Преступления Цзинь Гуанъяо

1. — Четыреста сетей божественного плетения, — задумчиво проговорил Цзинь Гуанъяо. — Я правильно понял: уничтожены все? Цзинь Лину был неприятен такой поворот в разговоре. Он только коротко кивнул и гордо вскинул подбородок. — Но ведь для нашего клана это мелочь! — Конечно, — Цзинь Гуанъяо улыбнулся. Каждый раз, когда он так улыбался, Цзинь Лину становилось немного не по себе. Эта улыбка могла означать, что полетят головы. Но могла и ничего не означать. Выглядел дядя вполне благодушно, но и это тоже ни о чем не говорило. Цзинь Гуанъяо, в отличие от Цзян Ваньиня, никогда не угрожал за проступки расправой, но с ним было не проще. Иногда даже наоборот. — Рассказывай дальше, — проговорил он. Цзинь Лин пригубил чай, собираясь с мыслями. В Башню Кои он вернулся накануне вечером, усталый, перепачканный с ног до головы, но вполне собой довольный. Поужинав с большим аппетитом и вымывшись, он крепко уснул и спал едва ли не до обеда, никто не тревожил его. Однако как только он проснулся — получил приглашение от главы клана позавтракать в его покоях. Заранее смирившись с тем, что вместо завтрака получит нагоняй, Цзинь Лин отправился к дяде. Но тот казался скорее озабоченным, нежели рассерженным. И, как выяснилось, на сей раз тревожило его вовсе не безобразное поведение племянника. Цзинь Гуанъяо сообщил Цзинь Лину, что отправил в Пристань Лотоса весть о том, что тот вернулся целым и невредимым, преувеличенно удивился, что сам Цзинь Лин об этом не подумал, после чего начал расспрашивать его о недавних приключениях. Поначалу Цзинь Лин не понимал, с чего бы это: обычно Цзинь Гуанъяо не особенно интересовался, каким образом он проводит время, когда уезжает в Пристань Лотоса. Неужели ему важно, как прошла его первая самостоятельная охота? — Потом мы собрались в храме этой чудовищной богини, пожирающей души, — продолжил он. — Хотя мы тогда еще не знали, что она такое... И только когда в пещеру вломился Мо Сюаньюй и закричал, что богиня совсем не то, чем кажется… Ну или что-то вроде того, я не очень помню. Тут-то и началось! — Цзинь Лин презрительно хмыкнул. — Все эти никчемные заклинатели ударились в панику, и возникла какая-то неразбериха! Вот правда: лучше бы они сидели в сетях божественного плетения и не путались под ногами! — А что же Мо Сюаньюй? — Очень мне было нужно за ним следить?! — возмутился Цзинь Лин. — Я хотел уничтожить богиню! Она должна была стать моим трофеем! В толпе, пытавшейся пробиться к выходу из пещеры, я на какое-то время потерял ее из виду и нашел уже только в лесу. К тому времени она высосала несколько душ. Никто не мог с ней справиться! Цзинь Лин забыл о чае, возвращаясь мыслями к событиям на горе Дафань и заново переживая то, что там происходило. Азарт от схватки с чудовищем. Вспышку паники, когда он понял, что не может победить ее. Отчаянную решимость сражаться до последнего. Каменную руку, сжавшую его горло... В тот миг Цзинь Лин не успел испугаться — все происходило слишком уж стремительно. А потом случилось столько всего, что эти пара мгновений, когда он висел между жизнью и смертью, как-то потеряли значительность. — Богиня оказалась сильнее, чем я думал, — вздохнул он. — Мои стрелы совсем не ранили ее, хотя ни одна из них не ушла мимо цели. Тогда я решил сразить ее мечом. Уверен, против Суйхуа она бы не выстояла! Но меня отвлекло появление Призрачного Генерала… Цзинь Лин растерянно посмотрел на Цзинь Гуанъяо. — Дядя, как такое могло случиться, что эта тварь не была уничтожена?! — Хотел бы и я это знать, — пробормотал Цзинь Гуанъяо. — Разве ты не видел сам, как его сожгли и потом развеяли пепел по ветру? — Только как развеяли пепел. Я и еще несколько десятков человек видели это. При уничтожении Призрачного Генерала я не присутствовал. Зачем бы мне это было нужно? Ни