Светлейший
10 июня 2025 г., 23:58
— Однажды все-таки придется встать с меня, родная, — снова попытался вернуть меня в реальность Элизар.
Я и сама понимала, но упорно пользовалась возможностью растянуть удовольствие. Вот и сейчас в ответ на разумное замечание мужа, только очередной раз поцеловала его в подбородок, затем в губы, а потом еще и потерлась о него всем телом, совершенно не желая разрушать момент.
Муж улыбнулся и снова едва касаясь провел пальцами по моей спине, вызывая мурашки. Ему-то хорошо, он полностью контролирует свои желания и реакцию организма, а значит и просто ласки может быть достаточно, а я в данный момент больше всего на свете хочу на время отключить окружающий мир и просто быть с ним. Стать единым целым, наполниться его светом…
Но увы, мир просто так не отключится, а главное, сейчас как раз тот случай, когда ни на миг нельзя забыть, что нас трое.
Хотя, когда волчонок только появился и почти не осознавал реальность, испытывать мой ничем не замутнённый восторг от нашего с мужем единения для него тоже было нежелательно. Ведь одно дело испытывать обычные радость, счастье и прочие положительные эмоции, и совсем другое — пропустить через себя настолько яркие ощущения, и неважно положительные или отрицательные — для него тогда это был одинаково огромный стресс. Теперь, само собой, уже не так, но с тех пор, как Кайт все понимает, как-то… ну почти, как заниматься любовью втроем. Не совсем, конечно, но даже того факта, что оборотень и не видя меня подобное ни с чем не спутает, хватает, чтобы все-таки воздержаться хотя бы когда находится дома.
Все-таки он разделяет именно мои эмоции. А может, и часть физических ощущений, кто его знает. Во всяком случае, Кайт говорил мне, что, например, мою боль он ощущает как свою. Причем на любом расстоянии.
Утешаю себя только тем, что, по словам Эла, с некоторых пор, с положительными чувствами и эмоциями дело обстоит иначе. Вроде как это связано с тем, что наша связь постепенно меняется, и первое, в чем это выражается — чем дальше волчонок от меня, тем менее четко разбирает на составляющие мои положительные чувства. Дескать, если мне хорошо, достаточно этого факта, потому что необходимости в нем нет. А вот если что-то не так… Наверное, он до конца жизни будет в какой-то степени ощущать.
Правда, сейчас и для того, чтобы меньше чувствовать даже положительный диапазон, Кайту пришлось бы отойти на очень приличное расстояние. Мучить его так мне совсем не хочется, особенно учитывая, как тяжело моему оборотню далась последняя прогулка с Кором.
Демон, кстати, уже почти неделю не показывался. И вот с одной стороны, хорошо, что не приходится его терпеть, а с другой… Мы с мужем решили, что, когда явится, используем это как предлог и снова отправим их гулять вместе. Все-таки, что ни говори, а с ним волчонок продержался без меня довольно долго. И не напился к тому же. Отрицать пользу таких прогулок сложно. Вот отправим их, тогда и побудем наедине. А потом, так уж и быть, пусть Корван поболтается у нас. Мне эта идея не особенно нравится: замучает же насмешками, увидев, что я будто под кайфом. Но Эл напомнил, что если не давать поганцу то, чего хочет, а только нагружать — перестанет являться совсем, а этого нам пока не надо, так что бездна с ним. Тем более, после близости с Элом, буквально вся бесконечность кажется мне слишком прекрасной. Вдруг и вовсе издевательств не замечу?
Сейчас вот вообще поймала себя на мысли, что чуть ли не жду прихода Кора с нетерпением, чтобы наконец-то побыть с Элом. Кто бы подумал, что когда-нибудь докачусь до жизни такой? Есть, конечно, и другой способ, не «привлекать» Кайта третьим — просто сделать его ночной сон куда более глубоким. Так Эл, собственно, и поступал раньше, но последние дни муж и сам спит тогда же, когда и волчонок. Более того, как и предупреждал — больше двенадцати часов. Все еще компенсируя время, которое «не добрал», когда я выдернула из чудо-сна. Сначала я волновалась, что восстанавливается так долго, но уже почти привыкла засыпать позже, а просыпаться раньше Эла.
Поскольку чувствовал он себя отлично, я и вовсе наслаждалась положением вещей. Любовалась спящим мужем по утрам и вечерам, ловила моменты пробуждения, теплую улыбку, возникавшую, стоило только Элу увидеть меня.
Как ни странно, за все это время привычного налета отстраненности так и не появилось. Муж оставался почти таким же открытым, каким раньше бывал только после прорыва или же со мной в спальне. Это радовало, но и тревожило одновременно. Ведь понимала, что так он уязвимее, и Кайт или внезапно приваливший Корван могут сделать больно.
Однако пока все, кажется, и правда было хорошо. Демон не приходил, а волчонок оставался спокойным и даже прилежно тренировался держать себя в руках. В основном занимался дыхательной гимнастикой под руководством Эла или собирал паззлы.
