плачь ещё красивее

Снова четверг, время 8.34 утра. Я еле открыл глаза. На улице, казалось, стояла неимоверная жара. Солнце палило аж через жалюзи. Полежав ещё минуты четыре, я все же встал. Направился в ванну, почистил зубы, сбрил щетину. Когда зашёл на кухню сделать кофе, я обнаружил что его у меня нет. И молока. И вообще еды уже почти нет. "Надо в магазин зайти", – сонно потянул я. В животе у меня был хор китов. Мне ничего не оставалось кроме как пойти к Юичи и поесть у него. Уже стоя напротив двери друга, я постучал два раза. Мимо прошли две девушки, смотря на меня взглядом полный интереса. Я был топлесс, в одних тёмно-серых спортивках. На эти взгляды и аханья я не обратил никакого внимания. Юичи не открыл после первого стука поэтому пришлось постучать ещё два раза. Но и после второго стука за дверью оставалась тишина. Я направился в комнату своего хорошего знакомого — моего бывшего куратора — и постучал к нему в дверь. Тот открыл почти сразу. Увидев меня полуголым, улыбнулся зубами и сказал: — Ну ничего себе, Ким Тэхён. И не стыдно так ходить? Девочки ходят, уже небось писаются при виде тебя, – пошутил надо мной Ямато. — Не волнуйся, трусики ни у кого ещё не промокли, – поддержал я его шутку. – Скажи пожалуйста. Юичи, он сейчас где? — Юичи, который Такахаси? — А, да. — Сейчас посмотрю, проходи пока. В его комнате было очень чисто отчего она казалась просторной и светлой. В ней пахло книгами и ромашковым чаем. Спустя минуту Ямато вышел ко мне, с блокнотом. — Так, Такахаси Юичи значит. Он академ отпуск взял. Вернётся может весной. После услышанного я выпал. Академ? В это время? Когда всем впору сдавать экзамены этот хрен кривой взял себе академ? Да ещё и мне ничего не сказал. — Вот это новость, – протянул я. – Ладно, благодарю. — Давай, бывай. А что хотел то кстати? От Юичи? — А, да так, пустяки вообще. Я закрыл дверь за собой. Ну и дела. Мне надо было срочно поесть, иначе до третьей пары я не протяну точно. Пришёл я только на одну пару, "История театра II". Ничего особо нового на ней не было, поэтому тихо собрав вещи, я встал и вышел из аудитории. Так как я хорошо учился, мне разрешали уходить с пары раньше обычного. Я этим частенько пользовался. Есть хотелось жутко. Ближайшие места, где можно было не дорого пообедать я не знал. Поэтому решил доехать до остановки Намеси и оттуда дойти до ресторана, в котором я с сегодняшнего дня начинаю работать. Я чуть не забыл об этом, кстати. Зайдя внутрь, я осмотрелся. За барной стойкой стоял уже другой парень, людей было в разы больше. Между столами суетились официанты, незнакомые мне. Тут я вспомнил, что мне надо было встретиться с хозяином этого заведения, по поводу работы. Пройдя вглубь ресторана, я подошёл к бармену, который не был особо занят чем-то. — Прошу прощения, я могу поговорить с Исидой Рейко? Парень обернулся на меня, и судя по его выражению лица он совершенно не понял, что мне нужно было. — 石田玲子？仕事の話ですか ? — Простите, я не понимаю, – покачал головой я и развёл руками в стороны. Парень оглядел меня, о чём-то подумал, и что-то проговорив, направился в служебное помещение. Через две минуты ожидания я увидел Рейко. — Здравствуйте! — Здравствуй. Ты пришёл раньше своей смены. — Да знаю. Понимаете, мне дома нечего есть просто, вот я и пришёл сюда, поесть, – было немного неловко сообщать ей об этом. – И я как раз вспомнил, что мне надо было встретиться с директором и обговорить. Ну и вот. Рейко немного посмеялась с моих слов. Успокоившись, сказала: — Хорошо, жди здесь. Я тебя позову. Рейко скрылась за дверью. Я облокотился спиной на барную стойку и просто всматривался в людей. Сидели в основном молодые семьи. Где-то в конце зала сидели две пожилые пары. За столом у окна, где сидел вчера