Чуя с Дазаем вынуждены были прервать разговор. Когда прозвенел звонок, Дазай снова попытался убедить Чую в том, что между ним и Фёдором ничего не было, но Накахара вновь не стал его слушать. После занятий Чуя, быстро собрав вещи, пошёл в общежитие. Бросив сумку с учебниками на пол, Накахара связался с девушкой-риелтором. Несколько дней назад она ему позвонила и сообщила, что подобрала подходящее жильё. Тогда он ответил, что уже нашёл квартиру, но теперь решил уточнить, не сдали ли тот вариант. Услышав, что жильё всё ещё свободно, Чуя договорился о встрече через час и тут же покинул кампус. По пути Накахара зашёл в кафе, чтобы перекусить и выпить чашку кофе. Просидев там около сорока минут, он направился по адресу, который продиктовала риелтор. В квартире его встретила темноволосая девушка лет двадцати пяти. Она показала ему жильё. Квартира оказалась значительно меньше и обставлена куда скромнее, чем у Осаму, однако всё равно была лучше комнаты в общежитии. Поэтому Чуя согласился на все условия, оплатил проживание на несколько месяцев вперёд, подписал необходимые бумаги и получил ключи. Когда девушка ушла, Накахара пошёл в супермаркет за продуктами. За вещами из общаги он решил сходить завтра — впереди были выходные, и времени хватало. Вернувшись в квартиру, Чуя разобрал пакеты, убрал продукты в холодильник и, откупорив бутылку вина, расположился перед телевизором. Выпив два бокала и пытаясь сосредоточиться на каком-то фильме, он несколько раз ловил себя на мысли, что думает об Осаму. Накахара разозлился на самого себя. — Какого хрена я вообще вспоминаю об этом уроде? — вслух произнёс он и тут же раздражённо добавил: — Хотя нет, Дазай совсем не урод, а даже наоборот… Но почему я постоянно о нём думаю? У нас ведь толком ничего и не было. Он мне никто. Как и я ему. Да пошёл он! Пусть трахает кого хочет, мне похуй! Чуя поставил пустой бокал на стол и направился на кухню, где оставил сигареты. Курил он редко — раньше профессионально занимался спортом, да и привычки особой не имел, — но сейчас ему отчаянно хотелось затянуться горьким дымом. Открыв окно и придвинув к себе пепельницу, Накахара чиркнул зажигалкой и глубоко вдохнул сигаретный дым, выпуская в воздух несколько неровных колец. Погода за окном резко испортилась: небо затянули серые тучи, начал моросить мелкий дождь, а поднявшийся ветер оказался холодным и пронизывающим. Чуя быстро затушил окурок в пепельнице и захлопнул окно, почувствовав, как продрог. Вернувшись в гостиную, он снова налил себе вина и сделал несколько глотков. Взяв пульт, Накахара принялся бессмысленно переключать каналы в попытке отвлечься от мыслей о Дазае, однако снова и снова возвращался к ним против собственной воли. На душе было паршиво. Почему-то Чуя чувствовал себя так, словно его предали, будто любимый человек изменил ему. Он понимал, насколько это глупо: они с Дазаем едва знали друг друга, между ними почти ничего не произошло. И всё же перед глазами вновь и вновь всплывала картина: Осаму и Фёдор целуются на диване. — Да пошёл ты, Дазай! — раздражённо бросил Чуя. — Какого хрена я вообще постоянно о тебе думаю? Опустошив очередной бокал вина и выключив телевизор, Накахара решил сходить в какой-нибудь бар, чтобы развеяться. На улице лил дождь, а зонта у него не было, поэтому Чуя вызвал такси. Когда машина подъехала, он попросил водителя отвезти его в ближайший бар. Расположившись за одним из дальних столиков, Накахара заказал ещё вина и выпил пару бокалов. Спустя некоторое время к нему подсел какой-то парень. Чуя не сразу узнал в нём студента по обмену, да и имя его вспомнить так и не смог. Несколько минут он слушал его болтовню, затем всё же спросил: — Прости, как тебя зовут? Что-то я забыл. — Фрэнсис Скотт Фицджеральд, — представился тот, неотрывно глядя в голубые