Sinful temptation

Задумавшись на секунду, Накахара подошёл к кровати и вновь запустил видеоролик: Дазай отстранился от Фёдора. Тот посмотрел на него с непониманием. — Что это значит? — спросил он. — Всего лишь игра, — с улыбкой ответил Дазай, вновь накрывая губы Достоевского своими и прижимая его к стене. На этом моменте Чуя поморщился и зло зыркнул на Дазая. Тот с лёгкой улыбкой кивнул ему на экран. Накахара перевёл взгляд обратно, а на видео происходило следующее: Дазай развернул Фёдора лицом к стене и прижал к ней его руки выше головы. Одним движением, Осаму защёлкнул браслет от наручников, висевших на стене, на тех, которые сковывали запястья Фёдора. Потом он застегнул на его шее кожаный ошейник с цепью, крепившейся другой стороной к металлическому кольцу, вбитому всё в ту же стену. — Что ты задумал? — спросил тот, а Дазай склонился к его уху и что-то зашептал: слов разобрать Чуя не смог. — Не думал, что тебя такое заводит, — тихо произнёс Фёдор, на что Дазай лишь усмехнулся. — Я же тебе говорил, что мне нравится, — сказал он. — Обещаю, тебе тоже понравится. Неожиданно Осаму отошёл от Достоевского на несколько шагов и окинул его оценивающим взглядом. — Кажется, пора, — произнёс он. — Что «пора»? — не понял тот, но Дазай оставил вопрос без ответа. Подойдя к противоположной стене, он снял с неё плеть и вернулся к Достоевскому. Тот не мог его видеть, хотя и пытался обернуться назад. — Дазай, — позвал Фёдор, но ему никто не ответил. Вместо этого Осаму извлёк откуда-то нож и разрезал рубашку Достоевского сзади снизу доверху. — Что ты задумал? — с волнением в голосе спросил тот, но вновь ответа не получил. Осаму рванул рубашку в стороны, обнажая спину Фёдора. Размахнувшись, он опустил плеть на белую кожу, оставив на ней ярко-красный след. Не ожидавший такого, Достоевский дёрнулся. С его губ сорвался громкий стон, а Дазай вновь размахнулся и опустил плеть на спину своей жертвы во второй раз. — Прекрати! — выкрикнул Фёдор, на что Дазай усмехнулся, опуская плеть на спину Достоевского в третий раз: — Что, не нравится? — Нет! — прорычал Фёдор, а после четвёртого удара взвыл от боли. — Хватит! — О нет! Все только начинается. Сколько раз я тебя предупреждал, Фёдор? — вкрадчивым голосом поинтересовался Осаму, в очередной раз опуская плеть на спину Достоевского. Тот дёрнулся, а с его губ сорвался очередной стон. — Насчёт Чуи, — продолжал Дазай. — Я предупреждал, что будет с тобой, если ослушаешься. Я не терплю неповиновения и жестоко за него наказываю. Неужели ты думал, что я ни о чём не догадаюсь, и тебе всё сойдёт с рук? — Не понимаю о чём ты! — почти выкрикнул Фёдор и вновь громко застонал, когда кожу опять обожгло болью. — Всё ты понимаешь, — произнёс Дазай и, размахнувшись, с силой опустил плеть на спину, которая была уже исполосована красными линиями. Местами кожа лопнула, и на ней проступили кровавые капельки. Достоевский вскрикнул от боли. — Где видео из отеля? — Какое видео? — Что ж, хорошо, — проронил Дазай и добавил: — Я думаю, ещё с десяток ударов освежат твою память. Плеть ещё раз поднялась вверх и со свистом опустилась на израненную спину. Вновь размахнувшись для удара, Дазай услышал хриплый голос: — Подожди. — Хочешь что-то сказать, Фёдор? — спросил Осаму, так и не нанеся ему очередного удара. — Это правда, — тихо проговорил Достоевский. — Видео у меня. Но я знаю, что ты меня не отпустишь после этого. Тем более если я отдам тебе все копии. — Хочешь выторговать себе жизнь? — Да, — последовал короткий ответ. — Что ж, я готов дать тебе слово, что отпущу тебя, если отдашь все имеющиеся у тебя копии видео. — И я должен тебе поверить? — А у тебя есть выбор? В противном случае я убью тебя прямо сейчас. — Я предполагал, что либо ты, либо Чуя, либо его чёртов