Ужин на двоих

Хосок еще не до конца оправился от операции, но уже очень хотел домой. Больничная атмосфера угнетала. Неудобная кровать, безвкусная еда, но самое главное — ограниченные по времени часы посещения. И вроде Хосок уже должен был привыкнуть быть заточенным в ограниченном пространстве, но все же делать это приятнее в собственной квартире, где шикарный вид на Сеул, а не на больничные задворки, и если кто-то из друзей порадует визитом, то не ограничивается часом. Дома и дышится приятнее, а не парами антисептиков. Врач категорически отказался отпускать Чона домой пораньше. Зная неугомонность бывшего спортсмена, он хотел лично убедиться, что швы затянутся хорошо и пациент не отправится с больной ногой на поиски приключений. Доктор не знал, что серьезные последствия травмы поумерили пыл Хосока, и он уже совсем не такой безудержный, как раньше. Делать в палате было нечего, зато атмосфера очень располагала к размышлениям о собственном будущем. Дома Хосоку удавалось бежать от себя, занимать себя чем-то, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Но здесь он снова вернулся во времена полугодичной давности, снова пережил чувство вины из-за неправильных решений и неясность собственного будущего. Друзья старались не оставлять его одного, чтобы не дать погрязнуть в унынии. Вчера Тэхен провел с ним все время, отведенное больницей для посещения. Он не переставал шутить и стараться поддержать Чона. С самого детства Ким был странноватым, делал несуразные вещи, будто бы случайно, но Хосок понимал, что сейчас все это делалось для него. Долгие годы они каждый день проводили вместе на корте. Старший Чон разглядел в Ким Тэхене настоящий талант, а потому уделял воспитаннику не меньше времени и сил, чем собственному сыну. Даже сейчас, когда Хосок остался за бортом, его отец продолжал тренировать Тэхена и ездить с ним на соревнования. Пока Тэ вырвался ненадолго поддержать друга, тренер находился на спортивной базе с другими воспитанниками, к которым скоро присоединится и Ким. Хосок не ревновал и не обижался. Наоборот, его радовало, что есть кто-то, кто может поддержать его отца в деле всей его жизни, раз он больше не может. Сегодня Хосок ждал Юнги, а потому сильно удивился, когда раньше оговоренного времени дверь в палату открылась и вошел... Сокджин. Чон не ожидал его увидеть, потому что тот, хоть и всячески поддерживал друга, но крайне редко мог вырваться к нему с работы. Но видимо нынешнее положение Хоби заставило друга иначе расставить свои приоритеты. — Какая неожиданность, Джин-хен! — радостно поприветствовал Хосок. — Привет выздоравливающим! — Джин выглядел привычно жизнерадостно, как и было последние полгода, когда он начал думать, что не вправе жаловаться на свою жизнь и быть чем-то недовольным. Не перед Хосоком, которому через столько пришлось пройти. Тот, к слову, подозревал нечто подобное, но никак повлиять на друга не сумел. — Какой сюрприз! Как тебе удалось вырваться с работы? — в голове Чона на самом деле роились совсем другие мысли. Как отреагирует хен, если увидит сегодняшнего посетителя Хоби. Видимо, Джин заметил какое-то беспокойство, потому что внезапно шокировал Чона следующим: — Не переживай, я ненадолго. Мне еще ресторан закрывать. Так что успеешь наговориться со своим визитером, — сказал он насмешливо. Хосок ошарашенно округлил глаза. — Уверен, что сегодня ты ждал Юнги, а не меня. — Что? Как, хен? Откуда? — Я, по-твоему, совсем дурак? Хосок застыл с приоткрытым от удивления ртом. — Вы, конечно, те еще конспираторы. Но я с самого начала понял, что вы общаетесь. — И что ты думаешь по этому поводу? — спросил Чон, прикидывая, что старший имеет в виду под «общением». — Конечно, я не против. Я с самого начала считал это хорошей идеей. — Хен?! — Вы, конечно, абсолютно разные люди. И вы вряд ли подружились бы, встреться вы в обычной жизни. Но кое-что вас