глаза и делая несколько глотков из бокала. — Так откуда ты приехал? — Из Осаки, — ответил Чуя, отпивая из своего бокала. — Почему перевёлся в Йокогаму? — продолжал расспрашивать его Фицджеральд. — По семейным обстоятельствам, — произнёс уже привычную версию Накахара и, подперев голову рукой, посмотрел на собеседника. — А тебе нравится в Йокогаме? — Да, здесь довольно красиво. Слушай, Чуя, — неожиданно сменил тему Фрэнсис, — а у тебя есть парень или девушка? Накахара усмехнулся. — А ты с какой целью интересуешься? — Ты мне сразу понравился, — проговорил Фицджеральд, продолжая смотреть ему в глаза. — Ты очень красивый, а в твоих глазах вообще можно утонуть. У тебя довольно необычная внешность для японца. За всё время, что я здесь, не встречал никого похожего на тебя. Чуя хмыкнул, после чего спросил: — И поэтому ты интересуешься, есть ли у меня пара? — Я же сказал, что ты мне понравился. Так ты ответишь? — Да, — сказал Чуя слишком быстро. — У меня есть парень. Френсис, если честно, Чуе не нравился. Тот был симпатичным молодым человеком, однако казался Чуе каким-то скользким типом, поэтому мысли о каком-либо романе с ним у него даже не возникало. — И кто он? Дазай? — не отставал Фрэнсис. — Нет. С чего ты взял? — Не знаю, — Фицджеральд пожал плечами. — Сегодня мне показалось, что между вами что-то происходит. — Тебе показалось, — буркнул Чуя, сделав глоток вина. — Мой парень остался в Осаке. — Значит, можно сказать, что сейчас у тебя нет парня? Ведь он далеко. Неожиданно Фрэнсис накрыл руку Чуи своей, но Накахара тут же высвободился. — Ничего это не значит, — немного резко ответил он. — Я люблю своего парня, и мой переезд никак не повлиял на наши отношения. Конечно, теперь мы не сможем видеться так часто, как раньше, но расставаться не собираемся, так что извини. — Я понял, — произнёс Фрэнсис и залпом допил вино. — А как зовут твоего парня? Накахара прищурился, внимательно посмотрев на собеседника. — Зачем тебе это знать? — Да так, просто любопытно. — Ладно, Фрэнсис, удачи, — сказал Чуя и, поставив пустой бокал на стол, поднялся со стула. — Пока. — Пока, — протянул Фицджеральд. Когда Чуя покинул бар, к Фрэнсису подошёл высокий брюнет и сел напротив. — Ну что? — спросил он, глядя на блондина своими фиолетовыми глазами. — Он не повёлся, — произнёс Фицджеральд. — Сказал, что у него есть парень, который остался в Осаке. Имени он не назвал, но по глазам было видно, что не врёт. — Значит, всё ещё цепляется за прошлое, — тихо произнёс Фёдор, затем поднялся из-за стола и добавил: — Спасибо, Фрэнсис. Буду должен. Покинув бар, Чуя направился домой. Дождь прекратился, и он решил пройтись пешком. Путь от бара пролегал через парк, а неподалёку находился его университет. Чуя присел на скамью, закурил и открыл баночку пива, купленную по дороге. Внезапно кто-то положил руки на его плечи. Чуя резко обернулся. На улице уже стемнело, но парк хорошо освещался фонарями, поэтому он легко разглядел бездонные карие глаза. — Снова заставляешь меня за тобой бегать, — посетовал Осаму, поцеловав Чую в рыжую макушку. — Какого хрена ты тут делаешь, чёртов Дазай? — вспылил Накахара, и его глаза гневно сверкнули. — Ты что, следишь за мной? — Вовсе нет, я просто проходил мимо, заметил тебя, но ты так куда-то спешил, что я еле тебя догнал. — Хорош врать! — Я не вру, — обиженно произнёс Дазай, присаживаясь рядом с Чуей. Он забирал банку из его руки и сделал из неё несколько глотков, на что Накахара возмущённо фыркнул. — Я правда вышел прогуляться и увидел тебя. — Да ладно! Впрочем, неважно. Что тебе нужно? — Поговорить. — Уже говорили. — Нет, ты ведь не стал меня слушать, а я хочу тебе всё объяснить. Произошло недоразумение. — Я тебе не верю! — Выслушай — и поверишь. — Ладно, — наконец сдался Чуя. — Я тебя выслушаю, но пообещай, что