Воронье карканье
30 декабря 2023 г., 19:48
«But you would have to be half-mad to dream me up» — Alice in Wonderland
Моя семья внезапно приняла решение о переезде. Снова… Новость не радовала и уж точно не была приятной. Слова мамы: «Мы присмотрели дом…», — заставили меня напрячься. В тот момент все внутри меня как-то скрутилось. Неприятное ощущение в области груди заставило согнуться в спине. Не помню, как начал тяжело дышать и кашлять, но казалось, будто все мои органы внутри меня превратились в липкое грязное месиво, и я вот-вот собирался этим блевать. Я подошел к зеркалу, отражение заставило поморщиться от отвращения. Черные соломенные волосы, сухая бледная кожа, будто вот-вот сползет с лица, оставив от себя лишь маленькие прилипшие ошметки. Мертвые темно-карие глаза, гнилые, из них будто так и жаждут вылезти почвенные черви. Вся душа отражается в этих глазах, в них видно лишь разочарование. Я отвлекся. Мама громко закричала, раздался шум разбитой посуды. Я не спеша пришел на кухню. Мама испуганно смотрела то на пол, то на меня, сама она сидела на столе, прижимая к себе колени. Я равнодушно посмотрел на всю эту картину. Белая посуда, она блестела так, что можно было увидеть свое отражение. Всегда, когда я садился за стол, мне становилось нехорошо, и появлялось чувство тошноты из-за своего отражения. Мне не хотелось видеть себя, свое гнилое лицо. Я был готов взять нож и вырезать глаза, был готов залить кровью тарелку, лишь бы не видеть свое отражение. Я всегда мечтал расколоть ее… Посуда разбита, и я прошелся по ней, слушая ее хруст. Это не поломанные кости, подумал я. Это должно было меня успокоить, но все равно не чувствовал абсолютно ничего. Мать молчала, видимо, она находилась в сильном шоке. Осколки впивались мне в стопы. Поднял крупный осколок и сжал его в руке, которая сразу начала кровоточить. Я взглянул на нее, а после ушел в свою комнату, слегка хромая. В комнате было темно. Серые плотные шторы полностью закрывали окно. Не имеет значения, что происходит за окном, главное, что я не там. Кровать была в беспорядке. Она выглядела так, будто недавно в ней кто-то в отчаянных попытках вырваться пытался спастись от удушья. Стены серые. Кажется, если включу свет, на них появятся изображения кроваво-красных клякс разных оттенков. Я не включал свет. Никогда… За последнее время чувствую лишь тревогу и страх — стабильность. Лежу в помятой кровати, ожидая холодные руки у себя на шее. Смотрю на шторы, и мне становится тревожно. Он придет за мной. Он придет через окно… Я не хотел переезжать. Снова…***
Все началось с того момента, когда мы переехали. Тогда я и представить не мог, что все обернется таким образом. Но это случилось, и я даже не подозревал, что когда-нибудь такое могло со мной произойти. — Я готов, мам. — Ты уже собрал вещи? Куда ты так спешишь? Я уже успел со всеми попрощаться. С самого утра, в день переезда, когда все уже были готовы выезжать, я гулял с друзьями. Мне так не хотелось с ними расставаться. — Уже попрощался с друзьями. Марк сказал, что мы сможем общаться в сети, — я посмотрел на коробки, которые мама уже успела собрать. — Это мой первый переезд, хочу узнать, каково это. Быстрыми шагами я прошелся от стены до стены несколько раз. Это всегда помогало мне чуть-чуть остыть от волнения. Не знал, что меня ждет дальше. Появятся ли у меня еще друзья в другом городе? Какая там школа, какие дома, будет ли там мне так же здорово, как и здесь?«ska inte»
Подростковый возраст — это именно тот период, в котором человек не может понять, чего хочет, а настроение меняется со скоростью света. Вот и я, обычный подросток, который совсем недавно радовался из-за переезда, как ребенок, а сейчас уже тоскую по друзьям и говорю себе, что нужно было отказаться сразу, авось помогло бы. Может, ко мне бы прислушались. Хотя кто их знает…***
