Все можно

Злая уборщица выгоняет их из курилки, а говорить о ебле в коридоре больницы Киса не готов. — К Мелу зайдем? — спрашивает Хэнк. — Я скажу, что мы поговорили, но распространяться не хотим. Ну об этом. — Жаль. Я надеялся, что мы ему фотки отправлять будем. — Фотки? — Хэнк непонимающе хмурится, и Киса закатывает глаза. — Да пошутил я! Все норм, пойдем в палату. Интересно, как у себя в голове Боря описывает «это». Мел как будто не сильно удивлен их возвращению. — Помирились? — Да, все хорошо… — начинает Хэнк, и Киса его перебивает. — Мел, мы об этом говорить не будем, ок? Давай про тебя. Анжелка писала? Как только он употребляет волшебное слово на букву «А», Мел сразу забывает об их с Хэнком разборках. — Писала. Завтра зайдет, если отец разрешит, — он заметно грустнеет, и Хэнк с Кисой привычно переглядываются. — Я боюсь, что я для нее обязанность теперь. А не желание, понимаете? — Да хуйня, бро, ты че, — Хэнк мотает головой. — Она же тебе в любви признавалась и так далее. — Кто не признается в такой ситуации? — вздыхает Мел. — Тебе Кудя чуть сам на шею не бросился, забыл, что ли. Это благодарность и все. Киса согласен, Киса нихуя не верит, что у них что-то выйдет, но он этого никогда не скажет. — Ее же за язык никто не тянул. Так-то, по факту она тебе давно обязана была, а че толку. — Он прав, бро, — поддакивает Хэнк. Ощущение, что они вернулись в прошлое и никаких дуэлей не было. Ничего не было. *** На выходе они сталкиваются с Ритой, которая смотрит крайне удивленно. — Помирились, что ли? — Мы и не ссорились, — бросает Хэнк, а Киса перехватывает Риткин взгляд и пожимает плечами. Не правду же ей рассказывать. — Мел так переживал за вас, я рада, — она кивает на дверь: — Он в норме вообще? — Как обычно. Лежит, умные мысли рассказывает, страдает по… Боря успевает пнуть его по ноге, и Киса вовремя замолкает. Некрасиво чувства друга при всех обсуждать. Хоть и все знают. — Как обычно, да, — грустно улыбается Рита и стучится в палату. У нее в руке пакет апельсинов. — Так жалко ее, — говорит Хэнк, пока они идут через приемный покой. — Тебе она никогда не нравилась вроде. — Да какая разница? Столько лет в закрытую дверь долбиться, представь такое. Киса может представить, и, кажется, через несколько секунд до Хэнка доходит, что он пизданул хуйни. — Прости. Не подумал. — Да норм все, — не хватало еще, чтобы Хэнк его жалел. Они выходят на улицу, и Киса решается: — Так насчет того, что мы в курилке обсуждали. Когда сможешь? Боря еле заметно краснеет, и Киса бы рад посмеяться над этим, но ему пиздец как страшно. — Я сейчас правда к отцу должен идти, Кис. — Да я понял! — Киса и не собирался вот прям щас, чтобы он там в толчке ни пиздел. Как минимум ему нужно было подготовиться. Морально и физически. — Я же не говорю, пошли в кусты! Хэнк ржет. Пидр. — Место нужно, Кис. Не у меня же. — Ага, — он не хочет так радовать Константина Анатольевича. — Знаешь, что бы идеально подошло? — Знаю, — Хэнк отворачивается. — Ну, базу не вернуть. Да ее вообще Бабич хотел использовать, чтобы с этим самым бороться, помнишь? — Точно, — он помнит этот спич. Может, и хорошо, что Хэнк все спалил к хуям. — Значит, у меня? Когда мать на смене будет. — Когда? Киса очень доволен этим вопросом. И тем, как быстро Хэнк его задал. — Послезавтра. Норм? — После школы? Он смотрит на Хэнка как на долбоеба. — Мы же туда не ходим, ты че? Директриса разрешила пока заниматься дома. Стресс, все дела. Киса был рад. — Я начал ходить, — отвечает Хэнк, почесывая затылок. — Думал, что ты со следующей тоже начнешь. ЕГЭ же скоро. — Не, я еще страдаю. И вообще ему нужно кое-что сделать перед всем. Не объяснять же Хэнку тонкости долбежки в жопу. — Придешь после школы, ок? Только не тяни, сразу ко мне, кабанчиком. — Купить что-нибудь нужно? — Пива купи. — Я о другом, Кис, — уточняет Хэнк, смотря себе под ноги. — Смазку сам куплю, — Киса говорит так тихо, что их не услышать в паре метров. — Гондоны можешь принести, если хочешь. Он вроде ничем не болеет, но мало ли. Вдруг Хэнк брезгует. — А нахуя нам гондоны? — Как хочешь, — Киса старается говорить равнодушно. — Я не проверялся никогда. Так что на свой страх и риск. — А ты сам как хочешь? — он останавливается на перекрестке и смотрит на Кису. Ему в другую сторону, точно. До послезавтра они и не увидятся, выходит. — Хочу без, — честно отвечает Киса. — Но бля, я не настаиваю. — Значит без. До послезавтра тогда, раз в школу не придешь? Хэнк протягивает ему руку для традиционного рукопожатия, и Киса отвечает. — Забились. До послезавтра. Это самое странное рукопожатие в его жизни.