оставишь меня после этого в покое. — Хорошо, обещаю. Если, выслушав меня, ты останешься при своём мнении, я оставлю тебя в покое навсегда. — Говори. Где-то неподалёку послышались громкие голоса и звонкий заливистый женский смех. На соседнюю скамью присела компания молодых людей, которые довольно громко разговаривали между собой и смеялись. — Давай пройдёмся, — предложил Осаму, поднимаясь со скамейки. — Что ж, давай, — согласился Чуя, вставая вслед за Дазаем. — И куда пойдём? — Пошли на набережную, — предложил Осаму и взял Чую под руку, но тот тут же высвободился. — Только без рук. — Как скажешь, — кивнул Дазай и пошёл вперёд. Чуя некоторое время шёл позади, а затем поравнялся с Осаму и произнёс: — Ну говори. — Чуя, я не хочу обсуждать это на ходу: набережная совсем рядом. Чуя молча кивнул и продолжил путь. Когда они подошли к набережной, Накахара остановился и сказал: — Я тебя слушаю. Дазай взял его за руку и потянул за собой ближе к воде. — Эй! — возмутился Чуя, пытаясь вырвать руку. — Стой! Куда ты меня тащишь? — К морю, — проронил Осаму, продолжая тянуть его за собой. К воде вёл склон, выложенный плиткой. После дождя она была скользкой, и Чуе волей-неволей пришлось следовать за Осаму, держась за его руку, чтобы не упасть. Остановившись у самой кромки воды, которая на удивление была спокойной, Дазай развернулся лицом к Чуе и, посмотрев в его глаза, произнёс: — Всё-таки ночью здесь особенно красиво. — Да, но мы пришли сюда не для того, чтобы любоваться пейзажем, помнишь? — Конечно. Чуя, — Осаму провёл пальцами по тыльной стороне ладони Накахары, продолжая смотреть ему в глаза, — Фёдор пришёл ко мне по рабочим вопросам. У нас с ним всё кончено. — Да что ты? — Накахара усмехнулся, но руку не вырвал и взгляда не отвёл. — Значит, мне показалось, что вы там лизались в гостиной на диване. — Мы не лизались, — возразил Дазай. — Ты хочешь сказать, что я слепой?! — вскричал Чуя. Яростно сверкнув на Осаму глазами, он вырывал свою руку из его ладони. — Нет, я вовсе не хотел ничего такого сказать. Ты просто всё не так понял, — прошептал Дазай, склоняясь почти к самому уху парня и обдавая его шею горячим дыханием, отчего сердце Чуи бешено заколотилось в груди. — У нас с Фёдором вообще никогда ничего серьёзного не было. Мы даже не спали ни разу. — Что? — переспросил Чуя, подумав, что ослышался. Дазай посмотрел ему в глаза и повторил: — У нас никогда не было с Фёдором секса. — Не может быть, вы же встречались. — Да, встречались, но мы не смогли договориться, кто из нас будет снизу, поэтому близости между нами так и не случилось. — Это так странно, — прошептал Чуя. Осаму усмехнулся и добавил: — Если честно, я никогда особо на этом не настаивал. Мне всегда было на него плевать. — А на меня не плевать? — поинтересовался Чуя. Дазай провёл брльшим пальцем по его нижней губе, неотрывно глядя в ясные, как небо, голубые глаза, и тихо сказал: — Нет, не плевать. Ты мне сразу понравился. Меня безумно к тебе влечёт с нашей первой встречи. Со мной никогда такого не было. — Со мной тоже, — тихо произнёс Чуя, сдаваясь и обвивая Осаму за шею руками, а тот накрыл его губы своими, тут же углубляя поцелуй. Чуя приглушённо застонал. Дазай скользнул руками по его спине, продолжая жадно целовать. Сердца обоих парней бешено колотились в груди, а дыхание окончательно сбилось, когда они с трудом разорвали поцелуй и наконец оторвались друг от друга. Чуя уткнулся лицом в грудь Осаму, обняв того за талию, и прошептал: — И долго вы с ним встречались? — Около года, — последовал ответ. — Но он ведёт себя так, будто ты его собственность, а между вами даже близости не было. — Да, Фёдор собственник. Но давай не будем о нём. Осаму чмокнул Чую в рыжую макушку, затем устремил взгляд в небо и произнёс: — Кажется, сейчас ливанёт. — И что там можно