все же объединяет. Хосок вопросительно уставился на старшего. — В один момент жизнь каждого из вас резко изменилась по неприятным причинам. Он нашел в себе силы двигаться дальше, пусть и погрязнув в обидах на мир и всех вокруг. А ты будто замер на месте, хоть и имеешь столько возможностей. Джин сделал паузу, обдумывая, стоит ли рассказывать чужую историю. Потом, вздохнув, решился на признание. — С самого начала я хотел, чтобы вы подружились. И рад, что все получилось. — Но почему, хен? — Мне показалось, вы сможете друг другу помочь. Он научит тебя двигаться дальше, а ты поможешь ему отпустить болезненное прошлое. Хосок нахмурил брови, осмысляя услышанное. Он и раньше чувствовал в этом парне невероятную силу, которой завидовал. Он ощущал в нем что-то близкое, знакомое, но тот никогда не рассказывал о своем прошлом. Только о работе в ресторане и автосервисе. Пару раз упоминал, что старается заботиться о маме и младшей сестре. Да, на первый взгляд Юнги не создает впечатление добродушного и позитивного человека, но Хосок и подумать не мог, что за этим стоит какая-то история в прошлом. Он было начал корить себя за то, что не был внимателен к младшему и только принимал его заботу, ничего не давая взамен, как Сокджин отвлек его от мыслей. — Мне пора возвращаться в ресторан. В общем, знай, я рад, что вы есть друг у друга.... какими бы ни были ваши отношения, — добавил Джин спустя паузу чуть насмешливым тоном. Уши Хоби от этого мгновенно покраснели. — Юнги — отличный парень, несмотря на все вот это, — старший указал на свое лицо, которое изображало кислую мину и очень напоминало Мина (впрочем, не тогда, когда он был с Хосоком). Чон рассмеялся от шутки и от облегчения, что ему не придется самому рассказывать другу о своих необычных отношениях с его работником. Уже в самых дверях палаты Джин столкнулся с тем самым Мином, который от неожиданности остолбенел с приоткрытым ртом, даже забыв поздороваться. — Пока, Хоби. До завтра, Юнги, — произнес Джин, ускользая за дверь и пряча хитрую улыбку. Юнги не ожидал встретить здесь своего начальника, просто потому что тот в это время всегда был в ресторане. Он застыл в дверях, но спокойная реакция Джина на него и улыбчивое лицо Хосока заставили пошевелиться. — Привет, Хосок-хен. Не ожидал я встретить здесь босса. — Все в порядке, Юнги. Он сказал, что рад нашей дружбе, — на этих словах глаза Чона блеснули огоньком. — Спасибо тебе, что пришел. Ты принес мне что-то вкусное? Хосок забавно принюхивался и голодно посмотрел на пакет в руках младшего. — Твоя любимая острая свинина. — Ты просто прелесть, Юнги! Больничная еда просто отвратительна. Давай, придвинь сюда столик и садись поближе. Мин сделал, как попросил старший, плавясь внутри от невзначай сказанного ласкового слова. Еще недавно он плевался и хмурился от подобных нежностей, считая подобное фальшью. Но не с Хосоком. Старший настолько теплый и искренний, что Мин готов быть для него хоть прелестью, хоть солнышком. — Знаешь, Джин сказал, что у нас больше общего, чем кажется. — Он тебе что-то рассказал? — Нет. Но я надеюсь, это сделаешь ты. Юнги тяжело вздохнул и стал нервно кусать щеки изнутри. Ему уже давно не приходилось делиться историей своей жизни, самым болезненным ее эпизодом. Он не был уверен, что сможет спокойно говорить об этом. Но мягкий искренне заинтересованный взгляд старшего заставлял ему довериться. — Раньше у меня была дружная счастливая семья. Идеальная, по крайней мере, так казалось. Отец имел частную адвокатскую практику, мама занималась нами с сестрой, домом и ждала его с работы с ароматными пирогами. Я мечтал стать адвокатом, как отец. По выходным мы катались на велосипедах в парке или ходили с отцом в магазин комиксов. До приторности сладко, как в рекламе, — на мгновение губы Юнги скривились в гримасе отвращения. — А потом в один день вся эта идеальность