С той стороны зеркального стекла

      — Нет! — она отшатнулась от стола и мелко затряслась. — Нет, нет и еще раз нет! Я не буду это трогать!       Рамона хмуро окинула дрожащую девчонку взглядом и опрокинула порцию огневиски. Сидящая рядом Сирона пододвинула бутылку Огденского поближе к Винтер и заинтересованно уставилась на мелкую Фаунс. Мирабель-Гроза-Вампиров-Чесноук стояла за спиной студентки и, настороженно нахмурившись, переводила взгляд со своей подопечной на раскрытый сверток.       — Не артачься, а? — вздохнула Рамона, взмахом палочки поднимая трофей с куска телячьей кожи, в которую он был завернут. — Забирай и дело с концом. Я в рот ебала пытаться тебя уговаривать, я спать, блять, хочу.       — Следи за языком! — взвилась декан барсуков.       — Бель, сделай милость, не еби мозги, — застонала Винтер. Голова раскалывалась от разрывающего уши низкого гула, в горле пересохло до такой степени, что, казалось, по стенкам расползаются трещины. — Я не затем тащилась в жопу мира, чтобы потом выслушивать от тебя нотации. Егерь, заканчивай паясничать и забирай порт-ключ.       — Ни за что, блять, в жизни! — Элер мотнула головой, и надо было видеть вытянувшееся лицо Чесноук, когда она услышала от новенькой мат. — Выкинь нахуй эту гадость, я ее трогать не намерена!       — Чем тебе не угодил кусок кожи? Ты же такое любишь.       — Он жжется! Даже отсюда!       В комнате повисла гробовая тишина. Даже шум в ушах стих, забирая с собой боль — казалось, усталость решила повременить с отправкой бывалого егеря в постель, потому что сейчас свежая голова была критически необходима.       Мелкая Фаунс точно что-то увидела. Или почувствовала. Или и то, и другое, не важно. Важно, что это что-то ее очень напугало, и Рамоне хотелось бы понять, что именно вызвало такую реакцию. Белс переплела чары на порт-ключе какой-нибудь час назад, не больше, и клялась, что все должно работать, как часы, что их трофей выкинет «бедную Эли» к задней двери «Приюта Артемиды» — Винтер настояла, чтобы мелкую переносило именно туда; чем дальше от опасности, тем лучше, а дальше разберутся — что чары точно-точно наложены правильно и не навредят девочке. «И нет, они не выкинут ее к мэнору, я отвязала координаты к чертям!» И на вид порт-ключ выглядел и ощущался абсолютно нормально. Но точно не по мнению мелкой.       — Егерь! — прикрикнула Рамона, заметив, что Элер вот-вот сорвется в паническую истерику. — Заткни орущего младенца! Что ты увидела?       Элер вздрогнула и изумленно захлопала глазами.       — Откуда ты?.. Я же тебе ничего…       — Вы все видите какую-то хуйню — завались, госпожа декан! — а твоя мать, пока смотрела эту хрень, все уши мне прожужжала, насколько ты настоящая Фаунс. Ты точно что-то видишь. Признавайся. Что?       Мелкая неловко переступила с ноги на ногу, оглядела присутствующих, закусила губу, явно сомневаясь, стоит ли вообще открывать рот. Придется. Рамона не уйдет из «Трех Метел», пока не получит объяснение тому спектаклю, что учудила младшая Фаунс. И заодно слухам, которые витали вокруг ее поездочки в Хог.       — Я жду, егерь, — Рамона подпустила стали в голос, и девочка, тяжело вздохнув, привалилась спиной к камину.       — Древняя магия, — Сирона аж закашлялась, услышав это, а Чесноук понимающе кивнула каким-то своим мыслям. — Я вижу нити Древней магии. Понятия не имею, что это, но Хогвартс пропитан ею. Это так красиво, Рамона, ты бы видела! Он весь серебряный! — в глазах Элер мелькнул живой огонек восторга. — Узорчатый, кружевной и серебряный!       — Почему у тебя такое спокойное лицо? — подала голос Райан, сверля Мирабель взглядом.       — Для кого-то это уже не новость, да, Гроза Вампиров? — криво усмехнулась Винтер и приготовилась привычно выставлять щит. Чесноук, однако, даже не сдвинулась с места. Только тяжело вздохнула и потерла виски.       — Теперь это хоть что-то объясняет. Не смотрите на меня так, я из Фига все вытрясла.       — Но он же… — жалобно пискнула Элер.       — Просил никому не говорить? — закончила за нее Мирабель. — Да, просил. Все еще не рассказывай, не предавай доверие старика, он за тебя все-таки беспокоится.       — А вам он почему все рассказал?       — Я твой декан и несу за тебя ответственность, — пожала плечами Чесноук. — Мне необходимо знать, что с тобой происходит, чтобы суметь помочь. Плюс главная грубиянка всея магической Британии сожрет меня с потрохами, если с тобой что-то случится.       Рамона кровожадно оскалилась. Сожрет. С косточками. И даже не подавится. Тут декан барсучьего дома была кругом права. Старый хрыч тоже порадовал сообразительностью — Мирабель действительно должна знать, что не так с ее подопечной. И заодно в идеале объединиться с Эзопом, потому что Успокоительного им понадобится много. Раз мелкая Фаунс уже связалась с выходцем из местного серпентария чистокровок, головная боль обеспечена обоим деканам.       — То есть все это время ты знала? — подняла брови Сирона и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку стула.       — Если под этим ты подразумеваешь несколько часов, то да, — невесело усмехнулась Мирабель. — Я сразу, как довела Элер до гостиной, зашла к Фигу за объяснениями. Уж прости, ребенок, но твоя сказочка про усекновение тролля хороша только для однокурсников. Даже не пытайся убедить в ее правдивости профессора Уизли, она сразу почует неладное и пойдет разбираться. И под удар в первую очередь попаду я.       — Говорила тебе, не бери деканство, все пиздюли соберешь, — вздохнула хозяйка «Трех Метел», укоризненно глядя на подругу.       — И-и-и это выебон мимо, Райан, — Рамона потерла переносицу и подперла щеку кулаком. — Сейчас нам это только на руку. Егерь, я с тобой не закончила, — Элер тут же подобралась и загнанным волчонком зыркнула исподлобья. — Что ты увидела?       — Скорее, почувствовала…       — Не ебет. Объясняй давай, я ночь не спала, чтобы достать тебе это чудо, и хочу понять, что не так.       — Все не так! — всплеснула руками мелкая Фаунс и нервно закусила губу. Уставилась на порт-ключ немигающим взглядом. Тихо ругнулась. — Она жжется, я это уже отсюда чувствую. Нехорошо жжется, очень… злобно? Кровожадно? Я не знаю, как объяснить, но это очень неправильное ощущение. Чужое, жестокое. Древнее. Древнее магии. Как будто это, — Элер указала на трофей, — пропиталось гневом самой земли. Черным горячим гневом.       — Черным? — недоуменно моргнула Сирона. Мелкая, сглотнув, кивнула.       — И как будто с красными разводами. Немного светящимися. Тоже злобно. Ощущение, что оно попробовало кровь и просит еще. Много. Очень много.       — И что оно хочет? — осторожно поинтересовалась Рамона. В груди собиралось колючее беспокойство, вмиг напомнившее о жутком особняке Фаунсов и той гадости, что вцепилась в Белс у входа в склеп.       Элер медленно подняла голову, оторвав взгляд от порт-ключа, сбледнула и, обняв себя за плечи, просипела.       — Возродиться. Отомстить. Убить.       Гробовая тишина била в уши, пробиралась под кожу холодным ужасом, собиралась горечью на кончике языка, стягивалась вокруг горла режущей удавкой. Сердце пропустило удар от осознания, что тогда могло броситься на Беллу в склепе. Сила древняя, как сама земля, яростная, неостановимая. Погребенная в своей истинной форме где-то на материке, она протягивала загребущие лапы во все стороны, текла глубоко под ногами пульсирующими потоками, просачивалась на поверхность в местах, где чуяла свежую кровь и боль настолько невыносимую, что лишает способности говорить.       Рамона не хотела в это верить. Демона Древних книги описывали исключительно метафорически, словно авторы сочиняли легенды для детей, чтобы объяснить, почему разгораются войны, случаются катаклизмы и сходят с ума близкие. Но что, если тогда, несколько сотен лет назад, когда строился мэнор Фаунсов, некрос достал из-за Грани не только духи предков некогда могущественного рода, но и этого самого Демона? Случайно или намерено, сейчас уже никто не скажет, но вдруг?       Если так, то у них проблемы. Склеп надо накрепко запечатать и… Мордред и Моргана, они же тогда его не закрыли! Блять! Блять, блять, блять! Надо срочно тащить Белс в мэнор и запирать эту дыру под домом так крепко, чтобы никто никогда не смог ее открыть! Если сказки про Демона Древних окажутся правдой, им всем непоздоровится. Это будет самый настоящий конец света.       — Как мама? — голос Элер звучал где-то далеко, приглушенно, заслоняемый гулом собственных невеселых мыслей, но настолько спокойно, что Рамона изо всех сил уцепилась за эту соломинку. — Она же смотрела… это. Смотрела ведь?       — Смотрела, — хмуро кивнула Винтер и передернула плечами. Неправильно. Она же должна понимать, насколько все плохо, она чувствует эту силу! — И клялась, что все в порядке.       — Значит, просто фонит, — облегченно выдохнула Элер и сползла по стенке на пол, уткнувшись лбом в колени. — Но я к ней не притронусь, даже не уговаривай! Боже, откуда вы эту гадость достали, а?       — Из фамильного гнезда, — пробурчала Рамона, недоверчиво оглядывая порт-ключ. И тут до нее начал доходить смысл сказанного. — Стоп. Стоп-стоп-стоп, погоди, егерь. Ты сказала «фонит»? — мелкая, не поднимая головы, кивнула. — Почему ты так в этом уверена?       — Потому что, будь там эта хуерга собственной персоной, мы бы уже подохли, — вздохнула Элер и все-таки разогнулась. — А раз мама смотрела ваш блядский трофей и вы обе остались живы, значит, это все просто фон от «фамильного гнезда». Хотя я скорее назвала бы это могильником, холодно до жути, — она коснулась висящего на шее аметиста и передернула плечами. — Кто в здравом уме будет запихивать артефакт в такую дыру?       — Аурелиус и не был в здравом уме, — нервно усмехнулась Рамона и шумно выдохнула. — То есть конец света отменяется, верно я тебя поняла?       Элер утвердительно буркнула и убрала аметист под рубашку. Кое-как поднялась на ноги, встряхнулась, осторожно подошла к столу. Спрятала руки за спину, поморщилась. Чуть наклонилась к порт-ключу. Прищурилась, всматриваясь во что-то. Вздрогнула всем телом.       — Оно хочет вырваться, но не может, мешает что-то, похожее на печать. Не проси объяснить, я это просто чувствую.       — Ну, уж ощущения-то ты описать можешь, наверное?       — Что тебе описать? Смазанные картинки рядом с этой гадостью? Случайные не мои мысли, которые просто появляются в голове? Общее поганое чувство от вашей добычи? Что?!       — Оставь девочку в покое, — Сирона положила руку на спину Винтер и улыбнулась уголками губ, а Мирабель приобняла мелкую Фаунс за плечи и зашептала что-то успокаивающее. — У тебя была тяжелая ночь, а у егеря — такой же день. К тому же никто толком ничего не знает о Древней магии, может, это побочный эффект. В конце концов, ты говорила, что в мэнор очень старый. Я не удивлюсь, если его тоже строили этой самой магией. И раз Элер видит ее, то наверняка на вашем трофее остались следы. Верно говорю, а, егерь?       Мелкая Фаунс тяжело выдохнула, расслабляясь, и кивнула. Неловко привалилась спиной к Чесноук, медленно задышала, успокаиваясь в кольце рук. Девочку мелко трясло, под глазами пролегли тени. Рамона легким движением палочки наложила простенькое диагностическое заклинание и почувствовала укол вины под сердцем. Бедный ребенок еще не восстановился после битвы с троллем, удивительно, как егерь вообще стояла на ногах. А она притащила артефакт из ебаного склепа, где все разве что не сочится жуткой злобой. Древняя магия может подстраиваться под настроения тех, кто живет на ней? Если может, то все объясняется сволочными характерами семейства Фаунсов, из которых только Белс оказалась нормальной, и то, пожалуй, лишь потому, что значительную часть своей жизни провела рядом с Рамоной. Кто знает, какой бы Белла выросла, оставь ее старый мудень на домашнем обучении, как делали со всеми наследниками.       — Похоже, мне опять придется отпаивать Белс Успокоительным, — Рамона спрятала лицо в ладонях и тяжело вздохнула.       — Это с чего вдруг? — фыркнула Элер.       — Ну, порт-ключ ты брать не хочешь.       — Я не хочу его трогать, — поправила мелкая Фаунс. — Не значит, что я его не заберу. Вряд ли буду таскать, правда, пока он фонит, но если остынет — надену, почему нет. В отрыве от ощущений выглядит прикольно.       — Не хочешь, чтобы Белла волновалась, — чуть улыбнулась Сирона и получила в ответ кивок. — Вы друг друга стоите.       