Likminiss for you

Северус Снейп не мог назвать себя счастливым человеком. Лучшее его настроение проявлялось спокойным безразличием, но и эти просветы в пасмурном характере Снейпа стали редкими. Последнее время из состояния привычной раздраженности он падал сразу в крайнюю степень бешенства, а всё из-за какого-то мальчишки! Гарри Поттер словно назло крутился рядом и вытворял глупости: пил приворотные зелья, бегал ночью в лес, общался с оборотнем... От этого только и оставалось, что скрипеть зубами. И сегодня был именно тот день, когда скрип зубов Снейпа был слышен на весь Большой зал.  Казалось бы, обычное начало дня, с минуты на минуту прилетят пернатые с почтой, даже дети завтракают спокойно, без громких обсуждений или ссор. Тихо-мирно. Гарри тоже с наслаждением поглощал свою овсянку, впервые за столько дней чувствуя себя голодным. Напротив него сидел Невилл с маленьким голубым растением в кружке, кажется, он прорастил его сам и теперь хвастался всем вокруг новым "питомцем". Гермионы с Роном видно не было.  Оно и понятно. Ещё вчера они втроём жутко разругались в гостиной Гриффиндора по поводу Джинни. Рон никак не хотел верить в то, что отравление вина его сестренки, он краснел и кричал: «Гарри, она же моя сестра! Подлить тебе зелье хочет пол школы, а ты обвиняешь Джинни!»; Гарри, переполнившись возмущением, кричал в ответ: «Твоя сестра чуть не убила меня!». Гермиона стояла где-то между ними и старалась остановить их крики, но спустя час ссоры стало ясно, что мальчики будут ругаться до ночи. Наверное, хуже всех чувствовала себя Грейнджер, с одной стороны был лучший друг, с другой стороны друг, к которому она неравнодушна. Сегодня девушка пыталась целое утро образумить Рона, пока Гарри завтракал один.   «У меня своих проблем навалом, - подумал Поттер, пережевывая овсянку, - разборки с Роном пустая трата времени. Я же не виноват, что его сестра решила отравить меня…» Если бы Гарри рассказал ещё кому-нибудь про поступок Джинни, то её бы тут же исключили. Но Гарри смолчал на расспросы учителей, состроил удивленное лицо для медсестры и почему-то не желал отомстить рыжей девочке. Может, потому что она сестра Рона или потому что Гарри слишком хорошо с ней знаком, а, может, потому что приворотные зелья в школе не новость, каждый хоть раз с ними сталкивался. Джинни же в благодарность за молчание не появлялась на глазах и в общем зале. Пока что Поттера всё устраивало. Он ел свою кашу, вполуха слушая Невилла, и думал про свои личные проблемы.  В то утро Гарри рассуждал на тему своего невезения. Он стал пристальнее вглядываться в сокурсниц и, пока они краснели до бронзового оттенка, пытался понять, почему же его тянет к мужчинам. Девушки ведь прекрасны, их волосы мягкие и вкусно пахнут, их кожа гладкая, у них аккуратные черты лица и утонченные ручки, они умеют красиво смеяться и строить глазки, однако Поттер не мог почувствовать отзывчивость в своем сердце. Он сравнивал девушек с чудесными картинами, на которые можно лишь смотреть. А если взглянуть на сокурсников? Молодые парни, нахальные лица, мускулы и подростковая угловатость. Нет, Гарри слишком долго жил с ними в одной спальне, чтобы проникнуться любовью к кому-то из них.  А в Люпине было нечто надежное и мягкое, его крупные теплые руки и тихий голос, своя очаровательность. И Гарри был по уши влюблен в него, в старого друга своих родителей. Интересно, что бы они сказали на это, как бы посмотрели на сына, с разочарованием? Может, с ужасом?  Какая-то девчонка рядом с Невиллом поправляет рукой длинные волосы и смущенно улыбается. Видимо, Гарри чересчур сильно задержал на ней взгляд, и теперь он поспешно утыкается в тарелку. Если бы только все влюбленные сокурсницы знали про предпочтения Гарри…  Под свист детей на столы посыпались письма, почта Поттера неудачно приземлилась ему в тарелку. Хорошо, что пострадали лишь газеты, остальные несколько писем остались целыми, и с общим бумажным шуршанием он приступил к их распаковке. Первым лежал плотный большой конверт, подписанный размашистым кривым почерком - ответ от Хагрида. Ещё вчера Гарри послал ему письмо с просьбой зайти на чай, лесничий всегда был рад его видеть и со всей душевной добротой отпаивал листовым отваром. Гарри даже стало стыдно, что он сегодня собирался выполнить условия близнецов Уизли. Совесть жгла ладони. Вторым письмом оказался небольшой смутно знакомый конверт, тут же вскрытый, он удивил Поттера своим содержимым. Внутри кто-то аккуратно подписал чернилами «Приходи завтра до уроков», а ниже лежали два светлых круглых листочка ликминисса, будто только-только сорванные. Гарри провел большим пальцем по бархатным листьям и поднял глаза на учительский стол. Ремус, не меняясь в спокойном выражении лица, ответил встречным взглядом, и Поттер невольно ему улыбнулся. Никто, казалось, не обращал внимания на эти переглядки.  