дядя можете догадаться, что это я всё устроил с Тачихарой, и будете мстить. Поэтому я не передал видео в полицию. Оставил его как страховку. Есть одна копия, которая находится не у меня, и, если со мной что-то случится, видео будет отправлено лейтенанту Йосимото Кэйтаро. Чую точно посадят. — У кого копия? — задал вопрос Дазай. — Так я тебе и сказал. — Что ж, ладно. Я не хотел этого делать, но ты не оставляешь мне выбора, — с этими словами Осаму отошёл от Фёдора и вышел из комнаты. Тот тут же задёргался, пытаясь освободиться, но тщетно. Через пару минут Дазай вернулся. В его руке был шприц, наполненный какой-то жидкостью. Подойдя к Фёдору, Дазай сжал его шею одной рукой и, не заботясь о стерильности, вколол в неё жидкость из шприца. Достоевский дёрнулся. — Что ты вколол мне? — прошипел он. — Наркотик, — последовал короткий ответ. — Зачем? — Да так. Хочу, чтобы ты почувствовал себя на месте Чуи. — Что? — переспросил Фёдор и снова задёргался, пытаясь освободиться от наручников. — Не дёргайся, — проговорил Осаму, кладя руку на шею Достоевского и проводя ею вниз по спине. Тот зашипел от боли. — Я же говорил, что тебе понравится. Осаму переместился рукой ещё ниже и произнёс: — Скоро боль исчезнет почти полностью. Ну а та, что останется, будет только в кайф. Знаешь почему? Фёдор молчал, и Дазай немного развернул его голову к себе, глядя в заметно расширившиеся зрачки. — Потому что, — продолжил Осаму. — Это не простой наркотик. Ты уже можешь ощутить на себе его действие. Дазай провёл рукой по его раскрасневшемуся лицу, а второй — по животу. Затем улыбнулся и чмокнул Достоевского в шею со словами: — Мне кажется, ты уже готов. Не скучай. Осаму развернулся к двери и сделал несколько шагов к выходу. Открыв её, он кому-то кивнул и отступил в сторону. В комнату вошли трое мужчин, и Дазай сказал: — Он ваш. Дазай покинул помещение, а три лба, довольно улыбаясь, направились к Фёдору. Через минуту вся его одежда валялась на полу, а сам он громко постанывал, после того, как один из амбалов принялся стегать его стеком по заднице. Второй освободил Фёдора от наручников и ошейника, и тот оказался на кровати. Его поставили в коленно-локтевую позу. На то, что происходило дальше, Чуя не мог смотреть без содрагания. Достоевского избивали и насиловали в довольно грубой форме, хотя тот, казалось, был совсем не против. От каждого толчка он постанывал и двигал бёдрами навстречу своему очередному партнёру. В какой-то момент один из мужчин лёг на спину и насадил Фёдора на член, второй вошёл в него сзади, а третий приставил к его губам свой орган и, обхватив пальцами Фёдора за затылок, резко толкнулся в его рот. Чуя нахмурился и поставил видео на паузу, затем развернулся к Дазаю. — Зачем ты это сделал? — спросил он. — Мне нужен был компромат, чтобы шантажировать Фёдора. Если он говорил правду про ту копию, которую кому-то передал, я не мог его убить, а вот он мог слить видео из отеля в полицию. Кроме того, его следовало наказать за то, что он сделал с тобой. И он заплатил за это сполна. — Ты нашёл копии? — Те, что были у него. Он сам их отдал, опасаясь, что я солью видео с ним в сеть. Но того, кому передал одну из копий, так и не сдал. Я подозревал Гоголя, Гончарова и ещё нескольких ребят, но ошибся. Достоевского поставили на прослушку, в квартире установили скрытые камеры. Кроме того, за ним велась слежка. — Это дало результаты? — Не сразу. На его устройствах стояла прослушка. Потом выяснилось, что он поддерживает связь с одним человеком. Мы восстановили удалённые данные и нашли получателя видео. Добраться до него я не мог — он в России. А времени не оставалось. После того как Достоевский попытался тебя убить, действовать пришлось быстро. — Ты имеешь ввиду покушение на него? — Верно. Я