Рамона взмахом палочки завернула трофей в телячью кожу, на которой он лежал, затянула углы в узел и отлевитировала в руки Элер. Егерь слегка поморщилась, тихо зашипела и спрятала сверток куда-то под мантию. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же замолкла и обернулась на окно. Рамона проследила за ее взглядом и нахмурилась. За стеклами светило солнце, снизу слышались неторопливые разговоры жителей Хогсмида, а сквозь приоткрытую створку струился запах свежей выпечки.       Вдруг за окном мелькнуло что-то серебристое, и спустя секунду в комнату вплыл длинный змей с птичьими крыльями и птичьей же мордой, увенчанной пушистым хохолком. Тварь подлетела к Мирабель и заговорила сипловатым мужским голосом.       — Тебя ищет профессор Уизли. Возвращайся лучше через мой камин, чтобы вопросов не возникло. Отправь Патронуса, когда надо будет открыть, — и рассыпалась снопом серебристых искр.       — Оккамий, — вскинула брови Рамона. — У Шарпа. Оккамий.       — Ну, да, — непонятливо нахмурилась Чесноук. — А для тебя это новость?       — После всего, что случилось за последние сутки? Уже нет, просто редко вижу эту тварь в Патронусах, — Винтер перевела взгляд на Элер и заметила, что та взмахом руки наколдовала Темпус. Неверяще фыркнула. — Егерь, ты в курсе, что беспалочковая магия пиздец какая сложная? Еще и невербальная? — мелкая Фаунс недоуменно захлопала глазами, и Рамона не смогла сдержать смех. Дуреха. Владеет высшим мастерством, которое годами постигают, но не осознает. С другой стороны, кто бы ей это объяснил.       — Когда колдуешь, используй палочку. И не забывай произносить заклинания, — вздохнула Сирона, отвешивая Винтер легкий подзатыльник. — Чего ржешь? От тебя поди нахваталась, ты у нас любитель кидаться невербалкой!       — Отвали, — отмахнулась Рамона и облегченно выдохнула. С плеч свалился неподъемный груз, снова позволяя дышать полной грудью. — Но да, егерь, палочка у тебя не просто так, бери ее в руки хотя бы иногда. А теперь валите обратно в Хог. Если я правильно помню расписание, первая пара через полчаса.

***

      — Напомни, на что мы спорили? — нахмурилась Нерида, осторожно открывая дверь теплицы. Из пристройки доносилось чавканье хищных растений, но вход туда был закрыт на ключ, так что студенты не боялись, что в них прилетит отравленной иглой из-за угла.       — Ни на что, Робертс! — рыкнула Имельда и унеслась к дальним столам, пока однокурсники не завалили ее шутками. Себастьян был бы первым в очереди — подколоть охотницу было святым делом — но сейчас он искал взглядом лишь одного человека. И что-то пока ее было не видать.       За лето в теплице прибавилось растений. Тонкие лианы поднимались по стенам и оплетали балки на потолке, тут и там шуршали на разные лады листья и соцветия, в воздухе висел густой многогранный аромат зрелых плодов, которые клонили упругие ветви к земле. Солнечный свет струился сквозь кружево стекла, огибал зеленые узоры золотистой дымкой, разлетался по полу ослепительно яркими плитками, играл бликами на сливах-цеппелинах, встречающих студентов на входе в теплицы. Где-то за стенами слышался радостный смех семикурсников, наверняка свинтивших с пары по нумерологии, и возмущенно-насмешливые замечания мадам Когавы, грозившейся выкинуть озорников из команды за подобные выходки. С другой стороны, терять ребятам было нечего — квиддича в этом году и так не будет, а летом они пишут ЖАБА, вылететь из команды уже не страшно.       Воображение тут же нарисовало яркую картинку. Бьющее в глаза солнце. Свежий ветер в лицо. Шершавое теплое древко метлы под пальцами. Расстилающиеся до самого горизонта холмы с россыпью деревень и темным массивом Запретного леса. И звонкий смех рядом, от которого хочется взлететь еще выше, унестись сразу на небеса, потому что она рядом — его часть, его сердце, его душа. Улыбающаяся до ушей, с морщинками вокруг темных глаз, с брызгами веснушек на румяных щеках. С тем огнем, какой всегда горел в них обоих даже после смерти родителей. Только протяни руку, поймай теплые пальцы и веди за собой навстречу приключениям.       