Мелочи

— Четыре, три, два… Взрыв прогремел на весь двор и заставил Тома вздрогнуть. Он недовольно покосился на первокурсников в красно-золотых шарфах. Они проводили какой-то эксперимент, хотя на его взгляд — просто баловались. Эксперименты проходят совсем не так. Он читал в книге по зельеварению. Воскресенье было тяжёлым днём, потому что шло прямо перед понедельником. Для всех, кроме Тома. Он сделал все задания заранее на полнедели вперёд. Взял у профессора по Трансфигурации проект, чисто из интереса. Это поможет ему с итоговой оценкой. А ещё поможет обогнать на сто шагов всех заносчивых чистокровок на факультете. В частности, Малфоя, который тоже показывал умеренные успехи в учёбе. — Пять, четыре… Том встал, сердито собирая свои книги, и направился в замок. Проводить время в гостиной он не собирался, а в библиотеке во второй половине дня воскресенья было не протолкнуться. Пока он наслаждался последними тёплыми деньками под внеурочное чтение, старшие курсы готовились к зимним тестам. Прошло два месяца с тех пор как Том впервые открыл глаза с утра и понял, что он в школе волшебства. В реальности, по-настоящему. И с тех пор ему ни разу не было грустно или плохо. Не то чтобы ему было хоть раз плохо раньше, конечно же. Проблемы лишь две: Малфой и жалкие ограничения, навешанные на него этим убогими простофилями. Он просто хотел взять книгу для пятикурсников в библиотеке, а эта женщина в нелепом розовом плаще… В коридоре он повернул направо, потом ещё раз направо, потом прямо до конца коридора, потом налево, по лестнице вверх, затем налево, снова до конца коридора, направо… Том вынул лист с корявым расписанием, которое он набросал ещё месяц назад и так и не удосужился перерисовать. Сегодня по плану исследование замка до ужина, после и вовремя ужина он будет наблюдать за людьми. Вся неделя была занята учёбой, поэтому для менее важных вещей он выбрал воскресенье. Здесь коридоры были совсем пустыми. Он слегка расслабился, положил руку на холодную стену и пошёл дальше. Пальцы улавливали каждую трещину, каждый рельеф в древней каменной кладке. Стены освещали факелы, и уже целый месяц Том пытался подловить тех, кто их зажигает. В истории Хогвартса об этой детали не было ни слова, поэтому он гасил огонь и ждал. А потом отвлечешься на секунду — и он уже горит. Доспехи у стен смотрели на него пустыми глазницами. Заметив незнакомую статую он остановился и достал рукописную карту. Высокий постамент был встроен в нишу в стене и служил основанием для небольшого волшебника, смотрящего, судя по всему, в зеркало. Он выглядел хмуро, хотя на неокрашенном лице было трудно разобрать конкретную эмоцию. Том осторожно протянул руку. На секунду он замер, не уверенный, стоит ли продолжать. В «Истории Хогвартса» было несколько историй о страшных загадках замка… Но он отбросил сомнения и коснулся материала. Мрамор или гранит, Том не знал в точности, как они выглядят, лишь читал в книгах. Почему-то он был чуть тёплым в холодном осеннем коридоре. Он повёл рукой вдоль угла, затем ощупал стену, не зная, что именно ищет. Когда он коснулся фигуры волшебника, на постаменте появилась небольшая надпись. «Возлюбленному Маркусу. Зеркало всегда укажет тебе путь к нашим воспоминаниям.» Никакой подписи. Нахмурившись, Том поднял руку. Ему пришлось встать на носочки, чтобы достать до зеркала. Едва рука прикоснулась к страшненькой форме, что-то за его спиной сдвинулось, заставив вздрогнуть. Позади него в стене оказался узкий проход. Замешкавшись, он все же ступил внутрь. Путь к величию всегда лежит через риск. Убедившись, что проход не закрывается за ним, Том пошёл дальше. По пути он много думал о маленькой статуе. Кто её сделал? Явно не мастер, потому что работа была довольно грубая даже на его не искушенный взгляд. Как притащил целую статую через весь замок в этот коридор? Как сделал проход в стене? Зачем? Столько вопросов, и ни одного ответа. Том брёл в полной темноте. Небезопасно, но воздух совсем не казался опасным. Наоборот, он был немного теплым и пах ванилью. Рука лежала на стене, чтобы чувствовать опору и не споткнуться. Мысли прервала вспышка боли, когда