Sinful temptation

Как ни странно, вечеринка оказалась организована с размахом. На ней присутствовали все одногруппники Чуи и Дазая, кроме Достоевского и Гоголя. Также вечеринку посетили многие ребята из параллельных потоков. Гостей было не меньше сотни, при этом столы ломились от разнообразных холодных и горячих закусок, коктейлей, вин и более крепких напитков. Для вечеринки Ямагути арендовал шикарный особняк с бассейном. В доме играла громкая музыка. Студенты весело проводили время: ели, пили, смеялись и танцевали. Чуя с Осаму взяли со стола два коктейля «Джулеп» с листочками мяты матча и кусочками льда. Накахара сделал несколько глотков и произнёс: — Обожаю этот коктейль. — Мне он тоже нравится, — признался Осаму, пробуя свой. — А ты говорил, что у него нет денег. Да он основательно потратился, чтобы устроить такую вечеринку. — Это-то и странно, — сказал Дазай, вновь делая несколько глотков из стакана. — Я сейчас, — добавил он, заметив Ямагути, и направился к нему. Дазай сделал ещё несколько глотков коктейля и обратился к Шиджо: — Прекрасная вечеринка. — Спасибо, — ответил тот, улыбнувшись. — Кого ограбил? — В каком это смысле? — не понял парень. — Ни для кого не секрет, что ты беден как церковная мышь. Так откуда бабки? — Копил, — невозмутимо ответил тот. — И долго копил? — Год. Дазай с подозрением посмотрел на собеседника. Всё это казалось ему странным, и что-то настораживало в происходящем, но понять, что именно, Осаму не мог. Потом к нему подошёл Чуя и увлёк его к столу с алкоголем и закусками. Минут через сорок Чуе захотелось в туалет, так как к тому времени выпито было немало. Оставив Дазая пить алкоголь в одиночестве, Накахара отправился искать уборную, а когда выходил из неё, нос к носу столкнулся с Тачихарой. — Мичизу? — удивлённо произнёс Чуя. — Что ты здесь делаешь? — Ну привет, милый, — проговорил Тачихара. Склонившись к Чуе, он попытался поцеловать его в губы, но Накахара оттолкнул бывшего парня со словами: — Не надо. — Почему? Я ожидал более тёплой встречи. Мы давно не виделись с тобой. Неужели совсем не скучал? Давай хоть поцелуемся для начала. — Мичизу, ты разве не читал моё сообщение? — спросил Чуя. — Читал, — кивнул Тачихара. — Ты написал четыре слова: «Между нами всё кончено». И я требую объяснений. — Каких ещё объяснений? По-моему, я всё изложил достаточно ясно. — Верно. Но, Чуя... — Тачихара сделал несколько шагов вперёд, и Чуе невольно пришлось отступить. Когда он упёрся спиной в стену, Мичизу схватил его за плечи и прижал к ней сильнее. — Мы с тобой встречались больше года, неужели четыре слова, написанных в мессенджере, — это всё, чего я достоин? Тебе не кажется, что я заслуживаю объяснений? Скажи хотя бы, почему ты принял решение разорвать наши отношения? — Потому что больше тебя не люблю. — Почему ты так со мной поступаешь? Я проделал длинный путь. И хочу услышать внятный ответ. Их взгляды встретились, и Чуе показалось, что в глазах Мичизу таится вселенская тоска. Накахаре даже стало его немного жаль, поэтому он произнёс: — Ты прав, я должен тебе объяснить свой поступок, но не здесь. Жди меня в «Люпине», я подъеду через час. Надеюсь, найдёшь? — Найду, — ответил Мичизу и покинул особняк, выйдя через чёрный ход. Вернувшись в гостиную, Чуя раздумывал над тем, что ему сказать