исчезла. Случилось это после новогодних праздников, когда мы, как всегда, проводили вместе время, веселились. Отец собрал вещи и ушел к другой женщине, которую назвал настоящей любовью его жизни. Я не могу описать, каким ударом это стало для мамы. Она была раздавлена. Но долго страдать у нее не получилось, потому что нужно было обеспечивать нас. Отец сказал, что оставляет нам квартиру, но помогать не станет. И не дал нам ни воны. Он не интересовался, не голодают ли его дети. Мама делала все, что в ее силах, бралась за любую работу. Но без опыта не могла рассчитывать на достойную зарплату. Я был так зол на отца. В один из вечеров, когда я вышел пройтись, я встретил Намджун-хена. Я просто попросил у него закурить, а он разглядел в разбитом, раздавленном жизнью мальчишке того, кто нуждается в помощи, и дал мне работу. Из-за работы и злости на отца я не смог как следует подготовиться к экзаменам, и мне не хватило двух баллов до стипендии. Тогда я единственный раз решил попросить отца о помощи, потому что раньше он собирался оплатить мое обучение, он мог себе это позволить. Он отказал мне. Тогда я решил, что карьера адвоката — это больше не то, чего я хочу от жизни. Я смог встать на ноги, мы смогли, — Юнги тяжело выдохнул, закончив рассказ. Было видно, что эти воспоминания дались ему непросто. — Но теперь ты доволен своей жизнью? — Да. Меня устраивает моя работа, меня окружают хорошие люди. Моя сестра сможет пойти в колледж, и мама очень гордится нами. Сейчас все хорошо. — Говорят, нет худа без добра. В жизни случается много всякого дерьма, но даже в самые темные времена можно найти лучик света. Если бы все это не случилось с нами в прошлом, мы бы не сидели здесь вдвоем. Хосок протянул руку и взял ладонь Юнги в свои. Он потирал большим пальцем тыльную сторону и нежно, с любовью смотрел младшему в глаза. Пальцами ощущал грубые мозоли на руках от работы в автосервисе. И его охватила невероятная гордость за этого сильного стойкого мальчишку. Чон потянул руку Мина к губам и легко коснулся ими костяшек. Юнги хотел отстранить руку от этой смущающей ласки, но не мог пошевелиться.

***

Как только Чимин проснулся, его накрыло с головой воспоминаниями о вчерашнем вечере. После безрезультатных раздумий у окна он поправил на Чонгуке одеяло и трусливо сбежал спать на диван, обещая себе подумать обо всем завтра. Но утром никаких новых мыслей у него не было, только накатил стыд за свое поведение и страх последствий этого. Чимин с радостью бы притворился спящим, пока Чон не уйдет на работу, чтобы не провоцировать неловкие разговоры о вчерашнем. Но нужда заставила его подняться и, крадясь на цыпочках, пробраться в ванную. До будильника младшего оставалось почти полчаса, так что у Пака был шанс остаться незамеченным. Однако, когда он вошел в комнату, понял, что план не удался. Чонгук уже встал с кровати и, к радости хена, успел натянуть боксеры. Хотя и в таком виде он выглядел довольно смущающе. Чимин, стараясь не столкнуться с ним взглядом, скользнул на кухню и очень увлеченно стал засыпать кофе в кофеварку. А внутри у него все трепетало. Пак пытался отвлечься и не прислушиваться к тому, что сейчас делает Чонгук, как вдруг на его талию опустились сильные ладони. Чимин почувствовал их жар даже через футболку и застыл. — Доброе утро, Чимин-хен, — в словах было слышно улыбку. Чон уткнулся носом в затылок старшего и обнял руками в районе живота. — Чонгук… — голос Чимина дрогнул и замолк. У младшего все похолодело внутри от такого тона, и он опустил руки и отступил. — Только не говори, хен, что и теперь будешь делать вид, что ничего не произошло, как после поцелуя. Чонгук осторожно взял Чимина за руку. — Что ты хочешь услышать от меня, Чон? — Пак не поднимал глаз. — Что эта ночь значила для тебя что-то, как и для меня. Не отступай сейчас. — Чонгук, если это какой-то дурацкий способ поиздеваться