Никто, кроме Снейпа. Тут-то и послышался скрип зубов. Сидеть рядом с Люпином за столом было наказанием, а наблюдать за его гляделками с Поттером - совсем уже безобразие. Даже мысль про то, что скоро оборотень навсегда покинет школу и жизнь Гарри заодно, больше не радовала Северуса так сильно. Он ещё никогда прежде не чувствовал себя настолько раздраженным. Почему близкие отношения между Поттером и Люпином его цепляли - сказать было трудно, но жгучее черное чувство росло в зельеваре с каждым мгновением, как он смотрел на стол Гриффиндора.  Из-за стола Слизерина какой-то студент указал рукой на профессоров, мол, поглядите на нашего декана, какой у него вид. Вид был поистине угрожающим. Слизеринцы сглотнули и решили ставить ставки на того, кто сегодня больше отхватит.  *  - Он меня не слушает! - кудри Гермионы распушились и смотрелись ещё более объемными, - Злится на меня, думая, что я на твоей стороне! То есть… Она спрятала глаза в ботинки, смущаясь. На ходу это было не так заметно, поэтому Гарри пропустил мимо ушей её оговорку.   - …конечно, я на твоей стороне. Просто Рону… ему нужно больше времени, чтобы понять. Гермиона постаралась заглянуть в глаза Гарри, но с трудом поспевала за его шагом. Они направлялись к Хагриду. Погода стремительно теплела, в Хогсмиде уже можно гулять в легких кофтах, а попасть под дождь теперь не так страшно. Самое время начать выращивать цветы или растения, например, как выращивает лесничий у себя в хижине. Редкие растения, которые Гарри собирался украсть. Советь изводила его.   - Но он же не знает всей правды, ему тяжело поверить нам. Только не злись на него, хорошо? - Грейнджер коснулась плеча Гарри.   - Ты тогда могла мне просто сказать, что Джинни хочет подмешать зелье. - холодно заметил он.  Нет, Гарри не обижался на подругу, но посчитал несправедливым то, что его не предупредили напрямую.   - Могла. - призналась девушка, - Прости.  От её извинений стало чуть-чуть легче. Гарри сбавил шаг, когда показался дым от хижины Хагрида. Он всё пытался выдумать предлог, под которым получит то растение, за которым и напросился в гости, но убедительный обман никак не появлялся в голове. А с Гермионой рядом обманывать лесничего будет ещё сложнее, зачем Гарри только согласился пойти вместе с ней. Всё это ужасно нервировало Поттера.   - Какие планы на завтра? - постаралась перевести тему Грейнджер, - Я собиралась утром сдать книги в библиотеку, если хочешь со мной… Вдруг письмо от Ремуса, сложенное и оставленное в кармане брюк, успокоило Гарри, он вовремя вспомнил про него, и все переживания мигом исчезли от мысли про их будущую встречу.   - Не могу, у меня утром есть дело. В следующий раз.    Высокую зеленую траву на холмах приглаживал ветер, насекомые разлетались из-под ботинок двух студентов, держащих путь к одинокому домику. Каждый год они ходили этой дорогой. Но в этот раз перед самой хижиной Поттер пожалел, что не может развернуться обратно, струсить, сказать Фреду и Джорджу, чтобы сами разбирались со своими экспериментами, потому что красть у Хагрида, старого доброго великана, было непростительно. Заполненный сомнениями, Гарри не уследил, как Гермиона обогнала его и уже стояла на небольшом крыльце. Её кулачок постучал в массивную деревянную дверь, в хижине послышалась возня. Когда щелкнул замок на двери, гриффиндорец почувствовал себя так, словно его посадят в Азкабан. Хагрид выглядел всё таким же растрепанным и добрым, его черные глаза улыбались гостям.   - О, дети, - пробасил он, - наконец-то вы зашли.  Гермиона, которая стояла ближе всего, тут же утонула в больших объятиях и колючей бороде.   - Мы рады тебя видеть!  Гарри изо всех сил старался натянуть на себя радостную улыбку. Его следующим забрала обниматься крупная рука, и в этих объятиях мальчик почувствовал себя плохим другом. Друзья не воруют, пускай это всего лишь парочка стеблей из целого куста.   - Проходите, проходите. - Хагрид затопал обратно в дом, подхватывая тяжелый чайник со стола.  