Небо

Кагоме прижала к себе тяжелую голову полудемона и прислушалась, мучительно пытаясь понять, жив ли он. Дыхания она так и не услышала — но едва заметное тепло, щекотнувшее кожу, успокаивало. Девушка осторожно положила парня обратно на землю и вскочила на ноги, разворачиваясь лицом к «наставнице». Тьма, бросившаяся из рукава женщины, стала для школьницы полной неожиданностью. Кагоме отшатнулась, прикрываясь руками… По стенам каменного мешка брызгами разлетелись отблески внезапной вспышки. Девушка удивленно округлила глаза, силясь понять, что происходит. Тьма, не успев толком обрести форму, рассыпалась клочьями. Цубаки разъяренно втянула воздух. Сейчас её совершенно не радовало то, что ученица все-таки умудрилась отыскать свою духовную силу. Ситуация была слишком непредвиденной. Каким образом мелкий фарс с полуживым пленником и беспомощной девчонкой обернулся реальной опасностью? Темная жрица усилием воли заставила себя сосредоточиться. В конце концов, она значительно старше и опытней. Куда с ней тягаться какой-то соплячке, едва-едва начавшей постигать азы? Воздух вокруг неё загустел и начал тихо потрескивать. Слуга, возникший у входа, сразу понял, что явился не вовремя, но дело было чересчур важным. Он глубоко вдохнул и тихо начал: — Госпожа жрица… — Убирайся! — процедила сквозь зубы женщина, целиком сосредоточенная на стоящей перед ней девушке. — Но… — Я неясно сказала? — обозлилась Темная жрица, бросая через плечо взгляд, способный испепелить на месте. Слуга весь сжался и всерьез задумался, насколько все это надо лично ему. Просто у него не было уверенности, что явившийся незваным гость оставит в живых хоть кого-нибудь на территории храма… Цубаки презрительно фыркнула и вернулась к делам насущным, вновь сосредотачиваясь на уничтожении жалкой копии Кикио. Над вздрогнувшей от рева они землей пронесся отчетливый звон разлетевшегося барьера. Кагоме рефлекторно дернулась, подспудно ожидая увидеть разбитое стекло, и лишь через мгновение до неё дошло, что в этом мире стекла нет вообще. «Тогда что это было?» Девушка глянула на «наставницу», надеясь разгадать тайну. Выражение лица Темной жрицы было таким, что школьница вздрогнула. Ужас, исказивший черты женщины, передался и ей. Кагоме опустилась рядом с полудемоном и принялась его тормошить, шепотом уговаривая проснуться. С каждой секундой ей становилось все страшнее - парень никак не приходил в себя. Сосредоточенная на нем, девушка не заметила, как Цубаки быстро покинула темницу, скользя огромной темной птицей над грязными плитами. Женщина неслась со всех ног, спеша спасти свои маленькие владения от неведомого агрессора. Грубая сила, с которой был проломлен барьер, указывала на то, что с демоном вполне можно совладать. «Однако он, должно быть, довольно большой…» Темная жрица заставила себя не думать об этом и выскочила из подземелья. Первый противник, который бросился ей в глаза, вызвал у женщины полупрезрительный смешок. Огромный они, отчего-то избитый чем-то вроде хлыста, в порыве непонятной ярости крушил маленькую пристройку. Цубаки хмыкнула. «И этот остолоп вызвал такой переполох?» — женщина привычно воззвала к силе демона, вновь собирая в рукаве рассеянную было ученицей тьму. И только тогда углом глаза заметила ещё одну фигуру, куда ниже и изящнее. И куда более опасную… Сещемару с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть. От женщины, вылетевшей из дверей, исходил чисто демонический запах. И даже одеяния не могли его убедить, что это — человек. Юноша дождался её взгляда и на всякий случай уточнил: — Ты — Темная жрица Цубаки? Та вместо ответа взмахнула рукой, что-то выкрикнув срывающимся голосом. Сещемару несколько удивленно отмахнулся от атаковавшего его мелкого демона, решая принять это за утверждение, и заодно располосовал Цубаки хлыстом. Джакен обрадовано затанцевал на месте, размахивая посохом: — Так её, господин! Эту никчемную человеческую женщину! «Никчемная человеческая женщина» издала странный звук, разгибаясь после удара. На землю упали вязкие темные, почти черные, капли. Юноша отступил на полшага, отчетливо чуя, как демонический запах становится сильнее, и стремясь уйти от него. Мгновение противники пытливо смотрели друг на друга, дожидаясь