у меня, ни у твоего деда не было причин сомневаться в словах людей, которые уверили нас, что с ним покончено. — Выходит, среди наших людей были предатели, — проговорил Цзинь Лин, напряженно хмурясь. — Кто-то подкупленный Старейшиной Илина... Я понял! — воскликнул он. — Все было подстроено им заранее! Вэни только сделали вид, что сдаются, а на самом деле всех провели! Их увели и спрятали! А пепел мог быть чьим угодно! Цзинь Лин гневно стиснул зубы. — Ты найдешь тех, кто нас предал? — Именно за этим я и расспрашиваю тебя, — сказал Цзинь Гуанъяо, пристально глядя ему в глаза. — И прошу вспомнить все до мельчайших подробностей. В том числе о Мо Сюаньюе. Это ведь он призвал Призрачного Генерала, верно? — Верно. Он играл на флейте какой-то темный призыв. Дядя даже решил, что это вернулся Вэй Усянь, и ударил его Цзыдянем. Но ничего не произошло. Никакой злобный дух не покинул тело Мо Сюаньюя. Это был всего лишь он. Где только он обучился этим темным штучкам? — Как тебе показалось, он был похож на себя? — На того умалишенного, что вломился тогда в Цветочный павильон? — Цзинь Лин скривился от отвращения. — Да, пожалуй, порой он вел себя странно. Глупо хихикал и нес всякую чушь. — Какую? У Цзинь Лина сделался такой вид, будто его сейчас стошнит, но дядя смотрел строго, ожидая продолжения. Цзинь Лин не сомневался: все, что случилось во время охоты на горе Дафань, было Цзинь Гуанъяо давно известно. Но, вероятно, все же, ему не хватало каких-то деталей, раз уж он расспрашивал его так настойчиво. Цзинь Лин подумал, что дядя, конечно же, потрясен не менее, чем он, внезапным появлением Призрачного Генерала. И так же сильно разгневан совершившимся когда-то предательством. Ощущать эту общность и знать, что кто-то испытывает те же чувства, что и он сам, было приятно. Никто на всем свете не питал большей ненависти к чудовищу, убившему его отца, чем он и его дяди. И Цзинь Лин всеми силами пытался вспомнить что-то упущенное, и, возможно, важное, что могло бы помочь восстановить истинную картину происходящего. — Этот мерзкий обрезанный рукав сказал, что его не привлекают мужчины такого типа, как дядя… — выдавил он, чувствуя, как краснеет, и от этого злясь еще больше. — И что ему нравится Ханьгуан-цзюнь. А Ханьгуан-цзюнь ответил, что раз так, то он забирает его с собой в Облачные Глубины. Если Цзинь Гуанъяо и было отвратительно обо всем этом слышать, он не подал вида. — Потом мы с дядей отправились искать новое место для ночной охоты, — продолжал Цзинь Лин. — Раз уж на Дафань ничего не вышло. Но как-то... не вышло вообще нигде. Цзинь Лин задумался, стоит ли распространяться о своих приключениях на хребте Синлу, и решил, что, наверное, нет. То, чего он не рассказал Цзян Ваньиню, не следует знать и Цзинь Гуанъяо. Этому он научился еще в детстве — если уж врать, то обоим дядям одинаково, иначе ложь непременно раскроется и он получит от обоих. Все же то, что он отправился исследовать Крепость-Людоед один и никого не предупредил, было довольно значительным проступком. Он мог погибнуть. Ну и вряд ли то, что там происходило, могло как-то помочь в расследовании возвращения Призрачного Генерала... Да, Мо Сюаньюй появился там и спас Цзинь Лина... Но лишь потому, что его привела Фея. К тому же вспоминать о своем погребении в стене некрополя было жутко. С тех пор каждый раз, стоило почувствовать запах мокрой земли, Цзинь Лину начинало казаться, что он задыхается, и он не мог удержаться от панического желания вздохнуть поглубже. Лучший способ изгнать из памяти кошмар — притвориться, что его вовсе не было. Самому поверить, что он, как и сказал Цзян Ваньиню, всего лишь свалился в канаву и перепачкался. Глупо, но зато не страшно. — Я видел Мо Сюаньюя в Цинхэ, — сказал Цзинь Лин. — Не знаю, что он там делал. Но он снова попал в руки дяди. И в тот