Том ударился носом об стену, внезапно преградившую путь. Потерев больное место, он стал щупать вокруг, надеясь, что возвращаться не придётся. И через несколько секунд нашёл хлипкий кирпич. Стена отъехала в сторону, впустив свет в коридор. Перед ним был небольшой балкончик из старого камня. Вдоль парапета изящных перил росла лоза, две одинокие скамейки потемнели и покрылись паутиной. Вид отсюда открывался лишь на стену напротив и крошечную щель между башнями, через которую было видно двор. А слева стояла статуя. Темная от времени, детали были едва различимы, но это определенно были люди. Они не целовались и не обнимались, лишь сидели на такой же скамейке, плечо к плечу, и смотрели на небо. На голову им медленно опускался первый снег. Том хотел смахнуть снежинку с носа, но вместо этого неотрывно смотрел на пару. Почему-то глядя на неё он подумал о Гарри. Подняв голову, он тоже взглянул наверх, на звёзды. Они вызывали такое же странное чувство, как и статуя. Что-то великое, бесконечное и огромное, что ему никогда не достать. Том посмотрел на статую ещё несколько минут, а потом развернулся и побрел обратно. Стена вернулась на место, когда он снова вышел в коридор. Статуя и тайный проход были аккуратно нанесены на карту, и он пошёл в сторону спален Слизерина, не переставая думать об увиденном. В сердце ощущалась странная печаль. Он покачал головой и прошептал пароль. Хватит думать о ерунде, лучше найти способы сделать что-то подобное. Для своих, естественно, целей. Тайное место для практики и тренировок ему бы пригодилось. Тома оторвал от учебника по зельеварению, — потрясающей, между прочим, науки, — грохот на всю гостиную. А он думал было, что хотя бы прекрасным вечером пятницы он сможет спокойно почитать на уютном диване у камина, а не в пыльной библиотеке. Он мельком взглянул на причину шума, хотя это было вовсе не обязательно. Причина шума на Слизерине всегда была одна. — Как ты посмела рыться в моих вещах?! — голос Вальбурги бил по ушам. Том пригнулся, чтобы скрыться за спинкой дивана, и притворился что читает. — Я просто взяла твой свитер! — Лукреция казалась озадаченной и возмущенной одновременно. — Тебя не учили манерам? Куда ты убегаешь?! — она молнией пронеслась сквозь комнату, пока все остальные в гостиной усиленно делали вид, что заняты. — Ты леди! Лукреция поспешила скрыться в коридоре, захлопнув дверь. Вальбурге пришлось повозиться, но вылетела она с визгом. — Я покажу тебе, как порочить честь Блэков! И родителям напишу! — голос постепенно стихал в коридоре. Слизерин не был самым дружелюбным факультетом, но сегодня его хватило удивительное единогласие. Все неловко замолчали и сделали вид, что ничего не произошло. Из женских спален вышла третья девушка, высокая и черноволосая, и изящно прошагала через гостиную вслед за сёстрами. Дорея училась в школе последний год и играла роль наседки для младших Блэков. Комната погрузилась в тишину, пока все обдумывали увиденное или пытались вернуться к своим делам. Том заметил, как несколько чистокровных переглянулись. Уж они-то точно знали больше, хотя к сценам давно привыкли все на факультете. — Как хорошо, что в этом году нет девочек, — Эйвери сказал внезапно. Том сначала оглянулся, но в этой части комнаты они были одни и больше обращаться было не к кому. — Почему? — Мужчины решают все тихо. Без этих ссор, — он пожал плечами. Том слегка нахмурился. В приюте обычно именно мальчики были источником всех проблем. — Блэки вообще привыкли к Хогвартсу как второму дому. Здесь всё время учится кто-то из них. В какой бы год ни пришёл, тут все время хоть один из Блэков да будет учиться. И их кузины, кузены, тёти, дяди и прочая родня. Том промолчал в ответ. Только представил, каково было бы, будь все обитатели приюта друг другу родственниками. — Отец Лукреции — мой троюродный брат, — зачем-то добавил Оливер. Том многозначительно посмотрел обратно в книгу. Можно было бы попробовать выведать больше информации, но… Он сосредоточился на свойствах зелья ослабленной воли. Но совсем скоро буквы стали расплываться перед глазами и ни одно слово не задерживалось в памяти. Конечно, он знал, что