знал, что он не остановится. — И что будет теперь со мной? — Не переживай, я принял меры предосторожности. — Какие? — Айпи того, с кем общался Достоевский, вычислили. На все его устройства закинули вирус, который уничтожил данные и систему. Гарантий, что копий не осталось, нет, поэтому я отправил к нему человека. — А как всё-таки получилось, что Фёдор сбежал? — Камеры в больнице отключили. Двоих полицейских у палаты вырубили. Фёдора вывезли. Наши люди тоже не смогли им помешать — от них избавились. Сейчас Достоевского ищут, но, пока его не найдут, тебе лучше соблюдать осторожность. — Тебе тоже. — Верно. Чуя выключил видео и закрыл ноутбук. — И всё-таки я не понимаю, — сказал он. — Достоевский видел, куда ты его привёл. Почему его не насторожила обстановка той комнаты? — Потому что я предупредил его насчёт БДСМ, и он согласился, — ответил Дазай. — Понимаю, ты кого угодно уговоришь, — усмехнулся Накахара и убрал ноутбук с кровати. Дазай подошёл к Чуе сзади и приобнял его за плечи, притягивая к себе и целуя в губы. — Будешь ещё вино? — спросил он, когда поцелуй закончился. — Нет, — Накахара мотнул головой. — Лучше я попытаюсь уснуть. — Хорошо, — кивнул Дазай. — Тогда ложись. Чуя улёгся в постель, а Осаму прилёг рядом с ним, положив голову на его плечо. Утром тело Чуи болело гораздо сильнее, чем вчера, и Дазай снова намазал его какой-то мазью. Весь день он провёл в постели, пытаясь отоспаться и набраться сил, а ближе к вечеру ему позвонил отец. Он спрашивал, где сейчас находится Чуя. Накахара соврал, что решил сходить в театр и вернётся часа через два. Он знал, что его отец не жалует подобные места и вряд ли захочет присоединиться к нему. Накахара-старший был удивлён новому увлечению Чуи и сказал, что заедет к нему завтра. Чуя же решил сегодня домой не возвращаться, а остаться на ночь у Дазая. Они поужинали и вскоре легли спать. В понедельник они пошли на занятия. Чуе всё ещё было непросто передвигаться, а сидеть на заднице и того хуже. Заметив на его состояние, Дазай с сочувствуем на него посмотрел. — Прости, что-то я перегнул палку, — сказал он. Накахара лишь фыркнул, затем всё же добавил: — Ты же говорил, что знаешь, когда остановиться. — Давно практики не было. Больше я не зайду так далеко. — А больше я тебе этого и не позволю сделать, — сказал Чуя, а потом в аудиторию вошёл профессор, и они прервали разговор. Ближе к концу лекции в дверь постучали. Профессор Куникида удивлённо посмотрел в сторону выхода, когда на пороге появился невысокий темноволосый мужчина в очках. — Простите, — произнёс он, — что отвлекаю, профессор, но через два часа у меня самолёт, а я хотел бы поговорить с вами о своём сыне и узнать о его успеваемости. Как только дверь открылась и Чуя увидел, кто стоит на пороге, его прошиб холодный пот. Конечно, он помнил, что отец вчера сказал ему по телефону и внутренне готовился к встрече. Однако не мог не переживать: отец заметит синяки на его шее и обо всём догадается. Кинув взгляд на вошедшего, а затем на Чую, Дазай сразу понял, о чём тот думает. Незаметно сжав руку Накахары в своей ладони под столом, Осаму тихо проговорил: — Не волнуйся, всё будет нормально. Он ничего не заметит. Веди себя естественно. — Спасибо за совет, — буркнул Чуя и положил руки на стол. Подняв глаза на отца, Чуя встретился с ним взглядом, а затем Керо Накахара вместе с профессором Куникидой вышли из аудитории. — Если он о чём-то догадается, — зашептал Чуя, — он меня убьёт, а значит, я убью тебя. Дазай серьёзно посмотрел Чуе в глаза, а затем улыбнулся. — Интересно, как ты это сделаешь, если к тому времени уже будешь мёртв? — спросил Осаму. — Вернусь с того света и грохну тебя, — последовал ответ. — О, Чу-уя, — протянул Дазай. — Вынужден тебя огорчить, но я не боюсь