раз рядом с ним не было Ханьгуан-цзюня, чтобы его защитить. Дядя хотел увезти Мо Сюаньюя в Пристань Лотоса. Почему-то он все еще думает, что в его теле может быть Вэй Усянь. Но Мо Сюаньюй сбежал. — Каким же образом? — спросил Цзинь Гуанъяо. Цзинь Лин мысленно взвыл: он все-таки попался! Умолчать о чем-то и врать в глаза — это разные вещи. И с Цзинь Гуанъяо такое точно не выгорит. — Я скажу, если ты не расскажешь дяде, — проговорил он жалобно. Цзинь Гуанъяо поморщился. — А-Лин, пожалуйста, не ставь мне условия! — Это я помог Мо Сюаньюю сбежать, — вздохнул Цзинь Лин. — Если дядя узнает об этом, он будет зол, как тысяча демонов, и точно переломает мне ноги. Одно дело — если Мо Сюаньюй обхитрил меня, и совсем другое, если я сам его отпустил. Но я-то знаю, что он никакой не Вэй Усянь, а всего лишь очередной дуралей, пошедший по Темному пути. Дядя убил бы его. А Мо Сюаньюй все-таки спас мне жизнь... Тогда — на горе Дафань. Призрачный Генерал ведь явился как раз вовремя, чтобы уничтожить богиню. Иначе она убила бы меня. Я не хотел оставаться у него в долгу. — Ты же сказал, что сразил бы богиню сам, если бы не появление Призрачного Генерала, — усмехнулся Цзинь Гуанъяо. — Теперь выходит, что Сюаньюй спас тебя? Цзинь Лин замешкался, не зная, что ответить. Так или эдак, он все же запутался. Выходило, что в чем-то ему все же придется признаваться: либо во лжи, либо в глупости. Первое — опасней. Второе — унизительней. Почему с дядями всегда так?! — Ну-у, — протянул он, опуская взгляд, — тогда-то я был уверен, но вот потом… Мо Сюаньюй, хоть и чокнутый обрезанный рукав, но иногда, когда он переставал кривляться, то говорил и действовал правильно. И точно знал, что делать в случае опасности. Может быть, и в самом деле мне было с богиней никак не совладать. Цзинь Лин замолчал, только теперь вдруг поняв суть заданного ему вопроса: был ли Мо Сюаньюй похож на себя? На это у него не было ответа. Он слишком мало знал своего так называемого дядюшку, — тьфу, язык не повернется так его именовать! До охоты на Дафань видел его только однажды и при таких обстоятельствах, что можно было умереть то ли от стыда, то ли от гнева. Но было в нем что-то, что показалось Цзинь Лину странным, и что он осознал лишь сейчас. — Мо Сюаньюй перестал быть похож на себя в городе И, — проговорил он. — Вел себя так разумно, что ученики клана Лань даже стали почтительно называть его «учитель Мо». И вообще как-то забыли, кто он есть на самом деле. Цзинь Лин поднял взгляд на дядю, чтобы убедиться, что тот понимает, о чем он. Цзинь Гуанъяо смотрел на него внимательно, но по лицу его невозможно было определить, о чем он думает. — Расскажи мне, что было в городе И, — сказал он. — Я хотел поохотиться там, думал, может мне наконец повезет. Я слышал, что в городе И происходит что-то очень странное: все вокруг заволокло туманом, жители, наверное, мертвы. А всякий, кто оказывается там, пропадает бесследно. По дороге я встретил учеников клана Лань. Они тоже шли в город И, и мне пришлось идти с ними вместе. Странно, но там снова оказался Мо Сюаньюй. На сей раз вместе с Ханьгуан-цзюнем. Так вот: Мо Сюаньюй знал, как спастись от отравления трупным ядом, а потом использовал «Призыв нарисованных глаз», оживив манекены, чтобы те сражались с мертвецами! Это было… ужасно. И отвратительно. И потрясающе! Ты бы только видел! Мо Сюаньюй совсем не глуп и очень далеко ушел по Темному пути. А еще он снова призвал Призрачного Генерала. Цзинь Лин некоторое время смотрел на дядю выжидающе, надеясь, что тот что-нибудь ему объяснит. Но то ли Цзинь Гуанъяо не вполне еще понимал, что происходит, то ли объяснять не хотел. Это его глубокомысленное молчание было хуже всего. Так случалось не раз и не два, когда он заставлял Цзинь Лина перечислять факты и ждал, что тот сам сделает выводы. И если