Небо

Простите за задержку, у меня почему-то перестал открываться этот сайт. Сбрасываю с чужого компа, пока хозяин отвернулся)) Итадакимас!)) Кагоме непонимающе уставилась в темноту, из которой хищно и непримиримо горели янтарные глаза. — Т-ты… Ч-чего? Я тебе напиться принесла! — А я просил? — фыркнул полудемон и привалился к стене. На рывок было потрачено много сил, но хуже то, что он не чувствовал ни капли удовольствия от атаки. Девчонка оказалась очень слабым противником… впрочем, её и противником-то было назвать сложно. Парень поморщился. Соленый запах начал потихоньку раздражать. Он будто дразнил Инуяшу его же беспомощностью. «Смотри, ты ранил её! Девчонку, которая и драться-то явно не умеет! Что? Отомстил за унижения? А? Ты, кто собирался стать великим демоном?» Тихое рычание, донесшееся из темноты, вынудило юную жрицу вздрогнуть и сжаться в комочек. Одежда на ней промокла, и теперь, на холодном полу, девушка начала замерзать от дыхания вездесущего сквозняка. Кроме того, заныла раненная нога. Полудемону удалось довольно сильно её оцарапать… Кагоме тихонько всхлипнула, пытаясь взять себя в руки, и выронила деревяшку, оставшуюся от ведра. В тишине тихий стук прозвучал громом, но голос пленника изумил её куда больше: — Ты чего ревешь? — в этом ворчливом тоне едва заметно прозвенели нотки раскаяния. Девушка торопливо вытерла слезинку, не удержавшуюся на дрожащих ресницах, и поинтересовалась: — А что мне ещё делать? Смеяться? Из темноты послышалось фырканье: — Чего ты сюда вообще приперлась? Школьница едва не подскочила — резкая боль от раны помешала ей: — Я тебе воды принесла! — А тебя кто-нибудь просил? — возмущенно рявкнула темнота. Кагоме принялась хватать воздух ртом, приходя в себя от подобной наглости. Инуяша неловко прижал уши. Легкий червячок стыда, изрядно подточивший прежнюю радость от содеянного, стремительно разросся. «Я совсем забыл… что такое… забота. Да и какая разница-то теперь?» Он мотнул головой, но легче не стало. Сквозь привычную ненависть в душу лучами пробивалось тепло… С нежным запахом цветов, присущим этой странной девушке, с капельками воды на щеке, похожими на слезы, прочерчивающими дорожки в слое грязи и крови. Полудемон неожиданно для самого себя поинтересовался: — Откуда ты вообще взялась на мою голову? Ответ пришел далеко не сразу и прозвучал глухо: — Меня эта женщина, Цубаки, вытащила, прямо из дома… Я… Я не знаю, как… — Кагоме снова тихо всхлипнула и, едва удерживаясь от слез, протянула: — Я домой хочу-у! — Кончай реветь! — пробурчал пленник. — Если так и будешь сидеть и разводить сырость, точно никуда не попадешь. — А сам-то? — Возмущенно вскинулась девушка. — Если все так просто, почему ты тут до сих пор сидишь? Ты же демон, так? — Он всего лишь жалкий полудемон. И что ты здесь делаешь? — в окружившей двоих темноте внезапно вспыхнул свет. Они оба дернулись, Инуяша глухо зарычал, прикрывая глаза. Темная жрица, эффектно возникшая в дверях, старательно смотрела лишь на ученицу: — Так ты можешь мне объяснить, что ты здесь делаешь? Кагоме не ответила. Когда стало светло, её прошлый собеседник поднял голову, показывая горло, охваченное тесным ошейником, залитое кровью и превратившееся в один сплошной шрам. И школьница не смогла отвести взгляд, с ужасом и стыдом прокручивая в голове раз за разом последние фразы диалога. «Если так и будешь сидеть и разводить сырость, точно никуда не попадешь. — Если все так просто, почему ты до сих пор здесь?» Цубаки подавила вздох. Растревоженный Шичинидачи приполз к ней посреди ночи, сжимая в зубах снова посветлевший Камень. Очистить его