Небо

Инуяша, сидящий на пороге, напоминал большую нахохлившуюся хищную птицу. Вымытые белоснежные волосы распушились по плечам, скрывая большую часть спины, а потому повязки из чистых тряпиц не было видно. Кагоме замерла, растерянно теребя пряди в надежде их высушить. Почему-то она страшно боялась сейчас подходить к полудемону. И это не из-за полуторачасовых воплей, когда гостеприимная девушка, оказавшаяся его давней знакомой, решительно запихала насквозь мокрого парня в чан с очень горячей водой. Впрочем, причина для воплей была, да ещё какая стоящая: одноглазая жрица вознамерилась промыть все его раны, невзирая на крики о выносливости полудемонов и незначительности травм. Кагоме было очень жаль парня, но поделать она ничего не могла. «Наверное, о его возвращении уже вся деревня знает…» — с каким-то смешанным чувством подумала девушка. Раньше они были в одинаковом положении: оторванные от места, которое называли домом, беспомощные, подавленные. Теперь же Инуяша нашел свой кров, он был свободен и скоро должен вернуть прежние силы, и девушка оказывалась как бы вне его мира. При этой мысли Кагоме поежилась. «Когда он стал для меня таким уж необходимым? Мы были знакомы всего-то два дня!» — спасительная мысль не подействовала. Возможно, потому что за эти два дня они успели пережить как бы не больше, чем за все предыдущие годы. Или потому что ходили по краю… Не ради себя — ради другого. И все же полудемон оставался единственным существом в целом мире, на которого она могла безоглядно положиться. Поэтому девушка храбро шагнула вперед, набирая в грудь воздуха. Она слабо представляла себе, что собирается сказать, и принялась торопливо искать тему для беседы. Голова парня была вскинута вверх — видимо, он смотрел в небо. Кагоме тоже взглянула туда. Тучи посветлели, но расступаться пока и не думали, закрывая синеву сплошной пеленой. И почему-то в равной степени ей захотелось, чтобы небо прояснилось и полудемон сам начал разговор. — Ты чего там топчешься, жрица? — будто бы прочел её мысли парень и неуклюже повернулся: шея тоже была замотана тряпицами. Кагоме поневоле улыбнулась совпадению и опустила глаза на него. И так и застыла. Очень красивый парень с правильными, чуть мальчишескими ещё, чертами лица не имел ничего общего с жутким существом, что бросилось на неё в темнице. От произошедшей метаморфозы девушка потеряла дар слова и смогла выдавить из себя только одно: — И…Инуяша??? Темные густые брови тут же подозрительно сдвинулись: — Чего? — Кагоме продолжала разглядывать сидящего перед ней. Бледная после темницы кожа, на которой повязки смотрелись довольно странно, очень худое тело, и невероятно яркие, глубокие янтарные глаза. Которые уже подозрительно щурились, отчего полудемон приобрел поразительное сходство с братом: — Э-эй, жрица, ты чего? — Хватит шуметь уже, и так полдеревни на уши поднял с утра-то пораньше! — заметила Каэдэ, степенно помешивая булькающий завтрак в котелке. Кагоме пришла в себя и присела рядом с парнем, все ещё не совсем понимая, как могло произойти такое перевоплощение, и неожиданно для себя самой произнесла: — Я домой хочу… — и тут же поняла, что действительно хочет. Особенно сейчас, когда бояться вроде уже нечего, когда небо над головой затянуто тучами, а Инуяша прямо на глазах изменился до неузнаваемости. Девушка заморгала, удерживая неожиданные слезы. Полудемон, учуяв их, впал в панику: — Жрица??? Э… Кагоме? Перестань! — Ты говорила, из другого мира к нам пришла? — уточнила Каэдэ. Школьница удрученно кивнула. Одноглазая девушка задумчиво попробовала варево на вкус: — Там, в лесу, колодец есть, Костоглот называется. Говорят, то, что попадает в него, оказывается где-то в другом мире… Кагоме вскочила на ноги: — Где он? Каэдэ от её порыва несколько растерялась и повторила: — В лесу… Инуяша, проводишь? Полудемон, если и собирался протестовать, то передумал, едва заметил сверкнувшие на ресницах слезинки: — Кхе… Да пошли, чего уж… Кагоме безмолвно смотрела на колодец, отчего-то не решаясь шагнуть. — Ну, и долго ты тут торчать собираешься? — тихо поинтересовался парень. Ему не хотелось, чтобы девушка уходила, но неопределенность давила ещё больше. Школьница покачала головой и заглянула в темную глубину: — Инуяша… А ты будешь меня ждать? — полудемон удивленно покосился на неё: — А ты хочешь, чтоб ждал? Кагоме поежилась. Ей страшно хотелось домой, но так же не хотелось принимать мысль, что в её жизни больше никогда не будет ворчливого парня с собачьими ушками и довольно вздорным характером. — Хочу. Я вернусь ещё. Честное слово, вернусь! — Ты сначала уйди! — буркнул полудемон, не желая признавать, что на душе потеплело. Девушка кивнула и неожиданно повернулась к нему, коснулась губами исцарапанной щеки и спрыгнула. Из колодца вырвался сноп лучей. Инуяша удивленно коснулся горящей кожи и медленно опустился на траву. Облокотился о деревянный край, заглянул в темный зев… И никого не увидел. — Я… Буду ждать, Кагоме. Возвращайся… В разрыв между расступившимися тучами выглянуло солнце. Небо понемногу очищалось… В развалинах храма растерянно бродил озадаченный они. В опустевшем святилище сиял розовый стеклянный шарик. Где-то далеко высокая фигура беловолосого демона уверенно прокладывала путь через лес, а за ней спотыкался лягух с посохом, больше него самого. И это была уже совершенно другая история.