Sinful temptation

Дазай вернулся поздно вечером, Чуя уже не спал. Он был на кухне. На столе перед ним стояла коробка с пиццей. — Пиццу будешь? — спросил он, выглядывая из кухни. — Только что доставили. Осаму не ответил. Он молча прошёл на кухню и опёрся спиной о стену. — Что-то случилось? — поинтересовался Накахара. — Он меня сделал, — тихо сказал Дазай и слегка улыбнулся одним уголком губ. — В смысле? — не понял Чуя, подходя к Осаму вплотную. — Оказывается Достоевский вовсе не был так плох, как сообщили врачи. Он заплатил им. Нам сказали, что он в реанимации. Он действительно был там, но не потому что находился в тяжёлом состоянии. Ушёл он своими ногами, хотя ему и помогли с пробегом. Похоже, теперь мне его не найти. — Почему? — спросил Чуя. — Он покинул Японию. Взгляд Дазая помрачнел. — И теперь я не знаю, когда он нанесёт удар, — добавил он. Чуя несколько секунд молчал. Затем взял Дазая за руку и провёл пальцами по его ладони, неотрывно глядя в карие глаза. — Если он уехал из Японии, — наконец заговорил Накахара. — Может быть, это хорошо? Получается — он бежал. Бежал от тебя. Зачем ему возвращаться? Он ведь должен понимать, что здесь его убьют. — О-о... — протянул Осаму. — Он понимает. Но Достоевский не из тех людей, кто легко прощает обиды. Он вернётся. Я его хорошо знаю. Дазай отошёл от стены. Открыл окно и закурил. Чуя встал рядом с ним, глядя на улицу. — Что думаешь делать? — спросил он. — Его будут искать. Через родственников. В России. Если он туда вернётся. — А если он вернётся в Японию, ты не сможешь узнать об этом заранее? — Увы, у меня нет таких связей. — А у моего дяди они есть? Дазай кивнул. — Он обещал помочь. Но не факт, что Фёдор прилетит под своим именем. Дазай затянулся сигаретой и выдохнул дым в окно. — Я прокололся, — тихо произнёс он. — Ты же не мог всего предусмотреть, — произнёс Чуя и положил голову на его плечо. — Откуда тебе было знать? Его же доставили в больницу... — Да, — перебил его Дазай. — И я не должен был этого допустить изначально. Когда машина Фёдора свалилась в реку, я не стал выходить, чтобы убедиться, что он не выплыл. Я был на «левой» тачке — без номеров, но мне не стоило светиться на камерах. Сейчас у каждого водителя есть видеорегистратор. Мне пришлось наблюдать издалека. Я видел, как кто-то нырнул за ним и вытащил на берег. Потом приехала скорая, и его увезли. В больнице сообщили, что он в тяжёлом состоянии. — Но это было не так, — сказал Чуя. — Именно. Он прикинулся умирающим. В палате постоянно кто-то был: то врачи, то медсестра, да и полиция дежурила снаружи. А я не хотел случайных жертв. Думал, у меня есть время. Его должны были устранить сегодня ночью. — Да. Я помню. Ты говорил. Чуя тоже достал из пачки, лежавшей на подоконнике, сигарету и закурил. — Ты говорил, что ему помогли Гоголь и Гончаров, — вспомнил Накахара. — Да. Эти двое — его люди. Они все из России. Были знакомыми ещё там. У меня они никогда не вызывали доверия. Но с ними были ещё пятеро — тоже его люди. И теперь я собираюсь провести чистку в организации. Чуя выдохнул колечко дыма в окно, а затем пропустил через него ещё одно. — Если Гоголь и Гончаров готовы бросить учёбу ради Фёдора и податься в бега — это говорит о многом. — Да, — Дазай затянулся в последний раз и затушил окурок в пепельнице. — Ладно, ты там что-то насчёт пиццы говорил... — неожиданно сменил он тему. — Я пиццу заказал, — сказал Чуя и тоже затушил окурок. — Она должна быть ещё тёплой. Накахара подошёл к столу