я, сидела молодая девушка с маленькой девочкой. Девушка поглядывала на неё, мелкая ела что-то похожее на рулет с мороженым, и гладила её по волосам. Я почему-то невольно улыбнулся этой картине. Спустя три минуты Рейко позвала меня. Странно, но я нисколько не волновался перед встречей. Перед дверью Рейко остановила меня. — Он может тебе показаться грубым, но не обращай внимания. Он очень хороший человек, на самом деле. А и да, его зовут Чон Сонхва. — Понял. Я немного удивился тому, что имя хозяина было корейским. Коротко постучав и услышав тихое: "Войдите", я открыл дверь. В помещении пахло табаком и банановыми жвачками. На столе почти ничего не лежало, кроме пары ручек и листов бумаги. За столом сидел крупный, но не сказать что пухлый мужчина. На скулах виднелась уже отросшая щетина. Волосы темные, слегка вьющиеся, уложеные на две стороны. Взгляд у него был тяжёлый, уставший. Он докуривал сигарету. Взглянув на меня, потушили её и встал чтобы поприветсвоваться. — Добрый день. Я так понимаю Вы – Ким Тэхён? — Добрый. Всё верно. — Ну, садитесь, – он указал на стул, что был позади меня. Сонхва с минуту помолчал, оглядывая меня с ног до головы. Тихо хмыкнул. — Моя администраторша сказала, что Вы вчера приходили, с целью устроиться официантом. — Да, да. Я писал резюме ещё... — Его я читал, всё нормально, – грубо перебил меня Сонхва. И вправду, он кажется довольно грубым. Интересно, что его таким сделало если в жизни он не такой, как кажется с первого взгляда? — Тогда, я официально могу начинать работать уже сегодня? — Можешь. Да хоть счас. — Но у меня рабочее время с семи до... — Да вообще всё равно, не думаешь? – снова перебил меня он. – Хоть сейчас хоть вечером начинай. А лучше сейчас, чтобы я видел как ты справляешься. — Хорошо, как скажете. Я вышел из кабинета и направился в комнату персонала. Подошёл к шкафчику. Вспомнил, что забыл напомнить Рейко дать мне форму. Не успел я выйти, она тут же зашла с формой в руках. — Ох, вы уже закончили? – удивлённо спросила она. — Да. Господин Чон попросил меня начать работу сейчас чтобы он посмотрел как я работаю. Вы были правы, он довольно груб. — Ой, ты только не переживай, он ко всем такой, просто не обращай внимания. У него в жизни горе случилось, – тихо произнесла Рейко. — Да что мне переживать, – я решил отойти от вопросов о каком горе она говорит. Рейко лишь слабо улыбнулась и дала мне форму. Когда она ушла, я быстро переоделся в форму, она была достаточно удобная и вполне прилично выглядела. Посмотрев в зеркало напоследок, я выдохнул и открыл дверь. В зале, кажется, народу прибавилось. Официанты носились по столиками, мило улыбаясь посетителям и записывая заказы в блокноты. Я заметил как в зал вышли Чон Сонхва и Рейко. Под их наблюдением я начал работать. Это оказалось сложнее, чем я думал. Руки быстро устали от постоянного напряжения. Таскать подносы с кучей посуды — не самое простое. Я боялся, не дай бог, что-нибудь разбить, поэтому шёл довольно медленно. Но тем не менее я справлялся очень даже не плохо для первого раза. Спустя два часа беготни, людей немного поубавилось. Я донёс свой последний поднос с посудой в мойку и тяжело выдохнул. Подойдя к бару, я сел на стул и положил голову на руки. Я услышал как передо мной кто-то поставил стакан. Когда я поднял голову, увидел стакан воды со льдом, который поставил бармен. Я его не знал. — ありがとう! Парень в ответ мне поклонился. Я сидел, пил воду и молча смотрел на алкоголь, который стоял на полках. Мне вдруг захотелось выпить чего-нибудь. Но на работе нельзя, поэтому быстро отбросил это желание. На соседний стул ко мне подсела девушка, тоже официантка. Она тяжело вздохнула, что-то проговорила бармену. Наверное, тоже хотела пить. Я смотрел молча