Лето. Как же я люблю это время года. Каникулы! Каникулы я тоже люблю! Все так свежо и красиво, никакой серости. Интересно, а там, куда мы едем, тоже так красиво? Я предполагал, что привыкнуть будет сложно, но не думал, что настолько. Сейчас, когда я лежу в своей новой кровати и смотрю на фото друзей, мне становится так грустно, что готов провалиться под землю. Моя новая комната находилась на втором этаже. Здесь не так много места: стоит одна кровать у центра стены, старые шкафы, от которых «нужно точно избавиться», как сказала мама. Рядом небольшой стол, весь потертый, явно не новый, но выглядит лучше, чем шкаф. Остальное пространство комнаты пусто; думаю, можно пока поставить коробки с вещами. На первом этаже суетилась мама, но моей помощи не приняла и сказала, что со всем разберется сама. Так же и отец. Возможно, они переживают, что переезд вызывает у меня стресс, и хотят, чтобы я все обдумал и побыл немного в одиночестве. Да, на самом деле я скучал. Я пересматривал фото и видео, где мы с Марком валяем дурака: ныряем в снег головой, «топим» друг друга в речке, перемазываем себе лица кремом от торта, гуляем и смотрим фильмы вместе. На меня накатила тоска. Дружба через экран не так интересна. Мысль, что у него появится новый лучший друг, с которым он также здорово будет проводить время, вызывала у меня тревогу и печаль. Я познакомился с Марком в детском саду. Изначально я был упрям в своем решении не дружить с ним и даже не разговаривать, но потом мы как-то внезапно сделались «лучшими подружками», как любила говорить моя мама. Вместе забавлялись, играли на улице, катались на велосипедах, в общем, все делали вместе. В отличие от меня, он был более активен… Да что уж там! Он очень активный и по сей день! Ни дня не проходило, чтобы с ним что-то не случилось. Отчаянный, рисковый — так можно было про него сказать. Веселый парень, от которого много проблем. — У него кружится голова и высокая температура. Вчера он пошел гулять без куртки в сильный дождь и простудился, — я врал и не краснел, лишь бы прикрыть Марка перед учителем. Этот типичный рассказ использовался всеми прогульщиками, и я каждый раз надеялся, что мне поверят. Однажды Марка положили в больницу. Он долго не появлялся в школе, и я каждый день навещал его. Мы умудрялись здорово проводить время даже в больнице. Хоть я и посещал Марка в больнице каждый день, но после выписки в нем что-то изменилось. Казалось, он ведет себя как и всегда, но что-то неизвестное все же настораживало меня. Вскоре он начал игнорировать меня, общаться с теми, кого до этого не выносил. Приходя в школу, он даже не отвечал мне простым «привет». Меня как будто вовсе не было. Что же его так сильно изменило? И всю оставшуюся часть учебного года Марк просто игнорировал мое присутствие. Даже когда нас ставили в одну группу, он, конечно, работал в команде, но на меня — ноль внимания. В начале следующего года он начал издеваться надо мной, всячески грубил и даже избил. И не один раз… Про это я никому не говорил, просто не видел смысла, наверное. Да и вообще мне не было ясно, почему он так себя ведет, а главное — не услышал объяснения, хотя мое сердце и душа пламенно желали знать. В один осенний день, когда погода была не самой лучшей: мерзкая морось летала в воздухе, а вместе с ней и желтые листья — я набрался смелости, сам спросил его об этом, но потом пожалел. Марк промолчал и, отвернувшись от меня, продолжил свой путь. Но я хотел знать причину, поэтому повторил вопрос. Марк тут же развернулся и сжал своими холодными пальцами мою шею. Тогда меня охватила паника, я извивался, пытаясь выбраться из его хватки. Думаю, если бы нас тогда увидели люди, то они бы попытались помочь или хотя бы позвать на помощь, но никого не было. Только мы. Ведь это наша проблема, которую мы должны были решить сами. Мы забыли об этом инциденте. И еще около года не общались… На улице шел крупный дождь, я сидел и скучающим взглядом смотрел в окно, игнорируя урок, который был важен. Очень важен, если делать вывод из слов учителя. Хотя, конечно, для учителя, какой бы предмет он не преподавал, важными