Все можно

— Блять! — шипит Хэнк и перестает двигаться. Киса не понимает, что он сделал. Это его, так-то, тут в жопу ебут. А он ничего — терпит. Впрочем, сейчас ему и не больно. Последнее время вообще не больно, разве что в начале. Наверное, они с Хэнком притрахались. Говоря простым языком — тот ему очко раздолбил. В любом случае, Хэнку почему-то неприятно. По лицу видно. — Че такое? — спрашивает Киса, и тут до него доходит. — А, блять. Он заехал ногтями прям по шраму. Случайно, в порыве страсти. Спину пытался исполосовать, прям как в любовных романах пишут. — Да похуй, — Хэнк морщится и пытается двигаться снова. — Оттуда руки просто убери. Кремень, блять — даже хуй не спал, Киса им гордится. Руки он убирает подальше — себе за голову. Жаль, ему нравилось прижимать Хэнка поближе. Иногда Кисе кажется, что этот ебаный шрам — ему личное напоминание, что между ними решено не все. *** Хэнк садится и вытирает член полотенцем, которое Киса предусмотрительно держал рядом. Надо бы в душ сходить, но ему лень. Да и мама Кисы может вернуться и не понять, какого хрена он моется не дома. Воду пока никому в городе еще не отключали. Киса кладет руку ему на плечо. — Прости. — Да нормально все, че ты. Больно было, когда Киса впился ногтями прям по мясу, но он же не нарочно. Да и сложно злиться на человека, в которого только кончил. И целовал, и по волосам гладил. — Я не об этом. Я вообще про все. За все прости. Хэнк спиной чувствует, что он рассматривает шрам. — Я давно простил, Кис. Это правда. Не простил бы — они бы не были вместе. Они же вместе, как еще это назвать? Даже Мел в курсе. Можно сказать, все официально, осталось только Гендосу сообщить. — Че поменялось? Тупой вопрос. Они же вроде говорили про чувства. Какие-то. — За глаза твои красивые. Хэнк уже собирается встать, но вдруг чувствует еле ощутимое прикосновение губами к шраму. — Так больно? — тихо спрашивает Киса, и он качает головой. — Нет. Нормально. Киса воспринимает это как разрешение продолжать. Он целует шрам от начала до конца — это странная ласка, но Хэнк боится пошевелиться, чтобы не спугнуть. — Прости, прости, — Киса прислоняется лбом к его спине. — Я еблан. — Мы оба, — примирительно отвечает Хэнк. — Но ты больше. Киса незлобно пихает его в бок, а потом обнимает поперек талии. Они так уже сидели, когда Хэнк проебался с их первым разом. До сих пор неприятно вспоминать то Кисино выражение лица. Наверное, у Хэнка такое же было, когда Киса его пиздил, а он не сопротивлялся. Даже странно, что они в итоге все это вывезли. Или не странно. — Кис… — он кладет руку поверх руки Кисы и переплетает их пальцы. — Че? Хэнк радуется, что они друг на друга не смотрят. Так легче сказать то, что до этого никому не говорил. Ну, в таком контексте. — Я люблю тебя. Киса молчит, только сжимает пальцы посильнее. Если честно, Хэнк ожидал, что ему признаются в ответ сразу. Намеками они это уже проговаривали. Что это между ними было, если не любовь? — Че, ответишь «я знаю»? — он пытается заглушить нервы иронией. Получается хуево. Будет смешно, если в итоге Киса ответит, что это слишком, а Боря себе надумал чересчур. Но он только отнимает руку и садится рядом, плечом к плечу. Хэнк заставляет себя повернуть голову. — Че лыбишься? — Хэнк… — А? Киса запускает руку ему в волосы. Даже больно немного. Держит, не давая отвести взгляд. — В глаза слабо мне это сказать? Хэнку не слабо.