Хочет быть укушенным.

      Солнце задерживалось в зените последние часы и жарило неестественно, для прохладного в этом году августа. Все комнаты, не защищённые плотными шторами, заливало и золотило солнце. Оно игралось со стеклом стаканов на столе кухни, отражая переливы воды на стенах, ласкало и несмело целовало щеки всех собравшихся. Как маленький ребенок побродило по всем комнатам, будто не замечая напряжения между взрослыми.       Младшего из вампиров отпоили и привели в чувства теплым молоком и добавленной в него кровью. Совсем немного, и потому жидкость имела приятный розоватый оттенок, как клубничный молочный коктейль из настоящей клубники, а не сиропов.       Смолкла суета, обусловленная Минхо и Феликсом, воркующими над Чонином. Стало тихо и невыносимо тревожно. За столом сидели все, кто был в доме. Кроме виновника собрания.       Чан подпирал стену плечом, скрестив руки на груди и напряжённо думал, не торопясь посвятить в плоды своей мыслительной работы окружающих. Минхо и Феликс сидели напротив Чонина, вцепившись в стаканы с водой так же прочно, как только что цеплялись за младшего. Сынмин бескомпромиссно занял место рядом с Чонином, держа его за руку и ласково поглаживая запястье, вид при этом имел в высшей степени суровый. Чанбин тешился тем, что мог просто посидеть рядом с партнером. Он примерно догадывался, в чем могло быть дело, и о чем должен сейчас рассказать юный вампир.       Все вглядывались в лицо Чонина, сосредоточенно пьющего молоко, пытаясь строить догадки в голове.       Кроме Джисона. Его отправной точкой был Минхо. И мысли, как он ни старался обуздать их, шли в другую сторону.       Когда случился всеобщий подъём, Джисон уже не спал и как раз собирался спуститься вниз. Поэтому Чонина, Минхо и Феликса застал первым. Он видел глаза Минхо.       Неожиданно для себя он вспоминал. Темный сырой трюм. Дышать и так тяжело от боли, морской воздух, будто вода, захватывает лёгкие. От раны поднялась температура. Джисон плохо помнит как, куда и кто его таскал в темных коридорах. Он не различал плывет ли мир у него перед глазами от бреда, или это так сильно накренялся корабль. Он отдаленно слышал Феликса, стоящего рядом, когда тот просился пойти с ним и Минхо, но его оставили с Чаном в каюте.       Но кое-что Джисон запомнил очень хорошо.       В своей грязной одежде он лежал на пусть и не новых, но свежих и выстиранных простынях. У стены стоял человек, который выглядел на столько безукоризненно дорого и важно, что не было возможности усомниться в его достатке и значимости, хоть сложно было сказать чем он занимается.       Выцепляя короткие фразы Хан понял, что это лекарь.       Минхо притеснял мужчину к стене, как господин мог бы своего провинившегося раба. Незнакомец старался держать лицо, но по тому, как таращились и бегали его глаза, как сжимались челюсти, Джисон понял, что тот очень напуган.       С трудом, Джисон смог приподняться и только тогда разглядеть.       Глаза Минхо сверкали красным, кожа под слабым освещением единственной лампы казалась холодной, особенно темными выглядели проступающие вены на висках и шее. Минхо скалил свои мощные челюсти, полные острых клыков и сказал таким страшным голосом, что Джисон запомнил это навсегда, хотя, почему-то, совсем не испугался.       Минхо сказал: —Если ты позволишь этому ребенку умереть, я порву тебя в клочья собственными зубами.       Джисон проморгался и наконец повернулся на Чонина. Солнце стало казаться ещё ярче после мрачной каюты из воспоминаний. Он пригляделся к младшему, снова оглядел Минхо, тот теперь выглядел совсем не агрессивно, лишь встревоженно. Представлял из себя сейчас наседку или чрезмерно заботливую мамашу. Но эти глаза... Джисон перевел взгляд на арку и подумал, что если тот человек сделал хоть сколько-нибудь плохое дело в отношении Чонина, держать Минхо от необдуманных поступков будут всей толпой.       