чистокровные волшебники друг другу, в основном, родственники. Знал, но не задумывался об этом слишком сильно раньше. Для них Слизерин всегда был личной игровой площадкой. Как бы они ни относились друг к другу, дальний родственник для них ближе полного незнакомца. Наверное, так это работает, когда у тебя есть родня. Том попытался представить. Огни в гостиной Слизерина постепенно меняли цвет на зеленый с приближением комендантского часа. — Спокойной ночи, — Оливер бросил в сторону Тома. И, к счастью, не стал дожидаться ответа. Спустя десять минут дверь открылась и Лукреция пробежала в сторону спален. Прямо за ней последовала Вальбурга и Дорея с весьма мрачными лицами. Едва они скрылись, Том прокрался в сторону двери. Думать в этой духоте было невыносимо. По коридорам как всегда гулял ветер, прямо как в его голове сегодня. Даже в подземелье. Он полагал, что это из-за множества скрытых входов и выходов замка, между которыми движется воздух. А может быть, какой-нибудь идиот просто забыл закрыть окно. Он брел к единственному подъему из коридора, ведущего к гостиной. Слизеринский коридор был линейным до определённого момента, разветвления начинались на этаж выше. Может, внизу ещё были какие-то повороты и лабиринты. Том пока не проверял. Нет, он не боялся. Просто решил начать с территории наверху. Там и свет есть, и не так сыро. А в гостиной Слизерина очень темно, свет через озерную воду никакой. Совсем не как в приюте, где у него широкое окно прямо на улицу, на закатную сторону. Если бы не постоянные Лондонские тучи, было бы лучше. Он расслабился и уже привычно положил руку на стену, чтобы ощущать неровности в камне, пока идёт. Каждый шаг отдавался эхом в тяжёлой обуви, он уже целый месяц учился ходить тише. Прямо как… Гарри повернул ему навстречу прямо из-за угла, и Том мог бы поклясться, что знал об этом заранее. Ровно за секунду. — Привет, — его шаг был бесшумным даже в подземельях. — Привет, — Том остановился напротив него в коридоре. Улыбаться он не стал, но рефлекторно расслабил плечи и челюсть. Он и сам не понимал, почему Гарри оказывает такой эффект. — Куда идёшь так поздно? — Прогуляться, — они всё ещё глупо стояли посреди коридора. В подземельях было ужасно душно. Даже ветер был влажный и душный. Тому не хватало воздуха. За всеми этими событиями он совсем забыл про Гарри, но там ему и место, так ведь? Гарри ему больше не нужен, они уже не в приюте — тут каждый сам по себе. Но почему-то только в присутствии Гарри он мог спокойно разжать зубы. — Я могу пойти с тобой. Том поспешно состроил независимое и равнодушное лицо. — Если хочешь, то иди, — он пошёл дальше, не дожидаясь Гарри. Шагов сзади было не слышно, но Поттер всегда ходил без звука. Они поднялись по лестнице и вышли из подземелий. В коридорах замка были высокие, большие окна. Кое-где даже были витражи, и Том не смог удержаться от того чтобы остановиться и выглянуть наружу. Поверхность озера отражала молодую луну и звёзды. Здесь они были куда ярче, чем в Лондоне, и Том не уставал на них смотреть. Вдали горели огни Хогсмида и прятались последние лучи солнца, окрашивая небо в сиреневый цвет. Он никогда не видел ничего настолько красивого. Уже несколько месяцев он учился здесь, но все оставалось таким же прекрасным, как и в первый день. Серые цвета Лондона казались далекими и не реальными. Правда, скоро он туда вернётся на Рождество. — Ты слышал, что можно остаться в школе на рождественские каникулы? — Том вздрогнул. Он совсем забыл о том что Гарри стоит за его спиной, как какой-то маньяк. Погодите, что? — Что? — удивление невольно прозвучало в вопросе. — Мне профессор Дамблдор сказал. Должно быть, это озвучивалось и раньше, но Том пропустил мимо ушей. Он ненавидел, когда узнавал о чем-то последним поэтому раздражённо поджал губы. Впрочем, здесь не на что сердиться. Это лучшая новость с начала учебного года. — Ты останешься? — Конечно, — Гарри оперся на подоконник спиной. Его лицо было спокойным и бледным в лунном свете. Иногда выглядел так не реально из-за волшебной атмосферы замка и сдержанного поведения. — Первое хорошее рождество за одиннадцать лет. Том