Sinful temptation

Чуя разбудил Дазая в семь утра нежным поцелуем. Когда тот открыл глаза, Накахара тихо прошептал ему в губы: — Просыпайся, соня, пора на учёбу. Осаму запустил руки под футболку любовника, оглаживая спину, а затем резко перевернул его, подминая под себя. — Будить меня поцелуями с утра — плохая идея, если ты, конечно, не ставишь себе цель заняться со мной сексом, — неотрывно глядя в голубые глаза, произнёс Дазай и накрыл губы Чуи поцелуем. Накахара со стоном зарылся пальцами в каштановую шевелюру, отвечая на поцелуй и ощущая возбуждение партнёра. Дазай целовал нежно, продолжая скользить ладонями по спине Чуи, спускаясь к бёдрам. Он сжал ягодицы Накахары и углубил поцелуй, чувствуя, как в живот упирается что-то твёрдое. Разорвав поцелуй, Дазай стянул с Чуи футболку и навис над ним, снова собираясь поцеловать, но Накахара упёрся руками в его грудь и замотал головой. — Дазай, мы опоздаем, к тому же у меня после вчерашнего задница болит. — Сильно болит? — спросил Осаму и с сочувствием посмотрел на Чую. — Терпимо, пока в ней нет ничего инородного. — Я не могу никуда пойти с таким стояком, — сказал Дазай, стягивая с Чуи боксеры и накрывая его член ладонью, проводя пальцами по влажной головке. — Я безумно тебя хочу. —Да-аза-ай, — простонал Чуя, толкаясь в руку Осаму и закатывая от удовольствия глаза. Дазай сжал его член и задвигал рукой вверх-вниз. Затем ненадолго остановился, осыпая поцелуями грудь Накахары. Он затянул в рот его левый сосок и принялся нежно посасывать. Чуя застонал, оглаживая спину Дазая и прошептал: — Что ты со мной делаешь? — Возбуждаю, — последовал ответ. — У меня правда задница болит. Но мы можем поменяться ролями, — предложил Чуя. Глядя в карие омуты, он провёл пальцами по нижней губе Осаму, а тот произнёс: — Не думаю, что это хорошая идея. — Тебе понравится. — Не хочу. Давай по минету. — Ладно, давай, — согласился Чуя, но потом добавил: — Когда-нибудь я тебя уломаю, и ты будешь молить меня о том, чтобы я тебя трахнул снова. — У тебя слишком бурная фантазия, милый, — с улыбкой произнёс Дазай, вновь накрывая губы Чуи своими и утягивая его в глубокий поцелуй...

***

День в универе прошёл спокойно. На последней лекции, которую вёл профессор Куникида, была контрольная. Дазай справился с ней за пятнадцать минут, а у Чуи всё никак не получалось решить второе задание. — Помочь? — тихо спросил Осаму, с улыбкой глядя на Чую. — Я хочу сам дойти. — Ну, как хочешь. Смотри, время-то идёт, до конца лекции не так много осталось. — Прекратите разговаривать со своим соседом, Дазай-кун! — прикрикнул на Осаму Куникида. — Вы уже решили все задания? Тогда можете быть свободны. — Нет-нет, — произнёс Осаму, — я только второе решаю. — Взяв в руки ручку, Дазай принялся сосредоточенно что-то писать на тетрадном листке, а когда Куникида отвернулся, убрал черновик вниз и положил его на колени Чуи. Накахара вопросительно посмотрел на Осаму, а тот лишь кивнул. На листке, переданном Чуе Дазаем, оказалось полностью решённое второе задание, с которым Накахара не мог справиться. Пока Чуя переписывал примеры в тетрадь, Осаму вновь принялся что-то писать в черновике, а когда закончил — снова передал его Накахаре. Тот удивлённо посмотрел на Дазая и благодарно кивнул, после чего переписал в тетрадь готовое решение. Всего было восемь заданий, и Чуя с помощью Осаму справился с ними менее чем за двадцать минут. Когда прозвенел звонок, возвестивший об окончании лекции, Куникида