Все можно

Боре неловко видеть Ларису после всего, что случилось, да и это, наверное, взаимно. Поэтому он быстро здоровается, смотря в пол, и выходит на лестничную клетку. Покурить, успокоить нервы. Киса появляется через пару минут. С взъерошенными волосами и наспех надетой одеждой. Боря чувствует что-то, сильно напоминающее нежность. — Прогуляемся? — Ага, — кивает Боря, ловя себя на мысли, что он чуть не сказал «пошли на базу». — Может, в самолете посидим? — Давай. Спасибо, кстати, что его не сжег, — Киса хлопает его по плечу. — От души, бро. Нежность слегка притупляется. Впрочем, глупо было думать, что Киса вдруг станет «ручным» и добрым после всего, что случилось. Может, даже наоборот начнет выебываться на него с тройным запалом. Хотя это уже не так важно. — Всегда пожалуйста. Боря надеется, что они не встретят никого знакомого по пути. Во-первых, не хочется снова отвечать на вопросы. А еще ему кажется, что у него на лице написано, что случилось. Хотя если они будут продолжать, стоит привыкнуть находиться рядом с Кисой при других. «Если» он говорит себе просто так. Очевидно, что будут. Это Боря решил еще тогда, в больничном толчке. И точно убедился, когда Киса повернулся к нему после их первого раза. К счастью, на глаза им никто не попадается. Боря залезает первым. В самолете все так же, как и в прошлый раз. Пыльно и грязно. Уютно по-своему. Киса почему-то тормозит. — Ну че ты там? — Ща… — он забирается медленно. Когда все-таки попадает внутрь, его лицо некрасиво кривится. — Че не так? — Все так, — быстро отвечает Киса и плюхается на одно из сидений. Снова болезненная гримаса. Киса перехватывает его взгляд и быстро отворачивается. — Тебе больно, что ли? — спрашивает Хэнк, ошарашенный внезапно возникшей мыслью. Они, конечно, пытались сделать все по-нормальному, но все же. — А ты че думал, у меня настолько рабочее очко? — Киса привычно огрызается. Не стоило, наверное, ебаться второй раз, но он сам настоял. Боря вздыхает и садится рядом. — Я не особо хочу о твоем прошлом думать. Это правда. Хэнк не знает, что имел в виду Киса, когда он спросил его про опыт. Кажется, нихуя хорошего. — И правильно, — голос смягчается. — Нахуй такое прошлое. Настоящее попизже будет. Киса приваливается к его плечу лбом, и Хэнк запускает руку в кудряшки. Хочется выразить сожаление, но он не знает, как. — Забей, все норм. Я же сам согласился. — Реально норм? — Ага. Только моя жопа для тебя закрыта на ближайшую неделю. Хэнка потряхивает от понимания, что через неделю они повторят. А потом еще и еще. Интересно, для Кисы это так же странно осознавать? — Ты не пожалел, Кис? Киса поднимет голову и улыбается во все зубы. — Нихера. А ты? Хэнк целует его — сначала в щеку, потом в губы. Неглубоко, мягко. Словами не получается, может получится так. — Бля, Хэнк. — Что? — Хэнк отстраняется и гладит его по лицу. Киса красивый. Намного красивее самого Хэнка, неудивительно, что за ним всегда бегали девочки, начиная с совсем мелких. Хэнк никогда не понимал, почему он ни на ком не остановился. А вот оно как, получается. — Не верится, что ты остался. — Тогда? — Вообще, — Киса подставляется под его ладонь. Хэнк сам не знает, что делает, когда проводит пальцами по нижней губе. Киса вот ориентируется куда лучше. Хэнк чувствует влажный язык на пальцах. Киса берет в рот сразу два. И сосет, наблюдая за его реакцией. Это странно. Но у Хэнка встает. — Заменишь? — Киса выпускает пальцы. — Членом, в смысле. — Если хочешь. Киса молча опускается перед ним на колени и тянет спортивки вниз. — Третий раз за день, втянулся, да? — он не дожидается ответа и облизывает головку. Боре не с чем сравнить, вся его сексуальная жизнь — это Киса, от начала и до конца, но он точно знает, что ему хорошо. А теперь ноющее чувство обиды почти ушло, и он может просто расслабиться, наблюдая, как по члену скользят растянутые губы. — Я тебе потом подрочу, хорошо? — шепчет Хэнк, гладя его по голове. Киса сжимает его свободную руку вместо ответа. Он не хочет пачкать его снова, тем более в самолете, где не умыться. Поэтому, когда чувствует, что все, вспоминает Кисины слова и кончает в рот, не отстраняясь. — Только не плюйся опять, бро. Тупая шутка, но Боря не знает, что говорят в таких ситуациях. Киса отстраняется и качает головой. А потом проглатывает сперму. — Да нахуя, Кис… Сплюнуть можно было спокойно. На этом полу чего только не бывало. — Захотелось, — он вытирает губы тыльной стороной ладони. — Че, уже слишком? Боре кажется что «слишком» уже неуместно в их ситуации. — Нет. Иди ко мне, а. Киса смотрит на него так, словно не понимает, что он говорит. Боря нагибается ниже, целует в уголок губ и тянет его к себе на колени.