на неё, глотая воду. Она была со светло-розовыми волосами, собранными в небольшой пучок. Глаза слегка накрашенны таким же макияжем, что и у Соён. На её запястьях было много каких-то цветных нитей и тонкие серебряные браслеты. Смотря на неё, я и не заметил как она посмотрела на меня в ответ. И когда я это заметил, остановил взгляд на её глазах. Они были янтарные. — Ты же не местный, – начала она. – Так, учишься просто, подрабатываешь официантом. Она облокотила голову на руку, другой поглаживала столешницу. — Да, – ответил я. – А ты я смотрю местная, хорошо говорящая на корейском. В ответ последовала улыбка. — Меня зовут Нанами Хасэгава, – она протянула руку в знак приветствия. — Ким Тэхён, – я пожал её руку. — Точно кореец, – она посмеялась. – Ты что, не узнал меня? — Прости? – я не понял о чём она. — Ты же на третьем курсе Университета Иностранных языков, так? – я кивнул. – Мы ходим на одну лекцию. "Нет, боги не желают слышать печальных новостей". Старина Хидики, тц, дурёха. Она отвернулась, делая глоток воды. Надо же, и впрямь моя однокурсница. Только сейчас я заметил, что лицо действительно знакомо. — Ничего себе. Прости, не узнал тебя. — Всё бывает, не обижаюсь, – она хохотнула. — И как тебе лекции Хидики? Что-нибудь находишь в них стоящее? — Нет, вообще ничего. Просто старый дед повествует об истории театра... ну скукота же. Лучше бы уж читал нам что-нибудь. — Хм. Ну, у всех свои предпочтения. — Да уж, я вообще не понимаю зачем он ходит и втирает нам это. Кому это сейчас нужно? Фигня фигнёй. — Ну, может быть в чём-то ты права. Она улыбнулась зубами, посмотрела на меня и замолчала. Я не знал о чём с ней можно было поговорить. Она казалась мне пустой, не интересной. Я ещё какое-то время оглядывал её, а потом взгляд упал на стеклянные двери. На улице солнце светило на полную мощь, людей почти не было, лишь проезжали мимо потные велосипедисты и мелькали машины. Тут в моём поле зрения оказался мальчишка. Он выходил из небольшого киоска, который был на другой стороне улицы, с журналом в руке. Оглядевшись по сторонам он перебежал дорогу в неположенном месте. Я понял, что идёт он сюда. Резко открыв двери, он быстрым шагом направился внутрь зала. С ним поздоровалась Нанами и незнакомый мне бармен, следом за ними и остальные. Один я не поприветсвовал этого мальчика, который даже не посмотрел на персонал. Я посмотрел куда он направлялся – в сторону служебных помещений. Развернувшись к Нанами, которая уже собралась встать я спросил: — А кто этот пацан? На этот вопрос у неё слегка расширились глаза. — Это сын хозяина этого ресторана. В следующий раз здоровайся с ним обязательно. — А. Понял. Надо же, у Чон Сонхвы есть сын. Хотя в этом нет ничего удивительного. И если так присмотреться, то действительно этот пацан похож на своего отца: такие же слегка вьющиеся волосы, тяжёлый взгляд и заметная грубость в характере. Я лишь усмехнулся. Допив воду я огляделся: в зале почти никого не осталось. Видимо, из-за жары все попрятались по служебным комантам и сидели под кондиционерами. Я же наслаждался тишиной. Спустя пару минут служебная дверь резко открылась, пропуская того самого мальчика. Он выглядил ещё раздражительнее, чем тогда. Подойдя к стойке и сев через три стула от меня, он обратился к бармену: — コーラに氷を注いで、私は今すぐ死にます... И лёг на столешницу. Я смотрел на него украдкой. Он был весь взмокший и вымотанный. В его руках больше не было журнала. Не зная для чего, я решил с ним поговорить. — Тяжёлый день выдался? Парень поднял голову и посмотрел вперёд. Пару раз моргнул, затем повернул голову и вцепился взглядом в меня. Я невольно оробел: его глаза были красными, как после долгого отсутствия сна, губы сухие, лицо бледное, на лбу испарина. Он дышал тяжело