призраков. — Посмейся, посмейся, — буркнул Чуя, зло сверкнув глазами, а затем усмехнулся и добавил: — Пока можешь. — Как страшно, — вновь улыбнулся Дазай. Минут через десять в аудиторию вернулся профессор Куникида и строго посмотрел на Чую. — Накахара-кун, выйдите из аудитории, — сказал он. — А что я сделал? — спросил Чуя. Профессор Куникида тяжело вздохнул, глядя на Накахару, и пояснил: — Вас отец ждёт в коридоре. Чуя кивнул и, поднявшись со своего места, нетвёрдой походкой направился к выходу. Накахара-старший, увидев сына, произнёс: — Здравствуй, Чуя. — Здравствуй, отец, — ответил тот. — Я возвращаюсь в Осаку. Хотел попрощаться с тобой. Накахара кивнул. — Удачи, отец. — Ничего больше не хочешь мне сказать? — спросил Керо Накахара, окидывая сына оценивающим взглядом. Вдруг он нахмурился, заметив чокер на его шее. — Что это? — Ты о чём? — спросил Чуя, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя его снова прошиб холодный пот. — Я говорю о ремешке на твоей шее, — сказал Керо и потянулся к нему рукой, однако Чуя перехватил её. — Это чокер, — ответил он. — Они сейчас в моде. Многие носят. — Сними эту дрянь, — строго глядя на сына, потребовал Накахара-старший. — Это похоже на ошейник. Ты же не собака? — Папа, не говори глупостей. Это не ошейник, а чокер. У нас половина студентов в универе такие носит. Они сейчас в моде. Будто в подтверждение слов Чуи из соседней аудитории вышел какой-то парень и прошагал по коридору мимо Чуи и его отца. На его шее был почти такой же чокер, как у Чуи. Затем открылась дверь кабинета, в котором вёл лекцию Куникида, и оттуда вышел Ямасаки Макото. На его шее тоже красовался чокер. Накахара удивлённо посмотрел на одногруппника: он не помнил, чтобы тот раньше носил нечто подобное. Затем Чуя вновь перевёл взгляд на отца и произнёс: — Я же говорил. — Совсем с ума посходила молодёжь, — вздохнул Керо. — Ладно, Чуя, у меня мало времени, самолёт скоро. — Удачно тебе добраться и передавай привет маме, — с трудом сдерживая волнение и ощущая дрожь в руках, сказал Чуя. — Само собой. Что ж, сын, я, наверное, пойду. Ты почаще занимайся математикой с этим своим одногруппником, как там его? — Дазай Осаму, — машинально ответил Чуя. — Ну да, точно. Я рад, что ты смог хоть немного улучшить свои оценки по математике, наверное, благодаря ему. — Да, — не стал отрицать Чуя. — До свидания, отец. — Будь здоров, сын. И звони нам с мамой хоть иногда. — Хорошо. Керо отвернулся от Чуи и сделал шаг по направлению к лестнице, однако вдруг развернулся к сыну и заключил его в объятия, отчего Накахара-младший поморщился. Однако отец ничего не заметил, и Чуя обнял его в ответ. Выпустив сына из объятий и не сказав больше ни слова, Керо направился к лестнице и вскоре скрылся из виду, а Чуя вернулся в аудиторию. Минут через пять дверь отворилась, и в кабинет вошёл Макото. Чуя обратил внимание на то, что на его шее уже не было чокера. Накахара перевёл взгляд на Дазая. Тот сидел, уткнувшись в тетрадь, и сосредоточенно что-то писал. — Это ты всё устроил? — тихо спросил Накахара. — О чём ты? — шёпотом спросил Осаму. — Я говорю о чокере и двух студентах, которые так вовремя прошли мимо нас с отцом. — Я, — не стал отрицать Дазай. — Как тебе это удаётся? — пробормотал себе под нос Чуя. — Тут нет ничего сложного. Я заранее договорился с этими студентами, предполагая, что твой отец заявится в университет узнать о твоей успеваемости. Потом отправил обоим СМС в нужный момент, чтобы они надели чокеры и вышли из аудиторий. Правда Куникида не хотел выпускать Макото посреди лекции, но потом разрешил ему ненадолго выйти. — Откуда ты знал, что отцу не понравится то, что я ношу чокер? — Я уже знаком с ним. Помнишь? Лучше скажи, как всё прошло? — Нормально, — ответил Чуя. Куникида что-то