разглядеть? — спросил Накахара. — Ничего ведь не видно: темень, и даже луны нет. На улице поднялся ветер, а затем и правда начал капать дождь. — Нужно найти какое-то укрытие, если не хотим промокнуть до нитки, — сказал Дазай, и дождь пошёл сильнее. — Пойдём, — произнёс Чуя и, схватив его за руку, потащил за собой. Вскоре они покинули набережную, а затем и правда ливануло. — Бежим! — крикнул Чуя, набрасывая на голову капюшон толстовки, хотя он мало чем помог, ведь на улице лило, как из ведра. Пока они добежали до ближайшего дома, промокли насквозь. Стоя под козырьком подъезда, оба тряслись от холода. Осаму обнял Чую, прижимая его к себе, а тот запустил холодные руки под его одежду, пытаясь согреться хоть немного. Дазай не возражал. Он прижал Чую ещё крепче, и расстегнул свою куртку, хотя ощущение холода на обнажённой коже неприятно обжигало. Дождь начал стихать и минут через пять прекратился почти полностью. — Пойдём в общагу, — предложил Чуя. — До неё было ближе всего. — Идём, — согласился Дазай, и они покинули спасительный козырёк. Время было уже позднее. В кампусе действовал комендантский час, даже в выходные дни, поэтому дверь оказалась закрыта. Однако Дазай открыл её отмычкой, справившись с замком меньше чем за минуту. Чуя лишь удивлённо на него покосился, но ничего не сказал, и первым прошёл в холл. Коменданта на посту не оказалось, и это избавило парней от лишних вопросов. Ведь если бы они сказали, что находились внутри кампуса, им бы никто не поверил, так как оба были мокрые и продрогшие, а у Чуи даже губы посинели от холода. Всё так же держась за руки, словно школьники, парни быстро поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в комнату Чуи. Накахара сразу же сбросил с себя мокрую толстовку и повесил её на сушилку для белья. Осаму был в лёгкой кожаной куртке, поэтому рубашка под ней почти не промокла, чего нельзя было сказать о брюках. Сняв с себя куртку, Дазай повесил её на вешалку в прихожей и разулся. Накахара также снял свою обувь, и они прошли в спальню. Чуя щёлкнул выключателем, зажигая свет, и нажал кнопку на электрическом чайнике. Дазай сбросил с себя джинсы, оставшись в одной рубашке и нижнем белье, и повесил их на сушилку рядом с толстовкой Чуи. Тот также снял свои штаны и повесил туда же. У Накахары зубы стучали от холода, поэтому Осаму, подойдя к нему, принялся растирать озябшее тело. Как ни странно, его руки были тёплыми. Прильнув к нему, Чуя постепенно согрелся и перестал дрожать. Громкий щелчок возвестил, что чайник закипел. Осаму усадил Чую на кровать, укутав его в одеяло, и сказал: — Посиди, погрейся. Сам он подошёл к чайнику и налил две чашки горячего чая, после чего передал одну Чуе, а вторую взял себе. Потом присел рядом с ним и приобнял одной рукой. — Залезай под одеяло, — предложил Чуя, но Дазай, сделав глоток чая, ответил: — Я не замёрз. Они выпили чай в полной тишине, затем Дазай отнёс пустые чашки на кухню, а когда вернулся, Чуя уже стоял возле кровати. Их взгляды встретились. Осаму медленно подошёл к Чуе. Положил руки на его плечи и впился в его губы жадным поцелуем. Ладони Дазая скользнули под футболку Чуи и остановились на талии, а губы продолжали жадно целовать. Сердце Накахары забилось чаще, по спине пробежали мурашки, а дыхание сбилось. Голова пошла кругом, внизу живота порхали странные бабочки, и что-то сладко заныло в паховой зоне, разливаясь по телу приятным теплом. Чуя запустил руки в каштановые волосы и страстно ответил на поцелуй. Пальцы сами потянулись к рубашке Дазая и быстро расправились с пуговицами на ней. Его собственная футболка полетела на пол. Чувствуя тёплые руки на своих бёдрах, Накахара снова застонал, лаская через тонкую ткань боксеров рвущийся наружу возбуждённый член Дазая. Тот тоже не смог сдержать стона. Они с трудом разорвали