Небо

Шикигами растревоженно зашипел, чувствуя изменения в Камне. Тот, ни с того ни с сего, посветлел, приобретая сиреневый оттенок вместо привычного фиолетового, и сыпал искрами в глубине темной комнаты, впервые оставленный без охраны. Но паника змеи осталась непонятой, а уйти с поста она не смела, по-прежнему стойко шурша чешуей у входа в келью «ученицы». Правда, кое-чего шикигами добиться удалось. Прежде спокойно спавшая Темная жрица рывком проснулась и села на постели, недоверчиво покосившись на темное окно. Неподвижные звезды, сияющие прямо через истончающийся купол, шелест змеиной чешуи по полу… все как обычно, но что-то не давало ей покоя. Цубаки встала и медленно направилась к двери. Судя по наличию стража, девчонка должна была мирно спать у себя, но все-таки проверить не мешало. Уж больно ученица была шустрой и предприимчивой, а уж непокорной... Женщина зажгла фонарь и переступила порог. Шикигами приветствовал её шипением — чересчур громким. Если шипение могло бы быть пронзительным, именно так бы оно и звучало. «Что это с ним? Разбудит же сейчас!» — жрица замахнулась на змею, та понятливо смолкла, покорно опустив плоскую голову. «Если бы и Инуяша был таким послушным… Он сам виноват в собственном состоянии!» Цубаки искривила губы при этой мысли. Как будто нужны оправдания для того, чтобы учить жизни жалкого полудемона! Она легко толкнула дверь, за которой должна была спать ученица… и замерла. Круг света от фонаря высветил несмятую постель. Женщина мгновение созерцала её, потом, все ещё на что-то надеясь, переступила через порог. Давящая на уши тишина подсказывала, что в комнате пусто. Куда могла подеваться девчонка, даже гадать не стоило… Темная жрица развернулась так резко, что едва не затушила фонарь. Нужно было спешить… Если «ученицу» ещё не убил пленник, вся затея теряла всякий смысл. По всей видимости, девчонку придется просто убрать. Он стиснул зубы крепче, рискуя поцарапать губы заострившимися клыками. Юноше страшно хотелось выпустить хлыст и превратить неповоротливого они, который покорно тащил его на себе, в груду мясной нарезки. Удерживала только мысль о том, что в этом случае придется искать нового демона, а на это времени могло не остаться. Полукровка и так уже терпел целых три года и мог подохнуть в любой момент… И навряд ли выдержит встречу с ордами странствующих монахов, которые, несомненно, кинутся мстить за разрушенный храм. Так что убедить всех окрестных людей в том, что святилище разрушено кем-то другим, было просто необходимо… А с учетом параметров пойманного демона, его перемещения уже должны были быть замечены. И если мальчишка ещё жив, он будет в безопасности. Дайокай поморщился. Угораздило же отца связаться со смертной женщиной. О чем он только думал? Что могло привлечь его в столь слабом и беспомощном существе? В результате он, новый Лорд Западных земель, как глава рода вынужден возиться с её отродьем. Позорище… Джакен подавил в себе мысль о бегстве и исподтишка покосился на господина. Выражение лица у того было настолько многообещающее, что лягух побледнел до салатового оттенка, в очередной раз поражаясь проницательности Сещемару, и замахнулся на медлительного они посохом. Тот, ещё недавно бывший грозой дальнего леса, непонимающе замычал и махнул рукой, пытаясь стряхнуть назойливых существ, от которых так пахло опасностью. В ответ на это раздался пронзительный вопль, а вслед за этим левое ухо обожгло болью. Пленный демон прибавил ходу, надеясь хоть так избавиться от мучителей. Юноша втянул хлыст, мысленно уговаривая себя не продолжать экзекуцию. Слуга болтался где-то в районе набедренной повязки они, продолжая тихо поскуливать и изрядно действуя на нервы. Зато впереди уже виден был храм, окруженный едва держащимся барьером и стаями демонов. До вступления в действие основной части плана оставалось совсем немного. Луна, висящая высоко в небе, уже начала бледнеть, явно указывая на близость рассвета… Кагоме закусила губу, пытаясь как можно бережней оттянуть в сторону отчего-то искрящуюся в темноте полоску плотной кожи. Ошейник не сдавался, Инуяша стоически терпел, скрипя когтями по полу от каждого резкого движения девушки и сдерживая рвущиеся из горла звуки. Временами у него возникало ощущение, что он уже свободен, но это обычно быстро опровергалось раздраженным шипением упрямой юной жрицы. Ещё один рывок — и на сей раз терпение полудемона иссякло. — Да кончай ты уже! Не снимешь ты его, успокойся! Девушка шлепнулась рядом и шумно перевела дыхание. Как ни странно, возня с «украшением» на шее пленника оказалась довольно утомительным занятием. Возможно, все дело было в странной плотной силе, казалось, отталкивающей пальцы. Но сдаваться Кагоме не собиралась. — Сниму! Только передохну — и ещё раз попробую. — Кхе… Лучше к себе вали быстрей, покуда Цубаки по наши души не явилась. Или Сещемару… Она мотнула головой: — Ни за что! Я тебя тут не оставлю, ясно? — Куда уж яснее… — проворчал пленник. Сил спорить с девушкой у него не было. Парню хотелось свернуться клубочком в любимом темном углу и провалиться в сон. Но перед внутренним взором все ещё мучительно маячил призрак неба и свободы… Может быть, только поэтому он и позволял этой странной жрице возиться с ошейником. А может быть… по грязной коже пробежала дрожь при одном воспоминании о её прикосновениях. Полудемон торопливо покосился на «освободительницу». Та весело фыркнула и снова потянулась к шее пленника… к её изумлению, он её отпихнул в сторону, с мучительным полустоном распрямляя затекшие мышцы в прыжке. Занятая своими мыслями, она даже не заметила появления Темной жрицы на пороге. В отличие от полудемона, который по скрипу открывающейся двери отчетливо понял, что сейчас сбудется — или не сбудется — его любимый кошмар-видение. Вот только теперь он перестал быть смыслом его жизни и превратился в нечто иное… Цубаки на мгновение опешила, давая пленнику лишний шанс. Она успела увидеть в рассеянном свете фонаря оскаленные клыки и горящие предчувствием глаза… и в следующий момент парня отшвырнуло к стене, приложив многострадальной спиной о камни. На этот раз в движении Темной жрицы не было ни капли осторожности, била она в полную силу. Инуяша безмолвно сполз на пол, не подавая признаков жизни. «Ученица» с криком бросилась к нему. «Вот как…» — женщину трясло. То, что предстало её глазам за дверью темницы, казалось повторением самой ненавистной ей картины из прошлого, когда Кикио смеялась, склоняясь к своему полудемону. «Почему ей все — и Камень, и любовь — а мне ничего? Почему так несправедливо? Почему же её небеса не покарали? Почему?» Ей, Цубаки, удалось восстановить справедливость, но как, как могла повториться та же сцена? Она, Темная жрица, одна из сильнейших, и Камень, и Инуяша теперь принадлежат ей, ну почему все опять складывается так несправедливо? Цубаки подняла трясущуюся руку. В рукаве её хаори заклубилась тьма, готовая выплеснуться в виде демона на дрожащую девушку, прижимающую к себе притихшего парня. За узким окном захохотал, засвистел ветер. Откуда-то донесся неразборчивый рев они…