Likminiss for you

Свет. Яркие отблески пятнами вспыхивали в темноте, раздражающие и неприятные. Они почти ослепляли, но Гарри никак не мог от них избавиться, он сопротивлялся, пытался отвернуться, зажмуриться, однако тщетно. Тягучая боль сдавливала виски. Только спустя долгие минуты Поттер смог почувствовать своё дыхание, кончики пальцев ног и рук, и сразу же попытался разлепить глаза, но помещение, в котором юноша очнулся, оказалось мутным и до невозможности светлым. Гарри поднял ватную руку, провел ей по гладкому одеялу, а потом постарался нащупать прикроватную тумбочку, на которой обычно лежали его очки. И вправду дужка больших круглых очков нашлась одним неуклюжим движением, хотя нашлись не только они. Что-то тяжелое сдвинулось на край тумбочки, а затем с ужасным звоном разбилось об пол. Гарри спешно натянул очки.  Его встретило больничное крыло со своим привычным лекарственным запахом, под спиной жестковатый матрас койки, сбоку плотная ширма, закрывающая больного от лишних глаз, а с тумбочки свалилась банка, к счастью, не с лечебной мазью. Всего лишь с конфетами - небольшие твердые карамельки в форме звездочек разлетелись по полу вперемешку с осколками стекла. Должно быть, это Рон с Гермионой постарались раздобыть сладостей, они часто приносили их к Гарри в медпункт, когда тот попадал сюда. Тут из-за ширмы послышались торопливые цокающие шаги, Поттер догадался, что они принадлежат медсестре. Наверное, она испугалась шума.  Энн Бирси, молодая волшебница-медик, совсем низенькая дама с жидким хвостиком на голове, встревоженно заглянула к Гарри.   - Что болит? - с ходу отчеканила она, доставая свою необычно длинную тонкую палочку.  Гарри растерянно повертел головой, мол, ничего не болит, хотя виски всё ещё пульсировали. Мисс Бирси резко взмахнула палочкой пару раз, и осколки разбитого стекла вместе с конфетами собрались в одну маленькую кучку.  После того, как девушку назначили главной медсестрой, она блистала своей внимательностью и упрямством, а к больным детям относилась с особой придирчивостью. Вспомнить только всплеск скарлатины! Перепроверить целых четыре факультета на наличие бактерии для неё проще простого. Вот и сейчас Энн пристально оглядывала Гарри, оценивая его состояние.   - Что со мной произошло? - прозвучало сипло после долгого сна, и, кажется, медик ждала этого вопроса.   - Тебя отравили одним очень плохим зельем, милый, - мисс Бирси шагнула ближе, наставляя кончик своей палочки на центр груди Гарри, - кто-то совершенно несведущий в дозировках.  Гарри удивленно моргнул. Отравили? Первая мысль была про Драко Малфоя, который славился своими бесчестными выходками и отвратительным поведением. Змеёныш ещё с первого курса так старался испортить Гарри жизнь, что отравление наверняка являлось для него чем-то потешным и позволительным. Однако сразу за Драко в голове возник образ Джинни Уизли. Вчера огненно-рыжая девочка улыбалась ему, протягивая кубок с пузырящимся тыквенным соком, а Гарри, слепо доверяя ей, выпил всё до последней капли. Догадка о том, что сестра лучшего друга умышленно подлила в сок зелье - на вкус как предательство.   - Тебе очень повезло. - продолжала обыденным тоном мисс Бирси, пока её волшебная палочка, приставленная к груди пациента, меняла цвет, - В свои годы я бы хотела иметь такого талантливого учителя зельеварения. Тебе стоит поблагодарить профессора Снейпа.   - Профессора Снейпа?  Гарри в недоумении уставился на медсестру и на её палочку, которая приобрела пепельный оттенок. Наверное, это был хороший знак, потому что Энн одобрительно кивнула сама себе, разворачиваясь.   - Кто, по-твоему, оказал тебе первую помощь? Если бы не профессор Снейп и его кроворазжижающее зелье… - она поймала подлетевший к ней железный совок, - великий зельевар, ничего не скажешь. Догадался дать тебе имбирь! В нём ведь лучшее натуральное противоядие, не каждый медик додумался бы.  В железный совок тут же залетела горсть стекла с конфетками. Гарри показалось, что мисс Бирси так увлечена работой, что разговаривает сама с собой, а не с ним. Совок левитировал на место.   - После окончания завтрака я выпишу тебя. - медсестра в последний раз окинула беглым взглядом пациента, - Твои друзья рвались к тебе целое утро, но я их не пустила. А за конфеты тебе стоит поблагодарить рыжую девушку, она очень переживала за тебя.  И Энн Бирси моментально скрылась за ширмой, словно её тут и не было. От слов про рыжую девушку Поттера дернуло, конечно, это была Джинни. Наверняка она волновалась, что Гарри узнает своего отравителя, вот и хотела перестраховаться. Юноша осел поудобнее в подушку и начал разглядывать белый потолок. А в голове всё вертелась фраза про профессора Снейпа, не может такого быть, чтобы тот взаправду спас Гарри.    «Оказал первую помощь… - повторил Гарри про себя, - не думал, что Снейп способен на такое милосердие…»  Последнее из вчерашнего, что помнил Поттер, это размытые очертания коридора и черное пятно от мантии впереди. Гарри не знал, какое именно чувство им движет, но почему-то честная благодарность норовила слететь с его губ. Одновременно с благодарностью он мог бы разузнать от Снейпа побольше про своё отравление и его мотивы - решить два дела сразу. И вдруг Гарри отчего-то сильно захотелось увидеть на миг пораженные черные глаза Северуса, как два холодных туннеля, которые сразу бы скрыли свои настоящие чувства под маской безразличия. Интересно, когда в последний раз его благодарили? Гарри лежал ещё какое-то время, пялясь в потолок. Окончание завтрака никак не наступало, а Энн Бирси никак не хотела его отпускать. Пролежать половину выходного в больничном крыле та ещё удача, но главное, о чём волновался юноша, как бы случайно не встретить Джинни на пути к подземельям. Один образ младшей Уизли вызывал противоречивые ассоциации, а шлейф предательства тянулся за её рыжими волосами. Как она, эта милая девочка, вечно краснеющая при виде Поттера, смущенно выдавливающая из себя слова приветствия, додумалась подвергнуть смертельному риску своего возлюбленного? Гарри даже прикусил язык от обиды, что бы он ещё раз доверился семейству Уизли, да никогда!  Наконец, мисс Бирси показалась за ширмой и кивком указала на выход. Гарри прилагал усилия, чтобы держаться на ослабших ногах прямо, его отчасти тошнило, может, из-за специфического больничного запаха. Он вышагнул в основной замок и насладился глотком свежего воздуха. В огромные окна проглядывало пылающее солнце, гирлянды из цветов всё ещё свисали со стен, но бутоны стали мельче и поблекли, к сожалению, магические цветы долго не цветут. Коридоры опустели, ученики наверняка отсыпаются после учебной недели или проводят веселые выходные в Хогсмиде. Поттера потряхивало от слабости. Это и к лучшему, подумал он, что та малая часть оставшихся в школе студентов не попадалась на пути. Сейчас у Гарри есть неотложное дело, находящееся в где-то глубоко в подземельях. Разберется со Снейпом, а потом уже найдет друзей.  