надо мной или задержаться здесь… — Я люблю тебя, хен! — выпалил Чонгук то, что так долго скрывал в себе. — Люблю очень давно. Знаю, что в школе вел себя глупо и сделал только хуже. Но давай забудем об этом. Мы повзрослели. Все изменилось, и теперь ты тоже что-то чувствуешь, ведь так? Давай попробуем быть вместе. Чимин пытался прочесть во взгляде Чонгука правду. Глаза того слегка увлажнились, он нервно покусывал нижнюю губу, сжимая ладошку Пака. Этот взгляд всегда был для Чимина особенным, ему невозможно было противостоять ни в детстве, ни сейчас. Он решил довериться своему бывшему другу, а теперь уже, наверное, любимому человеку. Он слегка кивнул, а Чон растянулся в улыбке на этот едва заметный жест. Неужели так просто? Много лет дружбы, потом несколько лет молчания и вот теперь эти двое здесь, внезапно оказываются по уши друг в друга влюбленными и без каких-либо препятствий, чтобы быть вместе. Чимин крепче сжал руку Чона, не зная, какие слова подобрать для этого момента. — Кажется, нам придется купить кровать побольше. Да и квартира эта маловата для двоих, — усмехнулся Пак. — Кстати, об этом… Квартира, что я снимаю, находится гораздо ближе к твоей работе, хен. И кровать там огромная. — Квартира, что ты снимаешь? — Чимин шокировано поднял брови и уставился на младшего. — Мой друг поступил в магистратуру в Америку и предложил пожить в его квартире за вполне адекватную сумму, — Чонгук притянул к себе хена и чмокнул в висок. — Прости, но это была единственная возможность к тебе приблизиться. Но все получилось неплохо, правда? Переезд назначили на выходные. Чонгук пообещал справиться со всем сам, пока старший на работе. Чимин волновался, не торопят ли они события. Но Чонгук настаивал, что он и так слишком долго ждал, и заслужил быть рядом с любимым. Их графики работы и так оставляют катастрофически мало времени для свиданий.

***

Как ни тянулись дни Хосока в больнице, день выписки наконец-то настал. Юнги хотел отпроситься с работы и забрать того на такси, потому что его собственный транспорт был совсем не удобен для больной ноги Чона. На это Тэхен категорически возразил, что заберет Хосока сам, раз уж у него есть время и подходящий для этого автомобиль. Хоби согласился, желая поскорее оказаться дома. Чон предусмотрительно попросил домработницу прийти за день до его выписки. Поэтому квартира встретила его чистотой и уютом. Тэхен заботливо наполнил холодильник всем необходимым. Зайдя в квартиру, Хосок почувствовал себя лучше. Больничная атмосфера давила, а дома впервые за полгода он почувствовал себя не как в запертой клетке. Приземлившись на диван, он первым делом написал Юнги, что уже добрался. — Я разобрал твою сумку, вещи кинул в стирку. — Не стоило, Тэ. Но спасибо. Ты настоящий друг, — довольно поблагодарил Хосок. Тэхен ответил несколько натянутой улыбкой. — Я заказал нам поесть, надеюсь, ты не откажешь мне в совместном ужине, — Ким разместился в кресле напротив друга. — Конечно, Тэхени. Как жаль, что ты уезжаешь так скоро. — И мне жаль. Завтра меня уже ждут на базе. Кстати, твой отец передавал тебе привет. Хосок рассмеялся от абсурдности ситуации, но пообещал позвонить тому на днях. Еду привезли быстро, парни сели обедать в столовой. Тэхен принес Хосоку костыли, но все равно суетился рядом, стремясь помочь. Хоби уже почти отвык от такого за время общения с Юнги и относился к этому спокойнее, осознавая, что операция вызвала новую волну беспокойства у его близких. Тэхен решил побаловать друга изысканным меню из дорогого ресторана, в котором даже не было доставки для простых смертных, только для особых клиентов. В этом был весь Ким Тэхен. Он зарабатывал достаточно, чтобы позволить себе высокий уровень жизни и особое отношение. Но гораздо больше, чем деньги, он ценил все необычное, изысканное и эксклюзивное. Чон всегда поражался вкусу друга в одежде, музыке и