Крылья стеклянной бабочки

      Его шея пахла металлом и потом. Девушка аккуратно провела кончиками пальцев по узорам его шрамов, ярко выделяющимся на фоне бледной кожи, и мужчина вздрогнул: — Я задремал? — Да, ваше превосходительство, — прыснула она. — Опустим церемонии, — Ризли поёрзал на узкой софе, подтягивая девушку ближе. — Может сходим поесть? — Нет, — девушка выбралась из объятий, присела на край софы и стала поднимать одежду с пола. — Мне уже пора. — Вечно ты убегаешь сразу после… — Ризли замолчал. — Останься, Мишель. — И что я буду тут делать? — Поедим, потом можно размять ноги. — Обойдусь без тюремной похлёбки и экскурсий. Надоело, — Мишель рывком натянула узкие брюки, заправляя в них белую шёлковую рубашку с кружевом на воротнике и манжетах.       Ризли сел. Его тяжёлая куртка, служившая покрывалом, свалилась с его груди, обнажив старые шрамы. — Ты злишься? — Просто раздосадована, — Мишель накинула жилетку, украшенную бронзовыми пуговицами и вышивкой, и наклонилась, чтобы обуться. — Ты не заключенный, Ризли. Ты, в отличие от остальных, можешь выйти наружу. Когда ты последний раз видел солнце? — Оно меня не прельщает, — пожал плечами мужчина. — Да, как и меня не прельщает запах плесени, масла, металла и сырости. Но я прихожу сюда к тебе несколько раз в неделю. И явно не ради местной кухни и приятной архитектуры. — От меня-то ты чего хочешь?       Мишель, окончательно одевшись, взглянула на Ризли. Тот уже поднялся с софы, стоявшей в его большом круглом кабинете, и, натянув брюки, застегивал ремень. Тусклый свет красиво рассыпал тени на его рельефном торсе, руках, путался в темных волосах. — Я вдруг поняла, — помедлила с ответом Мишель, — что никогда не видела тебя при свете. При нормальном свете. — И что это изменит? — Ризли накинул рубашку и принялся застегивать пуговицы. — Ничего, — ответила Мишель и подошла к мужчине, чтобы помочь завязать галстук. Затем взглянула ему в глаза: — А может это изменит всё. Подумай над этим.       Легко поцеловав недоумевающего мужчину, Мишель, попросив не провожать её, спустилась по широкой винтовой лестнице к выходу из кабинета, а после, стараясь в очередной раз не заблудиться в бесчисленных ответвлениях коридоров крепости, поднялась на поверхность, наполнив лёгкие свежим воздухом.       На следующее утро, прогуливаясь около дворца Мермония, наслаждаясь лучами солнца, Мишель услышала своё имя. Оглядевшись по сторонам, она заметила, как кто-то очень маленький машет ей рукой. — Сиджвин? — удивилась Мишель и подошла к улыбающейся мелюзине. — Что ты тут делаешь? — Пришла проведать месье Нёвилетта, а ты? — Ходила за покупками, — ответила Мишель. Глаза её обшаривали округу. — Он сейчас подойдет, — хихикнула Сиджвин. — Весь в делах, как обычно. Ага, вот он, — она указала пальчиком в сторону, и Мишель повернула голову, тут же встретившись взглядом с Ризли. — Сюда, я тут!       Мужчина подошёл, спрятал ладони в карманы брюк и, раскачиваясь на пятках взад и вперед, проговорил: — Я тебя везде ищу. — Ты всё ещё обо мне? — улыбнулась Сиджвин. — О ком ещё, — цокнул языком Ризли. — Я твой сопровождающий. — Не правда, — помотала головой Сиджвин и посмотрела на Мишель. — Это он предложил выйти наружу, а меня взял, как прикрытие… — Эй! — прикрикнул Ризли.       Сиджвин не отреагировала и, не сбавляя тона повествования, продолжила: — Ну, а я сразу согласилась. Это отличная возможность повидаться с мисье Нёвилеттом. Ну, а теперь, — она повернулась к Ризли, упирая руки в бока, — я иду во дворец. Знакомая мелюзина сказала, что сегодня судебных заседаний нет. — Сколько тебя ждать? — пробурчал Ризли — Не надо меня ждать, — строго сообщила Сиджвин. — Тебе полезно подышать свежим воздухом. А вечером приготовлю тебе свой коктейль, если рано вернёшься. В любом случае, до крепости я и сама в состоянии добраться.       