собрал тетради и сказал студентам, что они могут быть свободны. Накахара с Дазаем покинули аудиторию, собираясь пойти домой, но тут к Дазаю подошёл Фёдор и произнёс: — Мне нужно уехать на несколько дней. Я надеюсь, что ничего серьёзного не намечается? — Да вроде бы нет, — ответил Дазай. — Езжай. Кстати, куда ты собрался? — В Токио, — произнёс Достоевский. — У меня там есть кое-какие дела. Осаму кивнул. Они с Чуей покинули кампус и направились домой. — Как тебе так легко всё даётся? — не переставал удивляться Чуя, пока они шли по улице. — Не знаю, — пожал плечами Дазай. — Ты по всем предметам так? — Практически. Правда, с физикой и химией немного хуже. В том смысле, что по этим предметам я бы так быстро с контрольной не справился. — А по устным предметам? Неужели ты на отлично знаешь историю, например, или литературу? — Знаю, — ответил Осаму. — И отечественную, и зарубежную? — Да. Чуя остановился, задумчиво глядя на Дазая, затем спросил: — В каком году родился и умер известный русский писатель Лев Николаевич Толстой? — Это что, проверка? — Осаму и слегка улыбнулся. — Ну, что-то вроде того. Не пойми меня неправильно и не подумай, что я тебе не верю, просто мне кажется, что невозможно вот так знать абсолютно всё. — Ладно, — произнёс Дазай. — Лев Николаевич Толстой родился 9 сентября 1828 года по григорианскому календарю в усадьбе Ясная Поляна Тульской губернии Российской империи. Умер 20 ноября 1910 года на станции Астапово Рязанской губернии. Толстой написал более трёхсот произведений, самые известные из которых — «Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение», трилогия «Детство», «Отрочество», «Юность», а также «Кавказский пленник» и «После бала». Чуя удивлённо посмотрел на Осаму. Взяв в руки телефон, он проверил информацию в интернете и проговорил: — Надо же, ты ни в чём не ошибся. Когда началась и закончилась Русско-японская война? — Война началась 9 февраля 1904 года за контроль над Маньчжурией, Кореей и Жёлтым морем. Завершилась подписанием Портсмутского мирного договора 5 сентября 1905 года, который зафиксировал уступку Россией Японии южной части Сахалина и своих арендных прав на Ляодунский полуостров и Южно-Маньчжурскую железную дорогу. Проверив информацию в интернете, Накахара хмыкнул и задал ещё один вопрос: — Когда была образована Римская империя и когда она пала? — Римская империя была основана императором Цезарем Октавианом Августом в 31 году до нашей эры. Римская цивилизация, достигнув пика своего развития во II веке нашей эры, вступила в период регресса и деградации. Начиная с III века нашей эры могущество Римской империи постепенно пошло на убыль — пришли в упадок морская торговля и развитие городов, сократилась демография. Падение Римской империи было неизбежно. В 455 году вандалами был взят Рим, а 4 сентября 476 года вождь федератов (ныне Германии) Одоакр сверг последнего императора Западной Римской империи Ромула Августа. Чуя молча проверил информацию в интернете, а Дазай спросил: — Будут ещё вопросы? — Пожалуй, нет, — ответил Накахара, с удивлением и восхищением глядя на Осаму. — Пойдём в магазин? — Пойдём. У нас дома шаром покати. Они зашли в супермаркет, где купили суши и кофе кофе. Минут через тридцать Чуя с Осаму уже сидели на кухне и ели купленную еду. Ровно в семь вечера в дверь постучали — это оказался Ацуши. Дазай пригласил его в дом, сказав, что ему нужно одеться, а Чуя пошёл забрать машину с платной стоянки, где оставил её вчера.