жизни в целом. Ким Тэхен был такой один. Он всегда выделялся среди любой группы людей. Но несмотря на свой образ, всегда оставался верным и преданным другом, насколько ему позволял загруженный график. Парни закончили с блюдами, французские названия которых выговорить было совершенно невозможно, и переместились на диван. Тэхен беспокоился о том, чтобы у Хоби было все необходимое, когда он оставит его надолго. — Не переживай, Тэ. Ко мне раз в неделю приходит домработница, доставки работают круглосуточно. К тому же, у меня есть Джин-хен и Юнги. Чон не заметил, как Ким недовольно поджал губы. Тэхен подсел ближе к Хосоку, обнял и уткнулся лбом тому в шею. Ким вообще был очень тактильным и любил прикасаться к близким людям. Хоби и Джин никогда не возражали, хоть и подшучивали над ним. Тэ зарылся пальцами в волосы на затылке Хосока и поднял на него глаза. Их носы почти соприкасались, а взгляд Тэхена скользнул к губам Чона, отчего такая близость стала чересчур дискомфортной. Хосок ощутил мурашки на спине и, предчувствуя дальнейшее, хотел сбежать на безопасное расстояние. — Тэх… — договорить не удалось. Сухие горячие губы Кима отчаянно прижались к его, Чона, губам. Хоби не решился пошевелиться, не отвечал, но и не отталкивал. Тэхен нежно и трепетно сминал губы друга, крепко сжимая в объятиях. Целовался он восхитительно — не слишком мокро, в меру настойчиво и ласково. Кто-то другой наверняка растаял бы от такого поцелуя. Но не Хосок. Для него все происходящее ощущалось неправильно. Вскоре Тэхен отстранился и, виновато опустив глаза, облизал свои губы. — Тэхен... — снова начал Хосок и замолк на этом слове, потому что по его интонации и так все ясно. — Это ведь все из-за того парня, Юнги, да? За месяц ему удалось проникнуть в тебя так глубоко, как мне не удалось за прошедшие пятнадцать лет. — Тэхен говорил спокойно, но в его голосе слышалась глубокая затаенная грусть. — Прости меня, Тэхен. Я тебя люблю, но... — Как друга, да. Я понимаю. За прошедшую кучу лет с их первой встречи в тренировочном зале Хосок ни разу не замечал особенного отношения Тэхена. Или не хотел замечать. Его внимательных взглядов, долгих переписок, прикосновений и жадных, более долгих, чем с другими объятий. Тэхен чувствовал, что его любовь безответна, и знал, что шансов у него нет. Потому никогда и не признавался. Но вот сейчас, в этот последний момент не упустил своего шанса поцеловать ускользающего от него такого близкого и желанного, но несбыточного возлюбленного. Он понимал, что этот парень, о котором друг, сам того не замечая, рассказывает так много, вот-вот станет кем-то большим. И тогда момент будет упущен навсегда. Но Ким Тэхен — спортсмен международного класса и привык бороться до конца, а проиграв, уходить с поля с высоко поднятой головой. Поэтому он рывком крепко и по-дружески обнял Хоби, не ради близости, а чтобы незаметно смахнуть скопившуюся в уголках глаз соленую влагу. Чон тяжело вздохнул и потрепал его по волосам. — Мне пора, — Тэхен поднялся и направился к выходу. И уже на пороге комнаты обернулся. — Все ведь будет как раньше? — с плохо скрываемой надеждой в голосе спросил Тэхен. — Ты мой лучший друг, Тэ. Так будет всегда, — тепло улыбнулся Хосок. Чон искренне надеялся, что сердце Тэхена перестанет болеть как можно скорее и им удастся сохранить дружбу. Ким был в этом уверен. Со временем и чувство, и боль, ему сопутствующая, притупились и просто следовали за ним всюду. Теперь пришла пора оставить это в прошлом. Тэхен собирался выйти и, открыв входную дверь, столкнулся нос к носу с тем самым Мин Юнги, который так легко увел его друга из под носа. Встреча была внезапной, поэтому несколько мгновений парни просто стояли и смотрели друг на друга. Тэхен отмер первым. Собрав в кулак все свое самообладание и нацепив как можно более дружелюбную маску, он процедил: — Береги его, — и вышел за порог.

