Все можно

Шрам идет от основания шеи и дальше на лопатки. Розоватый, но на светлой коже выделяется ярко. — Я? — повторяет Киса. Хэнк хмыкает и поворачивается. — Не, я просто упал. Случайно. Киса вспоминает то, что было до отсоса. Он Хэнка бил. Сильно. А еще кинул его на пол. По всей видимости не очень удачно. Мало ли что от там задел. — Это пройдет? Хэнк крутит пальцем у виска и садится рядом. — Каким образом, я разве регенерировать умею? Да не в шраме дело, Кис, так-то. Это случайный ущерб. Киса понимал. Неслучайного он тоже наделал достаточно. — Я пойду зубы почищу. — Ага. Ты к Мелу пойдешь со мной? Наверное, вопрос читается у него на лице слишком явно. — Он знает, да? — спрашивает Хэнк и кивает сам себе. — Знает. У него такое сложное лицо было, когда я приходил. — Это он мне объяснил, что я проебался. Зря, конечно, Киса в этом признается, но что уже. — А так бы ты не понял, что что-то не то сделал, да? — Хэнк опять смотрит в пол, а Киса ненавидит, когда он так делает. — Понял, — его это все немного заебало. — Позже бы понял! Хочешь, чтобы я у тебя на коленях прощения вымаливал? Да я вроде уже, нет? — Не совсем, — Хэнк снова надевает на себя футболку и тянется за телефоном, показывая, что разговор окончен. — Я напишу Мелу, что мы вместе придем. Киса убегает в ванную от этого разговора и от этой ебаной ситуации. *** Пока они идут к Мелу, Киса несколько раз хочет взять Хэнка за загривок куртки и хорошенько встряхнуть — чтобы вызвать хоть какую-то эмоцию. Да и неплохо бы понять, что там вчера у них было — это Кисе дали немного ответа, чисто чтобы честно, или все серьезней? Они же целовались. По его инициативе. — Хэнк, слушай… — Вчерашнее потом обсудим, хорошо? — он отвечает слишком быстро. — Если ты об этом. — Я сигарету у тебя стрельнуть хотел. — А. Да, бери, конечно. Протягивает ему арбузный Мальборо. Кисе очень хочется подраться. Как в старые добрые. *** — Помирились? Мел смотрит на них с удовлетворением. Он не успевает ответить, а Хэнк пожимает плечами и садится на шатающуюся табуретку. Мудак. — Ну, я извинился, — коротко отвечает Киса. Следующий ход уже не за ним. Мел смотрит на Хэнка вопросительно. — Что? Все нормально, мы разговариваем. Бро, ты расскажи, как сам, лучше. — Разговариваем? — Киса очень сдерживается, чтобы не пнуть соседний стул, ведь тогда их выкинут к хуям собачьим. — Ну да, пиздим помаленьку. Когда у меня рот не занят. Хэнк покрывается пятнами. — Кис, давай не сейчас, а? — Его стесняешься? — Киса кивает на Мела. — Да ему похуй, он у нас прогрессивный. Или вообще хочешь делать вид, что ниче не было? Ты скажи хоть, а. — Я не знаю, о чем вы говорили, пацаны, — Мел подает голос. — Но по ходу дела надо еще раз. Хэнк отворачивается к обшарпанной стене, а Киса чувствует, что его окончательно все доебало. — Сорян, бро, я к тебе потом зайду. Он вылетает из больничной палаты, чуть не врезаясь в молоденькую медсестру. Очень хочется курить и очень хочется пиздить стены. Или стрелять по стенам. Жаль, что гарнитур они больше никогда не увидят. Киса вспоминает, что в другом конце коридора был туалет, куда, по словам Мела, бегали курить, а персонал закрывал на это глаза. Именно то, что нужно. Сигареты-то у него на самом деле были при себе. *** Он курит в странном закутке, рядом с неработающим туалетом, стряхивая пепел в банку из под кофе. Больных нет, если не считать самого Кисы. Его раздирают противоречивые мысли. С одной стороны — Хэнка бы послать по-хорошему. Что Киса мог, он сделал, не унижаться же ему всю жизнь и выпрашивать подачки? Даже если накосоебил — нахуя это все? С другой — Киса помнит вчерашний вечер. Даже не в дрочке