Чонину потребовалось лишь вздохнуть, чтобы обратить на себя все взгляды и заставить семью задержать дыхание. — Вчера я кое-что утаил, — признался Ян, Чанбин кивнул сам себе, отмечая, что догадался, — Я не просто познакомился с Хёнджином... И не просто его укусил. Кажется, я выпустил феромон. И, кажется, я не знаю как остановить это.       Напряглись все, кроме Сынмина. Тот придирчиво оглядел Чанбина рядом с ним и снова уставился на младшего: — Почему ты так думаешь? —Хёнджин сказал, — решительно ответил Чонин, — Он сказал, что чувствует ко мне то же, что и вчера,— он немного смутился, если судить по блеску глаз, — А вчера я выпустил феромон, — он обречённо опустил голову,— Простите, что не сказал.       Минхо и Чан настороженно переглянулись, Сынмин подбадривающе приобнял сникшего младшего, Чанбин тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула и не сразу понял, что Джисон обратился к нему: — Ты что-нибудь чувствуешь? — Че? — Чанбин чуть ни упал с собственным стулом. — К мелкому нашему что-то чувствуешь? — повторил Джисон, — Ну там, особенную его привлекательность отмечаешь, непривычно приятный аромат, желание находиться рядом?       Чанбин задумчиво наклонился к Чонину, тот задержал дыхание и напрягся. Сынмин отсел так, чтобы контролировать ситуацию, но не мешать, тревожно бегая взглядом с одного на другого. —Ну... — Чанбин задумчиво нахмурился, отодвигаясь, все выжидающе уставились на него, — Я чувствую...       Он не договорил. Все вампиры за столом отвлеклись на тихо хлопнувшую входную дверь.       Через мгновение, кухня опустела. Чанбин, опомнившись, поплелся в коридор, где все, кроме Чонина, озадаченно пялились на дверь, будто прежде её тут не было.       Чонин, сам не отдавая себе отчёта, сломя голову бросился в гостевую спальню.       Кровать была заправлена, окно приоткрыто на проветривание, тарелка и чашка аккуратно отставлены на тумбу.       На диванной подушке почти незаметно пристроена визитка: Хван Хёнджин, фотограф. И номер.       Чонин бережно и осторожно взял её в руки, словно готовился ловить. Прочитал несколько раз и устроился у постели на коленях, прижав пыльно-голубую картонку кгруди и уронив голову на мягкий матрас.       Хёнджин оставил номер и было так волнительно.

***

      Дальше собрание продолжилось в кабинете Чана. Потому что так было для всех привычнее — собраться именно там.       Чонин один расположился в кресле, на подлокотниках — Сынмин и Феликс. Чан и Минхо, конечно, через стол.       Джисон и Чанбин ютились на кушетке у стены, поглядывая на остальных. — Итак, он ушёл, — констатировал Чан. — Ушёл, — кивнул Минхо. — Ушёл, — глубоко и печально вздохнул Чонин. — Куда ушел, мы не знаем, — Чан сцепил руки в замок и упёрся ими в стол, расставив локти. — Не знаем, — снова кивнул Ли, положив руки на плечи своего парня. — Возможно, у него работа,— с надеждой обернулся Ян к Сынмину, тот лишь погладил его по голове. — Как выйти с ним на связь? — Чан обернулся на Минхо, тот автоматически кивнул и тут же вздрогнул, опомнился и задрал плечи, выражая незнание. — Он оставил только номер, — Чонин безнадежно уронил голову. — Номер? — оживился Сынмин.       Чонин кивнул и сразу заметил, как все вытаращили на него глаза. — Ну... — он неловко оглядел семью и будто попытался объясниться, — Визитку. Он фотограф. — Она у тебя с собой? — сказал Минхо и лицо его было каменным.       Чонин кивнул, Ли протянул руку, терпеливо выжидая, когда в неё положат карточку.       