***

Прибыв в аэропорт, Достоевский купил билет на самолёт и ближайшим рейсом вылетел в Осаку. Ещё в Йокогаме Фёдор раздобыл личное дело Накахары и выяснил его домашний адрес в Осаке, а также название университета, в котором тот учился. Прилетев в родной город Чуи, Достоевский снял номер в отеле. А на следующий день отправился в университет, где раньше учился его соперник. Фёдору не составило труда узнать имя парня Чуи: когда студенты вышли на перекур, он расспросил их о бывшем сокурснике и о том, с кем тот встречался. Один из парней рассказал ему о Тачихаре Мичизу. — Вон он, — указал студент рукой в сторону рыжеволосого парня, который вышел покурить немного позже остальных. — У них с Чуей было всё серьёзно? — спросил Достоевский. — Кажется, да. Тачихара как-то рассказывал, что ждёт не дождётся, когда Чуя приедет домой на каникулах. Говорил, что они общаются каждый день по LINE и безумно скучают друг по другу. — Если они так любили друг друга, почему же Чуя перевёлся в другой университет и переехал? — продолжал допытываться Фёдор. — Там какая-то мутная история вышла с родителями Чуи. Это они настояли на переводе. Мичизу что-то говорил о том, что они были против их отношений. А почему ты вообще интересуешься? — с запозданием спросил студент, делая последнюю затяжку и выбрасывая окурок. — Да так. Я знаком с Чуей. Просто стало любопытно. Парень кивнул, а Фёдор улыбнулся и проронил: — Спасибо. Прозвенел звонок, и студенты вернулись в учебный корпус. Достоевский дождался окончания занятий, а когда Мичизу направился домой, подошёл к нему сзади и спросил: — Тачихара Мичизу? — Да, это я, — ответил тот, останавливаясь и разворачиваясь к Фёдору. — А ты кто? — Меня зовут Фёдор Достоевский. Я прилетел сюда из Йокогамы, чтобы встретиться с тобой. — Со мной? — удивился Тачихара. — Мы разве знакомы? — Нет, однако я очень хорошо знаю твоего парня Чую Накахару. Мы учимся с ним в одной группе. — Вот как? Интересно. Надеюсь, он в порядке? — Ну, это смотря с какой стороны посмотреть. — В каком смысле? Он жив? Здоров? — взволнованно спросил Мичизу, схватив Достоевского за руку. — Не переживай, Чуя жив и здоров, пока, — с улыбкой ответил Фёдор. — Что значит «пока»? — Чуя связался с плохой компанией, и я не уверен, что он не попадёт в неприятности. Давай присядем в каком-нибудь кафе, и я тебе всё расскажу. — Хорошо, пойдём, — Тачихара направился к кофейне, которая находилась поблизости, а Фёдор последовал за ним. Присев за столик, они заказали по чашке кофе. Мичизу спросил: — Так что за компания? — По сути, это преступная группа, я бы сказал: организация. Называется «Крысы мёртвого дома». Они связаны с криминалом, и практически каждого из её членов разыскивает полиция. Чуя недавно вступил в её ряды. И я опасаюсь, что для него это добром не кончится. — Зачем Чуе связываться с криминалом? Он не беден, не думаю, что Чуя нуждается в деньгах. — Понятия не имею, — ответил Фёдор. — Может, ему стало скучно? Тачихара, скажи, ты всё ещё любишь Чую? — Да, — произнёс тот. — Я должен ещё кое-что тебе рассказать. Понимаю, что услышать о таком приятного мало, но ты должен знать... — О чём? — спросил Тачихара, посмотрев в фиолетовые глаза. Вместо ответа Достоевский извлёк из кармана мобильный и, открыв фотографию, где Чуя целовался с Дазаем, показал её ему. Увидев фото, Тачихара сглотнул и тихо спросил: — Кто это? — Наш с Чуей одногруппник Дазай Осаму. — И давно они с ним?.. — Почти с первого дня. — Так вот почему Чуя практически перестал выходить со мной на связь после того, как перевёлся. Постоянно придумывал какие-то отмазки, говорил, что загружен учёбой. — Мне жаль, — проронил Достоевский. — У них всё серьёзно? — задал вопрос Мичизу. — Они уже спят вместе? — Скорее всего, так как снимают жильё на двоих и проживают в одной квартире. Если ты всё ещё любишь Чую, то должен лететь в Йокогаму и уговорить его вернуться с тобой в Осаку. — Не думаю, что это хорошая идея, — Мичизу покачал головой, делая несколько глотков кофе. — Почему? Ты разве не хочешь его вернуть? Если Чуя останется в Йокогаме, то рано или поздно окажется в тюрьме. — Если всё так, как ты говоришь, он вряд ли согласится вернуться в Осаку. К тому же его родители не позволят, ведь это они его отправили в Йокогаму, чтобы разлучить нас. — Если они узнают о его связи с Осаму, думаю, сами будут настаивать на возвращении Чуи домой. — Но они могут снова заставить его перевестись в другой вуз. — Тогда следует разлучить Чую с Осаму. — Каким образом? И какая тебе с того выгода? Ты прилетел в Осаку, чтобы рассказать мне об измене парня, зачем? — Скажу честно: мы встречались с Осаму, пока не появился твой Чуя. Я просто хочу вернуть своего парня. — Понятно. И каков твой план? Как ты собираешься добиться цели? — С твоей помощью. Возьми это, — Достоевский протянул Тачихаре пакетик с каким-то порошком, а тот спросил: — Что это? — Наркотик, — последовал ответ. — Зачем? — Мичизу с подозрением посмотрел на Фёдора, а тот сказал: — Здесь одна доза, используешь всю. Приняв порошок, он не сможет тебе противиться. — Не понимаю, — протянул Тачихара. — Это не простой наркотик, но об этом я расскажу тебе позже, как и о том, что нужно сделать, чтобы мой план сработал. Но ты должен дать мне больше информации о Чуе. Расскажи всё, что знаешь о нём: какие у него интересы и увлечения, что ему нравится, а что он ненавидит, постоянен ли он в отношениях, изменял ли тебе раньше, насколько он близок с родителями и есть ли у него ещё кто-то, кто ему дорог? — Хорошо, — проговорил Мичизу. — Я расскажу тебе о нём всё, что знаю, если это поможет осуществить твой план.