***

С самого дня выписки Юнги старался не отходить от старшего. Конечно, ему приходилось уезжать на работу. Но все остальное время он был рядом с Хосоком. Да и на работе старался не задерживаться, а количество смен в ресторане сократил до минимума. Джин отнесся с пониманием, да и радовался, что с его другом теперь каждый день кто-то находится. А Мин действительно оставался с ним каждый день. Больше Хосок не сопротивлялся заботе. Во-первых, после операции справляться самому действительно было сложно. Объемный ортез на ноге сильно затруднял передвижение на костылях, да и перенесенный наркоз не добавлял бодрости и сил. А во-вторых, забота Юнги воспринималась совсем иначе. В его глазах было что-то нежное ласковое, что-то, что обжигало Хосока, когда он ловил на себе внимательный обеспокоенный взгляд кофейных глаз. Что-то, о чем они еще не говорили вслух, но что незримо присутствовало рядом с ними уютными летними вечерами на крыше, витало в воздухе за завтраком и искрилось на коже, когда вечером перед телевизором Юнги, утомленный рабочим днем, дремал на плече у Хосока, а тот поглаживал его руку. Они ни о чем не договаривались, но Юнги, задержавшись допоздна с Чоном в день его выписки, теперь практически жил у него. Слова им были не нужны. Все шло естественно, как и должно было быть. Юнги находился там, где должен. И если, встав на ноги, Хосок скажет, что он должен уйти, то так тому и быть. Но в мыслях Хосока и близко этого не было. По правде говоря, с Мином он счастливее, чем когда-либо. Его победы и спортивные достижения радовали, но это было так давно, кажется, будто в прошлой жизни или во сне. А реальность — она в другом. В молчаливом хмуром парне, который однажды нахамил ему на пороге его дома, а потом вошел в его жизнь и перевернул ее с ног на голову. Теперь Чон живет, а не существует, теперь он мечтает о чем-то большем, чем просто выйти за пределы своего дома, теперь он планирует дальше, чем предстоящий визит к врачу. Юнги — это главная причина подниматься каждый день с постели и улыбаться новому дню. Юнги вышел из ресторана и торопился завести мотоцикл. Духота на улице предвещала дождь. Вскоре первые капли настигли Юнги в пути. А еще его нагнали воспоминания о том самом дне, когда он точно так же ехал под дождем к высокому элитному жилому комплексу. Только многое изменилось с того дня. Сейчас Юнги счастлив и лишь немного обеспокоен. Счастлив, что его ждет самый светлый, самый теплый, потрясающе красивый парень, от одного прикосновения которого в душе взрываются фейерверки. Но беспокоит Юнги сегодняшний визит Хосока к врачу. Тот упросил Мина не пропускать в очередной раз из-за этого работу, тем более господин Чон вернулся в Сеул и рад был повидаться с сыном и отвезти его. Юнги постоянно думал о том, как идет восстановление ноги Чона. Он знал, что тот боится плохих прогнозов и необходимости повторной операции, хоть и старается держаться оптимистично и не показывать своих переживаний. За время в пути Юнги успел изрядно промокнуть, но совсем об этом не думал. Он следовал знакомой дорогой к заветной квартире на двадцать восьмом этаже. Дверь открыл самостоятельно и тихо вошел, на случай если Хосок привычно задремал на диване. Чон сидел, вытянув больную ногу на диване. На коленях он держал ноутбук и что-то с серьезным лицом там рассматривал. Услышав Юнги, он быстро захлопнул крышку. Сложилось ощущение, что его застали за чем-то тайным или постыдным. — Привет, Юнги. Как прошел твой день? — Хосок нежно улыбнулся и поднял глаза на парня. — Боже! Да ты же весь мокрый! Скорее иди встань под горячий душ, не то заболеешь. — Хен, что сказал врач? — обеспокоенно спросил Мин, стягивая с себя кожаную куртку, с которой прямо на пол стекали капли воды. — Все в порядке. Дает хорошие прогнозы, но рекомендует быть осторожным. Но эта штука гораздо удобнее предыдущей, — Чон указал на фиксатор на ноге. Предыдущий ортез доходил до самого колена, был тяжелым и громоздким, а также мешал сгибанию ноги. Теперь же на нем более удобный фиксатор до середины голени и с гораздо меньшим количеством