Крылья стеклянной бабочки

      Вечер был тёплым и слегка душным. В воздухе витал аромат дорогого парфюма, цветов и морского бриза. Гул голосов выделялся дамскими возгласами и мужским сдержанным смехом. Люди собирались у входа в театр, вели друг с другом светские беседы; парочки флиртовали, но все предвкушали грядущее выступление знаменитых фокусников.       Мишель стояла у фонтана, растворяясь взглядом в игре бликов на водных струях. — Извини, я задержался, — раздался сдержанный мужской голос за спиной. — Ничего, я и сама недавно пришла, — Мишель улыбнулась знакомому лицу. — Ого, ты выглядишь отлично!       Её брови поползли вверх от удивления. Ризли и правда был при параде: белая рубашка с чёрной жилеткой и классическими брюками отлично сидели на слаженной фигуре; закатанные рукава демонстрировали сильные, крепкие и трудолюбивые руки, а приглаженные наспех волосы вот-вот готовы были рассыпаться и устремиться на своё привычное место на голове. — Ты тоже, — кивнул Ризли. — А я знаю, — хищно улыбнулась Мишель.       Её фигуру мягко обнимало красное атласное платье с рукавами из чёрной сеточки, а глубокое декольте не могло оставить равнодушным ни одного мужчину в округе. Однако Мишель это было не нужно. Ей было необходимо внимание лишь одного из ста присутствующих.       Взяв под руку Ризли, она вошла с ним в театр. Покончив с церемонией предъявления билетов, прошли на свои места, находящиеся в центре зала. Всюду слышался взволнованный шёпот в ожидании фокусников.       Разместившись поудобнее на кресле, Мишель слегка напрягалась, что не ускользнуло от внимательного взгляда Ризли: — Что такое? — он искоса глянул на Мишель. — Ничего, — девушка сдула непослушную прядку с лица. — Я лишь надеюсь, что меня не дёрнут участвовать в каком-нибудь их номере. — Боязнь сцены? — насмешливо спросил Ризли. — Нет, — спокойно ответила Мишель. — Просто это платье не предполагает ношения нижнего белья. Очень не хотелось бы попасть в щекотливое положение.       Мужчина кашлянул и отвернулся. Какое-то время оба молчали, а затем вновь раздался мужской голос, пронизанный хрипотцой: — Совсем не предполагает? Никакого? Даже… — Даже, — одёрнула его Мишель. — Всё, начинается, смотри.       Всё представление девушка почти не сводила глаз со сцены. Столь завораживающее зрелище доводилось видеть не каждый день, а фокусы будоражили разум своими хитростями и загадочностью. Однако, на протяжении всего выступления, она не могла отделаться от какого-то странного ощущения, будто по левую руку от неё сидит не знакомый ей мужчина, а сгусток огненной энергии. И, хотя внешне он был абсолютно спокоен, внутренне, — она чувствовала, — он словно готов был взорваться, как слаймовая бомба. Ризли сидел неподвижно, словно вырезанный из мрамора. Его пальцы сжимали подлокотники кресла с такой силой, что кожа на костяшках побелела. Он смотрел на сцену, но взгляд был пустым, устремлённым куда-то сквозь иллюзионистов. Каждый раз, когда Мишель слегка поворачивалась или меняла позу, боковым зрением она подмечала, как Ризли глубоко вздыхал и на пару секунд прикрывал глаза, словно шелест атласа её наряда был для него громче любого барабанного боя.       В антракте, когда зажгли свет и публика хлынула в фойе, он не двинулся с места. Мишель же встала, поправила подол платья и взбила локоны, оглянулась на выходы: — Так и будешь сидеть? — Нет, пожалуй стоит пройтись, — его голос был почти ровным, однако слышались лёгкие надтреснутые нотки.       Он поднялся, предложив ей руку. Его пальцы обхватили её ладонь с почти болезненной осторожностью, будто он опасался, что его прикосновение оставит ожог. Они вышли в полупустой коридор, подальше от толпы. — Ну надо же, — беззлобно, хоть и сквозь зубы процедил Ризли, — Моя надоедливая знакомая.       Пока Мишель пыталась понять о ком речь, её уже галантно тащили куда-то подальше от общества. Перед носом хлопнула дверь, погрузив всё окружение во тьму. — Спокойно, — голос Ризли прозвучал прямо у неё над ухом, низкий и успокаивающий в удушливом мраке. — Мои глаза привыкли к темноте. Дай мне секунду.       