Небо

Кагоме вцепилась в полудемона, как в спасательный круг, словно он мог спасти её от царящего вокруг кошмара. Единственное существо, которое относилось к ней хотя бы терпимо в этом чужом, непонятном мире. — Эй… Ты чего? — послышалось бурчание из-под её руки. Она спохватилась и чуть отодвинулась. — Ой… Прости-прости! Больно? — Ерунда… — проворчал парень, привычно пряча глаза под челкой. — На кой ты опять приперлась? — он невольно втянул носом, отчетливо различая нотки свежего ночного ветра в затхлом, застывшем воздухе темницы. Сейчас это было для него маленьким глотком свободы, о которой он уже давным-давно не мечтал. Инуяша нахмурился и вернулся к прежним невеселым мыслям. Какая свобода, если он не сегодня-завтра умрет, так и не отомстив за Кикио? — Я… хотела убедиться, что ты в порядке… — послышался тихий голос, и парень не сразу вспомнил, кто это. — Ты же полудемон… — И что с того? — тут же ощетинился пленник. После долгих «бесед» с Цубаки и без того неприятное слово вызывало у него глухое бешенство. Девушка тут же сбилась: — Чего ты злишься… Я же не знаю, как это… — она смолкла. Темнота угрюмо буркнула: — Просто никогда не называй меня полудемоном! — А как тебя называть? — завелась девушка. На мгновение повисла неприятная тишина, во время которой обе стороны успели пожалеть о вспышке. Потом пленник все же неохотно ответил: — Инуяша. Называй по имени… Школьница прокрутила имя в голове и подтянула коленки к животу. Сидеть на каменном полу у приоткрытой двери посреди ночи оказалось весьма неприятно. Вчера она этого даже не заметила, поглощенная разборками, но сейчас ощутила сполна. — А меня зовут Кагоме! — Угу… — неприветливо отозвался парень и надолго замолк. Девушка покосилась на него сквозь темноту, но что сказать так и не придумала. За неё это в конце концов сделал полудемон: — Убедилась? — Что? — растерялась она. — Ты пришла, чтобы убедиться: я в порядке. Убедилась? Тогда… вали, пока Цубаки не заметила… — голос парня стал глуше. Ему отчаянно не хотелось отпускать ту, что так была похожа на Кикио, что пахла свободой, что пыталась заботиться… Хотя сейчас это и не имело абсолютно никакого смысла. — Ты меня прогоняешь? — возмутилась девушка и вскочила на ноги. Инуяша попытался рассмотреть её лицо в тусклом свете луны. «Она чего, и правда злится? На что?» — Слушай, тебе здесь не место! И чем быстрее ты уйдешь, тем лучше! Лучше вообще в свой мир вали! Кагоме понадобилась целая минута, чтобы прийти в себя. Вот только реакция её была несколько иная, нежели предполагал парень. — Валить? И оставить тебя здесь одного? — она возмущенно хмыкнула и наклонилась к едва заметной в темноте фигуре. — Ни за что! Дверь со зловещим скрипом захлопнулась от порыва сквозняка, точно ставя точку. Парень попытался отодвинуться. Теперь пахло не столько ночными запахами свободы, сколько опасностью. Кикио никогда не позволяла себе злиться, потому Инуяша был более чем впечатлен, впервые до конца осознавая, насколько эта девушка не похожа на его любимую. — Т-ты чего? — Я чего? Я не собираюсь отсюда бежать, понятно тебе? — Кагоме почти столкнулась с ним носом, заметив это только в последний момент. Полудемон звучно фыркнул, отчего у девушки разлетелась челка, и отвернулся. — Скоро сюда припрется Сещемару. Он не будет разбирать правых-виноватых… Он просто явится за мной и убьет всякого, кто встанет у него на пути. Тебе лучше в это время быть подальше. Ясно? — Сещемару? — что-то в тоне парня заставило девушку насторожиться. — Кто это? — Брат, — буркнул Инуяша, явно не собираясь вдаваться в подробности. Увы, Кагоме не собиралась отступаться так легко. Она попыталась понять, что происходит: — Он придет спасти тебя? — в следующий момент школьница вздрогнула. Хриплый, каркающий звук, сотрясший воздух, не поддавался никаким ассоциациям, и лишь спустя минуту она поняла, что это смех. Смех, полный горечи, злобы и отчаяния. — Спасти? Он придет убить меня! Девушка оторопело уставилась в темноту, потом бросилась к парню: — Тогда давай снимем твой ошейник, чтобы ты смог сбежать! — смех оборвался. Мгновение висела гнетущая тишина. — Тебе его не снять. Я уже тыщу раз пытался… — отозвался полудемон. — Лучше ищи способ вернуться в свой мир или куда там? — Давай попробуем! — девушке становилось плохо при мысли, что кто-то может явиться сюда лишь затем, чтобы убить беззащитного, истощенного пленника Темной жрицы. — Отстань! — буркнул парень и неловко поднялся, направляясь в свой любимый темный угол. — А лучше вообще… уходи отсюда! Надоела… — он загремел цепью, пытаясь устроиться поудобнее на жестком полу. Сердце ныло — непонятно почему, и сейчас Инуяше как никогда хотелось вернуть монотонное существование на грани яви и кошмара, в котором он пребывал раньше. По крайней мере, тогда он точно знал, чего хочет, и даже не думал уже о запахах цветов, о ветре, о солнце… «Это её вина…» — медленно проползла мысль. Полудемон мотнул головой так, что приложился о стенку. Какая разница, чья вина? Какая разница… теперь? — Ты так и собираешься сдаться? — тихо спросила девушка, неожиданно для парня оказываясь рядом. Он-то думал: она наконец обидится и уйдет… — Не твое дело! — буркнул Инуяша, все ещё надеясь отделаться и уже начиная понимать, что это бесполезно. Тонкие, прохладные пальцы осторожно коснулись грязного плеча: — Дай мне хотя бы попробовать! Полудемона от этого прикосновения начало трясти. Мягко, нежно, осторожно… почти ласково… Странно, когда она просто на нем повисла, ничего подобного не было. Или это потому, что тогда враз заныла несчастная, истерзанная шея? Парень скрежетнул когтями по полу, сжимая кулак и пытаясь заставить себя мыслить связно: — Отстань от меня! Я же сказал, ты не смо… — Тогда какая разница? Он хватанул воздух ртом, пытаясь найти ещё аргументы «против». Возможно, ему бы даже это удалось, если бы пальцы не заскользили по плечу к шее. В этот угол не проникали даже лунные лучи, а потому Кагоме была вынуждена ориентироваться на ощупь, даже не догадываясь о реакции парня на это. — И как ты собираешься снимать то, чего не видишь? — сдаваясь, хрипловато произнес полудемон. В груди заныло почти нестерпимо, но признаваться в этом он не собирался. — Я же видела, как он устроен… В прошлый раз… Ой, извини. Больно? — звук, похожий в равной степени и на стон, и на рычание, прозвучал так неожиданно, что Инуяша даже не сразу понял, что его издал он. Сочетание ноющей боли, холода и тьмы, царящих вокруг, с нежной осторожностью прикосновений и запахами ночи и свободы, давало какое-то странное ощущение. Полудемон тряхнул головой и сцепил клыки: — Все нормально. Насмешливая луна за узким окном медленно зашла за тучу. В келье Цубаки зажегся свет…