металла и пластика. Юнги тем временем расстегнул рубашку и бросил прямо на пол. Хосок невольно сглотнул, глядя на обнаженный торс и красивые рельефные руки младшего. Свободные мокрые джинсы соскользнули со стройных ног, а брови Хосока поползли вверх. Юнги с невозмутимым лицом остался посреди гостиной в одних боксерах, а рядом с ним куча мокрой одежды. Хосок думал, что Мин сейчас направится в ванную. Но вместо этого он медленно подошел к дивану и опустился на колени. Сам того не осознавая, Хосок едва дышал. В глазах Юнги плясали огоньки, а губы едва сдерживали довольную ухмылку, когда он видел реакцию старшего. Хосок замер и ждал, что же Мин сделает дальше. Юнги легко, едва касаясь провел пальцами по ноге Хосока, внимательно рассматривая новый фиксатор. Он не скрывал небольшие участки кожи между ремешками. Юнги наклонился и бережно оставлял свои поцелуи на каждом открытом участке, затем пошел выше, коснулся губами колена, которое еще недавно было ему недоступно. Хосок не мог пошевелиться, а внутри умирал и возрождался вновь при каждом касании. Разве мог он предположить, что этот ершистый парень окажется таким нежным? За месяц их совместного проживания у них еще не дошло до близости. Они негласно оберегали покой Чона, только иногда целовались до умопомрачения и дарили друг другу нежные касания и поглаживания. Но кажется, сегодня они оба были настроены на большее. Юнги ведет дорожку из поцелуев выше, к нижнему краю шорт. Пальцами проникает под них и сжимает стройные бедра, глядя на реакцию старшего. Тот закусывает нижнюю губу в предвкушении большего. Юнги усаживается на диван между ног Хосока, бережно отодвигая больную ногу. Нависает сверху, чтобы поцеловать, но замирает, глядя в теплые лучистые глаза, залипает на пухлые желанные губы. — Что такое, Юнги? — Чон боится, что тот хочет отступить. — Я... Я люблю тебя, Хосок-хен, — произносит впервые. Старший расплывается в улыбке и обнимает Юнги за шею. — Я тоже люблю тебя, Юнги. Ты самое невероятное чудо в моей жизни. В ответ Мин целует, мокро и настойчиво. Уж он-то знает, кто из них на самом деле чудо и наполняет смыслом каждый день. Поцелуи быстро становятся глубокими и тягучими. Руки блуждают по телу, стремясь наверстать упущенное время. Хосок и Юнги больше не могут существовать порознь. Они сливаются воедино. Одно дыхание, один стон, одно удовольствие на двоих. Юнги проходится поцелуями по шее, оставляя влажные метки, и, задрав майку старшего, жадно присасывается к возбужденным соскам, поочередно то кусая, то облизывая. Член Хосока твердеет от этого, он и не думал, что настолько чувствителен к подобным ласкам. Мин опускается все ниже, носом упирается в торчащий бугорок и издает грудной рык. У Чона мурашки бегут по спине, и тело подрагивает от предвкушения. Юнги проводит языком по члену прямо через тонкий материал и слышит вызванный этим стон. Младшему приходится отстраниться, чтобы аккуратно и бережно стянуть с Хосока домашние шорты и боксеры. Майка так и остается на нем, задранная до самой шеи. Юнги устраивается между ног старшего, голодно облизываясь. Хосок наблюдает, он никогда раньше не видел парня таким. Поначалу Мин казался безразличным ко всему, потом открылась его заботливая и нежная сторона. Но только теперь Чон видит Юнги таким уверенным, горячим и готовым идти напролом ради того, что ему хочется. Мин аккуратно проводит языком по головке, собирая сочащуюся смазку. Солоноватый вкус оседает на языке, когда Юнги насаживается ртом на член до середины, помогая себе рукой. Он сосет очень старательно, работая языком и создавая вакуум. Он не уверен, что все делает правильно, ведь это для него впервые, но очень хочет доставить удовольствие любимому. Слюны становится все больше, ритмичные движения рта на члене сопровождаются хлюпаньем и причмокиванием, и Юнги все больше возбуждается от этого. Хосок сладко мычит и скулит, и Юнги очень хочет слышать, как тот будет стонать его имя на пике. Но еще очень хочется больше грязных ласк. Юнги выпускает член изо рта и, продолжая играть большим пальцем с головкой, погружает к себе