усмехнулся. — Это точно, — он облокотился руками рядом с Гарри, смотря в окно. Хотел сказать что-то ещё, но всё казалось таким глупым и лишним. Огни в Хогсмиде постепенно гасли. — Пошли в гостиную. Становится холодно. Гарри кивнул и бесшумно пошёл следом. Холодный ветер пробирался под свитер, но внутри был покой. Рождественские огни встретили их в первое утро каникул. Зал был украшен звёздами и снежинками, а в центре красовалась огромная ель. В воздухе чувствовался едва уловимый запах хвои и печенья. Том слегка задержался на пороге, осматривая красоту издалека. Столы были сдвинуты в один и одинокие жаворонки уже принялись за завтрак. В школе осталось мало учеников, большинство разъехались по домам. Гарри остановился за его плечом. — Красиво, — заметил он со странной эмоцией в голосе. Том ничего не ответил и пошёл к столу. Овсянка была вполне обычной, а вот вишнёвый сок и имбирное печенье с пряниками были новшеством. Он старался есть медленно и сдержанно, но снова и снова ловил себя на том, что поспешно запихивает еду в рот. — Ты перестал быть таким тощим, — заметил Гарри с лёгкой улыбкой ковыряя свою тарелку. Том остановился на полпути к прянику и нахмурился. — К чему это? На себя посмотри, — угрюмо ответил он и кроме пряника захватил ещё и печенье. — Просто, — Гарри отвернулся обратно к тарелке. Уж ему-то подобное не грозило, он как был худым, так и остался, только мышц немного набрал. Гарри был как палочник, и Том жалел что видел его без рубашки в общем душе. После завтрака они собрались обратно в гостиную. Со Слизерина на каникулы в замке остались они одни, поэтому вся комната была в их распоряжении. Впервые с прибытия Том ощутил себя здесь спокойно, без преследующих взглядов и гнетущей атмосферы. Взгляд упал на яркую упаковку под елью, куда более скромной, чем в общем зале. Он оглянулся в поисках Гарри, который, кажется, копошился в спальне. И подошёл к коробкам. Подарки. Дыхание слегка сбилось, когда он взял первую коробку, чуть не выронив её тут же из-за дрогнувшей руки. Самая маленькая и убогая была с несколькими конфетами и краткой запиской от миссис Коул. Том отбросил её в сторону, лишь пробежав глазами сухой текст. Следующая коробка была скромной, изумрудно-зеленой без всяких украшений, и перетянутой верёвкой вместо ленты. «С Рождеством. Гарри» — гласила корявая записка. Внутри лежала обычная серая тетрадка и бумажный пакетик с печеньем. Том остановился, глядя на содержимое в смешанных чувствах. Он не знал как отреагировать. Он не приготовил никакого ответного подарка и даже не думал об этом. Том вздохнул. Почему Гарри обязательно нужно все усложнить? Последняя коробка была куда более яркой, нежно-зелёного цвета и обернута белой лентой. На этом факультете все явно очень любили зелёный, и хотя раньше Том относился к нему с сомнением, сейчас уже почти привык. «С Рождеством от Оливера Эйвери» — буквы были выведены практически каллиграфией. Внутри была книга по истории развития заклинаний. Том хмыкнул. Конечно, это был просто знак вежливости. Чистокровные любят всякую формальную ерунду, это он уже запомнил, и никто не ожидает ответного подарка. Но книга была интересной, так что, возможно, теперь нужно проявить к Эйвери немного больше снисходительности и потерпеть его болтовню. Том отложил подарки на столик у дивана и укутался в плед. Спустя какое-то время вышел Гарри. Он кинул взгляд на открытые подарки, но, к счастью, ничего не сказал, просто сел рядом и начал что-то писать. А Том молча смотрел на огонь. Вечером огни в большом зале стали ещё ярче и волшебнее, и вместо ужина Том половину времени пялился на них. Людей было мало, он никого не интересовал, поэтому была возможность расслабиться и просто смотреть на что-то красивое. За широкими окнами снег уже покрыл все тропинки и пошёл узорами на окнах. Том даже думал выйти на улицу, но не стал, потому что его зимняя мантия никак не хотела удерживать тепло. Поэтому вечером он вернулся в гостиную и в тишине стал читать новую книгу. Огонь в камине приятно потрескивал, а Гарри задремал на диване рядом. И впервые за долгое время Том почувствовал себя спокойно и правильно.