Небо

Он сделал ещё шаг — так медленно и величественно, точно не желал этого и двигался через силу, вынуждая себя. Девушка, перебирающая травы, подняла голову и взглянула на него. Её карие глаза расширились, она торопливо вскочила и попятилась, рассыпая тонкие стебли. — Ты… Кто ты такой??? Он ответил не сразу, несколько брезгливо осматривая пейзаж. Низенькие домики с крышей из соломы вдалеке ему определенно не нравились. — Женщина, ты знала полукровку по имени Инуяша? — Инуяша? — в карих глазах появилось новое выражение, страх в них смешался с грустью и гневом. — Инуяша… мертв! Если ты явился за ним, то безнадежно опоздал! Незваный гость перевел тяжелый, неподвижный взгляд на неё: — Он жив. И ты позаботишься о нем, женщина. Иначе я убью тебя. Девушка хватанула воздух ртом, потом замотала головой: — Нет… Этого не может быть! Инуяша погиб, пытаясь защитить сестру мою, Кикио! Её собеседник дискутировать не собирался. Он отвернулся, то ли вглядываясь в горизонт, то ли принюхиваясь. Длинные белые волосы струились по ветру, янтарные глаза смотрели равнодушно и величаво. Девушка сдвинула брови. Он сам чем-то напоминал Инуяшу… и одновременно был непохож на него. — Завтра. Если он не явится сам — ищи его у храма на горе. Незваный гость медленно развернулся и двинулся прочь. Из леса, похоже, пытаясь его догнать, выскочил маленький демон явно лягушачьего рода: — Да подождите же своего верного Джакена, Сещемару-сама!!! Его это не остановило. Он продолжил свой путь, ровно и неспешно, оставив Каэдэ гадать, послышалось ли ей повторное предупреждение: «Если с ним что-нибудь случится, я убью тебя», — произнесенное все тем же ровным тоном. Юноша позволил себе легкую улыбку. С одним делом было покончено. Теперь оставалось найти большого послушного они, и приступить к основной части. Если, конечно, бесполезный полукровка ещё не сдох… Цубаки нервно вышагивала по своей келье. Все её планы до сего момента строились на сходстве девчонки с Кикио — но она как-то не учла, что реинкарнация может обладать совершенно другим характером. Жрице и в голову не пришло бы ослушаться наставницу, она покорно тренировалась бы, пока не исчерпала бы все силы. Собственно, именно на это женщина и делала ставку: утомить «ученицу», заставить её заниматься до десятого пота, до полного бессилия, а потом впихнуть в темницу, естественно, предварительно показавшись самой. Полудемон, который всегда находился в состоянии взведенной пружины, тут же атаковал бы, а девчонка даже защититься бы не смогла... или сумела бы выпустить духовную силу, добивая и своего убийцу. Вообще, второй вариант был предпочтительнее, но пока что «гостья» не проявляла большого доверия к святой силе, причем настолько, что иногда Цубаки казалось, будто она ошиблась, и у той её вообще нет. Женщина покосилась на окно. За ним было отчетливо видно главное доказательство наличия у девчонки силы. Барьер истончал настолько, что сквозь иллюзорное солнце на нем были отчетливо видны тучи и змеиные тела собравшихся демонов. Темная жрица устало потерла лоб длинными пальцами. Почему же она упустила из виду то, что Кикио хранила Камень Душ, а значит, и у её реинкарнации могла сохраниться с ним связь? Видимо, именно это и заставило девчонку бросить урок, иначе как бы она смогла так быстро и безошибочно найти нужную комнату? Цубаки содрогнулась. Её снова начинали одолевать сомнения, что она сумеет справиться с той силой, что сама же и пробудила. Даже мысль о том, что эта сила ничтожна и представляет собой измученного полукровку на грани издыхания и слабую девчонку, уже не помогала. «А вдруг…» Женщина мотнула головой. «Нет. Надо всего лишь попытаться ещё раз… завтра все будет кончено» Она сжала тонкие бледные пальцы в кулак и снова взглянула в окно, точно силясь призвать творящееся за ним безобразие к порядку. Демоны за куполом неожиданно гурьбой кинулись в сторону, будто пугаясь взгляда Темной жрицы. Цубаки нахмурилась. Что-то было определенно