Ладонь на плече заставила Себастьяна вздрогнуть от неожиданности и резко развернуться. Оминис смотрел прямо ему в глаза и печально улыбался, мягко сжимая пальцы. Анна дорога ему не меньше, он тоже за нее беспокоится и всегда рядом, чтобы выслушать и поддержать. Сэллоу благодарно кивнул, слегка приподняв уголки губ, и направился к своему столу. Место рядом грызло совесть своей пустотой, пробуждая режущие сердце воспоминания. Он должен был пойти с ней! Должен был защитить! Как он мог так беспечно отнестись к ее словам? Сам ведь такой же, должен был понимать, что Анна без раздумий бросится на шум, если есть хоть малейшая вероятность, что кто-то из жителей Фелдкрофта в опасности! Так почему не пошел? Почему?!       Откуда-то сверху послышались голоса, негромко скрипнула дверь на балкончике, соединяющим павильоны теплицы, следом — быстрые шаги по лестнице. Кто-то опаздывает на пару. Профессор Чесноук, конечно, добрая, но на ее уроки лучше не опаздывать — можно пропустить инструктаж по технике безопасности и лишиться руки. Случайно. Или как минимум уйти из теплиц с порезами от какой-нибудь жующей капусты.       — …мистер Сэллоу, вы не возражаете? — тихий голос над ухом выдернул Себастьяна из невеселых мыслей. Он обернулся и увидел профессора Чесноук. Она кивком указала на пустующий стол рядом со слизеринцем и перевела взгляд на Элер. Еще более бледную, чем накануне. Снова посмотрела на Себастьяна.       — Конечно, нет, профессор, — непринужденно улыбнулся парень и подмигнул Элер. Та устало подняла уголки губ и медленно моргнула. Профессор Чесноук удовлетворенно кивнула, протянула корзинку с берушами, дождалась, пока все стоящие рядом студенты возьмут по паре, и направилась к кафедре. Пока преподаватель приветствовала класс и отвечала на посыпавшиеся вопросы, Себастьян наклонился к Элер. — Ты как после вчерашнего?       — Жить буду, — фыркнула девушка, и Сэллоу почувствовал, что в этих словах как-то слишком много яда. Устала? Не оправилась после истощения? Еще что-то случилось, о чем он не знает?       — Если захочешь поговорить об этом, я выслушаю.       Элер иронично подняла брови и пожала плечами. И что бы это значило, а?       — Плохие новости из дома? — предположил Себастьян, вспомнив, что за завтраком Имельда отдавала Элер какой-то свиток. Это же могло бы объяснить, почему профессора Чесноук не было в Большом Зале, а потом они обе появились в теплицах.       — Не самые веселые, скажем так, — скривилась девушка, разглядывая стоящий перед ней горшок с торчащими из земли деревянистыми стеблями, которые заканчивались широкими листьями с белыми прожилками. Скосила глаза на Себастьяна. Поджала губы. — Мама напридумывала себе ужасов, когда не получила от меня письмо прямо в день приезда.       — Вопиллер прислала, — усмехнулся Сэллоу и напоролся на вопросительный взгляд. Мысленно треснул себя по лбу, вспомнив, что Элер в жизни не видела ничего подобного и, скорее всего, даже не знает, как этот самый вопиллер выглядит.       — Если у вас есть штука, которая умеет орать не только буквами, я не хочу даже знать, как оно выглядит, — содрогнулась девушка и мотнула головой. — Просто письмо. Не очень доброе и цензурное, но письмо.       — Так вот откуда все твои познания, — понятливо протянул Себастьян и получил легкий тычок под ребра.       — Дурак, — хихикнула Элер — ура, маленькая победа! И, немного помолчав, добавила. — Вообще-то от отца.       Сэллоу хотел еще как-нибудь подколоть девушку, чтобы она наконец полноценно улыбнулась, но схлопотал второй тычок — теперь от Оминиса. Локти у Мракса были острые, бок прошило легкой болью, но, надо признать, своевременно, потому что профессор наконец-то перешла к занятию.       — Прошу прощения, но сегодня я поэксплуатирую вас в личных целях, — по теплицам прокатился нестройный мягкий смех, даже Оминис не смог сдержать улыбку. Так начинался каждый год аж с третьего курса. — Вы уже все поняли, да-да-да, я знаю. В горшках перед вами мандрагора. Под столами — горшки побольше, грунт и все инструменты. Развлекайтесь, господа студенты. Про беруши не забудьте, если не хотите получить пару отработок на первом же занятии по зельям. Не думаю, что профессор Шарп будет рад, если к нему придет только половина класса.