С этими словами мелюзина развернулась и зашагала ко входу во дворец. Мишель и Ризли проводили её взглядом. — Есть где переночевать? — усмехнулся мужчина, и Мишель тут же улыбнулась, понимая, что Ризли совсем не рад перспективе пробовать фирменные напитки Сиджвин. — Что-нибудь придумаем, — Мишель поправила волосы. — Прогуляемся? — Ну да, не стоять же тут весь день.       День был будний, тёплый, людей было немного, поэтому очень скоро пара оказалась на станции аквабуса, ведущего за город, в сторону маленьких деревенских домиков, в одном из которых проживала Мишель.       По дороге они болтали на разные темы: обсуждали погоду, покупки Мишель, бумажную работу Ризли, коктейли Сиджвин. Когда наконец аквабус доставил их на станцию, а мелюзина Эльфан помахала пухлой ручкой на прощание, пара оказалась на станции Маркот. Вымощенная плитами дорога вела их к главному зданию всего Фонтейна — оперному театру «Эпиклез», где проходили представления и суды. Пара остановилась, залюбовавшись фонтаном: брызги летели в разные стороны, сверкая в лучах солнца, переливаясь и завораживая. Ризли кивнул в сторону, и они неспешно двинулись по широкой аллее, усаженной цветущими кустарниками. Солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, играл на его серьёзном лице, заставляя щурить непривыкшие к яркому свету глаза. Он казался немного чужеродным в этом изящном пейзаже — слишком массивным, слишком затянутым в строгий костюм, пахнущим не цветами, а сталью и глубоководной прохладой. — Я чувствую себя экспонатом, которого вытащили из аквариума, - он бросил быстрый взгляд на Мишель. — Ты и есть экспонат, — парировала Мишель. — Редкий экземпляр. Подводный герцог на суше.       Он фыркнул, но не стал спорить. Его взгляд скользил по фасадам зданий, по людям, спешащим по своим делам. Его сосредоточенное лицо выражало анализ, сбор информации, словно он не мог просто позволить себе любоваться окрестностями. — И что ты видишь? — спросила Мишель, следуя за направлением его взгляда. — Покой, - ответил Ризли. — В крепости вечная суета, проблемы, которые нужно решать. Здесь же мир будто замер.       Впереди показались дома с синей черепицей. В лучах вечернего солнца она приобретали сказочный вид. Маленькие придомовые садики, пестрящие цветами, рябили в глазах. — Спасибо, — сказал неожиданно Ризли, голос его стал тише, почти интимным. — За то, что вытащила. Пусть даже пинком.       Мишель остановилась и повернулась к мужчине: — Я не вытаскивала. Я лишь предложила подумать. — Подумал, — кивнул мужчина. Его рука нежно коснулась её щеки. — Тебе очень идёт солнце, Ризли, — Мишель перехватила его ладонь, прижимая к своему лицу.       Ризли рассмеялся — низко, глухо, по-настоящему. Звук был настолько неожиданным и искренним, что у Мишель ёкнуло сердце. — Ну так что ты решил? Ждёшь Сиджвин и возвращаешься в свою обитель стали? Или будем искать тебе ночлежку?       Он не ответил сразу, а лишь провёл большим пальцем по её губам, вынуждая слегка их приоткрыть, словно для поцелуя. Его взгляд, обычно такой пронзительный и оценивающий, сейчас казался задумчивым, почти рассеянным. — Могу предложить диван в гостинной, — прервала его задумчивость Мишель. — Он не очень комфортный, но зато стоит напротив окна с чудесным видом на цветущий сад. — Диван? — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — А чай у тебя есть? — Обижаешь, — хмыкнула Мишель. — Конечно есть.       Ризли ещё немного постоял в задумчивости, словно выбирая правильный вариант развития событий, а затем, резко расслабив плечи, согласился: — Ладно, показывай свой диван, — он галантно предложил ей руку, подхватывая направление, которое тут же задала Мишель. — Но предупреждаю, — добавил он, уже с лёгкой, едва уловимой усмешкой. — Если вид на сад окажется не таким чудесным, как ты мне тут расписываешь, я потребую компенсацию. — Если диван тебя не устроит — так уж и быть, могу уступить тебе место на кровати. Рядом со мной.       