Что—то зашуршало, защёлкало, а затем появился тусклый свет, исходивший от небольшой настольной лампы. Они оказались в узком служебном помещении, заваленном декорациями — картонными колоннами, расписными задниками и деревянными подмостками. Свет отбрасывал причудливые, дрожащие тени на обшарпанные стены. — Опять Шарлотта? — догадалась Мишель. — Я должен был предугадать, что она тоже будет здесь, — Ризли расстегнул пуговицу на рубашке, словно тесное, пыльное помещение его душило. — Извини. — Ну, что же тут поделать, — вздохнула девушка. — Подождём пока она вернётся в зал с остальными зрителями. Хотя, конечно, ты мог бы и вовсе не реагировать на её присутствие и не тащить меня в непонятное помещение.              Скрестив руки на груди и слегка надув губы, Мишель вперилась взглядом в мужчину, ожидая увидеть стыдливую гримасу, однако же, вместо неё встретила тяжёлый и изучающий взгляд, который не просто обескуражил, но даже слегка напугал девушку. Ризли сделал шаг навстречу: — Может ты мне объяснишь, раз выдалась возможность поговорить, почему, зная о деталях своего наряда, всё равно решила надеть именно это платье на представление, где тебя могли запросто вытащить на сцену? Ты это сделала специально? — Потому что его сшили специально для меня, — точно защищаясь от внезапного нападения, выпалила Мишель. — Не буду лукавить, но отсутствие белья под ним меня ничуть не расстраивает.       Ризли молчал несколько секунд, его глаза неподвижно сверлили её лицо. Уголок его рта дрогнул: — Значит, весь вечер ты наслаждалась не только фокусами, а ещё и тем, что на славу смогла поизводить меня, — он не спрашивал, а утверждал. — Заставляла меня думать о тебе, забыть о выступлении, обо всех этих людях в театре. Ты знала, что я буду рядом. Чувствовала, как я смотрю на тебя. Как пытаюсь не смотреть, — Ризли сделал ещё шаг к Мишель, сокращая и без того крошечное пространство между ними. В его тени девушка почувствовала себя загнанной в угол мышью. Ризли, как настоящий хищник, улыбнулся: — Это и был твой главный перфоманс, да?       Сдаваться такому обвинительному напору Мишель не собиралась. Взяв себя в руки, она вызывающе вскинула подбородок. — Всё представление ещё впереди, — Мишель коснулась пальцами шеи Ризли, затем запустила их в волосы. — Разве ты в накладе? Тут, в темноте, с женщиной, у которой даже нет трусиков? Что будешь делать?       Его дыхание резко оборвалось. Пальцы сжали её талию, впиваясь в мягкий атлас. Он притянул её к себе так близко, что между ними не осталось и сантиметра воздуха. — Всё, что ты захочешь, — его губы коснулись её виска, обжигая шёпотом. — И всё, что я захочу. Но сначала,— другая его рука, скользнула по её спине, ощущая под тонкой тканью каждый позвонок. Он нашёл шнуровку на платье, — я должен убедиться, что ты не лжёшь.       Шнурки поддались так легко, точно капитуляция была неизбежна. Атлас волной упал на пол, и прохладный воздух коснулся её обнажённой кожи. Мишель вздрогнула, втянув носом воздух. В тусклом свете, нагая и бледная, она не пыталась прикрыться, лишь с вызовом смотрела мужчине в глаза. — Не находишь это нечестным? Почему голая только я?       Его взгляд медленно скользнул по её фигуре, точно впитывая каждый изгиб, каждую тень, отбрасываемую тусклым светом. В его глазах вспыхнуло что-то голодное. — Хочешь играть честно? — Ризли хрипло рассмеялся, снимая жилетку и бросая её на ближайший сундук с реквизитом. — Хорошо. Ты права —в неравных условиях нет справедливости.       Его пальцы принялись расстёгивать пуговицы на рубашке. Каждое движение было намеренно медленным, демонстративным. Белая ткань соскользнула с его плеч, обнажая торс, покрытый шрамами, и рельеф мышц, выточенных годами подводного труда. Брюки слетели гораздо быстрее. Он стоял перед Мишель такой же обнажённый, как и она, однако в нём не чувствовалось ни капли стеснения. Его руки скользнули по её бокам, обжигающе горячие на её коже. Ризли мягко прижал её спиной к холодной стене. Контраст температур заставил Мишель вздрогнуть. Горячий, требовательный поцелуй накрыл её губы. Мир качнулся, расплываясь во вспыхнувшем желании. Мишель не могла думать ни о чём, кроме его рук, оглаживающих её кожу.       