***

      Элер настороженно уставилась на горшок перед собой. Мандрагора, значит. В тот единственный месяц, когда мать могла спокойно работать с волшебными растениями в присутствии дочери, она показала ей самые распространенные виды. В том числе орущий корешок. Тот был еще маленький, почти младенец, и скорее пищал, чем орал, но мама все равно в приказном порядке заткнула Элер уши и, кинув на дверь лаборатории самые мощные заглушки, затолкала возмущенную зелень в горшок побольше. Параллельно объясняя, что это за хрень, как с ней обращаться и что категорически нельзя делать. Очевидно, вынимать беруши, потому что от крика взрослой мандрагоры можно склеить ласты.       Девушка медленно протянула руку к листьям и кончиками пальцев провела по прожилкам. Растение мелко дернулось, будто от неожиданности, но потом потянулось к Элер. Светлые линии наполнились серебристым сиянием, мелкими каплями скатывавшимся по контурам листьев. Тонкие нити устремились вдоль деревянистых стеблей в землю, оплели напоминающий человечка корень, мягко вспыхнули искристым одобрением. Из-под плотного слоя грунта потянулись маленькие хрупкие ручонки, и Элер, улыбнувшись, схватилась за побеги и плавно потянула мандрагору вверх, помогая ему самостоятельно вылезти из горшка. Когда из земли показалось морщинистое лицо, Элер морально приготовилась к оглушительному даже сквозь беруши крику. Но вместо этого корешок озорно улыбнулся и показал язык. Помахал ручкой. Попытался пнуть запястье Элер, но не дотянулся. Обиженно нахохлился. И беззвучно засмеялся.       — Посидишь тихо пару минут? — улыбнулась девушка, наклонившись к мандрагоре. — Я пока подготовлю тебе местечко побольше.       Корешок кивнул и, дождавшись, когда Элер отпустит листья, уселся на кромке своего горшка. И принялся строить рожи, пока девушка закидывала глиняные черепки на дно, засыпала их землей, наполняя ее серебристым сиянием, делала углубление, укутанное светящимися нитями. Мандрагора наблюдала за Элер, и создавалось ощущение, что растение тоже видит Древнюю магию. Или хотя бы чувствует, потому что побеги в соседних горшках завозились, с интересом высовываясь из земли и завороженно разглядывая девушку.       — Готово, можешь залезать, — Элер утерла пот со лба и кивнула. Корешок, неуклюже покачиваясь, поднялся на ноги, несколько раз взмахнул руками и, оттолкнувшись, бомбочкой плюхнулся в свежую землю. Покрутился вокруг себя, пожевал темные комочки, ехидно ухмыльнулся. И по нос зарылся в грунт. Девушка хихикнула и присыпала мандрагору землей по самую макушку. Прошлась пальцами по поверхности, позволяя сияющим каплям напитать грунт, словно вода, и отодвинула горшок. И, ощутив, что кто-то сверлит ее висок взглядом, обернулась.       — Это как?.. — Себастьян стоял, разинув рот, а на лице проступило искренне удивление. — Они же… Ты… Как?!       — Не знаю, — пожала плечами Элер и потянулась за следующей мандрагорой, уже нетерпеливо елозившей в горшке. — Видимо, я им нравлюсь.       — Поразительно! — громко прошептала стоящая рядом девушка с острыми чертами лица. Мантию в цветах змеиного факультета она откинула за спину, связав рукава, чтобы они не мешали, рукава рубашки засучила до локтя, чтобы не запачкать их землей. — Я впервые вижу, чтобы мандрагоры вели себя так тихо. Еще и сами в горшки лезут. А у них еще даже созревание не началось! Ты чудо! Самое настоящее!       Элер смущенно покраснела и пожала тонкую деревянистую ручку следующего корешка, который уже освободился от земли и перевешивался через край горшка, норовя вот-вот свалиться на стол.       — Не спеши, сейчас все сделаю, — Элер погладила листья, наполняя прожилки магией, и достала с полки следующий горшок. Заметила, что другие корешки тоже повылезали из земли и усаживались по-удобнее. Получился своеобразный зрительный зал. Девушка пожала ручки каждой из отведенных ей мандрагор, достала еще несколько горшков и, насвистывая себе под нос какую-то песню, которую напевала мама, пока варила зелья, сыпанула дренаж. И не заметила, как другие студенты таращились на нее с тихим недоумением, а профессор Чесноук с гордой улыбкой качала головой.

