Скользкий лёд

      Дима посмотрел в окно на город в цветных огнях. Зимой темнеет рано, а в Питере дня практически нет. Едва рассветет, как тут же начинает темнеть. До белых ночей еще целых полгода. Зато все улицы украшены елками, везде гирлянды и новогодние инсталляции для фотосессий.       Отложив папку с делом, которое они с Игорем недавно закрыли, Дима стал мечтать. «Сегодня… уже сегодня. Казалось, две недели это целая вечность. Ан нет, пролетели почти незаметно». Он не хотел признаваться даже себе, что первые два дня готов был выть от тоски по Кирюшке, а по ночам лез на стену. Брал домой папки с документами, почти не спал, пока на третью ночь не рухнул на диване и заснул аж в восемь вечера. И проспал на работу, благо, Игорь сумел его отмазать, а то не миновать бы выговора.       Кирилл улетел далеко, на Кипр, где отец открыл туристическую фирму. Теперь она являлась собственностью Гречкина-младшего, и он полетел туда надолго, чтоб лично убедиться, в том, что все идет, как надо. В свои двадцать четыре Кирилл стал намного серьезнее, чем пять лет назад, когда только познакомился с Димой. И проявил себя толковым руководителем в дочернем филиале фирмы отца. Так что тот спокойно оформил документы на сына – мол, занимайся делом. Кир слал фото с Кипра, красивые виды, селфи на фоне бассейна и в горах. И писал, что скучает по Питеру, и конечно, по Диме. Болтать по телефону почти не было времени. То Кирилл загружен по уши, то Дима на дежурстве или на задержании. И вот сегодня… уже сейчас можно ехать в аэропорт, а туда прилетит самолет из Пафоса, и… Дальше Дима старался не загадывать.       С работы он улизнул часа в четыре, чтоб добраться до аэропорта и не застрять в пробке. Благо, у него уже был свой личный автомобиль. Оставив его на стоянке, Дима пошел смотреть табло прилета. Оказалось, из-за погодных условий самолет немного задерживается. Это казалось досадным. Дима любил снег, но сейчас готов был, как в старой песне девяностых, «тучи развести руками». Что делать – пришлось часа полтора сидеть в кафе, пить невкусный американо и ждать, пока приземлится самолет. А потом… - Димка! Дима-Дима, родной! Кир буквально навалился на Димку всем телом. - Ох, когда это летающее недоразумение зависло в воздухе, я думал, увижу собственные внутренности. - Это все снег, Кирюш. Сильно укачался? - Фигня, пройдет. Давай немного посидим снаружи, на воздухе. - Не замерзнешь? - Не-ет. Я уже соскучился по снегу. И по тебе, любимый. Они долго стояли, прижавшись друг к другу, прямо в центре зала. Получив багаж, сидели в машине, открыв все двери. Кирилл закрыл глаза, а Дима делал ему массаж, мягко гладя затылок и виски. Наконец, Гречкин открыл глаза и глубоко вздохнул: - Дим, как я скучал по зиме! А знаешь что… поехали на коньках кататься! Я на Кипре думал, вот вернусь, и… - Кирь, так восемь вечера! - И что? Время детское. Там покатаемся, поужинаем где-нибудь. И домой, отсыпаться. Надеюсь, завтра у тебя выходной? И он шутливо толкнул в бок Диму. - А как же! Знал ведь, что ты прилетаешь. - Вот, завтра будем спать в свое удовольствие. Поехали, а? И Кирилл состроил самую умильную мордашку «с глазками кота Шрека». Поехали, если ты так хочешь. Я думал, ты устал. - Я тоже так думал. Но твой массаж творит чудеса.       По пробкам добрались до катка за час с лишним. Дима порадовался, что догадался положить в багажник куртку Кирилла. Хоть и на машине, а утеплиться не помешает после солнечной Греции. Так что сейчас можно было брать коньки. Несмотря на поздний час, народу было немало. К счастью, нашлись коньки нужного размера. И тут, завязав шнурки, Дима задал вопрос Кириллу: - Ты умеешь кататься? - Я думал, ты умеешь. И меня научишь. Так что оба цеплялись за бортики, пока Дима не догадался взять специальную подставку для начинающих. Но тут появилась другая проблема. Для Кирилла такие подставки были малы, из-за его роста ему приходилось сгибаться в три погибели. - Нет, так неудобно, - сказал он, наконец, - не катание, а… Ох! И с