Небо

Кагоме долго лежала с открытыми глазами, вглядываясь в темноту и вслушиваясь в каждый шорох. «Она уже легла спать?» Тишина казалась густой, как сметана. Она давила на уши, ложилась на плечи тяжелым грузом, окутывала… Девушке даже начинало казаться, что она ослепла. Школьница решительно заставила себя встать и тут же об этом пожалела. Холодный ветер охотно забрался в рукава жреческого хаори. По настоянию Цубаки она надела на себя этот странный наряд и чувствовала себя в нем крайне неуютно. Кагоме тряхнула головой и заставила себя сосредоточиться. Осторожно сделала несколько шажков по холодному полу... и у самой двери за что-то зацепилась. Девушка замерла. Это не помогло. Предмет упал-таки со стуком, который, казалось, разнесся эхом по всем комнатам. Школьница ощутила, как разом вспотели ладони, и отчаянно сжала их в кулак, напрягая слух до предела. Ни шороха… Кагоме медленно выдохнула. Даже этот звук показался ей чересчур громким, и девушка поспешно сомкнула губы. Потом присела и осторожно подняла упавшую вещь. Длинная, гладкая, явно деревянная… «Лук?» Цубаки весь остаток дня потратила на то, чтобы популярно объяснить «ученице», как пользоваться оружием, но увы. У «гостьи» не получалось ни пропускать силу через него, ни стрелять. Тем не менее, в этой вылазке лук мог пригодиться. Девушка задумчиво взвесила его в руке, потом осторожно прислонила к стенке. «Нет… Я же с добром иду. Навряд ли мне понадобится отбиваться!» Кагоме вытянула руки вперед и сделала ещё несколько шагов. Когда пальцы коснулись двери, она снова замерла в нерешительности. Потом осторожно потянула створку в сторону. Та покорно сдвинулась, тихо и недовольно скрипнув, отчего девушка снова застыла, до звона в ушах вслушиваясь в тишину. Но на сей раз её успокоило мерное похрапывание Цубаки, доносящееся из-за соседней двери. Из коридора тянуло сквозняком, рассеянный свет звезд и луны ложился на пол плитами, и юная жрица снова замерла, отчетливо чувствуя, насколько темнота и тепло, оставшиеся за спиной, уютнее. В памяти всплыли отвратительные запахи и леденящий холод темницы, жесткие камни под ногами, скрежет тяжелой двери и звон цепи, сковывающей существо с глазами, полными злобы и тоски. Девушка поежилась, охватывая себя руками и пытаясь отыскать крупицы смелости. «А ведь Цубаки говорила, что он рожден человеком… Что же в нем вообще есть от человека?» За то короткое время, которое она его видела, ничего нельзя было толком рассмотреть. Тонкое, худое тело, страшное... не то лицо, не то морда, густо измазанная свежей кровью, грива дикого зверя, свалявшаяся в паклю… Кагоме вздрогнула. До ужаса, до ледяной змейки между лопатками вдруг вспомнился шепот, который сорвался с его губ перед тем, как бедолаге стало совсем худо. Он явно силился что-то произнести до странности бледными губами. «Кирио? Килиу? Кикио?» Последнее больше всего было похоже на женское имя. Эта мысль подействовала на неё очень странно. Девушка перешагнула наконец порог, почему-то чувствуя куда больший ужас при мысли о существе, произносящем женское имя, чем прежде, когда он был для неё безмолвным монстром. Но одновременно — почти до физической боли — сердце сжималось от жалости, грохот железной цепи по каменному полу бил по ушам так, точно звучал здесь и сейчас. Тихий шелест чешуи вернул школьнице чувство реальности. Она резко остановилась, только теперь сообразив, что все это время неслась по коридору, не чуя под собой ног. И судя по сквозняку, оказалась где-то недалеко от выхода, вот только дверь, рядом с которой она оказалась, вела явно не наружу. В узкую щель били лучи странного, густо-фиолетового цвета. Кагоме никогда прежде такого не видела, а потому осторожно заглянула в комнату. В темной глубине белоснежная змея зло и раздосадовано зашипела на неё, сворачиваясь кольцами вокруг чего-то светящегося, напоминающего фиолетовую бусину, в глубине которой разгорался свет. Школьница зачарованно шагнула в комнату, не осознавая, что делает, протянула ладонь… Змея кинулась ей наперерез, наперегонки со странными, жутковатыми тенями из-под потолка, и распахнула пасть перед самым лицом девушки, демонстрируя длинные тонкие клыки. Кагоме опомнилась и метнулась назад в коридор. Дверь вслед захлопнулась сама. Школьница прижалась к ней спиной, дрожа и пытаясь восстановить дыхание. Похоже, в этом храме загадок было куда больше, чем могло показаться на первый взгляд… Девушка покачала головой и на цыпочках двинулась дальше. На улице страх почти отпустил. Ветер, хоть и холодный, но куда более реальный, чем шипящие тени, ясные звезды. Она огляделась, вспоминая, где находится темница, и решительно двинулась туда. У знакомой стены притаилась странная тень. После приключений, уже пережитых этой ночью, любой неясный силуэт вызывал у девушки не самые светлые ассоциации, поэтому она осторожно обошла тень по кругу… и только потом сообразила, что это колодец. Мысль о свежей, вкусной воде была соблазнительной. Кагоме облизнула пересохшие губы и подошла ближе, обнаружив на краю ведерко. Школьница заглянула через край. «Может, стоит взять с собой немного? Если дать ему напиться, может, он станет чуть дружелюбнее?» Инуяша мрачно смотрел вверх, сквозь зарешеченное окно, и отрешенно отсчитывал удары сердца. Он уже несколько раз сбивался со счета, но парня это не особенно волновало. После того, как собственное тело предало его на глазах у Цубаки, он не жилец, это точно. Самое горькое — полудемон отчетливо понимал, что отомстить уже не удастся. И каждый удар, вынуждающий его истерзанное тело жить, лишний. Бесполезный. Ненужный. Отсчет продолжился эпитетами. Скрежет входной двери на сей раз он не пропустил, и потому разом ощетинился. «Неужто перепроверить решила, дура?» Запах, донесшийся со сквозняком, вынудил его удивленно вздрогнуть. «Девчонка?» То, что непонятная дрянь, подобранная Цубаки явно только из-за сходства с Кикио, осмелилась припереться в темницу, вызвало у него всплеск былой яростной силы. «Сейчас она пожалеет… Они обе пожалеют! Ту не достать, так хоть эту…» Мысль была нечеткой, неясной. Инуяша мотнул головой и подобрался, хищно и пристально глядя в темноту, напряженный до последней жилки. Стоило девушке переступить порог, и он метнулся вперед, хлестко и сильно нанося удар, который так долго готовил. Послышался хруст, удивленный вскрик, и полудемона обдало водой с ног до головы. Он удивленно приземлился и попытался отряхнуться, сообразил, что посетительница начинает пятиться обратно, уходя из зоны поражения, и торопливо метнулся следом, пытаясь хотя бы оцарапать. Цепь резко натянулась, дернув его назад, и насмешливо прозвенела по полу. Девушка бросилась в угол, где он не мог её достать, и медленно сползла по стенке, продолжая ошарашенно сжимать остатки ведра и пока ещё не чувствуя боли. Инуяша не без удовольствия внюхался в запах крови, повисший в воздухе. Единственное, о чем он жалел — это о том, что драгоценная вода расплескалась по полу.