дело. Он на его груди заснул. Не хочется, чтобы это было последним хорошим воспоминанием. А может, уже и не важно, что там ему хочется. Во время этого бурного потока мыслей Хэнк заходит в туалет. Киса понимает что это он, даже не поворачиваясь — по звуку шагов. — Я думал, у тебя закончились. Киса смотрит на него краем глаза. Взгляд исподлобья, мало что поменялось. — Я напиздел. — Понятно. Больше Хэнк ничего не говорит. Даже не закуривает. — Ну что? — ему очень трудно даются следующие слова. — Забыли, значит? Спасибо за дрочку, мне понравилось. Только в следующий раз не так быстро, а то хуй кому-нибудь оторвешь. — Кому? — устало спрашивает Хэнк. — Я особо о таком не додумал. До того случая. — Че, я так хорош? — ухмыляется Киса. — Впрочем, тебе сравнивать не с кем, да? Я и забыл. — Ты меня задеть пытаешься? Я не стесняюсь того, что у меня ничего до тебя не было. Киса смотрит внимательно. Мало кто из пацанов не стесняется. Ну, кроме Мела, он особенный. Но Хэнк, кажется, не врет. Впрочем, он тоже особенный. — Мел меня отчитал, — вдруг говорит Хэнк. — Что я не должен был это все дальше… В тупик заводить. — А ты жалеешь? — Нет. Он забирает у него сигарету и делает затяжку. Киса даже не возмущается. Переваривает то, что услышал. — Я хочу продолжать, — говорит Хэнк, все еще избегая смотреть ему в глаза. — Я не могу тебе обещать, что буду очень... я не знаю как это сказать, Кис. — В рот не возьмешь, я понял уже, — Кисе слишком похуй на то, что там дальше идет за «я хочу продолжать». Хочет, это главное, остальное они вывезут. — Забей, я переживу. — Да не в этом дело, — видно, что Хэнк смущается. — Я просто не знаю, как это будет. — Заебал, — незлобно отвечает Киса и подходит ближе. — Мать только вечером приедет, повторим? Хэнк качает головой. — Мне домой после больницы надо. — А если бы не надо было, — Киса облизывается и уже пытается плюхнуться на колени, но Хэнк его придерживает. — Дебил, тут зайти могут. — Да не ходит никто, — он запускает руку ему под футболку, чувствуя, как под его пальцами напрягается пресс. — Мы по-быстрому. Хэнк опять качает головой, но вот засосать себя дает без всяких увещеваний. То ли от нервов, то ли от чего-то другого, но этот поцелуй выходит агрессивней прошлого, почти как в их первый раз, только теперь никто из них двоих не в отключке. Хэнк прижимает его к стене туалета, его нога оказывается у Кисы между коленями, и об нее очень удобно тереться. — Бля, я б тебе прям тут дал, — выпаливает Киса, когда Хэнк прикусывает его за шею. Он останавливается, а Киса пытается осознать, что он пизданул и насколько правильно Хэнк понял его слова. — Ты про что именно? Киса пихает его в плечо и поправляет член, упирающийся в резинку. — А то ты не догнал. Он об этом думал. Вчера. Согласился бы он, если бы Хэнк сам предложил. Понял, что согласился бы. Было бы страшно пиздец, но Киса бы не отказал. А вот тут, оказывается, Хэнк может и не предлагать. Достаточно Кису немного засосать у обоссанного толчка, и все, тот сам готов раздвинуть ноги. — А ты раньше? Киса не знает, что ответить. Правду или нет. Даже непонятно что хуже. — На пол шишки. В прямом смысле, прикинь какой ор. У Хэнка странное выражение лица. Словно он представляет, извращенец. Или осуждает. — Больно? — Да бля, — он не хочет вдаваться в эту тему, еще не хватало каких-то там сожалений. — Я же тебе говорил. Не хочу прошлое обсуждать. — Хорошо. — Что хорошо, бля? Киса достает пачку. Снова хочется курить. — Можем попробовать, — спокойно говорит Хэнк. — Если ты хочешь. Он не успевает придумать одновременно гордый и утвердительный ответ, так как в туалет все-таки кто-то заходит.