Но если второе мы делали все вместе и мне, в целом, нравилось, то первое… До сих пор удивляюсь, как волчонку хотя бы время от времени удается сосредоточенно вдыхать и выдыхать под монотонный ритм, отбиваемый Элом. Поначалу, как и с паззлами, пробовала составить Кайту компанию, но хватало меня от силы на пару минут. Потом сбивалась и вместо того, чтобы испытывать умиротворение, наоборот начинала злиться. Так что поддержка моя ныне ограничивается тем, что я раз за разом очень искренне повторяю волчонку, что он герой хотя бы потому, что не послал до сих пор эту демонову гимнастику.
Зато паззлы Кайт таки послал. Поначалу. Нет, после уговоров, да еще и видя, что мне это занятие по душе, он некоторое время старательно соединял мелкие кусочки, но я видела, что ему не просто сложно, но главным образом скучно. А как известно, любое дело приносит больше пользы, если заниматься им с удовольствием. В итоге, пусть с трудом, но я вывела волчонка на признание: «Да, плевать как-то на эти картинки».
В первую секунду даже обидно стало за несчастные паззлы. Картинки-то на деле были очень красивые. Горы, водопады, разные животные, пейзажи и много-много чего еще. Поначалу я верила, что хоть что-то оборотню все-таки понравится. Но нравилось ему, увы, только то, что мне все нравится.
Что ж, оставалось надеяться, что это временно. А пока было решено дать Кайту то, на что гарантированно будет не плевать. То есть меня. Да-да, Эл насоздавал еще пару десятков паззлов уже со мной в главной роли. Где-то мы были вместе с волчонком, но чаще я одна. Себя муж, к моему сожалению, не стал увековечивать.
Чего там только не было… Я и спала, и смеялась, и танцевала, и купалась в озере, восседала верхом на каком-то диковинном звере, каталась на качелях… Нашлась даже картинка, где я жую пирожок. Почему-то с восторгом в глазах. Насколько поняла, часть картинок Эл намеренно делал смешными и немного нелепыми. В итоге, когда Кайт выбирал новую, порой мы хохотали от души.
Я улыбнулась, вспомнив сейчас обо всем этом. Действительно нужно было вставать, начинать новый день. Волчонок наверняка уже заждался. Но как же не хотелось отрываться от мужа. Я очередной раз провела пальцами по его крылу, вызывая довольную улыбку и вздох, готовый перейти в стон. Крыло едва заметно вздрогнуло и засветилось. В это утро я уже загладила и зацеловала Эла везде где только можно, наслаждаясь его удовольствием. Просто не могла и не хотела прерываться, хотя, помимо кайфа, было в этом и что-то сродни мазохизма. Ведь каждый его поцелуй, каждое прикосновение вызывали желание большего. Бездна, и вот так каждый раз! Я уже почти готова чуть ли не лично идти искать Кора, ну или умолять Эла специально усыпить Кайта — чего он никогда не делает, если только это не нужно самому оборотню.
Меня обняли крепче, подтягивая так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Не будь Элизар ангелом, решила бы, что и сам боится не сдержаться и поэтому не дает снова увлечься и целовать всюду, где хочу. Но нет. Муж довольно, умиротворенно улыбался. Укутал меня в свои белоснежные крылья и погладил ими, вызывая очередной стон.
Бездна, вот неправда, что для стражей противоестественно пытать! Одному конкретному очень нравятся пытки удовольствием!
И как же мне хочется перейти к большему. Увидеть совсем другую реакцию. Дождаться момента, когда мы останемся дома одни и он отпустит себя, дыхание собьётся, во взгляде появится не только нежность, но и желание…
— Мы собираемся вставать? — спросил муж, когда после очередного поцелуя я собиралась потянуться за следующим.
— Последний, — улыбнулась, но голос прозвучал жалобно.
— Последний, — отзеркалил мою улыбку Эл, тут же целуя, но не успела я очередной раз потеряться в удовольствии, как почувствовала спиной теплую простынь. Муж склонился надо мной, едва касаясь губ. Всего на миг. Во имя Абсолюта, какой же красивый…
Я инстинктивно потянулась за ним, но Эл уже предусмотрительно ускользнул из зоны досягаемости моих объятий, сменил облик, да еще и одежду призвал.
Ну да, я с него встать не в силах, зато он с меня — вполне.
Что ж. Теперь мне остается только одинокий душ.