Интерьер остался привычным и тесным: сбоку круглый грубый стол с горелыми свечами, огромными чашками и блюдцами, стеклянной вазой с сахаром, которая по форме напоминала голову дракона; в другой стороне кровать Хагрида, застеленная толстыми покрывалами; древесные полки на стенах, ломящиеся от личных вещей лесничего, от глиняной посуды, деревянных причудных фигурок, странных по форме ножей. Тут вкусно пахло выпечкой и костром. Огонь в черном от копоти камине разгорался, увесистый чайник подвесили над ним, и Хагрид вернулся к гостям.   - Что же вы, присаживайтесь.  Гермиона с Гарри разместились за круглым столом на широких табуретах. В их чашки из металлической затертой банки Хагрид высыпал горсть сухой листвы, запахло сладкой мятой.   - Какие новости, что у тебя нового? - весело начала Грейнджер.   - У меня-то всё по-старому, а вот у вас-то? Рассказывайте, дети, давно вас видно не было.  Лесничий повозился возле камина, одной рукой подхватив чайник, а другой тарелку с тремя большими кексами. Гарри понял, что именно ему нужно ответить на вопрос.   - Ничего, учеба, экзамены. - он опустил глаза к дымящемуся кипятку в своей кружке.   - Ох, помню я себя в вашем возрасте, - Хагрид подлил кипяток Гермионе, за что она благодарно кивнула, - нынешние экзамены, конечно, не сдал бы. Но вы-то умные дети, я знаю.  Великан пододвинул тарелку с кексами и сам грузно сел напротив. Гарри очень хотелось занять чем-то рот, поэтому, глянув на пышные верхушки шоколадных кексов, он взял ближний к себе.   - Подготовиться к экзаменам проще простого, - заявила Гермиона, - в этом году у нас отличный учительский состав. Профессор Люпин, например, регулярно дает Гарри дополнительные занятия.  Гарри чудом не подавился пресным тестом, но быстро закивал. Оставшиеся два кекса на тарелке заставили Хагрида вспомнить про что-то.   - А где же Рон?  Гермиона прикусила губу, она не умела врать, а быстро выдумывать ложь тем более. Тут подоспел Поттер, прожевав свой кусок.   - Он на отработке. Завалил тест у Снейпа, пришлось идти без него. - пожал плечами гриффиндорец.  Сбоку на него тут же посмотрели недобрые глаза подруги, но вранье было правдоподобным. Лесничий начал с Гермионой обсуждать Снейпа, пока Гарри доедал свой кекс. Мысль про растения для Фреда и Джорджа не выходила из памяти ни на минуту, хотя в доме никаких горшков, накрытых тканью, не наблюдалась. Должно быть, они снаружи, где-то в укромном месте. К счастью, великан сам без задней мысли рассказывал про своих новых питомцев, пускай их существование на школьной территории было секретным.   - Если бы ты их видела! Их блестящая спинка, ножки, усики. Они совсем крохотные, с мою ладошку.   - С твою ладошку? - переспросила Гермиона, глядя на руку великана.  Встречаться с жуками с ладонь Хагрида желания не было, особенно видеть их блестящую спинку, усики и ножки. Но лесничий говорил про них так умиленно, что скривиться на его слова Грейнджер не посмела. Зато Гарри понял, что сейчас его шанс.   - И чем питаются твои жуки? - невзначай спросил он.   - Травой, конечно, я бы не приютил плотоядных-то жуков. Но и с травой этой проблем достаточно. Никто не должен знать, что я её рощу, понятно? - Хагрид дождался кивка от обоих студентов, - Поэтому я и выращиваю её за домом, но тень для неё так вредна… ой, зря я говорю это вам.  Великан уже сказал всё, что нужно было услышать Гарри. Они втроем посидели ещё какое-то время за распитием терпкого чая, а после Гермиона деликатно напомнила про уроки, и Хагрид заторопился, убирая со стола. Сердце Поттера стучало так быстро, что оно заглушало посторонние звуки. Он встал с табуретки на ватные ноги и хотел было направиться к выходу, как лесничий пробасил над головой.   - Ничего, я провожу вас, дети, мне как раз надо поливать свои… короче, провожу я вас, давайте, выходите.  Сердце встало, неужели Хагрид идет поливать кусты, которые нужны были Гарри? Теперь всё пропало, близнецам Уизли всё же прийдется самостоятельно красть ингредиенты. Может, это к лучшему - подумал Поттер с маленьким облегчением. Больше всего он боялся быть пойманным, как бы лесничий посмотрел на него? Какие-то кусты не стоят доверия Хагрида, не стоят мерзкого чувства на душе после воровства. Но потом, когда они втроём уже вышли из хижины на крыльцо, когда лязгнула большая дверь за спиной, Гермиона вдруг повернулась и сказала:   - Забыла! Хагрид, ты не мог бы мне отсыпать немного чая? Я хотела отправить его родителям.   - Конечно. - улыбнулся великан, разворачиваясь - Сейчас, минутку.   - Иди, Гарри, я нагоню тебя. - кинула через плечо девушка и шагнула обратно в дом за Хагридом.  Гарри вновь подумал о карте мародеров. Одна из самых полезных вещей могла достаться ему уже сегодня ночью, нужно всего-то выполнить дурацкое условие Фреда и Джорджа. Оставалось меньше минуты, а Поттер мялся, не зная, что выбрать - сорваться за хижину или спокойно поплестись в замок. Наконец, желание заполучить карту пересилило, он соскочил со ступеней вниз, ужасно волнуясь. За хижиной, которую он обошел в три больших шага, стояли два на вид совершенно одинаковых низких горшка, единственное их различие было в самих зеленых верхушках - из одного горшка торчали крупные листья с белыми пятнами, из другого почти такие же, но без пятен. Гарри занервничал, про разницу его не предупредил ни Фред, ни Джордж, а теперь раздумывать над этим было поздно. Поттер бегло взглянул ещё раз на горшки, а потом засунул руку в середину куста с большими беловатыми листьями - в самый ближний. За стеной хижины раздавались глухие шаги, и Гарри, чувствуя, как кружится от волнения голова, пихает наскоро сорванный липкий стебель растения в карман мантии.  Дверь на крыльце лязгает, когда юноша успевает встать на то же место, где его и оставили. Гермиона смотрит немного удивленно, но довольно демонстрирует сверток с чаем. Они прощаются второй раз с Хагридом, который машет им в след, подхватывая лейку полную воды. У Гарри до сих пор сбито дыхание. Пока Грейнджер по дороге обратно рассказывает про волшебный чай и его свойства, Поттер, держа ладони в карманах, думает, как бы отстирать липкий сок, вытекший из листьев. Он обязательно извинится перед великаном. Как нибудь потом.  А пока они с Гермионой двигались дальше. В Хогвартсе всегда была одна причудливая особенность: от замка идут множество дорог и тропинок, и иногда трудно предположить - куда. Пути часто пересекаются, а на пересечении часто кто-то сталкивается. Этот день не был исключением, в выходной из Хогсмида группами ходили студенты с раздутыми карманами от сладостей или безделушек. Четыре огненно-рыжие макушки стало заметно издалека, три высокие и одна совсем низкая. Семья Уизли почти в полном составе двигалась из магической деревни. Гарри притормозил, когда заметил знакомые фигуры. Фред и Джордж шагали впереди с небольшим отрывом, в их руках лежали бесформенные свертки, от которых они не могли оторвать взгляд. Сзади плелись Рон с Джинни, брат приобнимал одной рукой сестренку, что-то тихо говоря ей на ухо, Джинни же, низко склонив голову, кивала в ответ. Встреча с ними означала неизбежную ссору, Рон никак не мог принять отравление на счёт Джинни, а Гарри в свою очередь не мог принять то, что Рон не мог принять. Их конфликт был тупиковым, и даже Гермиона, защищающая Рона словами: «Если бы у тебя была сестра, ты бы тоже не смог её обвинить!» - не помогала его разрешить. Джинни смотрелась маленькой рядом с братьями, сжатой и бледной, но особого сочувствия не вызывала. Она убрала с лица рыжие пряди, оглянулась по сторонам и, кажется, заметив Поттера, побледнела ещё больше. В отличие от перепуганной сестры, Рон состроил воинственное выражение лица. Ссоры не хотелось никому, поэтому кто-то должен был уйти с дороги прямо сейчас. Уйти первой выбрала Джинни, а за собой потянула и брата, их две фигуры начали отдаляться в другом направлении.   - С чего вдруг она так боится меня? - спросил Гарри у впереди идущей Гермионы.   - Я точно не знаю, но ей нельзя приближаться к тебе.   - Чего?   - Вчера в гостиной обсуждали, что Снейп запретил Джинни подходить к тебе, - Грейнджер тоже наблюдала за уходящими Уизли, - но я думала, что это слухи.   - Снейп? Ему это зачем? - нахмурился юноша.   - Не знаю. Видимо, у него есть свои причины.  Больше добавить нечего. Гермиона явно переживала за отношения с Роном, хотя не хотела этого признавать, а Гарри отвлекся на мысли о Снейпе, хотя тоже этого бы не признал. Все знали, что профессор зельеварения не питал добрых чувств к семье Уизли. Близнецы воровали у него ингредиенты, а Рон просто был болваном для зелий, но угрожать Джинни… Значит, дело было в самом Гарри.   - Получается, - отрешенно произнес Гарри, - Снейп знает, что меня отравила Джинни. Почему тогда её не исключили?   - Может, Дамблдор не знает. - пожала плечами Гермиона.   - Но…  - Гарри! - раздался оклик Фреда, - Гарри, стой!  Близнецы наконец оторвали глаза от своих свертков и заметили впереди себя Поттера. У них оказались такие хитрые выражения лиц, что Гермиона, чувствуя свою непричастность к этому, махнула рукой.   - Пойду я, встретимся в классе.  Поттер так и не понял, была ли она расстроена их ссорой с Роном или просто сегодня не в духе, но не успела девушка отойти на приличное расстояние, как тут же налетели братья Уизли. Они зажали юношу между собой, чтобы с горящими глазами приступить к расспросам.   - Ну, что там с жуками?   - Как наш лесничий поживает?   - Добыл травку?   - Чего такой задумчивый?  Фред и Джордж, казалось, не замечали, что не дают вставить Гарри даже слова. Юноша сначала пытался их отодвинуть от себя, а после неудачи молча засунул руку в карман. Там по-прежнему было липко и противно, когда поломанные стебли растения показались наружу, согнутые, склизкие, в белых пятнах и собственном соке, Гарри захотелось лишь поскорее всучить их в руки близнецам. Они, к счастью, были не против.   - Гарри, ну ты даёшь! - воскликнул Фред, перенимая липкую массу себе в ладони.  Близнецов совершенно не смущал вид сорванных растений или их плачевное состояние, наоборот, они с интересом склонились над бедным ингредиентом, бормоча друг другу идеи.  - Фред, погляди, какая плотность. Можно применить в мармеладе.   - Ты чувствуешь, запаха нет, а, Джорджи? Можно скрыть послевкусие Репора или скрыть запах Чихательного перца. Гарри! Вот это да!  Что такое «Репор» и «Чихательный перец» осталось загадкой, но Фред с Джорджем были такими довольными, что даже на несколько минут забыли про обещанное вознаграждение. Они всё не умолкали, и из-за странных латинских названий ингредиентов их речь звучала практически иностранной. Только через пять долгих минут переговоров они вернули своё внимание хмурому Гарри. Джордж оглянулся, проверяя отсутствие лишних свидетелей.   - Слушай внимательно, Гарри, - сказал он на порядок тише, - сегодня ночью спустишься на первый этаж к картине с золотыми яблоками, наставишь палочку на пол под картину и загадаешь место, куда тебе нужно.   - Потом останется откинуть край ковра и спрыгнуть в люк, ничего сложного.  Ничего сложного. Ничего сложного? Должно быть, братья над ним шутят. Поттер не успел возмутиться, как Джорд сунул ему в карман мантии что-то маленькое и тяжелое.   - Твоя награда, береги его. Мало ли какой замок прийдется открыть.  Гарри сунул руку в потяжелевший карман, под пальцами прощупался какой-то маленький металлический цилиндр. На ощупь холодный и гладкий. Близнецы тут же хлопнули его по плечу и воодушевленно улизнули прочь по направлению к школе. Наверняка в туалет для новых экспериментов, не зря какая-то девочка со Слизерина говорила, что местная магическая лавочка в Хогсмиде сбывает близнецам редкий товар. Даже если это правда - никто не удивится.   * На Истории магии, среди зевков и усталых стонов, Гарри подсел к Гермионе. Раньше они сидели вместе с Роном, ведь, в отличие от Грейнджер, он никогда не тыкал Поттера в бок, чтобы тот не засыпал. Напротив, Уизли улыбчиво зевал и, не обращая совершенно никакого внимания на нудную лекцию, заваливался дремать на парту. Теперь выбора у Гарри не было. Гермиона очистила соседний стул от своих свитков, приглашая друга сесть рядом. Поттер подумал, что это будет самый долгий урок Истории магии на его памяти.   - Во что ты ввязался? - вдруг наклонилась Грейнджер к уху Гарри, чтобы её полушепот не услышали другие.   - Ни во что! - нахмурился он, - С чего ты взяла?   - Не делай из меня дуру.  Студенты вокруг так расслабились под нудный голос профессора, что никому не было дела до разговора Поттера с Грейнджер. Однако общаться они продолжали шепотом.   - Сегодня я заберу свою карту… ну, папину карту. Только и всего.  Девушка покосилась на него по-недоброму.   - Как ты собираешься это сделать? Только не говори, что тебя подговорили близнецы.   - Я знаю один ход. - Пожал плечами Гарри.  Гермиона поджала губы, но больше возражать не стала, только опустила взгляд куда-то вниз.   - Что это?  Она взяла Поттера за руку, переворачивая ладонью вверх. На его пальцах белели странные пятна, а кожа отчего-то покраснела.   - Черт. - Гарри попытался вытереть руку об край мантии, а после начал её чесать, - Все нормально. Небольшое раздражение.  