не так, настолько не так, что это могло угрожать её маленькой крепости… Кагоме сидела у самой стенки, обхватив коленки руками, и сосредоточенно смотрела прямо перед собой, даже не догадываясь, насколько напоминает сейчас одного знакомого полудемона. Она отчетливо слышала шуршание чешуи за дверью: «наставница» заперла её в комнате и оставила шикигами стеречь. Девушке было все ещё не по себе: странный камень так и стоял у неё перед глазами, сыпал искрами, притягивая взгляд, будто бы приглашая заглянуть в темную глубину… Школьница тряхнула головой, прогоняя непрошенное видение, и подтянула коленки ещё ближе к себе. В животе забурчало. Цубаки совершенно забыла не только об обеде для «ученицы», но и об «ужине». Правда, на добрую девушку это обстоятельство оказало совершенно неожиданное воздействие. Если бы темная жрица дала себе труд хотя бы допустить такой ход мыслей, она бы непременно покормила «гостью». Школьница уже час не могла отделаться от картинки-воспоминания… Собственно, со вчерашнего дня она запомнила много чего пугающего, но сосущее ощущение в пустом желудке почему-то снова и снова возвращало её к образу худющего пленника. Тогда, в темноте, она мало что успела рассмотреть, а при загоревшемся свете вроде бы сразу прикипела взглядом к его шее, но сейчас девушка как наяву видела торчащие ребра. «Нужно зайти к нему… У меня с собой ничего нет. Но все-таки… А если он умер?» От этой мысли Кагоме похолодела. Она подняла голову и обвела взглядом келью-темницу. За дверью продолжал шуршать чешуей Шикигами, в узкое окно били ослепительные лучи садящегося солнца, дрожали и медленно-медленно сползали по белой стене. «Окно!» Школьница нахмурилась, пытаясь понять, насколько это возможно. С одной стороны, проем был достаточно узким, с другой — девушка сама была довольно худенькой. «Пролезу?» Она встала, стараясь двигаться бесшумно, и на цыпочках подошла ближе, осторожно коснулась стены. Снаружи туда-сюда сновали вечно хмурые слуги Темной жрицы, в неестественном голубом небе скользили смутными тенями жутковатые змеиные тела. «Что это такое?» Кагоме прищурилась, старательно всматриваясь, но солнце, бьющее в глаза, не позволяло ничего толком рассмотреть. Издалека донесся резкий повелительный голос Темный жрицы, и школьница торопливо отшатнулась. Сейчас определенно не стоило показываться ей на глаза лишний раз. «Придется попробовать позже… Ночью… Подожди меня, я приду!» Пленник сидел почти у самой двери, натянув цепь до предела, и напряженно внюхивался. О странной жрице, так похожей — и так непохожей — на его Кикио, сквозняк новостей так и не принес. Зато принес другие запахи. Прежде он просто проигнорировал их, занятый мыслями о мести и крови, но сейчас обстоятельства несколько поменялись. В его голове все смешалось, все помутилось. «Сещемару… Ты что тут забыл? Поглумиться явился? Или добить? Зачем вернулся-то?» Он мотнул ушами и прижал кулаки к вискам, силясь успокоиться. Не вышло. Сердце, которое ещё недавно так равнодушно отбивало ритм, почти готовое затихнуть в любой момент, колотилось, как сумасшедшее, и от этого в груди неимоверно жгло. Полудемон сейчас сам не понимал, чего он хочет, ради чего продолжает бороться за каждый вдох. Ради жрицы? Ради мести? Ради возможность доказать брату, что не такой уж он слабак? «Ха! Не такой уж слабак?» Цепь насмешливо прозвенела, и впервые пленник Цубаки был с ней полностью согласен. «Идиот! Ты как собираешься эту чушь нести, глядя ему в лицо?» Дверь дернулась. Инуяша вскинул голову, запоздало готовясь ко всему. С той стороны послышалось раздраженное бормотание, потом полыхнула святая сила, обжигая привыкшие к темноте глаза… и рядом внезапно появилась юная жрица, обдав его запахом цветов — он даже уследить не успел за ней: — Ты жив! — девушка повисла на его многострадальной шее. И только сейчас парень понял, ради чего продолжает дышать. Ради того, чтобы ещё раз вдохнуть эти ароматы — самому. Чтобы просто увидеть небо…