***
Открыв глаза, не сразу поняла, что не так. Тепло, мягко, даже энергия Эла ощущается почти как обычно. Вот именно, что почти… За окном даже не начинало светать. По ощущениям я будто укутана в любимые, плотные, но мягкие крылья Эла. Шевелю рукой. Движение удается неожиданно легко. Никакого плотного кокона. Зато внезапно натыкаюсь на теплую и жесткую… шерсть?.. Стоп. Ничего не понимаю. Волчонок же никогда не спит здесь, в спальне Эла. Нашей спальне, то есть... Во имя Абсолюта, о чем я думаю вообще? Если оборотень здесь, то… — Кайт?.. — зову неуверенно. Голос со сна слушается плохо, да и не вижу почти ничего. Однако тут же ощущаю под рукой шевеление. В шею немедленно тычутся мокрым влажным носом. На автопилоте глажу огромную голову. — А где мой лучезарный? — пробормотала и только потом поняла, что, чтобы ответить, волчонку придётся перекинуться. Но ответ мне действительно был необходим. Могло показаться, что это плохое предчувствие, но на деле просто паника, конечно. Я слишком привыкла просыпаться с Элом и слишком хорошо знала, что просто так, не предупредив меня, он бы не ушел. Если только это не прорыв, для которого еще рано. Не прорыв, но Эла в доме нет. А мы с Кайтом есть. Значит точно случилось нечто из ряда на фиг выходящее. И вот как не паниковать, зная, как трудно, возможно, приходится мужу при том, что долго находился без щита? Нет. Мне необходимо знать, где Эл. Решительно отворачиваюсь, чтобы дать волчонку возможность принять человеческий облик и одеться. Только потом соображаю, что самого его фиг смутишь, да я и так почти ничего не вижу в этой темноте. М-да. Думалка спросонок работает плохо, если вообще работает. Поворачиваюсь на голос: — В больницу ушел, — сообщает волчонок — почему-то разочарованно, — но следующая фраза все объясняет: — Мы надеялись, ты все-таки проспишь до утра. Он тебе, вон, и плед с подушкой сделал специальные, чтобы… Ах вот, значит, что я в первый миг приняла за кокон из крыльев! Последние слова достигают сонного мозга, но тут же уходят на задний план, потому что я наконец-то осознаю главное: — В больницу? — резко сажусь на кровати. — Зачем? В голове каша. Наваристая такая. Точно ведь знаю, что обязательную норму часов в качестве мага жизни за этот месяц Эл уже отработал. Что ему там делать? Да и больно же будет… Щита нет… то есть есть, но потом… — Я не спрашивал, — безразлично отзывается Кайт, выдергивая меня из этого сумбура. — Небось там чет стряслось, сказал появится к следующему утру. Демоны! Ну точно же случилось что-то ужасное! Надо… Надо… — Аманда, ты чего, — встревожился волчонок, оценив мои эмоции и заметив заодно, что я спустила ноги с кровати. — Поспи еще, ночь почти… И не думаешь же ты, что с Элом что случится в этой демоновой больнице? Увы, именно так я и думала. Не в самой больнице, конечно, там муж всегда со щитом, хотя кто знает… Мало ли может… Бездна, в любом случае, если случилось что-то кошмарное, Эла рано или поздно догонит боль, а значит… — Нет, — я остервенело мотаю головой, надеясь окончательно проснуться. — Волчонок, включи ночник, пожалуйста. Кайт слушается и первые полминуты я пытаюсь хоть как-то привыкнуть пусть к неяркому, но все же свету, а потом наконец-то вижу его. Сонный, растрёпанный, в одних штанах. Стоит напротив, смотрит с тревогой… Вдыхаю и медленно выдыхаю, пресекая ненужные мысли. — Скажи, ты сможешь сейчас найти Элизара? — спросила и тут же уточнила: — Ну, по запаху там… — Бездна, и эту фразу придется уточнить! — Не просто найти, а отвести меня к нему. Сможешь? Кайт ошарашенно моргает. Тревога во взгляде только растет. Небось последнее слово совсем жалобно прозвучало. — Нет… — растерянно отзывается спустя пару секунд, — по запаху вряд ли. — Но не успеваю я впасть в отчаяние, как добавляет: — Я знаю, где больница. Только… а что ты будешь там делать? Понимаю, он тебе нужен, а сутки — это долго, но… Я снова быстро мотаю головой. За это время вообще ни разу не подумала, насколько мне будет плохо без Элизара, зато в голове постоянно крутились мысли о том, что просто не могу оставить мужа наедине с его болью. Со щитом он или без — не знаю точно. Но знаю, что щит не навсегда, и когда он его снимет... Как помочь и поддержать в случае чего тоже не представляю, однако… — Возможно, сейчас мы нужны ему, — выдохнула, решаясь, и наконец поднялась с кровати. — Идем.***