Именно на этой руке всё ещё ощущалась липкость той сорванной травы. Гермиона устало вздохнула и вернулась к своим записям.   - Пускай ты меня не послушаешь, но лучше сходи в медицинское крыло. И как можно скорее.  Поттер ничего ей не ответил, только недавно он вырвался от Энн Бирси и теперь не собирается попадать к ней в руки вновь. Может, потом, как вернёт себе карту Мародеров. Ведь все мысли Гарри крутились только вокруг неё и маленькой подвижной надписи «Ремус Люпин», которую ему не терпится на ней увидеть.   * В ночной темени слышны все тихие звуки, которые днём услышать невозможно. Скрип дверей, стук мелкого дождя о стекло, громкость собственного дыхания. Картины уже давно спят. На первом этаже ковер скрывает тихие шаги, а слабый свет от волшебной палочки туманно освещает пространство не дальше одного метра. Гарри с удивлением обнаружил, что привык к тьме и больше не вздрагивает от каждого шороха, будь то треск, стук или отдаленное мяуканье. Ночная школа ему так знакома, как бывает знаком собственный дом. Старинные рамки портретов отливают золотым, но пройдя с десяток спящих женщин и мужчин на картинах, яблоки всё еще не нашлись. Гарри чесал руки. Видимо, срывать те растения без перчаток было плохой идеей, их сок застыл на коже пленкой и никак не смывался. Расчесывать кожу приходилось до самого локтя, чтобы хоть как-то облегчить мучения. Гермиона была права, нужно что-то сказать утром мисс Бирси в медблоке, найти оправдание своим расчесанным рукам и попросить мазь.   Вот, на очередной картине заблестели круглые позолоченные яблоки на блюдце. То, что нужно. Гарри встаёт напротив и неуверенно оглядывает пустой коридор, а затем тихо произносит:  - Мне нужно попасть к карте Мародеров. - он наставляет палочку под картину, но ничего не происходит, - То есть, туда, где лежит карта Мародеров… Глухая тишина, ни щелчков, ни треска. Уже думая, что близнецы Уизли решили сыграть с ним злую шутку, Поттер наклоняется и откидывает часть ковра, однако под ним оказывается самый настоящий деревянный люк. Гарри напряженно выдыхает.  Люк со скрипом открывается, а палочка освещает черный ход и начало вырубленной в стене крутой каменной лестницы. Что ж, Гарри надеялся, что путь будет не долгим, он шагает на первую ступеньку и спускается в темноту, всё ниже и ниже, пока не слышит скрип над головой - люк, должно быть, закрылся. Через какое-то время под ногами чувствуется твёрдая земля, жуткий темный туннель уходил дальше, и Гарри ничего не оставалось, кроме как шагнуть в неизвестность.  Наверное, здесь, в подземном ходе, должно быть зябко и сыро, но лицо юноши пылает жаром, а руки неистово чешутся. Поттер останавливается, чтобы приложить ладонь к каменной стене, заросшей толстым мхом. От неё шёл холод. После Гарри прикладывает остывшую ладонь ко лбу и тут же отдергивает. Он весь горел, гриффиндорский галстук уже был развязан, верх рубашки расстегнут, но ничего не помогало от температуры.   «Если я выберусь отсюда живым, - подумал он, - клянусь, больше никогда в жизни не доверюсь Джорджу с Фредом…»  Ход сужался, приходилось нагибать вниз голову или воообще наклоняться вперед. Мох свисал с каменного потока лохмотьями, и из-за слабого свечения от палочки окружение смотрелось жутким. Не заметив ступеньки под ногами, Гарри практически рухнул вперед и налетел на стену. Палочка выпала из руки, потухнув. Теперь, когда пути дальше не было, Гарри устало осел на корточки, потирая ушибленный лоб. Он открыл глаза не сразу, а когда перестал жмуриться от боли, удивился слабому теплому свечению. Сверху на него падали тонкие лучи, где-то над головой был закрытый деревянный люк, из щелей которого лился свет. Неужели кабинет Филтча уже над головой?  Юноша настороженно прислушался, но сверху не раздалось ни одного шороха. Пустое помещение. Гарри даже с облегчением нащупал под ногами свою палочку и выпрямился в полный рост. Маленькая замочная скважина в люке была странной круглой формы, и простые заклинания по взлому замков, если верить близнецам, на неё не действовали. В кармане школьной мантии быстро нашлась холодная железная деталь. Поттер поднес к скважине гладкий отшлифованный цилиндр, удивленно наблюдая за его превращением - сначала кончик потеплел в руке, потом наверху образовались блестящие капельки, похожие на ртуть, вырастающие в размере и форме на глазах. Всего за пару секунд круглый наконечник затвердел и превратился в идеальную копию ключа для замка. Открылся люк бесшумно.  