и открыл коробку. Аромат, разносившийся по кухне, стал ощущаться явственнее. Чуя почувствовал, как у него бурчит живот. Дазай положил на него руку и прошептал Накахаре на ухо: — Кажется, кто-то проголодался? — Не могу отрицать, — последовал ответ. — Отлично, я тоже голоден. Так что... давай ужинать. Они уселись за стол и перекусили. Накахара включил электрический чайник и вскипятил воду. Дазай тут же наполнил чашки кипятком и бросил в них по пакетику чая, после чего засыпал сахар. Чуя мелкими глотками пил горячий напиток. Дазай сидел рядом с ним. Его лицо выражало спокойствие, а улыбка была тёплой. Накахару грело чувство, что так он улыбается только ему. Дазай часто улыбался другим, но его улыбка, обращённая к ним, всегда была холодной, а взгляд — либо безразличным, либо ледяным. Пару раз он смотрел так и на него, когда узнал об измене. В такие моменты Чую пробирал озноб. Он очень хорошо это помнил. И сейчас был счастлив, что Дазай смотрит на него иначе. Чуя накрыл его руку своей ладонью. Дазай поставил чашку на стол и склонился к нему, нежно целуя в губы. — Пойдём в спальню, — сказал он, разрывая поцелуй и глядя в голубые глаза. — У меня всё тело болит, — ответил Накахара. — Я аккуратно, — взгляд Дазая потемнел, а голос был тихим, с лёгкой хрипотцой. Его губы находились слишком близко, и Чуя ощущал на шее горячее дыхание, от которого по спине табуном пробежали мурашки. Дазай положил руки ему на талию и притянул к себе. — Внутри ничего ведь не болит, — так же тихо добавил он. Чуя не нашёл в себе сил ответить — горячие, влажные губы заскользили по его шее, а мурашки по спине побежали сильнее. Дазай притянул Накахару ближе, запустил руки под его одежду и заскользил ладонями по коже. Его прикосновения были приятны Чуе, несмотря на боль во всём теле. Они казались нежными, лёгкими, успокаивающими. Накахара чувствовал, как внизу живота разливается приятное тепло. Он со стоном откинул голову назад, подставляясь горячим поцелуям, а Дазай расстегнул несколько пуговиц на его рубашке и скользнул губами по груди, к соскам. Затянув один из них в рот, Дазай принялся его нежно посасывать, чувствуя как он твердеет. С губ Накахары сорвался очередной стон. Когда Дазай принялся посасывать второй сосок, нежно оглаживая спину Чуи, тот тихо прошептал: — Ты сводишь меня с ума. Дазай не ответил. Он продолжал ласкать языком его сосок, переместив одну ладонь на живот Накахары, и провёл по нему пальцами. По коже Чуи вновь пробежали мурашки. Он зарылся руками в каштановые волосы и вновь застонал. Дазай быстро расправился с молнией на его брюках, пробрался под боксеры и сжал в ладони твёрдый горячий член. Чуя толкнулся в его руку, ощутив как дыхание сбивается, а сердцебиение ускоряется. Дазай быстро задвигал рукой и выпустил изо рта твёрдую коричневую бусинку, тут же накрывая желанные губы поцелуем. Чуя обхватил его за шею руками, а Дазай резко углубил поцелуй, двигая рукой вдоль ствола всё быстрее. Накахара чувствовал жар его тела, бешеный стук сердца в груди, горячий язык, который прорывался в его рот всё глубже. У него кругом пошла голова. Прикрыв глаза, он страстно отвечал на поцелуй, стараясь не думать о том, что будет чувствовать завтра, если сейчас займётся сексом с Дазаем. Возможно, его тело будет болеть сильнее, но какое это имеет значение, когда любимый так близко? Осаму оторвался от его губ и встал со стула, утягивая Чую за собой. Они молча прошли в спальню. Их одежда полетела на пол. Дыхание обоих было