Я искренне надеялась, что холодный душ поможет окончательно проснуться, но, похоже, его действие было отсроченным. После этого самого душа я наскоро оделась, расчесалась, помогла и с тем, и с другим Кайту, и мы вышли из дома. Закрыли собой калитку, прошли несколько метров в обратную от океана сторону, и только тут я осознала, наконец, что натворила. Мы вышли за пределы территории. Вдвоем. Без Эла. Впервые в жизни. Бездна! Хорошо, что хоть прохожих в такую рань не видно. Однако рука волчонка, сжимающая мою, все равно слегка подрагивает. Да весь он немного дрожит, если присмотреться. Бездна! Почему Кайт меня не остановил или не отказался? Ответ на этот вопрос пришел тут же. Он просто не мог со мной спорить. Отвел бы куда угодно и был бы готов умереть защищая. А я, идиотка, позволяла ему безропотно выполнять все, что приходит в мою дурную голову! И сейчас вот дико озирается, дышит как после бега, но уверенно ведет меня к выходу из нашего небольшого поселения так быстро, как только могу поспевать. Все в точности по моему… распоряжению. Тьфу, дура! Эл будет просто в восторге! Это все так глупо, но… не знаю почему, часть меня упорно верит, что я могу как-то помочь Элу. Не зря же он говорил, что положительно влияю и не даю углубиться в негатив. Не именно так говорил, конечно, но… Вторая, видимо, более разумная часть меня тем временем пытается втолковать первой, что все это безумие и я ничем не помогу, а может даже наоборот, но ее я стойко игнорирую. В какой-то момент Кайт тормозит, давая нам обоим возможность отдышаться. Нет, в отличие от меня он не устал, конечно. По крайней мере, не физически. Зато напряжение оборотня, похоже, окончательно зашкалило. Понимаю, сейчас рядом нет Эла, который так или иначе защитит меня если что, ну так и людей почти нет. Неужели те несколько человек, что прошли мимо, так доканали? Меня даже никто ни разу не задел! Пока отдыхаем, слегка прислоняюсь спиной к груди волчонка, а его подрагивающую кисть, что осторожно сжимает мои пальцы, глажу свободной рукой. Хорошо, что тут, за огромным… родственником дуба нас вряд ли кто увидит. — Все хорошо, — шепчу ласково, — все хорошо… Демоны, да кому я вру? Ничего хорошего нет и вряд ли предвидится! Проснулась среди ночи, разбудила и вытащила из дома несчастного Кайта… Да я даже не знаю, где эта больница, чтоб ее! А если он не выдержит, случится какой-нибудь приступ и мы вообще не дойдем?.. — Все хорошо, — очень вовремя возвращает мои же слова оборотень, а я отмечаю, что дышит он уже почти ровно. — Идем? Дождавшись кивка, Кайт легонько тянет меня вперед, заставляя-таки сдвинуться с места. Но теперь мы идем куда медленнее. У меня даже есть время замечать окружающий мир, правда, в первую очередь смотрю почему-то наверх. Там, в предрассветном небе, очень высоко движутся небольшие платформы, каждая по своей траектории. Чем-то это напоминает не очень оживленную многополосную трассу, правда в воздухе и «полосы» не только рядом, а и на разной высоте. — Хочешь пролетку? — неожиданный вопрос Кайта возвращает в реальность. Демоны, точно! Эти штуки называются «пролетки»! Эл рассказывал о них немного, когда мы с ним выбирались в небо. Только тогда эти самые пролетки были далеко под нами. Ну да, теперь-то волчонок уже не тащит меня за собой как вагончик, так что заметить интерес смог легко. Я действительно засмотрелась. Будь эта ситуация иной, впала бы в восторг от одной только перспективы покататься на такой штуке. А сейчас стоило только прийти в себя и вспомнить, где нахожусь и куда направляюсь, как все восторги вытеснила одна прагматичная мысль: так мы добрались бы куда быстрее. Ну а что? Скорость сейчас снизили намеренно, чтобы Кайту было легче, да и самой почти бежать оказалось трудновато. Пролетка, как мне кажется, неплохой способ снова ускориться. Помниться, Эл говорил, что ею даже управлять необязательно, можно просто выбрать пункт назначения и уровень с подходящей скоростью. — Их вроде бы как-то ловят… — немного невпопад ответила я Кайту, вспомнив до кучи еще и выражение «поймать пролетку». Интересно, как это делается? Услышав мои слова, волчонок остановился, вынуждая меня последовать его примеру. Уставился в небо, будто что-то прикидывая. — Отсюда я никак не поймаю… — неожиданно выдал оборотень виноватым тоном, будто всю жизнь учился не тому и теперь бесполезен. Я ошарашенно застыла. В смысле «отсюда никак не поймаю»? Я «отсюда», еще и в предрассветном полумраке, даже разглядеть как следует эти платформы не могу! А он что… раздумывал над тем, чтобы ловить их как… бабочек, что ли? Вот уж кто все понимает буквально! — Конечно нет, ты что… — отозвалась, все еще не до конца отойдя от шока. Перед глазами то и дело возникали нелепые картинки, как волчонок влезает на дерево или крышу небоскреба, чтобы дотянуться до пролетки. И плевать, что небоскребов в городе, кажется, вообще нигде нет. — У них вроде бы почти везде есть станции… да и специальные способы, как оттуда призывать, есть наверняка. Там они свободные, а эти… — я встряхнулась, осознав вдруг, что мы уже демоны знают сколько стоим и пялимся в небо, а вспоминать рассказы Эла о местном транспорте можно долго, но встречу с ним самим это не приблизит. — Ты лучше скажи, далеко еще до больницы? — А… — подвис от резкой смены темы Кайт, — чуть больше, чем полпути, — прикинул, и, видимо, заметив перемены в моем лице, тут же предложил: — Тебя понести?***