считаются именно его уроки. Работа в группе. Проект… Это означало, что мне нужно применить все свои навыки социализации. Не сказал бы, что моя коммуникабельность на низком уровне, ведь я всегда любил новые знакомства. И в принципе человек общительный. Но после ситуации с Марком мое общение со всеми затухло на длительное время. Что бы я не думал, быстро нашел людей. Кажется, именно потому, что они оказались последними, кто остался без группы. Но это даже к лучшему. Однако… Среди них был Марк. Все бы ничего, мы бы и дальше не общались, ведь в группе нас четверо, но… Кто бы мог подумать, что те двое намеренно будут игнорировать проект, оставив все на меня и Марка. Кажется, тогда я точно понял, почему их никто не брал в группу. Прошла уже неделя. Мы еще даже не начали готовить проект. Лишь название. «Вороны в культуре и фольклоре разных народов». Оставалась всего неделя, чтобы все подготовить. Думаю, Марк тоже понял, как обстоит ситуация. Он первый подошел и предложил немедленно начинать работу по теме. Конечно, не с дружелюбным выражением лица, а с невероятным холодом в глазах. Ха-а… Я нервно сглатывал каждый раз, когда он обращался ко мне. — Как у тебя дела? Внезапный вопрос Марка был для меня словно пуля в висок. — Да все хорошо. Мама устроилась на новую работу. Сестренка приезжала недавно. Я даже не заметил, как сильно разговорился. Столько всего, что я не мог рассказать ему такое долгое время. Я старался избегать переглядок с ним, но слишком увлекся рассказом. В тот момент, взглянув на него, я не увидел былого холода. Он улыбался. Как-то так по-дружески. Я остановился. Но он лишь по-доброму посмеялся. — Все в порядке, продолжай. В этот момент я понял. Это уже не тот Марк, которого я знал раньше. Тот был настоящим весельчаком, не скучающим и жизнерадостным. Сейчас он стал таким спокойным. А в его глазах больше нет той тяги к жизни, что раньше.***
Знаете… Кладбище — не то место, где можно отвлечься от мыслей и просто развеяться. Однако с тех пор как переехал в новый город, я хожу среди могил уже третий день подряд. Когда ты подросток и тяжело переживаешь расставание с друзьями, с городом, в котором остались все твои воспоминания, на новом месте приходится скучать. И все те вещи, которыми ты всегда хотел заняться, но никогда не находил для этого случая, уже не представляют интереса, хоть и свободного времени навалом. Никогда не думал, что летом может быть так скучно. На что я трачу свое время? На что я трачу свою жизнь? К новому месту я еще не привык. Никого здесь не зная, я мог лишь бродить по улицам города с таким выражением лица, будто меня только что вырвало мокрыми скользкими личинками, которые прежде длительное время медленно гнили в моем желудке. Однажды я наткнулся на дорогу к городскому кладбищу. С этого все и началось.***
В этот день было холодно. Ветер, солнце скрылось. Летний день превратился в серую массу, больше напоминал тот день, когда я попытался узнать у Марка, что произошло и почему он стал так холоден. Прямо как осень. Он так и не ответил. Теперь я ненавижу это время года, даже если сейчас мы с ним лучшие друзья. В осенние дни всегда тоскливо и мерзко, ведь воспоминания дают о себе знать, хоть мы и должны были забыть о случившемся. Помнит ли об этом Марк? Я вышел из дома, накинув легкую куртку. Родители обустраивались в новом доме, а я захотел немного развеять тоску. Подумал, что во время прогулки смогу с кем-нибудь подружиться. О чем думал? Сам не знаю, казалось, что это уж не такая кошмарная и плохая идея, нежели погода осенью. Простая прогулка не могла испортить мне настроение. На улицах было тихо. Почему-то мне вдруг показалось, что все улицы, которые я прошел в тот день, одинаковы, каждая похожа на предыдущую. Такое чувство, словно нахожусь в цикле, который никогда не закончится. Я решил пойти прямо и не останавливаться. Каким-то образом, нечаянно, я вышел на тропинку из каменных плит. Она привела меня к кладбищу. Зайдя на территорию через