Крылья стеклянной бабочки

— Нет хуже врага, чем союзник-идиот! — выкрикнула Саюри, выжимая намокшее хаори. — Так ведь это я нас сюда привёл, — возмутился Итто, оглядывая просторную пещеру. — Не ты, а Уси, — Саюри провела ладонями по влажным волосам и стряхнула с них воду. — Молодец, бычок, — она благодарно качнула головой в сторону маленького быка, что слегка пританцовывал на ножках-тумбах и мычал в ответ. — А дрова? Это я их собрал, — óни ссыпал в центр пещеры охапку сырых веток. — Напомни свой глаз Бога? — девушка упёрла руки в бока. — Гео. — Не пиро, верно? Не пиро же? И как, скажи на милость, ты собираешься разжечь костёр? Может, кремень взял с собой? — Да я… Да я такой костёр разожгу, что дым до самой комиссии Тэнрё дойдёт! — хвастливо забил себя в грудь Итто. — Ты невыносим, — буркнула Саюри и швырнула в óни свою дорожную сумку. — На вот, поройся, может чего полезного найдёшь.       Пока Итто, кряхтя и возмущаясь, рылся в маленькой поклаже, Саюри разглядывала их спасительную обитель, которая чудесным образом скрыла их от внезапного ливня, настигшего по дороге к горячим источникам госпожи Камацу, куда они направлялись по поручению Синобу. И теперь, глядя на тщетные попытки óни решить вопрос с костром, Саюри восхитилась выдержке Куки в отношении её босса — Аратаки Итто. Óни был упрям, но по-детски непосредственен, довольно мил, улыбчив, хоть и слегка глуповат, — по крайней мере, так казалось Саюри, — шумен, однако безумно обаятелен и харизматичен — это «однако» и послужило причиной периодической помощи Саюри банде Аратаки, заключавшейся в передачи важных бумаг из рук в руки.       Заметив, как Итто выудил из сумки кремень, девушка устало выдохнула, но тут же напряглась, когда следом в его руках оказались те самые бумаги, которые нужно было доставить. Саюри прикрикнула на óни, пригрозив кулаком, и тот виновато запихнул свитки обратно, бурча себе под нос. Девушка отвернулась, разглядывая пещеру, с потолка которой свисали сталактиты, как гирлянды сосулек, а заметив собственную тень, тускло заплясавшую на одной из стен, обернулась, наблюдая, как Итто, раздувая щёки, торчал лицом в костре и изо всех сил дул на еле заметный огонёк. Летящие во все стороны искры блестели в его глазах, от чего сосредоточенный взгляд становился жутко свирепым. Саюри вздрогнула и направилась к маленькому импровизированному очагу. — Хе-хе, — заулыбался Итто, — видала? — Всем кострам костёр, — саркастично прыснула Саюри и села ближе к разгорающемуся огню, подкидывая веточки, протягивая пальцы к теплу.              Óни, не заметив ядовитости в словах спутницы, выпятил грудь: — А то! Я — великий Аратаки, «повелитель огня», Итто, — он опустился рядом с Саюри, отдавая ей сумку. — Аратаки «невыносимый» Итто, — прошептала Саюри, нарочно откашливаясь. — Что? — Что?       Итто вздохнул, да так сильно, что от веток тут же разлетелись искры, и огонь полыхнул с новой силой.       Сидели молча, слушая треск веток в костре и шум дождя, что плотной полупрозрачной стеной закрыл их внешнего мира. — Ску-у-учно, — протянул óни и, скрестив ноги, упёрся локтем в колено, водружая на раскрытую ладонь подбородок. — Может в карты сыграем? — Не люблю, — отчеканила Саюри. — Жучиный бой? — Да, конечно, всегда ношу парочку оникабуто с собой на такой случай. — Может тогда… Ай! — Итто закусил нижнюю губу, затем провёл пальцами по ней. — Болит… — Обжёгся, небось, «повелитель огня». Или поцарапался о ветку, — Саюри приблизилась и осмотрела лицо óни на предмет повреждений. — Не критично. Пару дней старайся не есть ничего обильно солёного. И повремени с поцелуями, — она хихикнула.       Задумчивое лицо Итто стёрло улыбку с её лица, а его вопрос окончательно ввёл в состояние шока. — Почему? — нахмурился óни. — Что «почему»? — уточнила Саюри. — Почему нельзя много соли? — Целоваться, — до умилительного наивно спросил Итто.       Девушка расхохоталась, принимая слова óни за шутку. Но его лицо говорило о том, что шутить он явно был не намерен. Посерьезнев, Саюри откашлялась и сказала: — Это была шутка, вообще-то. Целуйся сколько хочешь. Просто может неприятно щипать, — она внимательно следила за ярко выраженным мыслительным процессом на лице Итто, и вдруг стрела прозрения кольнула её сознание: — Ты что, ни разу не целовался?       На лице Итто вспыхнул румянец, который невозможно было спутать с отсветами от костра. Он подбоченился, выпрямил спину и, не глядя на Саюри, гордо произнёс: — Конечно целовался! Да я столько целовался, что не хватит пальцев на руках посчитать! Я — Аратаки… — «Мастер поцелуев» Итто, — закончила за него Саюри, сдерживая смех. — Докажешь? — Чего? — занервничал óни. — Хочу познать великую силу поцелуя мастера. Ох, ты же не откажешь девушке в её искренней просьбе? — Саюри театрально закатила глаза, подвинулась ближе к Итто, чувствуя, как он напрягается с каждым сокращающемся между ними сантиметром.       