Осаму, ведь он собирался отлучиться на некоторое время. Однако неожиданно телефон Дазая зазвонил, и тому пришлось выйти на улицу, поскольку в доме было слишком шумно. Дазай вернулся минут через пять и сказал Чуе: — Мне срочно нужно на базу. Ты со мной? — Что-то случилось? Намечается заварушка? — Нет. Но я должен уехать. — Я, пожалуй, останусь, — произнёс Накахара, про себя порадовавшись тому, что у Осаму так вовремя появились дела. — Ладно, развлекайся. Постараюсь побыстрее вернуться. Минут через тридцать за Дазаем приехал водитель, и он покинул вечеринку. А когда автомобиль скрылся из виду, Чуя вызвал такси и тоже уехал. Мичизу ждал его за одним из дальних столиков. Рядом с ним стояла бутылка вина и два бокала с вином. Чуя выдвинул стул и присел напротив него. Тачихара пододвинул один из бокалов к нему и произнёс: — Выпьем? — Что-то не хочется, — ответил Накахара. — На вечеринке хотелось, а со мной, значит, не хочешь? Поверь, за бокалом вина гораздо проще вести подобные разговоры. Чуя пожал плечами и всё же взял в руку бокал, отпивая из него несколько глотков вина. — Что ты делал на вечеринке, Мичизу? Как узнал, что я буду там? — спросил Накахара. — Когда приехал в Йокогаму, искал тебя в общежитии для студентов. Я помню, что ты как-то сказал, что собираешься снять квартиру, но адреса я не знал. Расспросив кое-кого из ребят, я выяснил, что ты действительно переехал, однако никто не сказал мне куда. Услышав от одного из твоих одногруппников о предстоящей вечеринке, я подумал, что ты будешь там, ведь ты всегда обожал подобные мероприятия. Выяснить, где она состоится, не составило труда. — Понятно, — произнёс Чуя, делая несколько глотков вина. Тачихара отпил из своего бокала. Оба парня молчали: Чуя не решался продолжить разговор, а Мичизу — спросить о самом главном. Прошло минут десять, бокалы давно опустели, и Тачихара наполнил их заново. — У тебя кто-то есть? — наконец спросил он, неотрывно глядя в лазурные глаза. Не желая говорить Мичизу правду, Чуя сказал: — Нет. — Я тебя хорошо знаю, Чуя. И по глазам вижу, что ты врёшь. Я просто хочу услышать правду, прежде чем уеду из этого города навсегда. — Хорошо, — произнёс Накахара, а после небольшой паузы, добавил: — Я скажу тебе правду. — Я слушаю. — Я полюбил другого. — Вот как? Когда же ты успел, ведь ты не так давно приехал в этот город? — Это была любовь с первого взгляда. Я понимаю, каково тебе слышать эти слова. Но ты сам хотел знать правду. Чуя сделал несколько глотков вина, а Тачихара произнёс: — А как же я? Я ведь люблю тебя. — Прости, Мичизу, но между нами всё кончено. Возвращайся в Осаку и не питай иллюзий. Мы больше не будем с тобой вместе. Накахара залпом опустошил бокал, а Мичизу налил ему ещё. — Это твоё окончательное решение? — Да, и обдуманное. Я больше тебя не люблю. — Проводишь до аэропорта? — Не думаю. Меня ждут, — с этими словами Чуя поднялся со своего места. Он сделал это довольно резко и пошатнулся, сжав пальцами виски. — Что с тобой? — спросил Тачихара. — Не знаю. Голова закружилась. Наверное, я перебрал сегодня и намешал много всего. Чуя снова уселся на стул подпёр голову рукой, ощущая странное головокружение, будто действительно напился вусмерть. Следующие слова Тачихары донеслись до него словно издалека: — Вызвать тебе