старые ворота, которые уже давно покрылись ржавчиной и от легкого ветра неприятно резали слух скрипом, я осмотрелся. Вокруг не было ничего, кроме старых полуразваленных мраморных плит и травы, которая успела прорасти даже сквозь каменные плиты. За этим местом явно никто не присматривает, и вряд ли кто-то сюда вообще приходит. Все живое, что здесь находится: растения, насекомые и даже птицы — кажутся лишь плодом воображения, которое только создает иллюзию хоть какой-то жизни. Здесь земля рыхлая и мокрая, словно после дождя, а воздух спертый, при каждом вдохе проникает внутрь, заполняя все легкие, в какой-то момент даже становится тяжело дышать. Решив, что мне все равно не удалось никого найти за все это время, я прошел дальше, оставив те странные ощущения у железных ворот на входе. Но волнение отказывалось покидать меня, будто следуя по пятам за мной. Я шел тихо, обходя заросшие могилы и муравейники, читая надписи на надгробиях. Пришла безумная мысль о том, почему бы в будущем не написать анекдот на своей могиле. Но эти воображения сразу же исчезли — я увидел человека, сидящего у могильного камня. На секунду я остановился, в моих глазах можно было увидеть все, кроме спокойствия. Я стоял и не знал, как поступить, от страха тело отказывалось слушаться, ведь эту могилу я уже видел сегодня, когда только вошел на территорию кладбища. Незнакомец сидел на корточках, облокотившись подбородком о колени. Слишком запоздало пришла мысль о том, что из-за высокой травы и позы парня, ранее я мог просто его не заметить. Кажется… подросток? Возможно, ему тоже тоскливо. Он пришел на могилы к родственникам? И мне показалось, что мы легко сможем найти общий язык. Я подошел к нему. — А…э… Извини? Он обернулся. Бледная кожа, черные волосы, красивые черты лица. Черные брюки, длинная белая рубашка. И глаза… Голубые. Яркие, почти синие. — Здравствуй. — А… — я не знал, как начать разговор. — Что? Ты потерялся? — Нет! Нет-нет. Я хотел познакомиться. — Со мной? — он сделал удивленный взгляд и быстро осмотрелся, кажется, выискивая кого-то еще. — Ну да. Я не местный. И… — Почему здесь? — перебил он. — Я здесь случайно оказался. Он не ответил. Лишь смотрел на меня с каким-то непонятным мне выражением лица. Вполне возможно, что это было удивление или раздражение, агрессия? Так до конца и не понял… Конечно, я не решился сказать ему, что забрел сюда из любопытства и тоски. Ему необязательно знать, зачем я здесь.Varför lever jag?
Дул ветер, кричали вороны. От ветра поднимались пылинки с земли, и я зажмурился. Глаза невыносимо болели, мелкая пыль просочилась сквозь веки. От небольшого раздражения накатили слезы. Открыв глаза, я посмотрел на могилу, у которой сидел тот парень. Его там уже не было. Было лишь одиночество и я, а еще пение птиц, если это можно было так назвать. Гордые вороны, что сидели на деревьях и парили в сером небе, вопили изо всех сил. Не пение ― крик. Я направился домой. Путь к дому я искал достаточно долго. Когда наконец добрался обратно, проклинал того, кому в голову пришла мысль сделать улицы, одна на другую похожие как две капли воды! Ветер все усиливался. На улице по-прежнему не было ни души. Мне казалось это странным. Может, это из-за погоды? Вечером, уже дома, я позвонил Марку. Рассказал ему о странной погоде, потому что летом обычно не было таких сильных ветров. По крайней мере там, где я жил раньше. Рассказал, что не видел за сегодня даже местных людей. — Что он там делал? — спросил Марк после истории про кладбище. — Я не знаю. Он очень быстро ушел. За ужином мама спросила меня о прогулке. Я сказал, что не видел ни одного своего ровесника. В этот вечер я солгал. Но что скрывает ложь? Какие потом будут последствия? Как известно: ложь никогда ничего хорошего не несет… На следующий день погода была лучше. Я вышел на улицу… и никого не заметил. Снова. Я пошел по той дороге, что и день назад. К кладбищу. Нашел вчерашнюю могилу, там снова сидел он. — Хей! Привет! Куда ты пропал