и тихо. После нескольких секунд его брови нахмурились, голова склонилась набок. — Что? Я с первого раза не слышу. — Я говорю, тяжёлый день? — А, – он вздернул брови вверх. – Да, тяжёлый. Ничего такого. Он опять отвернулся, делая глоток колы. Я бросил взгляд на бармена, тот смотрел на меня и мотал головой, показывая, что с ним лучше сейчас не говорить. Но мне было как-то всё равно. — Может ты хочешь с кем-нибудь поговорить? Хочешь чтобы тебя кто-то выслушал? Выглядишь совсем неважно, парень. Послышался глубокий выдох. Кажется парня начинали раздражать мои попытки начать разговор. Он повернулся ко мне всем телом. — Слушай, тебе вообще что надо? – грубо, но чего я ожидал? – Тебе поговорить с кем-то надо? Иди и с друзьяшками своими поболтай, там через дорогу кот сидит, ему душу свою изливай сиди. — Коту? – мне почему-то захотелось смеяться. Этот ребёнок хоть и казался злым и колючим, но всё же он был милым и выглядел совсем невинным. Он посмотрел на меня взглядом полным ненависти. Казалось он сейчас задушит меня на месте. — Что смешного я сказал? Мало того надо мной издеваются, как над уличной собакой, так ещё и ты тут смеёшься, чёртов официантишка! Хлопнув рукой по столешнице, он встал со стула и направился в сторону уборной. Мой смех как рукой сняло. Я посмотрел на бармена, тот взглянул хмурым взглядом и лишь покачал головой, мол: "Я же говорил". Мне вдруг стало неудобно перед этим мальчиком. Немного посидев, я решил подождать пока он выйдет сам. Прошло уже около пятнадцати минут, а пацан всё не выходил. Тогда я решил пойти за ним сам. Встав из-за столешницы, я направился туда, где прятался мальчик. Открыв дверь в мужской туалет, я позвал его. — Эй, парень. Ты прости меня, и давай выходи, не сиди тут. — Да пошёл ты, придурок хренов, – выругнулся в мою сторону. — Ты давай-ка к старшим уважение хоть маленько прояви, а то некрасиво как-то ведёшь себя. — Да мне похер! – ударив дверь ногой, крикнул парень. Та не выдержала его удара и слетела с петель. Я лишь тяжёло вздохнул. "Надо же, буйный малый". Я решил осторожно подойти к кабине, в которой сидело это маленькое зло. Подойдя ближе, я заглянул. На унитазе, сложив ноги крестом к груди, он сидел, опустив голову. Кажется, он вот-вот разревётся. Заметив меня, он слегка дернулся. — Что ты смотришь? Я тебя, кажется, послал. Так вали отсюда и оставь меня! Я тихо хмыкнул и встал напротив него. Его глаза смотрели удивлённо, руки начинали дрожать от напряжения. Ещё чуть-чуть и он точно меня стукнет. Я чувствовал, что что-то не так с ним. Да любой на него посмотрит и скажет, что с ним что-то не так. Я сел на корточки перед ним, не делая резких движений. — Как твоё имя? – спокойно спросил я. Парень лишь спрятал нижнюю часть лица и в непонимании смотрел на меня. — Подружиться хочешь? – хмыкнул он. — Что если я скажу "да"? Взгляд сделался серьёзным. Он поднял лицо, смотря во все глаза на меня и слегка наклонился ко мне. — Не надо со мной дружить и пытаться пожалеть. Мне это вообще не нужно, особенно от тебя, – его голос дрожал. — Но ведь друзей иметь нужно. Почему я не могу с тобой подружиться? — Я уже сказал, мне этого не нужно. Во-вторых, я тебя впервые вижу и ты мне уже не нравишься. Очередной насильник какой-нибудь. После последних слов я уже серьёзно удивился. Почему сразу насильник? Что значит "очередной" ? Я решил не проходить мимо этих вопросов. — Что значит "очередной насильник"? — Значит то, что со мной хотят дружить только такие мужики как ты. И ничем хорошим это не заканчивается, – грустно и совсем тихо промолвил он. — То есть... хочешь сказать, что тебя используют? В качестве партнёра по... кхм, кхм, – заметив, как он поник я не стал договаривать. Неужели... С этим ребёнком, таким юным