поцелуй, ощущая горячее дыхание друг друга. — Ты уверен, что тебе уже можно этим заниматься? — прошептал Чуя. Дазай молча кивнул и вновь накрыл его губы своими. Правая рука Накахары проникла под резинку боксеров Дазая, обхватывая внушительных размеров член. А левая ладонь легла на упругую ягодицу. Тот приглушённо застонал в поцелуй. Их языки переплетались и двигались, словно в безумном танце. Воздуха стало катастрофически не хватать. Чуя сжал пальцами влажную от предэякулята головку члена. Дазай на несколько секунд отстранился и резко выдохнул, тут же делая новый вдох. Чуя жадно глотнул кислород и посмотрел на него расфокусированным взглядом. Дазай стянул с него нижнее бельё и грубовато толкнул на кровать. Быстро избавившись от своих боксеров и лишних бинтов, он лёг рядом. Вновь завладев губами Чуи, Дазай жадно его целовал, зарываясь пальцами в рыжую шевелюру. Какое-то время спустя он оторвался от желанных губ и провёл руками по обнажённым плечам, осыпая поцелуями лицо, шею и грудь Накахары. А когда затянул в рот правый сосок и принялся слегка его посасывать, Чуя опять застонал. Ощущая его дрожь, Дазай выпустил изо рта коричневую бусинку и провёл кончиком языка по груди, оставляя на ней влажную дорожку. Он лизнул второй сосок, обвёл его по кругу и сорвал очередной стон с губ Накахары, чувствуя тёплые руки на своей спине. Они заскользили по ней вниз и остановились на талии. Дазай поигрывал языком с соском, затем затянул его в рот полностью и принялся нежно посасывать. От этой ласки Чую снова пробрала дрожь. Он откинул голову назад, не в силах сдержать нового стона. Осаму спускался поцелуями всё ниже, покрывая ими плоский живот Накахары. Затем провёл по нему языком, оставляя блестящую дорожку по направлению к паху. В его руках появилась баночка лубриканта. Смазанный им палец надавил на колечко мышц и медленно скользнул внутрь, отчего Чуя слегка напрягся — он слишком давно не был снизу. Осаму на несколько секунд замер, пока не двигая пальцем, и с нежностью посмотрел в голубые глаза. — У тебя это в первый раз? — тихо спросил он — внутри у Чуи было слишком узко. — Нет, — ответил тот. — Но я давно не был снизу. — Понятно, — ответил Дазай и двинул пальцем вперёд, проникая глубже. Ощущения были знакомыми, но не слишком приятными: Чуя знал, что так всегда бывает вначале. Он полностью расслабился и раздвинул ноги шире. Осаму осторожно двигал пальцем внутри. А когда тот стал скользить достаточно легко, добавил к нему второй и медленно развёл их в стороны, затем сомкнул вместе и снова развёл. Повторив эти движения несколько раз, Дазай протолкнул пальцы глубже и согнул их, пытаясь нащупать простату. А когда почувствовал её, толкнулся в нужном направлении, сорвав с губ Накахары протяжный стон, чувствуя, как по его телу прокатывается дрожь. Двигая внутри Чуи пальцами правой руки, Осаму обхватил левой ладонью его возбуждённый член и заскользил ею вдоль ствола. Когда он протолкнул в Чую ещё один палец и принялся резко толкаться вперёд, тот выгнулся на кровати, простонав его имя. От каждого движения руки́ Дазая, Накахара постанывал всё громче и уже метался на постели, как в бреду. Его рыжие волосы растрепались по подушке. Дазай невольно залюбовался прекрасным видом, продолжая растягивать партнёра. Чуя был возбуждён до предела. Его тело подрагивало. Он двигал бёдрами навстречу руке Осаму, насаживаясь на пальцы сильнее, и постанывал. Но ему хотелось большего. — Осаму, войди, — выдохнул он. Но Дазай будто его не слышал. Он продолжал двигать пальцами внутри Чуи, цепляя простату и чувствуя, как она становится всё более твёрдой. Дазай толкнулся в неё ещё несколько раз. Чуя резко двинул бёдрами ему навстречу и вскрикнул. — Возьми меня, Дазай. Хочу чувствовать тебя в себе полностью. На этот раз Осаму внял словам Чуи. Он