Гарри легко карабкается по выступам в стене и высовывается наружу. Кажется, теперь он под столом - деревянные массивные ножки и до странности знакомый полумрак. Ещё одно усилие и Поттер полностью выбирается из люка, дышит он тяжело, а в глазах всё мутнеет, жар и зуд окутывает тело. Он уже хочет выползти из-под стола, как утыкается носом во что-то теплое и твердое. Проморгавшись, Гарри с леденящим ужасом видит перед собой чужую коленку в черных брюках, а ниже мужские ботинки, секундой позже ему в щеку упирается нечто острое.  Волшебная палочка.  Страх заставляет забыть про температуру и желание расчесать себе всё тело. Парализованный Гарри с широко раскрытыми глазами не может даже вздохнуть. Над столом раздаётся спокойный, но от этого не менее жуткий голос, он прекрасно знаком Поттеру, из-за чего его сердце застывает.   - Вылезай. - приказывает Северус Снейп.  Палочка профессора всё ещё угрожающе давит в щеку Гарри, тот отмирает на мгновение, судорожно пытаясь нащупать под собой люк, однако чувствует лишь холодный камень. Это конец - сердце стучит в горле, не давая издать ни звука. Профессор Снейп медленно наклоняется, чтобы увидеть своего ночного гостя.   - Поттер? - кажется, мужчина удивлен.  Северус встаёт со стула, обходя свой учительский стол, и Гарри чувствует, как чужая рука хватается за его мантию. Мальчика вытягивают из-под стола, словно щенка за шкирку.   - Боюсь, вам прийдется хорошо объясниться, мистер Поттер.  Кабинет зельеварения выглядит так же, как и всегда, только сейчас помещение освещается всего парой тройкой свечей, зажженных на учительском столе. Холод подземелий всё ещё пробирался под кожу, однако Гарри его не чувствовал - он встал на слабые ноги с частым дыханием и красным от температуры лицом. Капля пота сбежала вниз по его виску.   - И пока вы думаете над объяснением, выворачивайте карманы. Быстро.  В свете огня Снейп смотрится устрашающим, резкие тени делали его лицо ещё более вытянутым, а глаза темнее и злее. Закутанный в черные одежды, он щурился, вглядываясь в странно шатающегося Поттера.   - У… у меня ничего нет, сэр.  Северус шагает ближе и грубо выворачивает карманы мантии Гарри, тот даже не сопротивляется, лишь пытается сфокусировать глаза на профессоре, что выходит крайне сложно. В руке Северуса блестит гладкий железный цилиндр.   - Что это?  Мысли путаются, сливаются друг с другом, превращаясь в бесформенную массу. Где-то на краю сознания Гарри понимает только одно - ему жарко, невыносимо жарко, и он больше не может стоять или терпеть зуд, не то что внятно говорить. Его рука касается горячей влажной шеи и вжимается в покрасневшую кожу ногтями.   - Я…  Поттер опасно пошатывается, но, к счастью, опирается на парту сзади и оседает на ней без сил.   - Что с вами? Что опять вы выпили?  Железная безделушка скрывается в кармане сюртука Снейпа, когда он раздраженно берет пальцами Поттера за подбородок и поднимает его голову вверх, осматривая шею. По всей раскрасневшейся коже вплоть до подбородка тянутся белые пятна. Гарри мычит, слабо сопротивляется, но Снейп будто не замечает этого и чересчур приближается к его лицу. Зрачки мальчика становятся такими большими, что едва не скрывают собой радужку, а Северус в это время секундно касается губами его влажного лба. Несмотря на температуру, поцелуй ощущается прохладным.   - Жар. - Снейп разворачивается и шагает к шкафам с зельями, - Дрянной мальчишка… Гарри лишь стягивает с себя уже развязанный галстук и пытается высвободиться от мантии, путается в её рукавах, пока ему не помогают. Северус возвращается быстро и вытаскивает мальчишку из жаркой вещи, затем расстегивает его рубашку, чувствуя, как тело под его руками горит. Сразу после профессор откупоривает небольшой прозрачный флакон и выливает жидкость себе на ладони.  Поттер облизывает высохшие губы, наконец цепляясь за неясную мысль в голове - в полумраке своего кабинета Северус больше не вызывает неприязнь или отвращение, в Гарри больше не зарождается чувство опасности, напротив, хрупкое доверие к холодным рукам, покрытым неизвестной мазью. Теперь Северус без маски привычного безразличия или своего извечного раздражения, он полностью открыт, сосредоточенно сводит брови к переносице и сжимает бледные губы. По-честному, в отблеске свечей Снейп даже красив. Он красив в своей серьезности и в заостренных чертах лица, даже в горбинке на носу.  