и невинным знакомятся взрослые мужчины с целью удовлетвориться? От осознания этого на душе становится мезрко. Я медленно выпрямился в полный рост, поднял руки вверх и сказал: — Послушай, я далеко не из тех, кто станет тебя домогаться и вытворять такое. Честное слово, я просто хотел поговорить с тобой. Я клянусь, даже в мыслях у меня не было трогать тебя. Но парень будто не слышал. Он всё так же сидел с опущенной головой, обхватив колени руками и смотрел куда-то мне в ноги. Тут я сильно испугался. Парень начал сильно трястись и тихо плакать. — Эй, ты чего? Всё нормально? Он не отвечал. Я, не придумав ничего другого, подошёл к нему и обхватил руками его плечи. Он на это не отреагировал. Я немного потряс его. Он начал задыхаться. — Твою мать, паничка? Я быстро подхватил его на руки. Одной рукой придерживая за талию, другой под коленями. Выходя из уборной, я направился в сторону служебных помещений. Бармен посмотрел на меня и что-то мне крикнул, я его не понял. Он помог мне открыть дверь и я вошёл. Подойдя к двери директора, он снова открыл мне дверь. В кабинете было прохладно. Я заметил Рейко, которая сидела на другом краю стола спиной к Сохнва. Первым внимание обратил на меня отец Чонгука, затем Рейко. Оба выглядели встревоженными. — Что с ним? – спросил Сонхва. —У него, наверное, паническая атака... Сонхва быстро подошёл ко мне и взял с моих рук парня. Тот тихо простонал. Господин Чон положил его на кожаный диван, что стоял слева от меня. Рейко прикрывала рот рукой, обеспокоенно смотрела. — Чонгук, сыночек? – нежно начал бормотать Чон. – Успокойся, все хорошо. Папа рядом. Он обнял Чона. Затем взял его за запястья, вытянул их вдоль тела Чонгука и стал медленно поглаживать. Чонгук приоткрыл глаза. Дышал глубоко и тихо. — Сонхва, – подала голос Рейко. – Ему нужно уехать домой и поспать. Он устал. Чон старший сидел и смотрел на сына ещё где-то с минуту. Затем медленно встал, посмотрел на меня, потом на Рейко. — В такие моменты его нельзя оставлять одного. С кем я его сейчас оставлю? У нас с тобой работа, мы не можем её бросить. — Позвони Наоми, она же свободна должна сейчас быть? — Наоми я уволил. Рейко на него так посмотрела, будто он убил щенка на её глазах. Потом тихо спросила: — За что на этот раз? — Потом это обсудим. Теперь Сонхва смотрел на меня. Он вглядывался в моё лицо, затем перешёл на плечи и так ниже по всему телу, до самых ног. Я смотрел на него в ответ, также разглядывая. Он хмыкнул. — Могу ли я попросить тебя, Тэхён, – он перешёл на неформальное обращение. – Отвезти Чонгука домой и присмотреть за ним? Буду тебе за это очень признателен. Мы с Рейко удивились. Он попросил об этом меня? — Почему Вы просите меня об этом? – тихо спросил я. — Сонхва, – снова подала голос Рейко. – Ты серьёзно хочешь отправить Тэхёна? Я, конечно, не говорю, что он плохой парень, но...Ты же его совсем не знаешь, уверен? — Более чем, – покачивая головой ответил он, смотря на меня. – Если бы не он, бог знает, что сейчас было бы с Чонгуком. Так что, можно сказать, ты парень, спас моего мальчика. Сказав это, он улыбнулся слегка мрачной улыбкой. Глаза его были ледяными. Мне ничего не оставалось кроме как согласиться. — Хорошо, как скажете. Я присмотрю за Вашим сыном. — Вот и славно, – с той же улыбкой ответил он. Рейко стояла между нами, скрестив руки на груди и смотрела на Чонгука. Тот всё это время лежал с прикрытыми глазами и тихо дышал. — Скажете куда нужно ехать? – спросил я. — Район Намеси, 1Тёме, дом 12, – проговорил Сонхва. – Запомнишь? — Запомню, – кивнул я. — Отлично. Расскажешь мне потом, как посидели. Мне не понравился тон, которым он говорил эти слова. Стало мерзко. Казалось тогда, что он принял меня за человека, который хотел позабавиться