вытащил из него пальцы, смазал свой член лубрикантом и развёл его ноги в стороны. Удерживая Чую под ягодицы, Дазай толкнулся внутрь, накрывая его губы поцелуем и заглушая очередной стон. Руки Накахары легли на плечи Осаму, а ноги обхватили его за талию. Дазай оторвался от губ Чуи и снова двинул бёдрами вперёд, проникая глубже, а через несколько секунд вошёл до конца. От ощущения полной заполненности внутри, сердце Чую пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью. Осаму подался назад и снова толкнулся вперёд, проезжаясь членом по простате и срывая с губ любовника очередной стон. Постепенно ускоряя движения, Дазай всё резче проникал в Чую, до боли сжимая его бёдра пальцами. Тот двигался ему навстречу, со стонами насаживаясь на член, ощущая внутри нарастающий жар. Неожиданно Осаму покинул разгорячённое тело и перевернул Чую на живот, поставив его в коленно-локтевую позу. Он резко толкнулся внутрь, до боли сжимая его бёдра. Чуя вскрикнул. Дазай вновь полностью вышел и довольно ощутимо шлёпнул его по заднице, резко толкаясь внутрь, срывая с губ любовника протяжный стон. Снова покинув желанное тело, Дазай опять шлёпнул Чую по ягодице и тут же вошёл до конца. Ощущения небольшой боли и грубые точки только раззадоривали Накахару и распаляли в нём жар всё сильнее. Он всё резче двигался навстречу любовнику, чувствуя, что внутри уже всё полыхает. Осаму сжал его бёдра крепче и принялся резко и быстро вбиваться внутрь, проникая на всю длину своего члена, доводя Чую почти до безумия. Тот постанывал всё громче, временами вскрикивая, и старался двигаться в такт любовнику. Комнату заполнили стоны обоих парней, скрипы кровати, звуки влажных хлюпов и быстрых шлепков. Жар внизу живота Чуи стал почти нестерпим. Он всё быстрее двигал бёдрами навстречу Дазаю, чувствуя, что уже на грани. Осаму ускорил движения до невозможного. В какой-то момент пламя внутри Накахары достигло своего апогея. Прогнувшись в спине, он резко насадился на член и, вскрикнув, излился на простынь. Дазай вышел из него и, быстро двигая рукой вдоль ствола, кончил на его ягодицы. Оба любовника свалились на постель, часто и прерывисто дыша. Пару минут спустя Осаму притянул к себе всё ещё разгорячённое тело партнёра. Тот повернулся к нему и поцеловал его в губы. — Всё нормально? — спросил Чуя, имея в виду рану Дазая. Он слегка отстранился от него и посмотрел в бездонные глаза. — Да, — кивнул Осаму, целуя Накахару в ответ и оглаживая пальцами его лицо. — На мне всё быстро заживает, — на слова Дазая Чуя хмыкнул, а тот добил: — Ты был великолепен. — Ты тоже, — ответил Чуя, зарываясь пальцами в каштановые кудри. — С тобой у меня был лучший секс. Даже не думал, что такое возможно. — У тебя кто-то был, там в Осаке? — неожиданно спросил Дазай. — С чего ты взял? — Чуя удивлённо вскинул левую бровь. — Да так, просто предположил. — Да, — немного помедлив, ответил Чуя, а затем добавил: — Именно поэтому я перевёлся в университет Йокогамы. — В смысле? — Осаму подпёр голову рукой, глядя на Чую. — Родители узнали, что я встречаюсь с парнем из универа и настояли на том, чтобы я перевёлся. — У вас с ним было серьёзно? — поинтересовался Дазай. — Мне казалось, что да, — честно ответил Чуя. — Больше не кажется? — Я думал, что люблю его. Но потом встретил тебя... — Чуя запнулся, сам не понимая зачем это сказал. Его слова звучали как признание в любви, а он и сам пока не был уверен в своих чувствах. Он понимал, что его слишком сильно тянет к Дазаю, но ведь они были знакомы всего две недели. Как можно говорить о любви, когда совсем не знаешь человека? Осаму довольно улыбнулся и тихо проговорил: — То есть ты хочешь сказать, что влюблён в меня? — Нет... я не знаю. Мы почти не знаем друг друга, разве можно говорить о таких чувствах сейчас? Но меня безумно к тебе