***

      — Замечательно! Великолепно! Себастьян, это и правда сокровище! Наше сокровище!       Кудрявый паренек в гриффиндорской мантии аж подпрыгивал от восторга. Сэллоу все-таки притащил ее в дуэльный клуб. Буквально выловил Элер у дверей Большого зала, сцапал за руку и, игнорируя изумленные взгляды девочек, поволок в Южное крыло замка. Они петляли по коридорам, поднимались по лестницам, огибали шатающихся туда-сюда студентов, пока Элер тщетно пыталась запомнить дорогу. Но в итоге сдалась. Вряд ли она будет таскаться туда одна. Скорее запомнит пару людей из клуба, чтобы ходить с ними.       Мелкий кудрявый паренек встретил их у дверей и заорал так громко, что Элер пришлось зажать уши, чтобы не оглохнуть. Из последовавшей за этим сбивчивой радостной тирады она смогла уяснить только, что Себастьян зарекомендовал ее, как отличного дуэлянта, и теперь «Скрещенные палочки» станут лучше, чем когда-либо. А потом малец поставил ее сражаться. «Жуть как хочу посмотреть, что ты умеешь!»       Элер могла только тяжело вздохнуть и нехотя согласиться. День начался, мягко говоря, отвратительно — порт-ключ обжигал бедро даже со дна сумки, и его жутко хотелось выбросить куда подальше. Но, с другой стороны, расстраивать маму тоже нельзя. Элер смолчала об этом, но в неясных мутных образах, лезших в глаза при взгляде на «трофей», она различила одно единственное перекошенное болью лицо. И от этого в груди поднималось желание забиться в угол и разнести семейный могильник на кусочки.       Она никогда не видела маму такой. Бледной, осунувшейся, полупрозрачной тенью, расчерченной до рези яркой кровью. Когда Элер это увидела, к горлу подступил горький ком. Хотелось кричать до хрипоты, выть, как воют потерявшие детей животные. Надрывно, на пределе легких, до разрыва сердца. Но что-то в глубине души всколыхнулось и протянуло едва заметные пульсирующие нити к порт-ключу. К видениям. К резкому запаху боли. К металлическому привкусу на кончике языка. Когда Элер это осознала, все тело прошибло ледяным ужасом. Она не будет такой. Ни за что в жизни. Что бы это ни было, оно не проявится. Никогда. Она сделает все, чтобы держать эту часть себя на самом дне.       Если бы не Сирона, не декан, словно почувствовавшая перемену настроения, Элер бы точно сорвалась в истерику. Когда девушка думала об этом на прорицаниях, душу грызло чувство вины. Обещала же себе не расклеиваться. Но очнувшееся от шока сознание отвесило крепкий подзатыльник и резонно заметило, что при них — Рамоне, Сироне и декане — можно. Они взрослые. Они помогут. Они не скажут и не высмеют. Они заботятся о ней, как о родной, какие бы причины у них ни были. Рамона так точно.       — Нерида, отстань от манекенов, иди лучше сюда! Ты хотела посмотреть на новенькую! — голос паренька выдернул Элер из невеселых мыслей. Она подняла взгляд на свою соперницу и вскинула брови в немом изумлении. Это была та самая слизеринка с гербологии. Как тесен мир.       — О, Робертс, сразу в обиход пустили? — фыркнула рэйвенкловка со светло-русым каре, походя запустив в многострадальный манекен несколько заклинаний. — Да ты у нас на расхват.       — Захлопнись, Дагворт, — закатила глаза Нерида и кивнула Элер. — Приятно наконец видеть тебя у нас.       — Взаимно, — изобразила улыбку девушка и вытащила палочку. Кристалл тут же отозвался одобрительным теплом. — Начнем?       Элер никогда не осознавала, насколько хорошо ее натаскал профессор Фиг. Бороться с троллем было, конечно, тяжело, но тварь все-таки была гораздо медленнее, пусть и опаснее. В отличие от человека. Робертс кидала заклинания одно за другим, без передышки, стараясь задавить соперницу шквалом атак, от которых не получалось просто вертеться. А держать щит было бесполезно — в редкие моменты пауз надо было давать отпор.       Спустя три-четыре шквала Элер поняла, что думать сил уже не осталось. Так быстро соображать пока не получалось, так что девушка решила сделать, как казалось, самое идиотское, что могло прийти в голову — полностью довериться палочке и текущей по венам Древней магии. Проиграет — проиграет, не страшно. На ЗОТИ дуэль все-таки была учебная, а тут дерутся по-серьезному. «Ну и черт с ним, — мысленно усмехнулась Элер, немного ослабляя хватку на палочке. — Действуй».       Снова появилось ощущение, что кто-то взял ее за руку. Крепко, но бережно. Переплел пальцы, прижался своей ладонью к ее. Чуть сжал, словно обещая, что все будет хорошо. И устремился искристой волной по телу.       