такси? Попытавшись встретиться с Мичизу взглядом, Чуя так и не смог этого сделать. Перед глазами всё плыло, и он уже с трудом различал знакомые черты. Тачихара вызвал такси, а когда оно подъехало, помог Чуе выйти из бара и сесть в машину, устроившись рядом с ним. Накахара чувствовал себя довольно странно: помимо тумана в голове, он ощущал внизу живота подозрительное тепло, которое растекалось по всему телу странной негой. Временами он ловил себя на мысли, что не понимает, где находится и с кем. — Что со мной? — пробормотал Чуя, откидываясь на спинку сиденья, а Мичизу приобнял его, поглаживая бедро и перемещая руку к паху. — Не волнуйся, Чуя. Всё будет хорошо. Я о тебе позабочусь. — Куда едем? — спросил водитель. — В отель Mitsui Garden Hotel Yokohama Minatomirai Premier, — сказал Тачихара таксисту, и тот тронулся с места. Когда машина остановилась возле отеля, Тачихара помог Чуе выйти, но потом ему пришлось нести его на руках, поскольку парень передвигался с трудом. Мичизу отнёс Чую в свой номер, который снял заранее, сказав администратору, что его друг перебрал. Он заплатил ему, чтобы тот не приставал с расспросами и поднялся на свой этаж. Открыв дверь номера, Тачихара уложил Чую в постель. Мичизу начал снимать с него одежду. Чуя не сопротивлялся, лишь иногда бессвязно что-то бормотал. Тачихара включил камеру на своём телефоне и поставил его так, чтобы кровать попадала в объектив. Он принялся осыпать шею Чуи поцелуями, шепча: — Не могу тебя отпустить, Чуя. Я люблю тебя. Мичизу провёл пальцами по груди Накахары, затянул в рот один из сосков, чувствуя, как отзывается тело партнёра на его ласки. Чуя непроизвольно застонал, его руки закрылись в чужие волосы. Полностью освободив его от одежды и сбросив свою, Тачихара забрался под одеяло. Накахара по-прежнему не понимал, что происходит, где он находится и лишь ощущал на себе чужие ладони, которые нежно оглаживали тело. Губы что-то шептали, оставляя на лице и шее горячие поцелуи, от которых его бросало в жар. Цепкие пальцы сомкнулись вокруг возбуждённого члена и принялись двигаться вверх-вниз, доводя почти до безумия. Затем они же проникли внутрь, и Чуя непроизвольно задвигал бёдрами, пытаясь насадиться на них сильнее. Накахара постанывал и молил партнёра о большем, даже не осознавая с кем сейчас лежит в постели. Неожиданно пальцы покинули разгорячённое тело. Чуя почувствовал, как что-то твёрдое упёрдось в его проход. Резкий толчок — и заполненность стала максимальной, подарив невероятные ощущения, продиктованные неестественным возбуждением. Накахара обхватил партнёра ногами за бёдра, а руками обвил за шею. Интенсивно двигаясь ему навстречу, он со стонами насаживался на член. Мичизу входил в податливое тело всё резче и глубже, от башенного темпа одеяло свалилось на пол. Но любовники этого не заметили, продолжая двигаться навстречу друг другу словно в каком-то безумном танце. Чуя быстро дошёл до оргазма и со стонами излился на свой живот, всё ещё ощущая в себе грубые толчки. Когда Тачихара кончил и вышел из Чуи, тот откинулся на подушки. Дикая усталость взяла верх. Он тут же провалился в глубокий сон. Мичизу поднялся с постели и взял свой телефон. Он остановил запись, сразу же переслав её Достоевскому. «План сработал», — написал он. «Отлично», — пришёл ответ.