у него не получалось, выглядел откровенно разочарованным. Как связать Мо Сюаньюя и Призрачного Генерала, учитывая удар Цзыдянем, у Цзинь Лина не было никаких идей. Зато кое-что другое пришло ему в голову. — Меня преследует какое-то проклятие, — проговорил он. — Почему у всех такая нужда охотиться там же, где и я? Это же странно: куда не пойди, там обязательно окажутся Лани и Мо Сюаньюй! — Если бы не Лани и Мо Сюаньюй, ты погиб бы на горе Дафань, — заметил Цзинь Гуанъяо. — Потом погиб бы еще раз в городе И. Твоя первая ночная охота прошла отвратительно, А-Лин. Ты постоянно оказывался в смертельной опасности. — Ну уж нет, Ланям я точно ничем не обязан! — со злостью воскликнул Цзинь Лин. — Они только путались у меня под ногами! Если бы не они, я бы, может, и не оказался в смертельной опасности! Цзинь Гуанъяо удивленно вскинул брови. — Разве Лани освободили богиню, пожирающую души? — Ханьгуан-цзюнь уничтожил мои сети! С их помощью я мог бы отловить богиню! — Твои сети были заняты попавшими в них заклинателями. — Не все! — А-Лин… — Цзинь Гуанъяо сокрушенно покачал головой. — Иногда стоит просто признать поражение и сделать нужные выводы. И быть благодарным за помощь, если вдруг кто-то захотел тебе ее оказать. Ничто так не злило и не било больнее, чем этот его снисходительный тон. — Еще чего! — воскликнул Цзинь Лин, сжимая кулаки, в глазах его предательски сверкнули слезы. — Ты знаешь, что сделал Ханьгуан-цзюнь? Он запечатал мне рот! — За что? — Цзинь Гуанъяо резко вскинул на него взгляд. — Из-за проклятых сетей! Я сказал, что все эти недоохотники попадают в них по собственной глупости! Разве я был неправ?! Если они ничего не умеют и не могут, так и не надо было соваться туда, где охотятся великие кланы! Ханьгуан-цзюнь не имел права наказывать меня! И дядя поступил правильно, когда отказался от ланьской подачки! — Разумеется, твой дядя поступил правильно. Цзинь Гуанъяо поднялся, показывая, что разговор окончен. — Вот что, — произнес он после некоторого размышления, — завтра у тебя занятие с учителем математики. Я хочу, чтобы ты сделал и принес мне расчет: деревня из какого количества жителей сможет существовать безбедно в течение года за счет одной сети божественного плетения. Цзинь Лин задохнулся от возмущения. — Это работа для простого счетовода! — Что ж, в таком случае тебе не составит труда ее выполнить. — Но это не я испортил сети! Цзинь Гуанъяо на миг прикрыл глаза с таким видом, будто терпение вот-вот покинет его. — Ты расшвырял их, нисколько не задумавшись, что делаешь и зачем. Благосостояние и величие клана не данность, а плод каждодневных усилий. Не понимаю, почему мне приходится объяснять тебе такие очевидные вещи. Прежде чем делать что-то, не мешает подумать о последствиях. Цзинь Гуанъяо умолк и на лице его вдруг мелькнуло странное болезненное выражение. Цзинь Лин смотрел на него насупившись. — Ты собрался спорить со мной? — ласково спросил его Цзинь Гуанъяо. Дядя и племянник встретились взглядами, и Цзинь Лин тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным. — Нет. Что же это за жизнь?! Почему им все время недовольны?! За последние несколько дней он трижды едва не распрощался с жизнью, причем один раз — совершенно жутким образом! Дяди не все знают... А если и узнали бы, разве кто-нибудь из них бы его пожалел? Ни за что! Вместо этого нашли бы еще один повод отругать! Цзинь Лин развернулся, собираясь уходить, и уже открыл было двери, но вдруг остановился у порога. — Я вспомнил еще кое-что, — сказал он, оборачиваясь. — В Цинхэ, перед тем, как я отпустил его, Мо Сюаньюй сказал: «Умереть один раз мне хватило с лихвой». Что это может значить? Цзинь Гуанъяо замер, и Цзинь Лину показалось, что во взгляде его что-то дрогнуло. — Ничего хорошего, А-Лин, — устало вздохнул он. — Иди, мне нужно подумать.