влечёт. Когда я ехал сюда, то постоянно думал о Тачихаре, но после встречи с тобой совсем не вспоминаю о нём. — Значит, его зовут Тачихара, — задумчиво произнёс Осаму и провёл пальцем по щеке Накахары: — А может, ты просто непостоянный, Чуя? — Я никогда за собой такого не замечал. А вдруг это правда любовь... у нас с тобой? Ты веришь в любовь с первого взгляда? — Я раньше не задумывался об этом. Но после того как встретил тебя, могу точно сказать, что она существует. — Правда? Ты хочешь сказать, что тоже влюбился в меня? — Если честно, я никогда не любил прежде. Мне не с чем сравнивать. Но мне кажется, что так и есть. Что это, если не любовь? — Наверное, время покажет и расставит всё по местам. — Ты прав, — произнёс Осаму. — А пойдём ко мне. Я помогу тебе с переездом. Впереди два выходных, можно куда-нибудь сходить. — Вообще-то я уже снял квартиру, — ответил Чуя. — Вот как? И тебе там нравится? — Не знаю, — Чуя пожал плечами. Конечно, ему там не очень нравилось, особенно если сравнивать его новое жильё с квартирой Дазая. — Если не знаешь, значит, не нравится. Поехали ко мне. — Ладно, я согласен на переезд, но не хочу нигде шататься. Может, просто купим вина, посидим вдвоём, выпьем? — Я не против. — Отлично. Они быстро привели себя в порядок. Чуя нашёл сухую одежду, а вот Дазаю переодеться было не во что. Глядя на его мокрые джинсы, Накахара произнёс: — Может, останемся здесь до утра? Твои брюки совсем мокрые. — Ничего страшного, высохнут, — произнёс Дазай, застёгивая рубашку и джинсы. Чуя собрал немногочисленные вещи. Осаму взял одну из сумок, Накахара подхватил вторую, и они вышли из комнаты. Внизу парни встретили коменданта, который предупредил Чую, что, если тот покинет кампус в такое время, то до утра не сможет вернуться. На это Накахара ответил, что возвращаться не собирается, и отдал ключи от своей комнаты. По дороге к дому Осаму они заскочили в магазин, где купили две бутылки дорогого вина, сладости, сигареты и роллы, потому что у Дазая готовой еды в холодильнике не было. Придя домой, Осаму сразу переоделся в сухие вещи, а затем присоеденился к Чуе на кухне. Тот приоткрыл окно, а Дазай выложил на стол продукты и спиртное. Наполнив два бокала вином, он взял свой и, присев за стол, сделал глоток. Накахара тоже отпил из своего и откинулся на спинку стула. — Расскажи о себе, — произнёс Осаму, отпивая из бокала. — Чем ты занимался в Осаке, помимо учёбы? — Я уже упоминал, что увлекался спортом. Даже можно сказать, занимался им на профессиональном уровне. В общем-то, спорт являлся для меня и увлечением, и целью в жизни, хотя я с самого начала знал, что рано или поздно мне придётся с ним завязать из-за семейного бизнеса. Когда было время, я помогал дяде — тогда я жил у него. Поступив в университет, переехал к родителям и почти всё свободное время посвящал учёбе, лишь по выходным ходил в спортзал. — А здесь не ходишь? — Пока нет. — В нескольких кварталах от нашего дома есть замечательный спортзал, я сам туда иногда хожу, когда есть время. Если хочешь, в следующий раз можем пойти вместе. — Прекрасная мысль, — произнёс Чуя и пригубил вино. Осаму же накрыл его руку своей ладонью и спросил: — Не жалеешь, что пришлось покинуть Осаку? — Ничуть, — ответил парень, посмотрев на Осаму долгим взглядом. — Мне очень нравится в Йокогаме. — И совсем не скучаешь по своему бывшему? — Нет, не скучаю. — Чуя, казалось, хотел что-то добавить к уже сказанному, но передумал. Дазай это заметил и произнёс: — Ну договаривай уже, я же вижу, что ты хотел ещё что-то сказать. — Да, — проговорил Накахара и посмотрел Осаму в глаза. — Я всё ещё не сообщил ему о том, что хочу расстаться. Он каждый день пишет, но я не отвечаю. Знаешь... это так сложно. — Знаю, — Осаму кивнул. — Но, если ты всё решил, этого разговора не избежать. Лучше не