Ян приподнял попу над креслом, корявыми движениями вытащил визитку из заднего кармана и протянул старшим.       Одной рукой Минхо сжимал картон, второй спешно вбивал имя в телефоне. — Он оставил тебе номер, и ты не сказал сразу? — нахмурился Феликс. — Но, может, он не хочет, чтобы я звонил. Или вообще выходил на связь. Это было бы бестактно, позвонить вот так! — попытался оправдаться младший. — Но он же оставил номер, — недоумевал Сынмин. — Но он ушел не попрощавшись! — Чонин продолжал настаивать,— Просто убежал! Он, наверное, считает меня монстром, помешанным на крови...Ужасно...       Чонин совсем поник, Феликс и Сынмин решили не продолжать допытываться, просто осторожно принялись наглаживать любимого младшего, чтобы успокоить.       Визитка уже переместилась в руки Чану, он без особого интереса и смысла переворачивал её в пальцах и осторожно подскребал ногтем. Качественно сделанная карточка не поддавалась. — Итак, что я нашёл, — гордо объявил Минхо. — Зашёл на первую ссылку, форум фанатов нашего беглеца? — фыркнул Чанбин, поглядывая в телефоне на то же самое, по поиску "Хёнджин фотограф"       Минхо зло шикнул на него, но препираться не стал. Потому что так и было. — Так вот... Хван Хёнджин, — продолжил вампир, сохраняя лицо, — Молодой фотограф. Двадцать четыре года. «Совсем крошечный» — послышался шепот Феликса,. — Карьеру фотографа начал совсем недавно, впервые был замечен три года назад, фотографировал птиц для научно-популистских журналов посвящённых живой природе. И сразу стремительно набрал популярность, сейчас же уверено занимает лидирующие позиции в топах именитых фотографов. В светских шоу, причиной взлета его карьеры чаще признают выдающуюся внешность фотографа, чем талант и мастерство, — Минхо прерывался, фыркнув, — Пока рисуется образ того, кому легко все достаётся за красивые глазки. — Он не такой! — вскрикнул Чонин. — Инни, вы же толком незнакомы, — осторожно прогворил Чан, примирительно разводя руками.       Не то чтобы он хотел думать о Хёнджине плохо. Он просто повидал много людей за свои века и не хотел, чтобы Чонину пришлось в ком-то разочароваться. — Да, но... Это то, что я уже знаю. И чувствую, — Чонин немного понизил голос, с надеждой вглядываясь в темные глаза старшего, — Мы говорили совсем немного, но я будто уже знаю его. Я...не знаю, как это описать, — Ян опустил печальный взгляд на пустые руки, — Будто мой человек.       Сынмин нашел взглядом Чанбина, несмело ему улыбнулся. Минхо рукой нащупал плечо Чана, находя в нем опору. Феликс осторожно, и не сразу, обернулся на Джисона, сразу поймав его пытливый взгляд. — Это глупо? — Чонин вскинул голову, пытаясь поймать чей-то взгляд из старших. — Совсем не глупо, Инни, — улыбнулся Чан в лицо Минхо, — Тогда нам тем более стоит найти этого человека. Нельзя же, чтобы ты упустил свою родственную душу. — Вам как минимум стоит сходить на свидание! — возбуждённый от грядущей любовной истории воскликнул Ликс. — Вы думаете, я тоже ему нравлюсь? — у Чонина заблестели глаза, он задрал голову на Сынмина, — Может ли он чувствовать то же самое? — Конечно! Если он твой тот самый, — кивнул Сынмин. — Но если нет? — Значит, он не тот самый, — просто развёл руками Ким и подбадривающе улыбнулся, — В любом случае, надо разобраться и узнать у него.       Чонин сжал губы в линию и решительно кивнул. Да, он неприменно разберётся. — Я должен ему позвонить! — решительно заявил Чонин и вытянул руку, собираясь забрать визитку. — Постойте! — вскочил Джисон, — Мы забыли.... Чонин, он... Феромон выпускал или нет? И что насчёт обращения?       Тишина. Все снова сосредоточенно посмотрели на Чонина.