могли только Кикио и её реинкарнация, и потому женщина сразу отправилась проверять ученицу. Вот только мысль о том, что ту понесет к самому опасному пленнику, пришла ей в голову последней. И разговор, который они вполне мирно вели между собой, стал для Черной жрицы более чем неприятным сюрпризом. Души в очередной раз коснулся холодок. «Может, не стоило это все начинать?» Она нахмурилась, отгоняя сомнения прочь, и схватила странно застывшую девушку за рукав: — Идем скорее! — та не отреагировала. Женщина презрительно фыркнула и потащила её следом, «не заметив» рывка полудемона. Времени оставалось совсем мало. Нужно было покончить с местью раз и навсегда. Инуяша дернулся скорее рефлекторно. На сегодня его силы были уже исчерпаны. Он сам не понимал, как умудрился не заметить обладательницу святой силы — хоть и оскверненного её варианта. Это раздражало… и одновременно пугало. Либо из-за той девчонки он забывает об элементарной осторожности, либо его тело уже совсем сдало. Полудемон проводил лютым взглядом огонек фонаря и врезал по полу кулаком, сбив костяшки в кровь. Сейчас он сам не понимал, что происходит, и чего он хочет на самом деле. И это тоже раздражало. С подбородка упала капелька воды, оставив за собой чистый след на грязной щеке. Парень отполз обратно к стене. Ему было о чем поразмыслить. — Это здесь, — он не столько спрашивал, сколько утверждал. Слуга подобострастно закивал — на всякий случай, едва не уронив вверенный ему посох. Кружащие внизу демоны закрывали храм от взгляда Сещемару, запахи ёки и святой силы скрадывали все остальные, и каким образом он угадал нужное место, оставалось только гадать. Джакен уважительно-пугливо посмотрел в лицо господину. Сейчас тонкие черты хранили спокойствие, и только лягух знал, насколько обманчиво оно может быть. Дайокай неожиданно двинулся прочь, обходя защитный купол и что-то обдумывая. — К-как, Сещемару-сама, вы не станете все крушить? — изумился слуга. Ответа не последовало. Юноша все так же медленно и плавно скользил между деревьями, держась так, чтобы его не заметили демонические охранники Темной жрицы. Он совершенно не желал быть обнаруженным раньше времени, хотя, пожалуй, самым простым решением было бы именно тотальное разрушение святилища. И едва ли монахи и жрецы рискнули бы мстить. Да и жители жиденькой деревеньки, чудом выжившей после нашествия демонов, лишь были бы ему благодарны… Хотя вот с этим, пожалуй, возникли бы проблемы. Едва ли кто-нибудь из них поверил бы, что во всем виновата жрица, и если что-то произойдет, крайним будет демон. Сещемару уже давно к этому привык, и мнение людей его ни капли не волновало. Но увы, это не распространялось на глупого младшего брата, питавшего необъяснимую привязанность к человеческому роду. Нужно было подготовить «сцену» для спектакля. Дайокай поморщился. Полукровку он терпеть не мог, но тот все же являлся его единокровным братом. Посему вина за пленение того ложилась целиком на плечи Сещемару, как на старшего мужчину в роду, не сумевшего уберечь самого младшего его представителя. Хоть и «паршивую овцу». Для того чтобы искупить эту вину, мало было освободить никчемного мальчишку. Если бы все было так просто... Нужно ещё и сделать все, чтобы он смог вернуться к людям. Тонкие губы искривила слабая улыбка. Полукровке придется ещё денек помучиться, и скоро он наверняка будет проклинать своего освободителя, даже не догадываясь, как самому юноше не хочется в это ввязываться. — С-сещемару-сама? — невеселая усмешка господина привела слугу в ужас. — Не смей отставать, — ледяным тоном приказал тот и углубился в лес.