Понести себя я, конечно, не дала. Мало того, что самой было бы жутко неловко, так еще и Кайт не в лучшем состоянии. Уронить не уронил бы, иначе и предлагать не стал, но мне все равно было не по себе. И так с ужасом думаю, как он выдержит находиться среди людей в больнице, да еще со мной. Когда мы наконец выходим к широкому длинному зданию в три этажа, уже не сомневаюсь, что придется отбиваться от предложений помочь Кайту. Дыхание оборотня снова сбилось, а стоило войти в просторный белый холл, как и дрожь усилилась. Демоны, демоны, демоны! Так. Надо поскорее найти Эла, пока нас еще никто не заметил толком. Он точно что-то сделает. Да хотя бы успокоительное выдаст. На задворках сознания мелькает мысль, что вообще-то мы шли к Элу оказывать поддержку, а не добавлять работы, но надолго она не задерживается. Нас неожиданно будто примагничивает к полу и просвечивает светло-сиреневым светом. Кайт, естественно, дергается, непонятно как умудряясь при этом не сделать мне не то что больно, а даже неприятно. А ведь явно хотел освободить обоих, так что движение должно было быть резким. — Спокойно, это просто стерилизатор, — непонятно каким таким мысленным усилием все же соображаю, когда свет, идущий сверху, пропадает, зато нас едва заметно отрывает от пола. Чтобы на этот раз досталось подошвам. Все это заняло не больше пары секунд, но теперь на Кайта смотреть и вовсе страшно: бледный как мертвец и сердце колотится так, что я отчетливо слышу. А ведь будь он тут один, и вовсе не придал бы значения всем этим манипуляциям. — Прости… — снова виновато произносит волчонок на грани слышимости. Мы немного пережидаем, пока Кайт приходит в относительную норму, и я ругаю себя последними словами, что заставила его испытывать такой стресс. Но что сделано, то сделано. Где искать мужа, я до сих пор понятия не имею, зато замечаю парня и девушку в длинных белоснежных накидках с едва заметным голубоватым оттенком. На груди у каждого по бейджу. Тяну оборотня в направлении парочки. Когда до них остается всего пара шагов, соображаю, что лучше было бы поискать что-то вроде регистратуры, но отступать уже поздно. Вот демоны! — Простите… — осторожно привлекаю к себе внимание ребят. Поймав два нейтрально-вопросительных взгляда, чуть увереннее продолжаю: — Доброе утро, мы… я… ищу лэрта Зара, вы не подскажете, где он сейчас может быть? Уф. Понадеемся, что Зар тут один единственный, он же супер-маг и он же — мой дорогой супруг. Парочка отчего-то странно переглядывается, будто я запросила встречу с дьяволом. Напрягаюсь. Пока они играют в гляделки и окидывают взглядами меня и волчонка, успеваю прочесть на бейджах, что оба практиканты, а когда собираюсь с духом, чтобы еще что-то сказать, девушка вдруг выдает с каким-то горьким разочарованием и болью: — Зря ищете, лэрти. Не поможет он ни ему, — кивает на бледного Кайта, — ни вам. Пока я перевариваю ее заявление и то, что Кайта все же приняли за пациента, а до кучи еще обращение к себе «лэрти» как к незамужней, парень пихает подругу локтем в бок и шипит едва разборчиво: — Аи, ты что, дура? Это жена светлейшего! — И тут же переходит на вежливый тон, обращаясь уже ко мне: — Простите, лэрта… — Аманда, — все-таки соображаю, что от меня ждут имени, и вовремя успеваю назваться. — Лэрта Аманда, — кивает парень, чье имя так и не прочла на бейдже, — лэрт Зар сейчас на верхнем этаже в детском крыле. Вы увидите указатель сразу, как сойдете с платформы. Сейчас вам нужна третья из них. — Спасибо, — киваю в ответ и немного заторможенно направляюсь обратно к выходу, напротив которого видела небольшие круглые выступы. Надо думать, это и есть платформы. Кайт так и не выпустил мою кисть, и на этот раз, кажется, просто движется следом по инерции. В мысли о том, что же случилось с детьми, раз Эл пришел среди ночи сюда в детское крыло, врывается негромкий диалог практикантов: — Бедная девочка… — сочувственно произносит Аи, и я запоздало соображаю, что речь, видимо, обо мне, — молодая еще совсем… Во имя Абсолюта, почему так хочется ее ударить? Наверное, потому что уже догадываюсь, что за этим последует… И точно: — Как она только