прерывистым, а сердцебиение гулким стуком отдавалось в ушах в тишине комнаты. Чуя закинул руки на шею Осаму, тот резко склонился к нему, и их губы столкнулись, сливаясь в жадном неистовом поцелуе. Руки Дазая скользнули по спине Чуи к ягодицам. Их лёгкие поглаживая сводили с ума. Накахара ощутил, как что-то твёрдое упирается в его пах. А когда Дазай двинул бёдрами, и влажная горячая головка его члена надавила на живот, сердце Чуи заколотилось ещё быстрее. Он приглушённо застонал. Дазай разорвал поцелуй и развернул Чую к себе задом, подталкивая его к кровати. Затем надавил ему на поясницу, заставляя встать на полу на колени и упасть животом на постель. — Как же я тебя хочу, — склонившись к его шее, прошептал Дазай. Накахара ощутил между своих ягодиц тёплые влажные пальцы: они быстрыми движениями наносили смазку. В следующий момент в его дырку упёрлось что-то большое и горячее. По телу Чуи в очередной раз пробежали мурашки. Что-то сильно давило на вход, но не проникало внутрь, будто дразня. — Пожалуйста, — прошептал Чуя. Дазай сжал его талию руками и резко толкнулся внутрь. Низ живота Накахары обожгло приятной волной, когда член Осаму проехался по простате. Чуя вскрикнул. Дазай снова толкнулся, удерживая Накахару за талию, и с его губ сорвался протяжный стон. Он старался не касаться синяков Чуи, чтобы в дальнейшем не усугубить его состояние. Но толчки Дазая всё более ускорялись, а бёдра бились о ягодицы Накахары, которые и без того болели. Однако сейчас Чуя не ощущал дискомфорта. Внутри него разгоралось пламя, которое требовало выхода, а боль лишь распаляла его сильнее. Чуя стонал всё громче, вцепившись пальцами в простынь. Он двигал бёдрами навстречу резким и быстрым толчкам. Дазай вбивался в разгорячённое тело, проникая внутрь под звуки быстрых шлепков, стоны партнёра и скрипы кровати. Он сжал пальцы на его талии и быстро двигал на себя, насаживая Чую на свой член, сам не в силах сдерживать стонов. Проникновения стали более резкими и глубокими, даже грубыми. Тела обоих любовников раскраснелись и покрылись прозрачными капельками пота. Они двигались навстречу друг другу, словно в каком-то безумном танце. С их губ срывались стоны и крики. Жар внизу живота Чуи с каждым толчком Дазая становился всё более нестерпим. А потом там будто что-то взорвалось, разливаясь по всему телу потоками раскалённой лавы, заставляя Чую дрожать и выгибаться под Дазаем. Накахара сжал простынь настолько сильно, что ткань затрещала. — Сука! — выкрикнул он, двигая бёдрами навстречу мощным толчкам Дазая и изливаясь на пол. Дазай хрипло застонал, тоже кончая, и замер. Он чувствовал себя обессиленным, но не мог свалиться на Чую, зная, что причинит ему боль. Поэтому упёрся руками в край кровати, часто и прерывисто дыша. Минуту спустя, когда дыхание стало ровнее, а сердцебиение пришло в норму, Дазай вышел из любовника и всё же свалился на кровать рядом с ним. Чуя по-прежнему лежал на животе. Его колени болели от твёрдого пола, но сил встать или сменить положение совершенно не было. Дыхание Накахары всё ещё было прерывистым, а громкий стук сердца отдавался в ушах. Чуя почувствовал в своих волосах чужие пальцы и повернул голову к Дазаю. Его лицо было слишком близко. Он притянул Чую к себе и поцеловал его в губы. — Я люблю тебя, — тихо произнёс Накахара, когда поцелуй закончился. — Я тебя тоже, — ответил Дазай, вставая с постели. Он подал Чуе руку, помогая ему подняться на ноги и направился в ванную, утягивая возлюбленного за собой.