***

Через два дня Достоевский вернулся в Йокогаму. В пятницу он присутствовал на всех лекциях, а после их окончания отправился на базу крыс. Чуя с Дазаем пошли домой вместе. По пути их остановил один из одногруппников и пригласил на вечеринку, которую решил устроить вечером. Однако Осаму идти не хотелось: он сказал однокурснику, что подумает, а когда они пришли с Чуей домой, тот принялся его уговаривать: — Дазай, ну пойдём. Что делать дома? Сегодня пятница, можно отлично провести время. — Что делать дома? — спросил Осаму. Он взял Чую за руки и потянул на себя, усаживая на свои колени. Они были на кухне и пили вино. — Я тебе покажу, чем мы сегодня займёмся. Дазай запустил руки под одежду Накахары и заскользил ладонями по его телу, целуя парня в шею. Чуя со стоном откинул голову назад, а Осаму притянул его к себе ближе, но вместо того чтобы продолжить прелюдию, неожиданно принялся щекотать Чую по рёбрам. — Эй, Дазай, прекрати! — не в силах сдержать смех, пытался протестовать Чуя, однако Дазай был неумолим. Накахара вскочил с его колен и начал отступать назад, но Осаму сдаваться не собирался. Он тянул к Чуе руки и хватал того за бока. Упёршись спиной в стену, Накахара смеялся и пытался перехватить руки Дазая, но те, извиваясь, словно змеи, находили лазейки и добирались до его рёбер, доводя почти до истерики. — Дазай, хватит! Чуя попытался оттолкнуть Осаму, и ему это удалось. Он бросился бежать из кухни, но Дазай схватил его за руку и развернул лицом к себе. Хохоча, он снова добрался до рёбер Накахары. Тот оттолкнул его от себя, почти согнувшись пополам от истерического смеха, а Дазай вновь начал надвигаться на него. Чуя резко отпрыгнул в сторону, подставив ему подножку, когда Дазай снова ринулся за своей «жертвой». Не ожидавший такого, Осаму споткнулся через ногу Накахары и полетел вперёд, но успел ухватиться за Чую, утягивая его за собой. Оба парня свалились на пол. Перекатываясь по полу, они хохотали, не в силах сдержать приступов безудержного смеха. Когда сил смеяться больше не было, они просто обнялись, продолжая всё так же лежать на полу, и не пытались подняться. — А ты, оказывается, ревнивый, Чуя? — спросил Осаму, но его вопрос прозвучал скорее как утверждение. — С чего ты это взял? — глядя в карие глаза, поинтересовался Накахара. — Щекотки боишься. — А ты нет? Давай проверим? — Чуя потянулся руками к рёбрам Дазая, но тот поспешил отодвинуться от него, перехватывая его за запястья. — Я сдаюсь, — усмехнувшись, произнёс он. — Серьёзно? Прям так сразу, без боя? — с лукавой улыбкой спросил Накахара. — Я должен открыть тебе страшную тайну, — заговорщически подмигнув Чуе, проговорил Дазай. — Какую? — Я ужасно боюсь щекотки. — Значит, тоже ревнивый? Осаму пожал плечами и произнёс: — Не знаю, не замечал за собой такого, а может быть, просто не было повода. Чуя чмокнул Дазая в губы и сказал: — Пойдём вино пить. — Пойдём. Дазай первым поднялся с пола и помог встать Накахаре. Не выпуская его руки, он подошёл к стулу и упал на него, утягивая Чую следом. — Мы же вина хотели выпить, — сказал парень, глядя в карие глаза. — Потом, — произнёс Осаму, пробираясь руками под одежду любовника и оглаживая его спину. С губ Накахары сорвался протяжный стон, когда ладони Дазая переместились ниже, лаская его бёдра, а губы впились в желанные уста жадным поцелуем. Накахара поёрзал, устраиваясь поудобнее на коленях Дазая, ощущая своими ягодицами его возбуждение. Чуя обвил Осаму за шею руками и страстно ответил на поцелуй. Сердцебиение обоих парней участилось, а дыхание стало прерывистым. Через минуту их одежда