Гарри непривычно находить в профессоре красоту, поделись он этой мыслью с друзьями, они, наверное, рассмеялись бы. Снейп? Красив? Нет, сейчас перед Гарри стоит не профессор Снейп, а Северус. Просто Северус, откровенно привлекающий мальчишку.   - Не хотелось бы, чтобы спасать вас стало привычкой. - мужчина прикладывает ладони к груди Поттера.  Кожу морозно щипает, мазь пахнет терпко, но Гарри не морщится и не отводит глаз от Северуса. Для всех остальных он навсегда останется профессором Снейпом, ядовитой змей или бесчувственным подонком, даже для собственных слизеринцев он не больше, чем холоднокровный декан. И Гарри смущенно жмется, думая, что видеть Северуса настоящим лишь его привилегия, мало вероятно, что мужчина позволил бы себе коснуться кого-либо из учеников так, как касался сейчас распаленного Поттера.  Длинные пальцы размазывают скользкую массу по зудящей шее, плавно проходятся по пульсирующей венке. Снейп становится ещё ближе, чтобы перейти на лопатки и размазать лекарство по спине, и Гарри хочется сократить последние сантиметры между ними, чтобы унять колючий холод от мази в складках чужой одежды.   - Северус. - невнятно шепчет он, ещё больше заливаясь краской.  Профессор отстраняется, чтобы взглянуть на мальчишку, а после молча берет его лицо в ладони и большими пальцами размазывает остатки мази по красным щекам. Гарри от чего-то с волнением сглатывает.   - Сейчас же займите свободную койку в медицинском крыле и постарайтесь уснуть. - Снейп звучит строго, но в черных глазах играют блики от свечей, и Поттеру хочется рассмотреть их ближе, - Объяснитесь завтра. Как только мисс Бирси вас отпустит.  Чужие руки отстраняются, тут же Гарри понимает, насколько легче ему дышать. Наверное, температура начала приходить в норму.    - Извините, профессор… - выговаривает он ещё заплетающимся языком.   - Вы свободны, мистер Поттер.  Тон Снейпа вновь приобрел металлическое безразличие, как только он развернулся по направлению к своему рабочему месту. Гарри смотрит вниз на свой торс, раздраженная кожа блестит до пупка, покрытая лекарством, и собственный вид так смущает юношу, что ему хочется прикрыть рубашкой грудь с напряженными от прохлады сосками. Картина, как он выходит поздно ночью из кабинета Снейпа полуголый - стыдливо пульсирует в голове. Если его кто-то увидит, поймает… Поттер вновь нервно облизывает губы, пока пульс заново разгоняет кровь по остывшему телу.   - Спасибо… - гриффиндорец с трудом натягивает одежду обратно, - Я так и не поблагодарил вас в прошлый раз, профессор.  Северус встаёт в пол-оборота, и Гарри не может разглядеть его выражение лица из-за мрака, лишь линию профиля. Хочется сказать ещё что-нибудь, выразить свою благодарность, но в молчании между ними звучит намного больше смысла, чем в словах.   - Доброй ночи. - Гарри встаёт с парты и неловко направляется к выходу.   - Медблок, Поттер. И ни одного лишнего поворота.  Гарри поспешно кивает, в последний раз скользит взглядом по силуэту Снейпа и выходит прочь в темень замка. Северус смотрит ещё немного на захлопнувшуюся дверь, а после наклоняется, чтобы заглянуть под собственный стол. Однако его встречает самый обычный каменный пол, ничем не отличающийся от любого другого в школе. Снейп выдыхает, устало облокачиваясь на деревянную поверхность. Свитки, пергаменты, чернила… лишь одна вещь, лежащая посередине, привлекает его внимание - карта Мародеров. Чертов пергамент, который никак не хотел раскрывать свои тайны Северусу, какие бы заклятия он не накладывал. Бумага лишь выдавала оскорбительную надпись, и, кажется, Снейп ненавидел её так же, как и её создателей.  Мужчина расстегивает верхние пуговицы сюртука, ослабляя давящий воротник. Казалось, ещё чуть-чуть и жар расползется уже по его телу, а не по Гарри.  Гарри… Снейп сжимает кулак, а вместе с ним и чей-то доклад. В памяти всё ещё стоят зеленые вопрошающие глаза, приоткрытые губы, судорожно втягивающие воздух, оголенное тело… Северус болезненно жмурится. Сегодня ночью он ещё долго будет избавляться от мыслей про Гарри, который посмел так нагло нарушить его покой. Воск со свечей будет капать и капать, пока профессор не устанет наставлять палочку на заколдованную карту и не поддастся усталости. И, может, завтра Северус сможет узнать, какого черта мальчишка с температурой оказался у него под столом…