Выставленный в последнюю секунду щит пошел рябью от попавшего в него заклинания, мигнул, свернулся в звонкий вихрь на кончике палочки, зазвенел морозной свежестью и — «Ступефай!» — пулей устремился к Нериде. По рукам прошлись невидимые перья, закружились тихими колокольчиками под ногами, пробежались щекоткой в легких. «Левиосо!» Соперница зависла в воздухе. По руке прошел разряд, уколол кончики пальцев серебристым электричеством, сорвался с палочки красными молниями с ярко-голубыми вкраплениями. За плечом собиралась упругая сила, сжималась, будто тугая пружина, гудела едва сдерживаемым напряжением. Губы двигались сами, звуки складывались в вербальную формулу независимо от всего. «Депульсо!» Пружина резко распрямилась, прокатилась ребристой волной по руке, выстрелила в сторону Нериды тяжелым сгустком, отбросившим ее к стене, кольнула ладонь гордым неострым лезвием, не разрезая кожу. Смотри, как могу!       — Нокаут! — махнула рукой Робертс и засмеялась. Элер вздрогнула и ошалело посмотрела сначала на соперницу, потом на свою палочку и наконец на паренька, который заведовал дуэльным клубом. Тот скакал от восторга тем, какое «сокровище» Себастьян привел к ним.       Сам же Сэллоу смотрел на Элер со смесью восхищения и благоговения. Отчего-то на душе потеплело от этого взгляда, и девушка, мысленно треснув себя по башке за идиотские выдумки, встряхнулась и направилась к Нериде. Стоило справиться, все ли в порядке, потому что чисто по ощущениям последнее заклинание было мощнее, чем следовало бы. Надо научиться контролировать силу того, что она колдует, даже когда управление переходит палочке. Интересный опыт, совершенно не требующий мыслительной работы — просто следуй за силой, и она все сделает за тебя. Может быть полезно в опасных ситуациях, если уж на то пошло. Но в дуэлях это точно надо контролировать.       — Ты цела? — Элер присела рядом с Неридой. Та потирала плечо и немного морщилась. — Прости, я не совсем еще умею рассчитывать силу заклинаний.       — Не бери в голову, это я сглупила, надо было все-таки ставить щит на отлет, — отмахнулась слизеринка и улыбнулась. — Но дерешься ты обалденно! Действительно сокровище, Люк прав. Мы так нормально и не познакомились, кстати. Я Нерида.       — Я догадалась, — усмехнулась девушка и пожала протянутую ладонь. — Элер.       — Гроза троллей и лучших дуэлянтов школы, — хихикнула Робертс и кое-как поднялась на ноги. Элер встала следом. — Сэллоу, кладоискатель дракклов! Лелей теперь это золото, раз привел. Чувствую, после пары стычек от желающих подраться отбоя не будет.       — И без тебя знаю, — буркнул Себастьян, привалившись плечом к стене, и повернулся к Элер. — Ты, кстати, не возражаешь, если мы будем биться в паре? Уверен, нам обоим это будет полезно.       — В рыцаря поиграть решил? — изогнула бровь девушка. В ответ только лицо а-ля «мне что, делать больше нечего?». — А хрен с тобой, почему нет. Только это как-то нечестно будет, разве нет? Один на двоих?       — Трое минимум, — кудрявый паренек что-то активно чертил на пергаменте, то и дело поглядывая на Элер. — Нерида права, желающих будет много. Если ставить два на два, за год не уложимся. Так что минимум трое, а то и четверо. Два лучших дуэлянта Хога заслуживают лучших противников. И да, Себастьян, тренируешь ее ты! Зал в вашем полном распоряжении двадцать четыре часа в сутки. Не мне тебя учить, как увиливать от префектов, сам разберешься, — высветив Темпус, паренек поднял голову от записей и нашел взглядом девушку в синей мантии. — Дагворт, у тебя отработка у Шарпа, шагай давай!       Студентка вымученно застонала, резким движением палочки отшвырнула манекен в стену так, что он разлетелся на куски, и, подцепив с коробок сумку, поплелась на выход.       — Как можно было схлопотать отработку на первом же занятии? — нахмурилась Элер, проводив девушку взглядом. Нерида фыркнула.       — Ну, не знаю, например, взорвать котел. Да, Сэллоу?       — А я тут причем?! — резко включился Себастьян.       — При всем.       — Меня даже рядом не было, Робертс!       — А кого-то это когда-то волновало?       — Тебя — да.       — Уверен? Прям на сто процентов уверен?       Повисшая после этих слов тишина неприятно звенела в ушах. Казалось, что эти двое сейчас прожгут друг друга взглядами. Или перегрызут глотки. Или схватятся за палочки и пустят парочку заклинаний в лоб здесь и сейчас. И когда Элер уже готовилась ставить щит — даже палочку покрепче сжала — произошло то, чего она совершенно не ожидала. Оба сдавленно прыснули, переглянулись и, задержав на секунду дыхание, грохнули синхронным хохотом.       — Катись к дракклам, — Себастьян закрыл лицо рукой, плечи ходили ходуном от приступов смеха. Звонкого, яркого и до невозможности заразительного.       — Взаимно, — простонала сквозь хохот Нерида, запрокинув голову. — Добро пожаловать в цирк, «сокровище». У нас есть сливочное пиво, печенье и куча рябинового отвара.       — И горячие парни, — многозначительно заиграл бровями Сэллоу.       — Иди нахер! — Элер треснулась лбом о стенку. — Оба!       — Взаимно, — хором ответили слизеринцы.       Элер ожгла их суровым взглядом, но не выдержала и тоже расхохоталась. Дуэльный клуб, значит? Что ж, так тому и быть. В конце концов, печенье того стоит.       Палочка в руке отозвалась одобрительным теплом.