полетела на пол. Дазай быстро смазал лубрикантом проход Накахары, ощутимо сжав его бёдра, и потянул вниз, насаживая Чую на свой орган. Раздвигая нежную плоть, член проехался по простате. С губ Накахары сорвался протяжный стон, когда низ живота прошибло приятным разрядом. Он откинул голову назад, впиваясь в плечи Дазая пальцами, слегка приподнялся и опустился вниз, принимая любовника внутрь полностью. Дазай резко двинул Накахару на себя, вскидывая бёдра и со стоном входя ещё глубже, отчего Чуя вскрикнул. Накахара крепче впился ногтями в кожу на плечах Дазая, вновь приподнялся и опустился вниз, ощутив очередной приятный разряд. Дазай помогал ему двигаться и сам всё чаще вскидывал бёдра, проникая в него до конца. Дыхание парней окончательно сбилось, а сердца колотились с бешеной скоростью. Тела раскраснелись и покрылись прозрачными капельками пота. Накахара чувствовал, что разрядка близка и ускорил движения. Осаму удерживал его за ягодицы и всё резче натягивал на свой член, осыпая поцелуями шею, слегка покусывая кожу. Неожиданно Дазай приподнял Чую вверх и полностью из него вышел. — Эй, — недовольно буркнул тот. Осаму ничего не ответил. Он посадил Чую на стол и подтянул ближе к краю. Глядя на него затуманенным от страсти взглядом, Дазай сжал его бёдра пальцами и резко толкнулся внутрь, входя до упора. С губ Накахары сорвался стон, и он закатил от удовольствия глаза. Вскрикнув от очередного толчка, Чуя двинул бёдрами навстречу Осаму и обвил его руками за шею. Дазай накрыл его губы своими, проникая в податливое тело ещё глубже. Он целовал мокро и жадно, толкался грубо и резко, не в силах сдерживать стонов, и срывал их с губ Накахары. Тот интенсивно двигался ему навстречу, впиваясь пальцами в мокрые от пота плечи. Осаму вбивался в разгорячённое нутро всё быстрее и резче под стоны партнёра и жалобные скрипы стола. Чуя прикрыл глаза, подаваясь бёдрами ему навстречу, принимая его в себя без остатка. Внизу живота ощущался нарастающий жар, который быстро перерос в безудержное пламя. — Быстрее, а-ах, — простонал Накахара, и Дазай ещё более ускорил движения, чувствуя, что уже на грани. От каждого его движения Чуя вскрикивал, шепча что-то бессвязное, и пытался насадиться на член сильнее. Дазай, не сбавляя темпа, толкался в него всё резче, проникал глубже, доводя почти до безумия. Яростные толчки Дазая всё более разжигали в Накахаре нестерпимое пламя. Внизу его живота будто что-то взорвалось, разливаясь по всему телу потоками раскалённой лавы. Чуя задрожал всем телом и прогнулся в спине, раздирая ногтями кожу на плечах Дазая до крови. Он с криками излился на свой живот и живот партнёра, а потом упал на стол, часто и прерывисто дыша. Чуя слышал в собственных ушах бешеный стук своего сердца, всё ещё чувствуя мощные толчки Осаму. С громким стоном, больше похожим на рык, Дазай кончил внутрь Чуи и свалился на него сверху, пачкаясь в чужую сперму. А когда немного пришёл в себя после оргазма, чмокнул Накахару в щёку. Выйдя из него, он взял его за руку и помог слезть со стола. Любовники молча прошли в душ и быстро помылись, после чего Чуя сказал: — Дазай, давай всё-таки сходим на эту вечеринку. — Милый, у этого парня, Ямагути Шиджо, совершенно нет денег, — проговорил тот. — Не знаю, с чего он решил устроить вечеринку и, главное, на какие средства. Но я не думаю, что будет весело. — Дазай, ну давай сходим. С тех пор, как я в Йокогаме, ни разу не посетил ни одной студенческой вечеринки. Ну, пожалуйста, — Чуя умоляюще посмотрел на Осаму и коснулся его губ своими лёгким поцелуем. — Ладно, уговорил. Иди собирайся.