с его сыночком. И что меня поистине удивило и привело в шок – он был этим доволен. Рейко больше не говорила ни слова. Она молча села на край стола. Попрощавшись с Рейко, я вышел из кабинета чтобы переодеться. Сняв форму и умыв лицо прохладной водой, я вышел. У выхода меня ждали Сонхва с Чонгуком. Старший Чон что-то тихо говорил сыну, тот слушал, ничего не отвечая. Я подошёл к ним. — Я готов. Чонгук посмотрел на меня. Взгляд у него был полного отчаяния и усталости. Глаза всё такие же красные, лицо казалось ещё бледнее. Но он больше не дрожал и не плакал. — Я вызвал вам такси. Как доедете – перезвони мне, Тэхён. Мой номер даст тебе Чонгук. — Понял. Я ещё раз взглянул на младшего Чона. Тот больше не смотрел на меня, смотрел опять куда-то в ноги. Через три минуты приехало такси. Сонхва посадил Чонгука и помог пристегнуть ремень. Я сел с другой стороны. Я попрощался с ним и мы уехали. Ехали около пяти минут. Дом Чонов находился в шаговой доступности от ресторана, минут пятнадцать пешей прогулки. Выйдя из машины, я пошёл к двери со стороны Чонгука, чтобы помочь тому выйти. Но не успел – он вышел без моей помощи. Идя к дому, я снова попытался с ним заговорить. — Как себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Чонгук посмотрел на меня как на последнего идиота и что-то пробубнил под нос. — Так и не хочешь со мной поговорить, – с жалостью сказал я. Он остановился и развернулся ко мне. — Я не разговариваю с незнакомыми людьми. И только посмей меня касаться. А отцу моему скажи, что всё было хорошо и тебе понравилось. Он развернулся и шагнул на крыльцо дома. — Погоди, – не понял я. – Я вообще не понимаю. За кого вы меня оба принимаете? Я что, похож на какого-то трахальщика невинных душ? — Да, – открывая дверь в дом, через плечо бросил мне Чонгук. Я стоял, не зная куда себя деть. Такого мнения обо мне я ещё ни от кого не слышал. Было очень погано. — Не стой, проходи уже, – облокотившись краем лба об дверной косяк, слегка качая дверь из стороны в сторону, сказал Чонгук. Я зашёл и оказался в довольно тёмном помещении. Оно казалось таким потому что лучи солнца не доходили в коридор. Справа у входа стояла деревянная полка для обуви. Слева стоял высокий шкаф из тёмного дерева, чуть дальше от него – небольшой стол с зеркалом. Тут было очень чисто. Чонгук быстро снял кеды и молча прошёл мимо меня вглубь дома. Паркет под его ногами два раза проскрипел, он завернул направо и скрылся. Стало очень тихо. Я снял кроссовки, поставил их на полку и неуверенным шагом прошёл внутрь. Заглянув туда, где спрятался мальчик, моему взору предстала милая картина: Чонгук, сидя на коленях на зелёном ковре, гладил котят. Их было шестеро и каждый был разного окраса: два тёмных, один рыжий, два белых и ещё один микэ-нэко. Чонгук держал двоих на руках и поглаживал, остальные играли вокруг него и мяукали. Он нежно улыбался им, что-то напевая. Рыжий котёнок сидел на маленьком стульчике. Он вот-вот провалится в сон. Слегка пошатываясь, он всё же не удержался и упал на бочок. Чонгук, заметив это, тихо ойкнул и посмеялся. Погладив рыжего, он продолжил что-то напевать. — Что ты им поёшь? – садясь на пол чуть поодаль от него, спросил я. Чонгук опустил голову и замолчал, затем повернулся ко мне. Взгляд его уже не был таким уставшим и унылым. — Мне мама эту песню пела. Она хорошо успокаивает. Я пою не им, а себе. — Вот как, – ответил я. – У тебя красиво получается. — Спасибо, – не смотря на меня, ответил он. Повисла тишина. Где-то справа над моей головой тихо тикали часы. Я огляделся: мы сидели на кухне, полы были из светлого кафеля, справа – кухонный гарнитур из тёмного дерева, столешница из мрамора. На потолке висела милая люстра с розоватыми цветами из стекла. Длинное окно