атаки. Лицо Цубаки не отражало ничего, превратившись в маску, по которой невозможно было сказать, нанес ли хлыст ей хоть какой-нибудь урон. Сещемару едва заметно одобрительно прикрыл глаза, сохраняя полное спокойствие. По крайней мере, внешнее. «Так полукровка проиграл не простой человеческой девке, а кое-кому посложнее… Что ж, возможно, он чуть менее никчемен, чем я полагал», — когти юноши окутал зеленоватый туман. Противница прищурилась и двинулась вперед, допуская роковую ошибку. Дайокай повторил её маневр, ускоряясь до предела и целясь в голову. Защититься женщина не успела. Напитанные ядом когти ударили точно по глазам, хлестко и сильно. Сещемару остановился за её спиной и глянул через плечо, желая убедиться в победе. Но рухнувшая наземь фигура шевельнулась, явно не собираясь умирать, загребла скрюченными пальцами землю. Запах демона превратился в миазмы, расползающиеся густым удушливым дымом в стороны. То, что было некогда Темной жрицей, приподнялось, ощупывая рану, капая на землю черной кровью: — Ты… ты посмел ранить… мое... лицо!!! Ты… Ты-ы… — даже голос изломался, враз охрипнув почти до баса в гневном рыке. Джакен, едва не потеряв от ужаса Нинтодзю, бросился искать укрытие. Лорд Западных земель плавно развернулся, отступая ещё на шаг. Спасение полукровки из легкого и грязного дела неожиданно превратилось в столкновение с серьезным противником, которого у Сещемару так давно не было. Но он, разумеется, не собирался за это благодарить мелкое отродье. Кагоме похолодевшими пальцами отчаянно вцепилась в грязную гриву полудемона, утыкаясь в неё лицом и на одной ноте повторяя дрожащим голосом: — Проснись…Инуяша… Ну, пожалуйста! У девушки было ощущение, что весь мир свернулся до пятачка земли под ними обоими, но и он вот-вот обрушится, если парень не откроет глаза. Тихое, слабое дыхание, все ещё ощущающееся под пальцами, казалось, вот-вот прервется, и уже навсегда. Школьница сначала отчаянно трясла пленника так, что цепь возмущенно звенела по полу, но мало-помалу её силы иссякали, а леденящий ужас все ближе подползал к сердцу, отнимая последние. В конце концов, Кагоме смогла лишь шептать прямо в острое ухо бесконечную фразу: — Не умирай, Инуяша… Ну, пожалуйста… Проснись… Из-за окна донесся непонятный звук, больше всего похожий на рев раненого зверя. Девушка содрогнулась и прижала голову полудемона сильнее. Тот тихо застонал, скрипнув когтями по полу, и открыл глаза. — Инуяша! — школьница вскрикнула так, что парень невольно поморщился. — Уходи отсюда наконец… — выдохнул он. — Сещемару… уже… тут… Уб-бьет… Кагоме мотнула головой: — Я тебя не брошу, ясно? — Идиотка! — пленник попытался вывернуться из её рук, но первое же движение отозвалось такой болью, что он едва не взвыл, до боли закусывая губу. — И… Инуяша? — девушка испуганно склонилась над ним. Полудемон сверкнул на неё глазами: — Уб…убирайся… Кому…ск-казал? Школьница пропустила его фразу мимо ушей. Её тревожило другое… — Ты… очень больно? — Кагоме осторожно коснулась несчастной, разбитой спины парня, по которой струилась кровь, стараясь не задеть раны. Этого он не выдержал. Слишком велико было напряжение. Боль, нежность, безнадежный звон цепей, запахи крови и опасности, смешивающиеся с присущим этой девушке мягким ароматом цветов и свободы, страх за неё, ощущение собственного бессилия… Душащие Инуяшу эмоции все же вырвались протяжным, глухим воем, разнесшимся за пределы темницы. Исхудавшее тело, тратящее последние силы, затряслось. Но нежные руки, держащие его, так и не разомкнулись… Каэдэ, мирно спящая на циновке, вздрогнула и рывком села, не успев толком осознать, что произошло. Ветер донес отголоски жуткого вопля-воя, который навряд ли мог издать волк. Да и человек — едва ли. Девушка протерла глаз, невольно вспоминая недавнего дайокая. «Завтра. Если он не явится сам — ищи его у храма на горе». «Инуяша?» — она зевнула и встала, подошла к порогу и откинула циновку у входа. Холодный ветер радостно обдал её ночной прохладой. У края горизонта наметилось встающее солнце, хотя все ещё было довольно темно. Как в тот, самый важный, предрассветный час. Каэдэ осторожно переступила порог, вглядываясь в этот туманный сумрак. Кажется, вот-вот должно было что-то произойти.