Заворачивая по знакомому маршруту, практически по инерции и старой памяти, гриффиндорец слышит краем уха голоса. Из-за очередного поворота доносится разноголосый смех, но не звонкий и радостный, а жидкий и насмешливый. Гарри не имел ни сил, ни желания идти в обход, поэтому достаточно решительно свернул в нужную сторону и обнаружил там компанию студентов. Человек шесть, включая малых второкурсников, несколько девчонок пятикурсниц, которые принадлежали факультету Слизерина, Гарри их знал, и более старшие ребята, сгрузившиеся вокруг кого-то. Когда в их разношерстное сборище вторгся посторонний, все оглянулись и умолкли, словно только что обсуждали Гарри. Девушки опустили взгляд в пол, неловко стирая с лица улыбки, а мальчишки-слизеринцы оживились в каком-то недобром предвкушении.  Из-за спин учеников выплыла пепельная макушка. Драко Малфой, сощурив свои серые глазки, ликовал уловом. Конечно, змеёныш бы не дал пройти мимо заклятому врагу.   - Поглядите, сам Гарри Поттер, - елейным голосом начал белобрысый парень, - гриффиндорцы говорят, что тебя ночью не было в башне. Сколько котлов начистил? За Малфоем сгрузились старшекурсники с ухмылками, перекрывая проход. Гарри сцепил зубы. Пускай Драко был на голову ниже своих дружков, его статусное превосходство заметно распирало и без того выпяченную грудь.   - Мы всё гадаем, за что тебя так часто оставляют на отработки, - слизеринец шагнул ближе, - что ты делаешь так плохо? Или наоборот… хорошо?  Поттер не сразу сообразил, что Малфой намекает на нечто пошлое, лишь мерзкие смешки вокруг и гаденький оскал напротив - действительно вывели Гарри из себя. Странное раздражение захлестнуло его, желание незаметно прошмыгнуть дальше сменилось желанием хорошенько надрать задиристый зад Драко. Однако змеёныш не отпрянул, когда Гарри процедил:  - Что, Малфой, ревнуешь своего декана? - в зелёных глазах вспыхнули враждебные искры, - Не волнуйся, кроме тебя, его никто не хочет.  Ноздри Драко расширились, оскал исчез, наверное, ему пришлись не по вкусу слова Поттера. А, может, задели за живое. Какой-то студент сзади что-то раздраженно выкрикнул, но Гарри ничего не слышал, он подался вперед, чтобы пройти мимо слизеринца.   - Дай пройти.  Гарри почти протиснулся между тупых дружков Драко, но его грубо перехватили и силой оттолкнули назад. Драко был раздражен.   - Бросил рыжеволосую девчонку и сбежал в подземелья? - змееныш противно взглянул на мятую мантию Поттера, - Да ещё с кем! С сальноволосым у…  - Замолкни, Драко!  Гарри стиснул челюсти так, что у него заболели зубы. Драко, кажется, только наслаждался чужой злобой и неожиданно для всех присутствующих в коридоре - выхватил свою волшебную палочку. Решил отыграться за все прошедшие годы соперничества. К сожалению, палочка Поттера была где-то глубоко в складках мантии.   - Ты жалок. - надменно произнес Малфой, - Может, стоит научить тебя вежливому общению… Вокруг воодушевленно притихли студенты. Все ждали расправы. Гарри как-то оторопело посмотрел на палочку, направленную в свою сторону, и на змеёныша, который набирал в легкие воздух для заклинания. Через секунду должно прилететь небрежное легкое заклятие, которое знает каждый третьекурсник, например, отключающее ноги или склеивающее губы. Однако отразить выпад в свою сторону Гарри не успеет. Он будет унижен, а Драко явно возрастет в глазах своих поклонников, и самодовольство лопнет его грудь окончательно.  Рука Малфоя уже взмыла в воздух, как вдруг… Палочка из его аристократической кисти резко вырвалась и отлетела куда-то за спину Гарри. Белёсые брови Драко дернулись вверх. Прямо по коридору в образовавшейся мертвой тишине стоял не кто иной, как Ремус Люпин. В его сжатом кулаке покоилась вылетевшая палочка Малфоя, а голос профессора прозвучал ровно и серьезно:  - Закончили.  