закрывал белоснежный тюль, самих штор не висело, благодаря чему кухня была очень светлой. Круглый обеденный стол стоял слева в четырёх метрах от гарнитура. Он тоже был из тёмного дерева, под него было задвинуто четыре стула с обивкой салатогого цвета. Чонгук неожиданно заговорил. — Мой папа просил тебя перезвонить ему, когда мы приедем, – быстро и тихо произнёс он. У меня совсем вылетело из головы. — Да, точно. Спасибо, что напомнил, – сказал я, вставая. – Скажешь, где телефон? Он смотрел на меня несколько секунд, затем встал и направился на второй этаж. Я пошёл за ним. Лестница из тёмного дерева. В этом доме вся мебель была почти из тёмного дерева. Выглядело дорого и со вкусом. Поднявшись наверх, он повернул налево к небольшому коридору, затем остановился у двери. — Это комната отца. Там телефон, – он отошёл, пропуская меня вперёд. — Я же могу зайти? — Можешь. Я дёрнул ручку и зашёл внутрь. Здесь точно так же, как и в кабинете в ресторане, пахло табаком и банановыми жвачками. Я быстро оглядел кабинет и нашёл на рабочем столе телефон. Чонгук так и стоял в дверях, смотря в пол. — Ты зайдёшь или пойдёшь котят гладить? Чонгук посмотрел на меня, наклонив голову вбок. — Ты зайдёшь или пойдёшь котят гладить? – зачем-то повторил мои слова он. — Хах, – это показалось мне забавным. – Зачем ты повторяешь? Нравиться дразнить? — Нравиться дразнить? Зачем ты повторяешь? – опять повторил он, смотря на меня и слегка улыбаясь. Я засмотрелся. Ему очень шла улыбка, она делала его лицо живым и очень детским. — Отец мне не разрешает сюда заходить, – ответил он, медленно скользя взглядом по кабинету. — Вот оно что, – произнёс я, беря телефон. – Тайны от тебя скрывает. Чонгук посмотрел на меня краем глаза, затем опять устремил взгляд в пол. Улыбка больше не трогала его губы. Я мысленно пожалел, что сказал это. — Скажешь номер? – спросил я, шевеля трубкой. Чонгук быстро продиктовал номер Сонхва и скрылся за стеной. Послышались длинные гудки. Трубку быстро взяли. — こんにちはレストラン La Seconda Casa! Я узнал голос Рейко. Попросил её дать трубку господину Чону. — Да? — Господин Чон, это Тэхён. — Да, доехали? — Да, с Чонгуком всё хорошо. — Отлично. Спасибо, что перезвонил. Отдыхайте, – сказал он и положил трубку. По интонации я понял, что он сказал это с улыбкой, но старался не придавать этому значение. Положив трубку, я вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Идя по коридору, вслушался в тишину. До чего же тихо было в этом доме, даже не по себе как-то. На первом этаже я услышал как что-то разбилось. Быстро спускаясь по лестнице, я зашёл сначала на кухню. Чонгука на ней не было. Развернувшись, я направился прямо по коридору. Судя по всему, там находилась гостиная. Зайдя в неё, я увидел Чонгука, сидящего на корточках, он что-то поднимал и складывал в ладонь. Я подошёл ближе и увидел горлышко от вазы. — Как ты умудрился её разбить? – спросил я, садясь рядом с ним и помогая собрать стекло. – Отойди, я сам всё уберу. — Я разбил – мне и убирать, – сказал тихо Чонгук. — Я говорю уберу. Отойди, порежешься ещё. — Я уже. Я посмотрел на его левую ладонь. Действительно, порезался. — Когда ты успел порезаться? — Когда ты успел порезаться? – снова повторил он мои слова, смотря на свою ладонь. Я уже не обращал на это внимание. "Хочется ему, пусть повторяет", – подумал я. Разглядывая рану, я не мог понять насколько глубоко он поранился. Я удивился, что ему было не больно. Он даже бровью не повёл. — Тебе что, не больно? — Мне и больнее делали, всё нормально, – невзначай ответил Чон. От его слов стало ещё больше не по себе. Я не стал задавать лишних вопросов. Лишь спросил, где ванная комната. Пока мы до неё шли я не отпускал его ладонь, крови было много. Зайдя в ванную, я