живет с этим ледяным истуканом? Ему же на всех плевать! Дважды ударить! — Откуда ты знаешь, может, на нее как раз нет? — отзывается, видимо, более вменяемый парень. — Издеваешься? — с непередаваемым скептицизмом гнет свое девчонка. — Да он даже детей не пожалел! А ведь и дураку ясно, что ему это проклятие снять — дважды плюнуть! Тринадцатый уровень, Дир, тринадцатый! Да ты вообще представляешь себе, что он может?! — Возможно, главный его еще уго… На этом моменте мы с Кайтом все же встаем на третью платформу, и я наконец перестаю улавливать слова, окончательно потерявшись в мыслях о несправедливости жизни, каком-то явно жутком проклятии, переживаниях Эла по этому поводу, мучениях Кайта по всем поводам сразу, собственной злости на дуру практикантку и новых ощущениях до кучи. Нас снова будто примагничивает к полу, а всего через пару секунд платформа начинает двигаться. Довольно медленно, но я почему-то перестаю дышать, хотя высоты обычно не боюсь. Обычно… В объятиях Эла, да. Зато Кайт, кажется, поймал откат и в этот раз даже не дернулся. Хотя если бы дернулся, толку точно не было бы: зафиксировало нас крепко. А отпустило так резко, что не поддержи меня Кайт, точно свалилась бы. Похоже, даже почти в состоянии транса волчонок умудряется меня оберегать. Наконец мы оказались на третьем этаже. Таком же светлом и просторном. Указатели тут и правда были. По ним и двинулись в детское крыло. — Вы же можете им помочь! — услышала я чье-то отчаянное восклицание. — Ваш уровень с лихвой это позволяет! — Казалось, говоривший изо всех сил пытается понизить тон, но все равно срывается. — Лэрт Велир, — а вот этот тихий, даже не холодный, а совершенно бесцветный голос я бы ни за что ни с чьим не спутала. — Я все сказал. Даже не заметила, как мы преодолели почти весь коридор и остановились перед простенком, за которым в нише и говорили двое. Теперь мы видели их, но они нас пока не заметили. Хотя Элизар наверняка ощущал. Элизар… Демоны, как же этот безэмоциональный, совершенно безразличный ко всему и всем маг тринадцатого уровня был не похож на моего мужа! — Лэрт Зар, они же еще дети! Неужели вы совершенно не испытываете жалости или хоть толики сочувствия? — снова попытался воззвать к чувствам… наверное, главврач. Во всяком случае, практиканты что-то такое упоминали, а длинная накидка этого невысокого бородатого мужчины отличалась яркой голубой полосой сбоку. Больше я таких, кажется, ни у кого тут не видела. — Если вы ее испытываете, может быть перестанете, наконец, тратить мое время и займетесь делом? — В голосе того, кого прозвали Светлейшим, по-прежнему не слышалось никаких эмоций, но от этого тона, самой формулировки и заодно спокойного безразличного вида мужа меня передернуло. Немедленно захотелось убежать, чтобы не видеть всего этого. Не осознавать, что происходит, не думать о том, что зря этот главный взывает к жалости, потому что в данный момент взывать просто не к чему. И заодно о том, что именно таким жестоким и безразличным моего любимого обычно и видят окружающие. А особенно о детях, с которыми, судя по всему, скоро должно случиться что-то ужасное. Но, как назло, ноги будто приросли к полу. Кайт легонько сжал мою руку, заставляя вспомнить, что мне все еще нужно дышать — Я, конечно, могу распорядиться отпереть крайнее крыло, вычистить его и обустроить для них, перенести туда все вещи, а потом запереть вас с детьми там до утра, но… — Но вместо этого предпочитаете спорить, отнимая у них последние сутки без боли, — перебил несчастного мой… муж, Эл, любимый? Нет. Сейчас это был Светлейший. — Повторяю в последний раз: это все, что я могу сделать для проклятых. — Позвольте хотя бы их семьям присутствовать, — не унимался врач, — они могли бы в последний раз увидеть своих детей счастливыми… — Нет, — последовал однозначный ответ. — Это исключено. И предупреждаю сразу: если вы решитесь впустить в то крыло хоть кого-то кроме детей, разорву соглашение и исчезну из города до того, как это намерение воплотиться. В этот момент меня резко притянули к себе. Только уткнувшись в футболку оборотня поняла, что все-таки плачу. От боли, от этой безысходности и особенно от того, что, в отличие от главного, понимаю, что жестокость Эла обоснована. Чем меньше людей с ним рядом, тем лучше для них самих. И уж тем более, если муж собирается избавлять умирающих от боли, никто посторонний в этот поток света попасть не должен. Однако это понимание никак не примиряет с фактом: дети прокляты. Они погибнут в любом случае. Эл и так рискует равновесием, собираясь сделать хоть что-то. О большем и думать нечего. — Это на вашей совести, — бросает