вчера? — подошел я к незнакомцу. Он вопросительно на меня посмотрел: — Я никуда не пропадал, тебе показалось. — Не держи меня за дурака. — Я не держу. Тебе лишь кажется. Я смотрел на него полминуты, пока не отвлекся на ворон, резко летевших вертикально вниз. Сотни птиц разбились о кладбищенскую землю, переломав себе крылья и шеи. Я смотрел на них с ужасом, видел их взъерошенные черные перья, которые оставили кровавый след на земле. — Э-это что было?! — Зачем так кричать? Никогда не слышал о массовом самоубийстве? — Это же птицы! Он смотрел равнодушно. Его прекрасные иссиня-голубые глаза не выражали никаких эмоций. В них не было ничего. Ничего. Только сейчас я, ослепленный его глазами, заметил: какими бы они прекрасными ни были… Они бездушны. Он подошел к кровавому месту и опустил взгляд на птиц. — Знал, что вороны способны запоминать лица? Я промолчал. Кажется, эта ситуация сильно шокировала меня. Я не знал, что сказать. Как он может продолжать так спокойно себя вести? Будто ничего и не произошло? — Это очень умная птица, — продолжил незнакомец. Мне хотелось развернуться и побежать обратно домой. Но я не мог. Мои ноги как будто были вкопаны в землю. Лицо начало гореть, грудная клетка сжалась. От таких мыслей стало не по себе. На кладбище ноги могут быть в земле только у мертвых. ― Знал, что вороны считаются готами среди птиц? — спросил он, а после снова замолк, смотря куда-то в пустоту. ―А, э-э… нет… ― мои слова звучали странно и неуверенно в этой невыносимой тишине, но это не то, о чем я бы хотел сейчас думать. ―Теперь знаешь. Снова молчание. Оно вызывало неприятное чувство, лишь заставляло нервно сглатывать из-за волнения. Я люблю тишину, она успокаивает, убаюкивает, но именно в этот раз судьба решила сыграть злую шутку…Jag är ledsen…
Тем вечером за ужином я невольно вспомнил про слова того парня. Вороны. Почему он заговорил о них? Это всего лишь птицы. И всего лишь человек, который ими интересуется. Мне не стоит от этом беспокоиться. Я быстро выкинул эти мысли из головы, пока буквально заглатывал куски пищи в рот. Не успевая пережевывать, я с набитым едой ртом быстро вышел из-за стола и остаток вечера провел за разговором с родителями, а потом еще с Марком.***
— С добрым утром, соня, — она хихикнула. — Мм… — недовольно промычал я, отворачиваясь от солнечных лучей, которые она впустила в комнату. — Ну чего ты, пора вставать, — она нежно провела рукой по моим волосам и, кажется, наклонилась ко мне. Я по велению сердца повернул голову, хмурясь и еле открывая глаза от солнечного света, посмотрел на нее. Ты прекрасна. Как бы я хотел ей это сказать. Ее глаза… голубые.Здравствуй, потеряшка.
— Ты… Почему ты здесь? — Это я должен задать этот вопрос. Что ты прицепился к этому месту? Иди погуляй, потеряшка. — Это мой до… — ко мне пришло осознание. Это не моя комната, не моя кровать. Это не солнечный свет. Ни стен, ни потолка, ни теплоты и уюта, ничего. Холод. Ветер. Кладбище. — Как я здесь оказался? — Ты пришел. Ты же каждый день приходишь. Его лицо ничего не выражало, как и всегда. В его глазах, как бы не хотел, я не мог ничего прочесть. Что за странный тип? Я правда не помню, как пришел сюда. Мне никто никогда не говорил, что я хожу во сне или у меня провалы в памяти. Такое неприятное ощущение… В тот день, когда впервые пришел сюда, я почувствовал то же самое. Странное чувство, которое не дает мне покоя и прямо сейчас сводит меня с ума. Как и почему это происходит? Почему со мной?С добрым утром, соня.
Кто она? У меня никогда не было девушки. И, сколько себя помню, ни разу еще не встречал ту, которая вскружила бы мне голову. Это был сон… Всего лишь сон. Я не могу о ней забыть. Становится так тоскливо на душе. Как будто я знал ее всю жизнь, хоть и вижу впервые. Это лишь мечты. — Ты всего лишь мне снишься… Кладбище — не то место, где можно отвлечься от мыслей. Но с тех пор как я переехал в новый город, я хожу среди могил уже третий день подряд.Почему я сюда возвращаюсь?