Вытянув шею, девушка чуть выпятила маленькие, мягкие губки, насмешливо наблюдая за реакцией óни из-под полуприкрытых век. Итто сглотнул. Глаза его метались, будто в поиске спасительной соломинки, за которую можно ухватиться, но даже пританцовывающий Уси, протяжно замычав, растворился в воздухе, оставив хозяина один на один с проблемой. — Ну? — Саюри выжидающе придвинулась еще ближе. — Ладно! — излишне нервно бросил Итто, пригладил свои пепельные волосы на висках, пару раз вдохнул и выдохнул, а затем резко, порывисто ткнулся губами в губы девушки и тут же отстранился. — Э? — Саюри недоумённо глядела на покрасневшего, как рак, óни. — Схалтурил ты, мастер. Это даже поцелуем не назовёшь — язык отсохнет. А ещё бахвалился, мол, лучший, а на деле-то… Пшик! Я разочар…       Не успевшие слететь с губ слова вдолбились обратно твёрдым, настойчивым, неумелым поцелуем Итто, который со всей дури вжимал ладони в щёки девушки. Опешив от напора, Саюри замычала, упёрлась ладонями в горячую, часто вздымающуюся грудь óни, но Итто не отстранялся, а наоборот лишь сильнее вжимался, почти наваливаясь всем телом на протестующую девушку. И она поддалась: расслабилась, открывая рот, скользнула языком в его приоткрытые губы, провела им по ровным зубам, задевая клыки. О́ни чуть зарычал, шумно выдохнул, ослабил хватку. И когда дыхание почти закончилось, оба отстранились, утирая рты.       Итто выпрямился, внимательно взглянул в глаза Саюри: — Доказал? — Будем считать, что да, — кивнула девушка.       Дождь вскоре прекратился, разлившись огромными лужами по дорогам и превратив их в месиво из грязи и камней. Оставшийся путь до точки назначения, — горячих источников госпожи Камацу, — прошёл в напряжённом молчании. Впервые Саюри видела столь задумчивого Итто, и это её очень веселило. А выглянувшее из-за туч послеполуденное солнце окончательно подняло настроение.       Прибыв на место и разделавшись со всеми официальными делами, Саюри с благодарностью приняла предложение выпить чаю с госпожой Камацу, а также не отказалась побаловать себя посещением горячих источников перед обратной дорогой. — Сейчас много посетителей, — пожилая женщина в синем кимоно втянула ноздрями пар из чашки, — поэтому предлагаю тебе воспользоваться моим личным источником. Пройдёшь дальше по тропинке, сквозь бамбуковую рощу за онсэном, выйдешь к маленькой площадке, скрытой кустарником. Там ты будешь одна, — женщина улыбнулась. — Благодарю вас, Камацу-сама, — Саюри склонилась в вежливом поклоне. — А вы, молодой человек, — Камацу глянула на всё ещё молчаливого Итто, жующего моти с сакурой, — не поможете ли пожилой даме? Дрова нужны, а сила в руках у меня уже не та… — Не сомневайтесь, госпожа Камацу, — улыбнулась Саюри, — Итто-сан нарубит вам столько дров, на сколько хватит деревьев в округе.       Итто вспыхнул, но промолчал. Встал, выжидая дальнейших указаний касательно заготовки поленьев, а получив их, ретировался, не допивая напиток. Саюри же, покончив с вежливыми посиделками и чайной церемонией, поклонилась хозяйке и отправилась в указанное место с источником.       Пройдя по узкой тропинке, как и было указано, пред ней раскрылся дивный вид: источник был почти идеальной круглой формы, края его были отсыпаны мелким камнем; рядом стояла бочка, ушат и ковш, а на маленькой скамье лежал кусок мыла, пахнущего травами; на покосившемся табурете, стоящем у самого края природной ванны, покоилась маленькая бутылочка саке и масу, отдающая хвоей. Всё было окутано плотными клубами пара, вокруг шумел бамбуковый лес, в кустах сновали ящерицы, жужжали насекомые, и не доносилось ни одного людского голоса.       Саюри вымыла тело, ополоснулась водой из бочки и, собрав волосы в пучок, погрузилась в горячую воду, приятно заласкавшую кожу. Прикрыла глаза, вкушая выпавшую возможность отдохнуть перед обратной дорогой.       Однако спокойствию не было суждено долго продлиться: кусты у ведущей к источнику тропинки зашуршали, и из них, словно медведь, бурча и бранясь выбрался Итто, вытаскивая из волос веточки. — А ты что здесь забыл? — спокойно спросила девушка, чуть ниже спускаясь под водную гладь, пряча ключицы. — Саюри-сан, — Итто выглядел серьёзным, а его кулаки плотно прижались к бедрам, как у часового. — Ну, чего ещё? — Давай целоваться, — выпалил óни. И радостная улыбка озарила его лицо. — Ты невыносим, — буркнула Саюри. Но всё же сердце её затрепетало от воспоминаний о мягких губах предводителя известной банды Аратаки.