этими словами поехал, чтоб тут же шлепнуться на пятую точку. - Не ушибся? - Нормально все. Дим давай руку. Лёд скользкий. - Ну, ты капитан очевидность. -рассмеялся Дима, - лед скользкий, вода мокрая. - Ага. А ты меня любишь. Все очевидно, - Кирилл подмигнул Диме. Так что катались так: Дима держался за подставку, а Кирилл – за Диму. И наверняка, со стороны это смотрелось очень смешно. Правда, надолго их не хватило, да и в десять объявили, что каток закрывается до завтра. - Вот, Дим, на свежем воздухе я даже есть захотел. Дима просиял, будто ему сделали лучший комплимент. Он-то знал, как нелегко накормить Кирилла. А после того, как укачало в самолете, он вообще может сутки на еду не смотреть. - Кирь, я рад. Идем сдавать коньки и в кафе. До дома они добрались за полночь, уставшие, но довольные. Чуть не забыли чемодан в багажнике. - Ох, я растяпа, сыр же замерзнет. - Сыр? - Ну да, особый сыр из местных сыроварен, побывал там на экскурсии, и подарили в качестве сувенира. - Он, наверное, уже замерз. Но сыр оказался в полном порядке. - Завтра съедим на завтрак, - распорядился Кирилл, а сейчас пошли в душ греться и мыться. А то я замерз. Стянуть одежду и завалиться в душ, под горячие струи - дело недолгое. Но, как выяснилось, слишком расслабляться нельзя даже там. - Ой! - Кирь, осторожнее! - Дима протянул руки и сумел вовремя поймать поскользнувшегося было Кирилла. - Ого! - хмыкнул тот. - Оказывается, и дома можно навыки для катка не терять! Дима хихикнул. - Наверное. Но падать тут всё-таки не стоит. - А я и не боюсь. Доблестная полиция меня бережет. Даже в душе. Дима чуть покраснел, осознавая, что всё ещё поддерживает Кирилла, а тот не теряет даром времени, жадно оглаживая спину, бедра, сжимая ягодицы до розовых отметин на коже. - Кирь... - Дим, я там на Кипре чуть не забыл, какой ты... - И какой я? - Мягкий. Сладкий. Мой.       На последнем слове глаза Кирилла выразительно блеснули, а губы... Дима почти мгновенно сбился, пытаясь уследить за ними - Кирилл ухитрялся одновременно целовать лицо, плечи, поддразнивать нежные соски, выводить кончиком языка узоры на животе... - Мммм... И правда, какой же сладкий...       Дима лишь застонал в ответ, когда ладонь Кирилла накрыла его уже вовсю реагирующий член, а язык между тем продолжал скользить по животу, спускаясь всё ниже, дразня самые нежные местечки, но не то, что особо нуждалось в этих ненасытных и бесстыжих губах. Дима сам не заметил, как стало жарко - и от воды, и от жадной торопливости изголодавшегося Кирилла. Оба понимали, что для долгих игр еще придет время, а сейчас... Можно лишь пытаться удержаться на ногах, пока Кирилл лихорадочно ласкает рукой, одновременно дразня языком такую чувствительную головку. - Ох, Кирь, ну что ты... Погоди... Так же... Нечестно..... Ааааа! Под зажмуренными веками заплясали звезды. Кирилл звонко и мокро причмокнул и - Дима был в этом уверен, не открывая глаз - облизал губы, прежде чем поинтересоваться: - Что нечестно? - Я тоже скучал не меньше тебя. И стараться должен соответственно. А вместо этого... - Ну, это легко исправить, - Кирилл подмигнул, глядя, как Дима нашаривает мочалку. Он уже знал, что будет и препятствовать не собирался.       Широкие, размашистые движения по телу, сменяющиеся игривыми прикосновениями пальцев. Любимый гель с ароматом апельсина, взбивающийся в душистую пену, окутывающую всё тело и особенно - самые чувствительные места. Скользкая, душистая пенная ласка, чуть жестковатые касания мочалки и снова руки, умелые и ласковые. И собственный шепот прямо в Димины губы. - Диииим... Я такой грязный мальчик! Да, он такой. И знает, что Диме нравится это. Нравится, когда он дрожит, выгибается и кончает быстро и сладко, сменяя голодную торопливость ощущением восторга - он наконец-то дома. С любимым. А завтра можно отсыпаться до полудня. И устроить секс-марафон, выбираясь из кровати только для того, чтоб забрать доставку. До вечера. А потом… «Может, на другой каток»? – думал Кирилл, засыпая в объятиях Димы.