***

Приехав на базу, Дазай отыскал Фёдора. — Где предатель? — спросил он. — Мы заперли его там, — сказал Достоевский, указав взглядом куда-то вправо. — Ты уверен, что он сливал информацию о нас полиции? Есть доказательства? — Ну какие доказательства, Дазай? Мы видели, как он встречался с лейтенантом и передал ему какую-то папку. Ты можешь допросить его, думаю, расколешь без проблем. — Ладно, — сказал Осаму и направился в камеру к пленнику. Пытать предателя Дазай решил лично. Тот раскололся через пару часов: Достоевский оказался прав — боец сливал информацию о деятельности организации полиции. Осаму пустил ему пулю в лоб, а потом нашёл Фёдора. Он передал ему листок бумаги с адресом и другими данными полицейского, с которым встречался убитый боец. — Нужно изъять переданные предателем документы, иначе у нас могут возникнуть проблемы, — сказал он. — Хорошо, — кивнул Достоевский, принимая листок из рук Дазая. — Я займусь этим. Осаму вышел на улицу и направился к машине, на которой приехал. Когда он подошёл к ней, телефон подал сигнал о новом видеосообщении в LINE. Открыв его, Дазай застыл, будто в ступоре, не веря своим глазам: на видео был Чуя с каким-то рыжим парнем. Они лежали в постели, и сомнений в том, чем именно занимались, у Дазая не осталось. Осаму выронил телефон и, опершись спиной о капот внедорожника, замер, не в силах поверить в увиденное. Телефон снова подал сигнал о входящем сообщении. Дазай немного пришёл в себя, поднял его и вновь открыл мессенджер. «Это его парень Тачихара Мичизу, — гласило сообщение от незнакомого контакта. — Они в отеле Mitsui Garden Hotel Yokohama Minatomirai Premier. Номер 312». Распахнув переднюю дверь автомобиля, где сидел водитель, Осаму бросил ему лишь одно слово: — Вон. После чего сам уселся за руль, заводя двигатель. Невозможно передать словами то, что сейчас творилось в душе Дазая. За то время, что они были вместе, Осаму очень привязался к Чуе. Нет, он был уверен, что влюбился, причём настолько сильно, что и сам порой не верил, что такое возможно. Они знали друг друга не так уж давно, однако какое это имело значение, если в присутствии Чуи Дазай просто терял голову? Такое с ним произошло впервые в жизни. Но внезапно нахлынувшие чувства его не пугали — он был уверен, что их с Чуей любовь взаимна, пусть они пока и не открылись друг другу полностью. Предательство любимого человека стало для Дазая ударом, от которого он не мог прийти в себя. Боль накатывала волнами, а вслед за ней приходила ярость, потому что память вновь и вновь подсовывала ему одну и ту же картину: Чуя стонет в объятиях другого парня. Дазай не задумывался о том, кто мог заснять видео и переслать ему и с какой целью это было сделано. Сейчас для него это не имело значения — значение имел лишь сам факт измены, которую Осаму не намеревался оставлять безнаказанной. Пока он ехал к отелю, перед его глазами постоянно всплывали кадры из видеозаписи, полученной от анонима. Он почти не смотрел на дорогу, нарушив едва ли не все существующие правила дорожного движения, и чуть не попал в аварию. Однако всё обошлось: в последний момент ему удалось вывернуть руль и избежать столкновения с фурой. Резко затормозив возле отеля и поднявшись на лифте на нужный этаж, Дазай без труда справился с замком двери номера 312. В комнате было темно, и Осаму щёлкнул выключателем, находившимся у него за спиной. На огромной кровати лежал Чуя вместе со своим любовником: оба были обнажены. Рыжая голова Накахары покоилась на плече другого рыжеволосого парня, который приобнимал его; их волосы, имевшие почти одинаковый оттенок, растрепались и, казалось, переплелись между собой — отличить, где заканчиваются одни пряди и начинаются другие, было непросто. Представшая перед глазами картина вновь пронзила сердце Осаму тысячами ледяных иглок. Оба любовника спали, мирно посапывая в объятиях друг друга. Дазая захлестнула новая волна ярости, казалось, окончательно лишив его рассудка. Медленно вытащив из кобуры пистолет, Осаму навинтил на него глушитель и направил оружие в сторону кровати. Неожиданно Тачихара открыл глаза, а увидев ствол, нацеленный ему в голову, громко выкрикнул: — Подожди! Не стреляй! Конечно, Тачихара узнал парня с фотографии в телефоне Достоевского. Одного взгляда в холодные глаза Осаму хватило, чтобы понять: он обречён, а Фёдор его просто подставил. Осознание этого стало последней мыслью незадачливого студента — раздался глухой хлопок, и в голове будто что-то взорвалось. От громкого крика Тачихары Чуя тут же проснулся и сел на кровати, с непониманием озираясь по сторонам. Туман в голове рассеялся. Осознание пришло резко — на подушке рядом кровь и мозги его бывшего. Чуя медленно перевёл взгляд на Дазая — в чёрное дуло пистолета, направленного ему в голову.