главный, а я с трудом отрываюсь от Кайта и, кое-как вытерев слезы, успеваю увидеть его удаляющуюся спину. — Смотри, — хрипло выдыхает волчонок, отвлекая от этого зрелища. Я прослеживаю за его взглядом и замираю в шоке. Вот чего точно не ожидала, так это увидеть маленький рыжий пушистый большеглазый шарик на коротких лапках и… с шипастым хвостом. Пока прихожу в себя, раздумывая, как тут мог оказаться зверек и как такие называются, откуда ни возьмись появляются еще детеныши. Кто-то больше всего напоминает лисенка, только почему-то изумрудный, бурый волчонок, какой-то… котенок? С очень длинными ушками. В общем, всего зверят набирается около десяти. Они опасливо подбираются ко мне, а когда первый тычется в ноги, думалка у меня выключается. Приседаю на корточки, и тот самый рыжий пушистик ставит лапки мне на колени, внимательно рассматривая блестящими черными глазенками. Прелесть какая! Осторожно запускаю пальцы в рыжую шерстку. Увлекшись, склоняюсь чуть ближе, и малыш тут же лижет меня в нос. — Ой! — смеюсь от неожиданности, и внутри будто развязывается тугой клубок, мешавший нормально дышать. Пушистики стали почти спасением от всего, что произошло за это утро. Какой же хороший… Вскоре возле меня собираются и остальные. Глажу всю эту мелкотню, чувствуя себя совершенно счастливой. Хочется заобнимать каждого, раз за разом перебирать теплую шелковую шерстку, отвечать нежностью каждому требующему ласки зверьку. Когда один малыш внезапно прыгает мне на плечо, чуть не теряю равновесие, но не перестаю улыбаться и гладить чудо-существ. Почти как в моем мире, в приюте для бездомных животных. Только таких зверей у нас там не было… — Что вы здесь делаете? — неожиданно раздается сверху. Я вздрагиваю, поняв, что напрочь забыла об Элизаре. — Мы… — начинаю, пытаясь собраться с мыслями. Бездна, кто бы знал, как больно и непривычно видеть его таким жестоким и безразличным! После тепла зверят это особенно невыносимо… — То есть… Прости, это из-за меня!.. — Все-таки отвожу взгляд от этих ледяных глаз, продолжая сбивчиво тараторить: — Я решила, что тебе нужна поддержка, вот мы и пришли… Меня не перебивали, но протянутая рука сработала не хуже. Я почти автоматически уцепилась за нее и встала, с сожалением отрываясь от пушистых детенышей. — А они… — все-таки не удержалась и начала, вспомнив, насколько странно было увидеть в больнице целый зверинец. Внезапно возникшее плохое предчувствие заставило сжаться. — Оборотни, — безразлично сообщили мне, — и все они прокляты, Аманда. Вам здесь нечего делать. Идите домой, я вернусь завтра утром. — Проклятие ей не навредит? — спросил оборотень так, словно всего остального вообще не слышал. — Нет, — отозвался Светлейший. — Но чем скорее вы уйдете отсюда, тем лучше.***
Как мы шли домой, почти не помню. Помню только, что изо всех сил старалась не плакать, но обжигающие слезы все равно текли. Наверное, впервые в жизни мне хотелось просто исчезнуть. Перестать быть. Перед внутренним взором то и дело возникали образы проклятых оборотнят. Маленькие, пушистые… совершенно безобидные… Ну кому они помешали? Почему? За что? Демоны, как же невыносимо… Еще в своем мире, читая о магии, я с детства мечтала о том, чтобы она могла отменить смерть. Тогда мне казалось, что магия может все, только бы она была!.. И вот она есть. Более того, со мной тот, кто действительно может отменить смерть. Но это, оказывается, ничего не меняет. Все бессмысленно и бесполезно, а попытки хоть на что-то повлиять только множат отчаяние… — Что я могу для тебя сделать? — еле слышно произносит Кайт, неловко приобнимая и все еще надеясь успокоить. Наверное, впервые в жизни мне захотелось вырваться из его объятий. Как же больно осознавать, что ему все безразлично, кроме меня! И эти пушистые крошки, которых к утру уже не будет, тоже безразличны. Так больно, что хочется кричать в голос и рвать на себе волосы. Что? Ну что он может для меня сделать? Разве что убить. Потому что толку от меня все равно нет и не будет. Я хорошая привязка? Как бы не так! Я тоже ничего не могу сделать, даже для него. Только мучаю, вон, а не спасаю. А Элизар? Что я принесла в его жизнь? Лишь кучу болезненных эмоций, от которых только и можно спрятаться под щитом, но рано или поздно они нагонят и возьмут свое. Потому что из-за меня все время приходится не только видеть чужую боль, но и открываться ей. Бездна! Я, кажется, никогда не оставалась наедине с чувствами, от которых можно сойти с ума. Никогда не ощущала себя настолько бессмысленной и бесполезной. Рядом всегда была семья: мама, папа, Сай, а потом и Дайс. Позже Эл… Они всегда могли поддержать, выдернуть