в рот указательный и средний пальцы другой руки. Хосок смотрит на него мутным разнеженным взглядом из-под полуприкрытых век. Юнги, не переставая двигать рукой по члену, направляет влажные пальцы к анусу Хосока, кружит ими по сжатой дырочке. Того выгибает от непривычной ласки. Они не могут оторвать взглядов друг от друга, будто общаясь таким образом. Оба парня понимают, что не дойдут сегодня до самого конца. Но сейчас в их мыслях картинки того, как в будущем Мин будет жестко брать Чона сзади, натягивая на свой член, а после Юнги будет скакать на нем, охотно принимая в себя его толстый ствол. Но это все позже, а сейчас младший доводит Хосока до умопомрачения своими ласками. Юнги этого мало. Поэтому он скользит кончиком одного пальца внутрь разгоряченной дырочки, а языком широко проходится по мошонке Чона. Тот всхлипывает от переполняющих его ощущений. Юнги поочередно посасывает яички, не переставая поглаживать член и двигать пальцем внутри Чона. Хосок кусает губы почти до крови от удовольствия. Он уже так близок к финалу и очень хочет кончить от языка Юнги на своем члене. Поэтому он запускает руку тому в волосы на затылке и мягко направляет. Юнги понимает все без слов. Он опускается ртом на ствол, и ему хватает нескольких напористых движений, чтобы почувствовать, как горячая соленая струя бьет ему в горло. — Юнги, ах! — стонет Чон. Он зажмурил глаза, он сейчас не здесь, потому что его дух явно на мгновение покинул тело. Мин отстраняется, вытирая подбородок от собственной слюны. Ему нравится наблюдать за хеном, видеть, какую власть он над ним имеет и что может с ним сотворить. Его собственный член болезненно стоит и нуждается в разрядке. Как только сознание и разум возвращаются к Хосоку, он сразу же вспоминает о младшем и тянет к нему руку. Юнги седлает его бедра и тянется за поцелуем. Хосок смело проникает языком в рот, пытаясь почувствовать остатки своего вкуса на языке младшего. Член Юнги, зажатый между ними, блестит от смазки. Мин плавно двигает бедрами, имитируя то, как он хотел бы трахать себя членом Хосока. Но на подготовку сейчас не хватит терпения, поэтому он прижимается, неистово трется промежностью и довольно выдыхает, когда рука старшего протискивается между ними и обхватывает его каменное возбуждение. Отчаянные поцелуи становятся почти болезненными, Юнги хнычет старшему в рот от затянувшегося внизу живота узла, который требует расслабления. Он все яростнее толкается в руку Чона, а когда тот второй рукой до боли сжимает его ягодицу, с громким стоном кончает тому на грудь. Юнги устало валится на старшего, а тот обнимает его за плечи. Страсть и безумство закончились, а на смену им пришли нежность и умиротворение. Мин котенком ластится к хену, облизывая и посасывая кожу на тонкой шее. Хосок невероятно счастлив, что этот страстный и немного безумный, но в то же время ласковый и ранимый парень появился в его жизни. После получаса объятий парни решают сходить вместе в душ. Юнги с поразительной легкостью подхватывает старшего под голые ягодицы и несет в ванную. Тот довольно обхватывает младшего руками и ногами. — Если я выздоровею, то буду скучать по тому, как ты носишь меня на руках, — горячо шепчет Хосок куда-то в шею. Мин останавливается и заставляет хена посмотреть ему в глаза. — Не «если», а «когда». Ты, главное, поправляйся, пожалуйста, а я буду носить тебя на руках каждый день. Юнги обязательно сдержит свое обещание, а Хосок выздоровеет. Уже через несколько месяцев он на своих ногах, пусть и дрожащих от волнения, войдет в квартиру семьи Мин, чтобы познакомиться с близкими своего парня. Чуть позже Чон сходит на День открытых дверей в университет, куда решил поступать. Вдохновил его на это, как ни странно, именно Юнги. Затем будут экзамены для поступления, сессии, жаркие споры и не менее горячие примирения, ночные катания по городу на мотоцикле и совместные ужины с видом на Сеул с двадцать восьмого этажа. А пока Чон Хосок и Мин Юнги сидят на крыше, укутавшись одним пледом на двоих, наслаждаются теплым осенним вечером и с надеждой смотрят в совместное будущее.