сказал ему промыть руку холодной водой, а сам начал искать на полке аптечку. Достав, аптечку, начал искать бинты и перекись. Чонгук всё это время стоял у раковины и держал руку под струёй воды. Он смотрел куда-то в окно и что-то тихо напевал. Тут до меня окончательно дошло, что он ведёт себя странно. Когда он спокоен – он становится очень тихим и каким-то отдалённым. Я бы даже сказал ранимым. Повторяет твои слова, смотря при этом нечитаемым взглядом, постоянно что-то напевает себе, с первого раза никогда не услышит, а с людьми, которые ему незнакомы и не нравятся, никогда не заговорит. Я впервые встречал подростка подобного характера. И теперь, видя его таким спокойным, он казался мне очень даже милым и пушистым. Спустя пару секунд я заметил, что он смотрел теперь на меня. Молча, глазами как у оленёнка, он смотрел в мои глаза. Его взгляд был совершенно нечитаемым, а сам он был словно как закрытая книга передо мной, которую я не мог открыть из-за замка на ней. И этот замок я очень хотел сломать, но не знал как. — Можешь уже не держать, – первым заговорил я, подходя к раковине. – Давай руку. Порез на ладоне был глубоким. Я закусил нижнюю губу, так как рану по-хорошему надо бы зашить. Я посмотрел на Чонгука, он стоял и смотрел на то, как капает его кровь в раковину. — Рана глубокая, зашивать надо, – как-то виновато проронил я. Он посмотрел на меня вопросительным взглядом. Наклонил голову вбок — я начал думать, что это его привычка. — Не умеешь шить на коже? – спросил Чонгук. — Я вообще в принципе шить не умею, не говоря уже о коже. Чонгука эти слова будто удивили. Я посмотрел на него таким же взглядом полного непонимания. — Почему так смотришь? — Это я должен у тебя спрашивать. — Прости? – переспросил я. — Ты смотрел на меня две минуты пока я держал руку под водой, – произнёс он, слегка наклонившись с прищуренными глазами. – Знаешь, кто на меня так же смотрит? Деды, которым уже давно за сорок, которые хотят порезвиться с телом помоложе. Их ещё педофилами называют. Слышал о таких? Я стоял в шоке после услышанного. В который раз этот ребёнок заставляет меня испытывать мерзость к самому себе. С ним явно было что-то не так. Я просто не мог поверить, что этим невинным телом уже кто-то пользовался. Каким нужно быть гнилым и столь ненормальным, чтобы позволить себе сотворить такое с ребёнком. Так безбожно отобрать у него невинность, тем самым детство и доверие ко взрослым. Где-то в горле начал скапливаться ком, меня хотело стошнить. Я опустил его руку и облокотился ладонями к краям раковины. Глубоко вдохнув, посмотрел на Чонгука. — Послушай, я повторю тебе ещё раз, – медленно начал я. – Я ни за что не позволю себе сделать это с тобой. Я не такой человек. Не сравнивай меня с этими ублюдками, я не они... Прошу тебя, поверь моим словам и больше не говори мне такого. Мне тошно от твоего мнения обо мне. Он выслушал меня, сохраняя невозмутимое выражение лица. Где-то с минуту молчал, затем громко выдохнул и коротко улыбнулся. — Я верю твоим словам и я больше не буду говорить тебе таких слов, Ким Тэхён, – сказал он. – Но и ты мне пообещай. Цитирую: "ни за что не позволю себе сделать это с тобой". Пообещай мне это, Тэхён. Оставаясь рядом со мной, ты не позволишь сделать того же, что делали со мной они. Сохрани мою грешную душу и тело, и никогда не делай мне больно. Пообещай. Я смотрел на него сквозь пелену подступающих слёз. Сам не знаю от чего, мне хотелось плакать. Я тяжело вздохнул. На горло будто что-то давило. Громко выдохнув и слегка улыбнувшись ему, я положил руку на чонгуково плечо и тихо сказал. — Обещаю тебе, Чонгук. Тот в ответ лишь мимолетно улыбнулся.

"И всё же, до чего же странный этот мальчик. И до чего же странными были его слова".