Его пальцы слегка сжали её руку. Мишель глянула на Ризли — в его взгляде, обычно таком нечитаемом, вспыхнула тёплая, медленная искра, словно уголь, на который подули. — Это звучит как более выгодное предложение, — голос мужчины приобрёл низкий, бархатистый оттенок. — Хотя я должен проверить качество матраса. В интересах дела, конечно же. И вид... — он наклонился, его губы почти коснулись её уха, — с этой новой позиции, полагаю, будет совершенно иным.       Мишель почувствовала, как по её спине пробежал лёгкий трепет. Она потянула его за руку, заставляя идти быстрее: — Тогда перестань торговаться, как на подпольной бирже, и пошли скорее. Покажу тебе и матрас, и вид.       Дом Мишель ничем не отличался от нескольких таких же, рядом стоящих. Низкие заборчики не скрывали уютные палисадники, около входных лестниц валялся различный садовый инвентарь: лопаты, вёдра, мешки, тазики. В некоторых двориках меж двух столбов были натянуты верёвки, на которых покачивалась одежда, сохнущая под лучами солнца. Где-то поблизости жужжали пчелы, прыгая с цветка на цветок. Уже на пороге, вставляя ключ в замочную скважину, Мишель повернулась к Ризли: — Ну, что ж, добро пожаловать, - она провернула ключ, послышался щелчок, дверь отворилась. — Гостей не ждала, так что простите за беспорядок, Ваше Превосходительство.       Мишель вошла первой и обернулась на мужчину. Он переступил порог, и его крупная фигура сразу заполнила собой прихожую. Взгляд его скользнул по разбросанным книгам на столике, по оставленной посуде на столе после обеда, по солнечным зайчикам, пляшущим на полу. — Беспорядок, — повторил он, и в его голосе прозвучало одобрение. — Живой. Не как в Крепости, где каждая пылинка на учёте.       Он снял куртку, аккуратно повесил её на резную вешалку для одежды, и этот простой бытовой жест показался Мишель странно интимным. — А вот и обещанный диван, — девушка указала на софу с бордово-розовыми полосками на обивке и деревянными подлокотниками. — Примерь пока по себе, а я заварю чай.       Она суетилась на кухне, грея воду и споласкивая чашки. Маленькая коробочка, выуженная из буфета приятно зашуршала у неё в руке. Пошарив ложкой в ней, она высыпала содержимое в маленький заварочный чайник, наполнив его кипятком. И всё это время она ловила на себе взгляд Ризли — странно умиротворённый, довольный, точно перед ней был не серьёзный мужчина из подводных глубин, а сытый кот, согревший пузо на солнце. — Знаешь, — сказал мужчина, и его голос прозвучал в тишине комнаты мягко, почти задумчиво, — я не помню, когда в последний раз просто сидел. Без необходимости что-то решать, кого-то контролировать... — А кто сказал, что и тут ты будешь «просто» сидеть? А благодарность за чай и диван? Я сама себя целовать должна что ли?       Ризли замер на секунду, а потом тихо рассмеялся — низкий, бархатный звук, который наполнил комнату. Поднялся с дивана, и приблизился к Мишель, уже разливавшей чай по чашкам. — Ты права, — сказал он. — Я забыл об оплате.       Ризли мягко забрал из её рук чайник и поставил на стол. Затем обхватил её лицо руками, чуть стискивая щёки, и нежно, неторопливо, поцеловал. — Благодарность авансом? — улыбнулась Мишель.       Он оторвался от её губ, дыхание стало чуть сбивчивым. Его глаза, обычно такие спокойные, теперь горели тёмным огнём. — Аванс, — повторил Ризли, и его голос звучал хрипло, — это моя любимая финансовая модель. Поэтому чай подождёт, у меня есть более срочные инвестиции.       Мужчина подхватил Мишель на руки — легко, как пёрышко, несмотря на её возмущённый смех и какие-то фразы про "остынет же" — и понёс обратно к дивану. Пружины жалобно заскрипели под их общим весом.       Две ароматно дымящиеся кружки так и остались стоять на столе, залитые вечерним солнцем.