затягивай с этим и не давай ложных надежд. — Ты прав. Я и сам это понимаю. Напишу ему как-нибудь. Осаму поднял бокал и допил остатки вина, после чего закурил, откидываясь на спинку стула. Чуя залпом осушил свой, поставил его на стол, затем снова наполнил оба бокала, и они опять выпили. — А ты не хочешь рассказать о себе? Чем занимаешься, помимо учёбы? — Ты же знаешь, чем, — произнёс Дазай. — Наверняка Макото тебе все сплетни рассказал обо мне. Чуя пожал плечами, затем проронил: — Сплетни сплетнями, но я хочу услышать правду. — Не думаю, что мне стоит посвящать тебя в подробности рода своей деятельности. — А ты всегда жил в Йокогаме? — Да, я здесь родился. — Кто твои родители? — У меня их нет. — Вот как? Ты жил в приюте? Что произошло с твоими родителями? — Я их никогда не видел. Понятия не имею, кто они. Чуя заметил, что Осаму рассказывает о себе довольно неохотно. Решив, что у Дазая было трудное детство, и поэтому он не хочет говорить о своём прошлом, Чуя не стал допытываться. Сделав несколько глотков вина, он поставил бокал на стол. — Так ты жил в приюте? — спросил Накахара. — Несколько лет, — последовал ответ. — Потом меня усыновили. — Сколько тебе сейчас? — Двадцать. Тебе, наверное, тоже? — Да, — Накахара кивнул, снова отпивая из бокала, а Дазай отхлебнул из своего. Неожиданно зазвонил мобильник Осаму, и он вышел в другую комнату. Чуе это не понравилось, хотя он понимал, что, возможно, Дазаю звонят по работе. — Что-то случилось? — спросил Накахара, когда Осаму вернулся на кухню. Вид у него был невозмутимый. Однако Чуя слышал несколько обрывочных фраз и понял, что что-то произошло. — Всё в порядке, — ответил Дазай. — Но мне нужно уйти. — Что случилось? Ответь, — допытывался Чуя. — Кто тебе звонил? — Звонок касается работы. Всё нормально, Чуя. — Снова идёшь с кем-то стреляться? — С чего ты взял? — Да так. А можно с тобой? — неожиданно спросил Накахара. Дазай удивлённо приподнял левую бровь. — С чего такое странное предложение? Обычно люди стараются держаться подальше от этого. — Мне скучно, — признался Чуя и посмотрел в глаза цвета тёмного янтаря. — Со спортом пришлось завязать, грызть гранит науки надоело — это так тоскливо, не знаю, куда себя деть. Может, я смогу чем-то тебе помочь? — Интересно чем? — Я умею стрелять, причём неплохо. — Ещё один, — пробормотал Дазай. — Ты хоть приблизительно представляешь, чем тебе придётся заниматься, если вступишь на этот путь? — Понимаю, не дурак. Ну так что, возьмёшь меня с собой? — Это опасно. Ты прав, сегодня мне предстоит пострелять по мишеням, только они живые и будут стрелять в ответ. — Я понял. Чуя поднялся со своего места и произнёс, подходя к Осаму ближе: — Решайся. Ты же главный в своей «конторе», разрешения спрашивать ни у кого не нужно. — Не понимаю, для чего тебе это? Ты ведь из богатой семьи, зачем тебе связываться с криминалом? — Хочу развлечься. — По-твоему, это игра? Чуя хмыкнул. — Для меня — да. — Неожиданный ответ. Кстати, ты сказал, что умеешь стрелять... — Ага, дядя научил. — Интересно, а твои родители знали о том, чему тебя учит дядя? — Нет конечно! Да я и не был с ними особо близок когда-либо. И вообще, какое это имеет значение? — Чуя, — сказал Дазай после небольшой паузы, — я не хочу тебя втягивать в это. Криминал как болото: увязнешь в нём — назад пути не будет. — Не доверяешь, значит, — сделал вывод Накахара. — Дело не в доверии. Просто я считаю, что тебе это не нужно. К тому же это опасно. Стрелять по мишеням — одно, а по живым людям — другое. И не каждый сможет убить человека. — Я в курсе, Дазай. И скажу честно: мне уже приходилось это делать. — Вот как? Опять твой дядя? Во что же он тебя втянул? — засыпал Чую вопросами Дазай, но тот лишь пожал плечами, не желая вдаваться в подробности. — Ладно, — принял решение Дазай. — Пойдём.