Поттер одернулся назад. Лицо профессора Люпина исхудало, заострилось, губы отливали фиолетовым, а под глазами залегли тени. Теперь на Ремуса, который появился посреди коридора в привычной изношенной одежде, весь в заплатках, потертостях - трудно было смотреть без сочувствия. Драко же скривился в таком отвращении, будто перед ним стоит не учитель, а домовой эльф в тряпье. Но, несмотря на плачевный вид Люпина, его глаза, посиневшие и уверенные, как морская пучина, смотрели на Драко Малфоя с такой строгостью, что только взгляд не позволял забыть, кто здесь профессор. Гарри хватило одного вида Люпина, чтобы его сердце сжалось. Каждый день на протяжении недели он представлял Ремуса, ожидая его возвращения из отпуская, а тут вдруг профессор стоит напротив, настоящий и живой.  Ученики замешкались и постарались убраться куда подальше, видимо, вступать в конфликт с учителем ни у кого желания не было. Малфой же, не меняя своё кислое выражение лица, выхватил у Люпина свою палочку, которую ему протянули. Хорошо, что змеёныш не вытер её об мантию после "грязных" рук Люпина. Если по-честному, за магическую драку в школе палочки конфисковывали, но Ремус смотрелся так изнуренно, что на серьёзное наказание кого-либо у него не хватило бы сил. Пепельная макушка Драко засеменила вслед за своими дружками. Только Гарри упивался последними секундами поблизости с Ремусом, потому что знал, что Люпин не станет ему улыбаться в качестве приветствия, как улыбался раньше, даже не посмотрит в его сторону. Гарри заставил себя силой отвернуться от профессора и понуро шагнуть вслед за другими учениками, на душе уныло заскреблось. Однако Люпин неожиданно проговорил:  - Гарри, останься.   Когда Гарри замер, Ремус залез свободной рукой в карман своей растянутой кофты, вытаскивая оттуда нечто небольшое и шуршащее.   - Слышал, ты пропустил завтрак, - может, Гарри показалось, но голос Ремуса потеплел, - съешь это. Станет легче.  Поттер шокировано помялся и осторожно взял сверток с шоколадом, не веря своему счастью. Вот он, прежний Люпин, старый друг родителей, с блеклыми огоньками в глазах, с заботливой виноватой полуулыбкой и приторным шоколадом в карманах.   - Спасибо. - смятенно пробубнил Гарри.  Он не мог довериться обманчиво приятной картинке, ему казалось, что после всех тех чувств, о которых узнал Ремус, после сухого поцелуя, после избегания, после откровенностей, которые не могли существовать между учителем и учеником - вернуть к себе отношение с дружеской близостью было невозможно. Но сейчас Люпин был рядом и источал тепло.   - Не хочешь пройтись? Мне бы не помешала твоя помощь.    Его голос шуршал, как листья в кроне дерева. Гарри было раскрыл рот, но язык присох и отказывался двигаться, поэтому пришлось поспешно закивать. Шоколадка теперь грелась кармане штанов, ожидая своего времени.  Когда они медленно зашагали плечом к плечу, Гарри никак не мог избавиться от вороха мыслей. А иногда для достоверности происходящего гриффиндорец косил глаза в сторону Ремуса так сильно, что едва что-то видел, но без косых взглядов появлялось ощущение, что это сон. Поттер беззвучно задавал вопросы, на которые Люпин, конечно, не отвечал, только смотрел себе под ноги и чуть заметно прихрамывал на правую ногу. Он всегда хромал после полнолуния.  До самого выхода из замка ни одна живая душа их не повстречала. На ясном небе над школой клубились одиночные облака, ветер стих, земля просушилось от дождей. Из Запретного леса доносились крики птиц, позеленевшая трава устилала холмы, налились цветом верхушки деревьев, а где-то сбоку дымилась хижина Хагрида. Пар густо валил от крыши домика, и Гарри сглотнул, подумав о сладком листовом чае. Люпин вёл за собой куда-то к лесу, то ли в сам лес, то ли к его границе. Поттер уже и не рассчитывал на объяснения, но, к счастью, Ремус вновь заговорил.   - Повезло иметь Гермиону в своих друзьях, - невзначай обронил он, - молодец девочка, это ведь она помогла тебе.   - Помогла? - непонимающе переспросил Гарри.   - Это её идея с книжками была. Ну, - Ремус посмотрел на горизонт, демонстрируя свой задумчивый профиль, - чтобы ты узнал про приворотные зелья. Если бы не Гермиона, мало ли чего случиться могло.   - Да…  Гарри вдруг понял две вещи: Ремус ничего не знает про вчерашнее отравление, а сам гриффиндорец полный идиот. Как можно было пропустить мимо глаз те запретные книги, которые назойливо ему подсовывали под нос в праздничный день! Он не сложил дважды два, потерял бдительность от мыслей про Ремуса и грохнулся от передозировки в руки Снейпа. Только откуда…  - Откуда вы знаете? - заторможенно спросил Гарри.   - Она просила меня немного помочь с литературой. Безопасность ученика иногда важнее школьных запретов, - Ремус слегка улыбнулся, но было в этой улыбке нечто печальное, - тем более, через три недели я оставляю должность твоего учителя.   - Что? Почему?  Разговор замялся, а плечи Люпина слегка напряглись.   - Понимаешь, Гарри, - начал он медленно подбирать слова, - такие как я не могут учить детей. Моя натура не позволяет находиться рядом с кем-то без вреда, оборотни зачастую даже не размножаются.  Ремус поджал губы, и пускай Гарри не удавалось увидеть его выражение лица, юноша чувствовал в чужом голосе затруднение. Высокая зеленая трава уже доставала до щиколоток, когда они двигались по знакомому маршруту. Обычно этой тропой отправляли сильно провинившихся детей, чтобы они побродили с великаном-лесничим по жуткому лесу и перепугались до чертиков. Хороший способ заставить учеников спать по ночам, а не ходить по замку против правил.   - Я уберусь отсюда до следующего полнолуния. - закончил Ремус столь тихо, что разобрать его речь удалось лишь благодаря безветренной погоде.  Гарри весь подобрался, сжал ладони, подтянул плечи к ушам. Он заставил себя молчать, однако возражения, громкие и протестующие, жгуче оседали на корне языка. Поттер дальше шагал за Люпином, пересекая поляну, но его тело сводило отчаяньем, если бы Ремус только оглянулся посмотреть на него, если бы увидел лицо, исказившееся отрицанием, то понял бы силу его страданий. Но Люпин не оглядывался. Он словно забыл про существование Гарри, усердно высматривая что-то в зарослях.  Они оба чувствовали эту паузу удушающей, но оба молчали так, будто сердце Гарри только что не ухнуло вниз. Ведь молчание сейчас казалось правильным.  Перед глазами появилась граница леса, первые величавые черные деревья между пышных кустов. Когда Люпин замедлился, Гарри собрался с силами и уже отрыл рот, он хотел сказать что-то важное. И его голос бы предательски дрогнул, если бы Ремус не нагнулся куда-то вниз к траве. Поттер вдруг понял, что понятия не имеет, какую именно фразу он хочет сказать. Что-нибудь умоляющее и жалкое или пылкое, что-нибудь, что могло бы задержать Ремуса тут, рядом с ним.  Ремус тем временем сел на корточки и потянулся руками сквозь кусты, раздвигая ветки. Там покоилось то, за чем они и пришли.   - Видишь ли, Гарри, - медленно начал мужчина, - те прекрасные ягоды, которые мы собирали для профессора Снейпа, уже отошли. Но ликминисс полезен нам даже в таком виде.  Но Поттер не особо вслушивается. Даже когда Ремус отрывает от куста крупные светлые листья и складывает их на ладонь, а потом протягивает её гриффиндорцу, чтобы тот посмотрел, Гарри пропускает всё мимо ушей.   - Хотел, чтобы ты помог мне, вот, возьми. - другой рукой Ремус вытащил из внутреннего кармана маленький бумажный конверт, - Эти листья любят тепло и сухость, поэтому их обычно хранят в конвертах или книгах. Ты даже не представляешь, какую ценность несет каждый из этих листочков. Люпин повертел растением и бережно поместил в конверт, передавая его Гарри. Однако юношу совсем не интересовали листья и их ценность, его интересовал всего один вопрос.   - Мне кажется, вы уходите из-за меня. - уверенно произнес он.   - Не стоит, мы говорили об этом.   - Нет, об этом мы не говорили.  Гарри распирали изнутри слова, и нежелание Люпина идти на разговор уже не могло его остановить.   - Гарри, это не лучшее время и место для подобного. Давай просто…   - Вы сближаетесь со мной, даете мне дополнительные уроки, помогаете мне, - горячо выдыхает Поттер, - а потом резко отдаляетесь и собираетесь исчезнуть.   - Гарри…  - Я знаю, быть со мной неправильно, профессор.  - Хватит. - Люпин не двигался и не смотрел на гриффиндорца, он словно застыл.   - Но бросать школу из-за меня? Оставлять работу, избегать общения… это трусость.  Гарри дышал сбито от волнения, как будто несколько часов подряд играл в квиддич. Лицо профессора Люпина осталось скрытым тенью светлых волос, когда он начал осторожно подниматься на ноги. Повисла пауза, но было в ней что-то гнетущее.   - Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. - Серьезным тихим голосом произнес Ремус.  Он развернулся, взгляд его больше не избегал чужого, а прямо впивался в Гарри.    - Ты даже не понимаешь, чего просишь. - Люпин приближался, - Неужели всерьез думаешь, что будешь счастлив иметь со мной дело? Оборотнем-инвалидом? Отбросом общества? У тебя же вся жизнь впереди, а у меня… Гарри ощутил болезненность Ремуса, которую тот таил в себе. Мужчина носит всю жизнь клеймо животного, боясь разделить с кем-либо своё бремя.   - Ты можешь считать меня трусом, - Люпин встал так близко, что его дыхание Гарри мог чувствовать на щеке, - легче быть трусом, чем потом видеть, как ты мучаешься со мной.   - Я не буду мучаться, Ремус, пожалуйста, - отступать было некуда, - только не уезжай.  Ремус вздохнул, поверженный и ослабленный молящим видом мальчишки, он невесомо провел носом по скуле Гарри, опуская голову к плечу. Было так много причин уехать, причин, которые не позволяли касаться Гарри, говорить с ним подобным образом и смотреть в его изумрудные мамины глаза с подобными желаниями, однако Люпин выбирал остаться в этом приятном мгновении.   - Гарри, ты чудо, но я не переживу, если на твоей коже останется шрам от меня.  Он прислонился своими губами к гладкой шее, будто это был последний шанс, когда он может так прижаться, приобнять Гарри за талию, зарыться носом в его темные волосы. С долей неизбежного прощания. Гарри обвил в ответ чужую голову руками, стараясь осторожно удержать Ремуса рядом, на своем плече.   - Ты не сделаешь этого.  - Если бы я только мог быть в этом уверенным, малыш.  Поттер прощупывался на удивление худощавым и очень податливым в ладонях Люпина, таким открытым, безоговорочно доверяющим тому, кому доверять не стоит. Что же делать с этим телом в руках, как заставить себя не дышать его запахом, не желать притереться щетиной к чувствительной коже.   «Если бы Сириус был тут…» - мысль, заставляющая отпрянуть назад.  Руки Поттера упали вниз с головы отстранившегося Ремуса, изумрудные мамины глаза смотрели ожидающе. Какой ужас, Люпин может бороться со своей животной натурой, но не в силах противостоять взгляду Гарри.   - Нам нужно успеть вернуться до обеда. Тебя будут искать. Конечно, Гарри не желал сдаваться так просто. Он прильнул щекой к чужой теплой ладони. Шершавые пальцы Ремуса поглаживали его скулу столь бережно, словно он самый хрупкий в мире фарфор или совсем неосязаемые лучи света, словно он вмиг мог треснуть, раствориться или рассыпаться.   - Ремус, подожди ещё секунду. - руки мальчишки пытаются забраться обратно в пшеничные волосы, притянуть поближе к себе.  Тем временем имя Сириуса Блэка повторяется в голове Ремуса, как заклятие, чтобы бороться с самим собой. Что же он творит? Ещё немного - и противостоять своим желаниям было бы невозможно, эта слабость перед Поттером не доведёт до добра.   - В другой раз. - пообещал Люпин.  К счастью, с ним никто не спорил. Наверное, из-за того, что Гарри понял кое-что, чего не мог осознать раньше. Его по-настоящему любят, берегут, хотят сохранить. За него переживают, и это настолько незнакомое чувство ответной любви, чужое, забытое ещё в детстве, что Поттеру не верится в его существование. С этим чувством даже отъезд Ремуса выглядит далеким и нереальным, ведь теперь с новым трепетным ощущением под ребрами Гарри просто не может снова остаться один. Нет, если его любят, его больше не оставят. Ремус передумает, не уйдет из школы, ведь он тоже влюблен. По-другому не может быть.  Возвращались обратно в замок той же дорогой - Ремус чуть впереди, Гарри сзади. И каждый их шаг сопровождался надеждой на лучшее. Поттер знал, что Люпин тоже это чувствует, и осознание ответной любви ужасно кружит голову. Когда до школы остается всего ничего, они притормаживают.   - Ты совсем тощий, Гарри, тебе стоит побольше есть.   - Я не тощий. - сразу возразил Поттер.  Ремус отчего-то заулыбался, это стало видно, когда он оглянулся назад.   - Я просто переживаю. Не сочти за бестактность, но ты похудел. Я почти успел пересчитать твои ребра.  Гарри бросило в жар, он в замешательстве открыл рот, и Ремус почти засмеялся. Смущение окатило до пяток, а на ребрах появилось призрачное ощущение давления.   - Постарайся не пропустить сегодня приемы пищи, ладно?   - Ладно. Но теперь ты должен обнять меня ещё раз.   - Должен? - весело удивился Ремус.   - Да, потому что в первый раз ты пересчитывал мне ребра, а не обнимал. - в тон ему ответил Гарри.  Они обменялись многозначительными взглядами и остановились у входа в замок.   - Ладно, малыш. Но для начала пообедай с друзьями. Они заждались тебя. - Люпин забрал у мальчишки конверт с листьями, и на прощание его уголки губ дернулись вверх.  Гарри кивнул. Вот так просто его жизнь приобрела совсем другие смыслы. То, что он считал невозможным, вдруг оказалось самой настоящей правдой. Теперь понятно, почему все так восхваляют чувство бабочек в животе, Поттер не смог отделаться от них, даже когда Ремус скрылся из виду. Может, жизнь наконец-то решила улыбнуться ему?  Двигаясь вглубь замка, Гарри вспоминал губы на своей шее. Он так задумался об этом приятном моменте, что не сразу учуял запах чего-то горящего, как бенгальский огонь, и сладкого, как сахарные конфетки. Осмотревшись вокруг, он ничего не увидел. Аромат всё усиливался и усиливался с каждым шагом, и, оглянувшись последний раз, Гарри перепугался до чертиков от возникших из неоткуда близнецов Уизли.   - Здравствуй, Гарри!   - Как дела, Гарри?  Начали они на перебой. От их рыжих растрепанных голов шел сладковатый дым, но расспросить близнецов по этому поводу не удалось. Они тут же подхватили Гарри под локти, затаскивая его в укромный закуток.   - Я тоже рад вас видеть… - только и успел пробубнить Поттер.  Когда они остались исключительно втроем, и никакие чужие уши не могли бы их услышать, братья переглянулись и взапой начали рассказывать.   - Нам нужна твоя помощь, Гарри.   - Да, да, очень нужна!   - Ну нет, ребята, - запротестовал Гарри, вспоминая, чем обернулась сделка с близнецами Уизли в прошлый раз, - я больше не участвую.  Ввязываться в истории Уизли было лотереей, где процент того, что всё закончится благополучно - был равен примерно нулю. В прошлый раз Гарри и Рон чудом остались в живых после рвотного мармелада, а на следующий день Джинни, тогда ещё помладше, пришлось срезать пять добрых сантиметров своих спаленных рыжих локонов. Миссис Уизли целый день яростно замахивалась чугунной сковородой на сыновей.  Но сегодня близнецы выглядели чересчур довольными собой. Фред лукаво кинул взгляд на Джорджа, как бы спрашивая разрешения, чтобы поделиться какой-то тайной.   - Ты хочешь заполучить обратно карту мародеров, а, Гарри?  Гарри недоверчиво покосился на них, что-то в Джордже и Фреде его смущало, может, их дымящиеся волосы.   - Это невозможно, - заверил их он, - в прошлый раз её отнял Снейп. Она наверняка уже у Филча.   - Наверняка! - заулыбался ещё шире Фред, - Знаешь, теперь попасть к Филчу слишком сложно, он попросил кого-то из учителей усилить защиту дверей.   - Но защиту пола они не усиливали! - засмеялся Джордж.   - Что вы имеете ввиду? - сощурился Гарри.   - Мы нашли тайный ход, - продолжил Фред.   - Не обычный! Тайных ходов тут навалом, Гарри, ты и сам знаешь, а этот… - Уизли выдержал таинственную паузу, - этот приводит тебя туда, куда ты хочешь.   - Врете.   - Нет, нет, мы сами не верили, пока не проверили. На карте его нет, потому что он постоянно меняется. Понимаешь? Перестраивается по всему замку.    - Он нам кучу времени сэкономил, дружище!   - Но есть в нём своя заковырка.  Близнецы Уизли всё ещё дымились, от чего их вид становился поистине безумным. Всё, что они говорили, было безумием.   - То есть, вы хотите сказать, что я могу попасть куда угодно через этот ход? - близнецы одновременно закивали, - Что за заковырка?   - В конце хода на люке замок. Его не вскрыть магией или отмычками. Мы с Фредом чуть пальцы не сломали, пытаясь его взломать.   - Решили, что тот, кто это все придумал, имел особой ключ.  - Но и мы не отстаем от этого гения! - самодовольно заявил Джордж, - Есть у нас одна штучка, подносишь её к скважине, а она превращается в любой ключ, какой пожелаешь.   - Какая бесполезная вещь в мире магии. - заметил Гарри.   - Не в этом случае. Только благодаря ей можно открыть проход в кабинет Филча. Так что путь свободен, дождись ночного дежурства и вперед.  В Гарри плескались сомнения, особенно подозрительно переглядывались близнецы Уизли и лукаво строили ему глазки.   - И в чём подвох?   - Услуга за услугу, братишка, мы тебе волшебный ключик и координаты тайного прохода, а ты нам траву от Хагрида.   - Чего? - шокировано отрыл рот Поттер.   - Хагрид выращивает кусты с особой травой, чтобы кормить своих особых насекомых.    - Противные жуть!   - А ещё эта трава перекрывает любые послевкусия и запахи… других ингредиентов. Но Хагрид нам её никогда не отдаст!   - Черт, он чуть не поджег нас! А нам нужно всего-то пару стеблей для экспериментов. Ну, Гарри, поможешь старым друзьям?  Сначала Гарри хотел сказать твердое нет, хватит с него лапши, которой разбрасываются Фред и Джорд. Потом ему подумалось о карте мародеров. Такую нигде не сыскать, тем более, она сыграла отличную службу для Поттера. Филч не достоин хранить это сокровище у себя. А у Хагрида близнецы так и так украдут себе кустик, безобидный маленький кустик, почему нет? Лесничий даже не заметит.   - Будет вам завтра. - смиренно сказал Гарри.