писал на доске, затем он резко обернулся к студентам и строго посмотрел на Чую с Дазаем. Они прервали разговор и сделали вид, что сосредоточенно записывают в тетради уравнения с доски. После окончания лекций они отправились домой к Осаму, но по дороге заехали на съёмную квартиру Накахары и забрали его вещи. Когда приехали к Дазаю, решили перекусить роллами и выпить чаю. Пока закипал электрический чайник, Осаму спросил: — И как всё прошло? — Нормально, — ответил Чуя. — А я уже говорил. — Да, но без подробностей. — А каких подробностей ты хотел? Отец ни о чём не догадался, мы попрощались, и он ушёл. Да, ещё он сказал, чтобы я чаще занимался с тобой математикой. — О, это можно, — произнёс Дазай, наливая чай себе и Чуе. — Хочешь, прямо сейчас займёмся? — Нет, сегодня нет настроения. Давай завтра или на днях. — Как скажешь. — Я всё думаю о Фёдоре, — проговорил Чуя. — А вдруг он сольёт видео из отеля в полицию? У него ведь могли остаться копии. Тогда меня точно посадят. Теперь ему всё равно нечего терять. — Возможно. Но вряд ли он захочет, чтобы видео с ним попало в сеть, даже сейчас. Не думаю, что после такого кто-то стал бы воспринимать его всерьёз. Да и сторонников у него заметно поубавилось бы. Для него очень важно, чтобы об этом видео никто не узнал. Даже те, кто верен ему, от него отвернутся, если увидят, как его отымели трое. — Дазай усмехнулся какой-то странной улыбкой. — Он так стонал и просил: «ещё». — Правда просил? — поинтересовался Чуя. — Просил, — последовал ответ. Улыбка Дазая стала шире. — Ты же не досмотрел то видео до конца. — Да, не досмотрел, там было всё очень жёстко. Дазай пожал плечами, затем произнёс: — Достоевский родом из России, а там никогда не относились толерантно к геям. Если бы кто-то из его родственников увидел это, они бы отреклись от него. — А ты знаешь, где живёт его родня? — Достоевский никогда об этом не рассказывал. Впрочем, не думаю, что он отправится в Россию или покинет Японию в таком состоянии. Однако я попросил твоего дядю помочь выяснить информацию о его русских родственниках. — Странно, что Фёдор тебя не убил после всего этого. — У него вряд ли бы получилось. Ты забыл об охране? — Нет, не забыл. А кто мог помочь ему сбежать? — Гоголь и Гончаров устроили Достоевскому побег, но вдвоём бы они не справились. — Он будет мстить. — Вероятно. Поэтому я и говорю, что нужно быть осторожнее, пока его не найдут. Дазай сделал несколько глотков чая из чашки, затем добавил: — Мне через полтора часа надо быть на базе. Ты со мной? — Нет. Я, пожалуй, дома останусь, сил совершенно нет, — ответил Чуя, отпивая из своей чашки. — Ладно, как хочешь. На всякий случай держи его при себе, — Осаму вытащил из-за пояса пистолет и положил его на стол. Чуя кивнул, а Дазай встал со своего места и подошёл к окну, приоткрыв его на проветривание. Затем извлёк из кармана пачку сигарет и закурил, выпуская на улицу струйку дыма. Чуя допил свой чай и подошёл к Дазаю, тоже закуривая сигарету. — Ты же вроде говорил, что редко куришь, — произнёс Осаму, посмотрев Накахаре в глаза. — Да, но сейчас захотелось, — последовал ответ. Дазай затянулся сигаретой ещё несколько раз, после чего затушил окурок в пепельнице и, положив руки на плечи Чуи, принялся слегка их массировать. Затем поцеловал его в шею и прошептал: — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, хоть ты и садист-извращенец. Дазай чмокнул Чую в щёку. — Пойду собираться. Скоро водитель приедет. — Иди, — кивнул Чуя. Взяв со стола пистолет, он направился в спальню. Положив его на тумбочку рядом с кроватью, Накахара скинул с себя одежду и забрался под одеяло. Вскоре из ванной комнаты послышался шум воды. Чуя постепенно начал проваливаться в сон и уже не услышал, как хлопнула дверь и щёлкнул замок.