из любой трясины. А я? О родных даже думаю преступно редко… А когда мы с Элом у них были, и не вспомню точно. Зато сейчас, конечно, вспомнила обо всех! И немедленно захотела оказаться рядом. Лишь бы не здесь, лишь бы не все это… от осознания собственной эгоистичной натуры стало противно. Зажмурилась, пытаясь сдержать злые слезы. К счастью, я так и не вырвалась из рук волчонка, не завыла и не закричала, как бы ни хотелось. Часть меня, все еще понимала: если сейчас полноценную истерику раскатаю, легче все равно не станет, зато причиню еще больше боли тому, кто ни в чем не виноват. «Есть вещи, которые надо просто пережить», — вспомнила я папины слова. Уж он-то точно знал, что говорит. Столько потерь, сколько выпало на его время, мне и не снилось. Вот только как? Как пережить и не сойти с ума? Сейчас кажется, что это невозможно.***
Домой мы все-таки добираемся. Я даже вспоминаю, что у нас есть успокоительное, и соображаю попросить его у Кайта. Никогда не воспринимала сон как способ решения проблемы, но сейчас другого выхода просто не вижу. Остальные события помню обрывками. Вот волчонок сгребает меня в охапку и бережно укладывает на постель, почему-то в спальне Эла. Вот приносит стакан с успокоительным, помогает выпить, кажется, ложится рядом… Последняя более-менее отчётливая мысль была о том, что он, видимо, перепутал дозировки, потому что реальность уплывает слишком быстро…***
Просыпаюсь в ощущении обволакивающего тепла и спокойствия. Что-то подобное испытываю, когда обнимает Эл, но не совсем… — Привет, — слышу одновременно спокойное и веселое. Как так вообще может быть? Еще и голос незнакомый. Девичий. Очень приятный. Открываю глаза с мыслью, что никого чужого волчонок к нам не пустил бы. Однако факты говорят об обратном. На краю огромной кровати сидит совершенно незнакомая девушка лет шестнадцати на вид. Очень красивая. Брюнетка. Глаза зеленые, а улыбка такая, что не улыбнуться в ответ просто невозможно. Я все еще помню, что произошло совсем недавно, но… кажется, снова могу дышать и от боли уже не разрывает. Точнее… не настолько. — Привет, — немного заторможенно отвечаю, поглубже заталкивая мысль, что это не справедливо и неправильно — улыбаться, когда… — Кто ты? — спрашиваю наконец то, что не может не волновать. — Как ты… — все-таки вспоминаю о вежливости и исправляюсь: — То есть как вы сюда попали? Кайт впустил? Идиотский вопрос. А какие еще варианты? Сам оборотень, кстати говоря, сидит на полу в волчьем облике и настороженно следит за гостьей. И все же… как же так получилось, что разрешил ей пройти? — Не впускал, — весело отозвалась девушка, — я сама пришла. То есть как так — сама? — Но… Эл же…— ошарашено начинаю, но закончить фразу о том, что Эл ставил защиту не успеваю. — Ну да, — снова улыбается мне гостья, — только защита не от меня, — и пока я осознаю сказанное заодно с тем, что мои мысли, кажется, читают, добавляет: — я считай, как… как это у смертных? Его сестра, вот! Поэтому защита меня пропустила, а твой волчонок не выгнал, потому что я обещала тебе помочь. Вот, помогаю. Я подвисаю, снесенная лавиной новой информации. Сестра? Защита пропустила? Не прогнал? Помочь мне?.. Да что вообще происходит? — Простите… — неожиданно переходит на «вы» девушка, — я забыла и не с того начала. Меня зовут Лернелия. Ого… Какое имя красивое! — Но, если сложно, можно называть просто Лэнни. Элизар говорил, что у смертных принято коротко. Правильно? Я заторможенно киваю, но отвечаю невпопад: — Не обязательно. Как угодно… И можно на «ты». Рада познакомиться. Меня зовут Аманда. — А я знаю, — радуется Лэнни, — Я давно хотела с тобой вот так увидеться, но удалось только сейчас! Ну, зато я вовремя пришла и помогла! Слушай, Элизар говорил, конечно, что ты такая… Но я до сих пор не могу поверить… — ее неподдельный восторг не мог не удивлять. — Какая «такая»? — снова не удержалась от ответной улыбки. — И с чем помогла? — Ну как же! Светлая очень! Почти как я. Это… так здорово! А помогла… — энтузиазм неожиданно немного спадает, — ну… боль забрала, а еще… почистила немного. Если бы оставила как есть, ты бы трое суток спала. Смертным вредно, да? Я аж присвистнула. Сколько?! Ну спасибо, волчонок… — Благодарю, — еле выговариваю, будучи все еще в шоке, — похоже, ты и правда сестра Эла. Ну а кто еще на такое способен?.. — Конечно! — немедленно отзывается Лернелия и немного грустно добавляет: — Ты мне не поверила? Ну… Э-э… Ответить не успеваю. — Смотри! — Веселое восклицание сливается с короткой яркой вспышкой света, и вот уже на кровати сидит белокрылая стражница равновесия. Радостно мне подмигивает. — Так больше похожа?