Внезапно Ризли замер на мгновение, его дыхание стало резким и прерывистым. Не отрывая взгляда от её лица, он медленно опустился на колени перед ней, и через секунду его дыхание обожгло её внутреннюю поверхность бедра. Его язык, горячий и влажный, коснулся её промежности, медленно, с почти религиозной преданностью. Мишель вцепилась в волосы мужчины одной рукой, второй же закрыла себе рот. Желание сочилось из каждой клеточки её тела, разжигаемое движением языка Ризли. Она поддавалась вперёд, прогибаясь в спине. Его пальцы больно впивались в её бёдра, заставляя стонать в сжатый кулак. — Не надо… Остановись, — Мишель извивалась, сдерживая голос. Она не хотела, чтобы люди в фойе услышали их. Потянув Ризли за волосы, она вынудила его, наконец, оторваться от неё. — Хочу тебя, — прохрипела она, вся мокрая от возбуждения.       Ризли поднял голову, его дыхание было тяжёлым. В его глазах читалась яростная, неудовлетворённая потребность. Он медленно поднялся с колен, его тело напряглось, как тетива лука: — Нежностей не жди.       Одна его рука скользнула под её ягодицу, поднимая Мишель выше, выравнивая с ним. С низким, сдавленным рычанием Ризли вошёл в неё одним медленным, но настойчивым движением. Он замер на мгновение, его тело дрожало от усилия сдержаться, дать ей привыкнуть. Мишель закусила губу, втягивая пыльный воздух каморки носом. — О, Архонт, — она выдохнула, и это прозвучало как молитва и проклятие одновременно.       Ризли начал двигаться. Медленно, уверенно, выверено. Его руки крепко держали бёдра Мишель, пальцы впивались в её плоть, оставляя следы. Он приглушал её стоны своими поцелуями.       Внезапно ручка двери нервно задёргалась, будто желая к удовольствию добавить лёгкий сердечный приступ. Мишель пискнула. Ризли прижал её к стене ещё сильнее, зажав ладонью её рот, чтобы заглушить любой звук, однако даже и не подумал остановиться. Ручка дёрнулась ещё раз, затем раздалось недовольное бормотание и шаги, удаляющиеся прочь. Мужчина медленно убрал руку с её губ, на его лице промелькнула тень досады и лёгкой злобы, смешанной с вожделением. — Тише, — прошептал Ризли. — Или они всё услышат.       И с этими словами он возобновил толчки, на этот раз ещё более медленные, контролируемые, но от этого не менее интенсивные. Он точно следил за каждым её вздохом, каждым подавленным стоном, черпая в них силу для продолжения. Обвив руками его плечи, Мишель сильнее стиснула ноги вокруг его бёдер, желая прижаться пахом, чтобы достигнуть оргазма. Сжав губы, уткнулась в плечо Ризли. С тихим, сдавленным мычанием она позволила себе отпустить последние остатки контроля. Ризли, будто сразу всё понял, — его движения стали быстрее, глубже, он почти не отрывался от неё. Дрожь прошлась по её телу, унося последние остатки разума. Голос почти сорвался на крик, но тут же был заглушен мужской рукой. Еще несколько толчков, и Ризли резко отстранился, кончая прямо ей на живот. — Мог бы и в сторону, — пробурчала Мишель, и, нащупав какую-то ветошь, стыдливо вытерла кожу. С лёгкой гримасой брезгливости на лице, она отбросила ткань в сторону, подняла и отряхнула платье, и, дождавшись, пока Ризли оденется, попросила зашнуровать его на её спине. — Думаю, что вторую часть представления мы уже пропустили. Может уйдем по-тихому, пока всё не закончилось? — Хорошая мысль, — согласился Ризли, его голос вернулся к своему обычному, сдержанному тембру.       Аккуратно открыв дверь, пара просочилась в холл. Помятые, растрёпанные, с легким налётом стыда на лице, они прошагали мимо билетёра, вежливо попрощались и выскользнули на улицу.       К ночи воздух стал свежим и прохладным. Мишель глубоко вдохнула, наслаждаясь доносящимся с моря бризом. После пыльной кладовки — это было словно долгожданный глоток воды в пустыне. Рука Ризли легла ей на плечо в согревающем жесте: — Пойдём, я провожу тебя.       Они двинулись вперёд неторопливым шагом. Мишель прислушивалась к стуку её каблуков и ботинок Ризли о брусчатку. — Думаю, я должен поблагодарить Шарлотту, — насмешливо выпалил он.       Мишель недоумённо уставилась на Ризли. В тусклом лунном свете его профиль казался более жёстким. — За что? — За неожиданный поворот вечера, — улыбнулся Ризли.