Любить — не значит ненавидеть

      И так, не имея при себе ничего, кроме как затупившегося выкидного ножа, побитой камеры и мобильника, парни, оставив лишние раздумья позади, решили выдвинуться в путь вместе. И любая будоражащая их разум мысль не могла попросту препятствовать таковому решению, поскольку расходиться, а впоследствии и терять друг друга как и ранее они совсем уж не желали. Почему, собравшись с волей, они со всей осторожностью начали обыскивать лес, ища всевозможные выходы к тому распроклятому особняку... — Аргх!... — оглядываясь по сторонам, и в общем, направляя свой любопытный взгляд лишь в глубинную часть леса, Егор, не глядя под ноги, едва заметил, что его ботинок уцепился за близ лежащую корягу, что прямо преграждала им путь — Вот ч-черти, чуть сердце в пятки не ушло... — с ошарашенным видом пробормотал рухнувший на снег журналист.       Спохватившись, встревоженный писатель в сию же минуту подлетел к своему приятелю. И, удосужившись снова подать тому руку помощи, он и не принял во внимание то, что позади него красовалась уже ранее виданная, изломанная и безобразная фигура... — Да еп твою мать, сколько уже можно! — отчаянный крик приятеля заставил Егора обернуться, а после и снова начать бежать. Ну что за надоедливая мистическая херня? И ведь она только пугает, находится на относительно безопасном расстоянии, хотя давно могла бы уже растерзать тела парней и съесть их плоть за милую душу. Значит ли это, что еë цель не убить их? Тогда в чем же она заключается? — Джон, остановись! — задыхаясь от быстрого бега, еле как выдавил из себя Егор, Джон же в это время резко притормозил, из-за чего упал лицом в снег, а Линч вслед за ним, — Успокойся! Оно даже не нацелено бежать в нашу сторону. Смотри, стоит и смотрит просто, может оно и вовсе не хочет принести нам вреда, и преследует другую цель? — А ты хочешь проверить? Ну давай, попробуй подойти к этому монстру, я посмотрю как вы подружитесь! — Джон ни за что не подпустит Егора к опасному существу, даже если он и вправду попрется напролом к нему в лапы, или лучше сказать зубы. За шкирку потащит обратно, крепко обнимет и ни за что не отпустит.       Серьёзный взгляд так и направлен на Джона, неужели Линч и вправду сейчас пойдёт навстречу монстру? Но тут зелёные глаза округлились и стали многозначительно смотреть то позади писателя, то прямо на него. Джон уже подумал, что позади снова тварь, и обернулся, тоже застыв на месте. Пазл сложился воедино. Монстр и вправду не хотел убивать парней, он лишь вëл их прямо в пекло всех событий, прямо сюда... Прямо к зловещему особняку сектантов, окружённого ржавеющими воротами, гниющими деревьями и десятками трупов людей.       Не столько отталкивающий, сколько пленящий вид усадьбы сектантов наконец предстал пред ними. Спустя столь долгое время их, как казалось самим приятелям, бесполезных и не привносящих никаких плодов скитаний, они наконец постигли той цели, в которой они нуждались с самого начала расследования. — Наконец-то!... — ликуя, восклицал журналист, попутно расчехляя и устанавливая замызганную камеру — ...Наконец...Наконец-то наше дело стало приобретать новые краски, Джон! — направляя объектив камеры в сторону ветхого особняка, журналист старался как можно чётче передать источник его бурных эмоций и возгласов.       Завлекающая своим видом и чернеющая от своей ветхости, верхушка наполовину разрушевшейся усадьбы была обрамлена продолговатыми и ветвистыми лозами. Вокруг самого особняка, именно с позиции открывающегося перед парнями вида, было очень трудно обнаружить какие-либо признаки живности, кроме как гниющей и зловонной зелени, которой был объят чуть ли не весь поселенский участок сектантов. — Да уж, теперь пути назад нам точно не видать, только вперёд, к гребаной неизвестности, — пессимистический настрой Джона приубавил в Линче весь энтузиазм. И правда ведь, чему радоваться-то? Это место их не выпустит в реальный мир, пока они не устранят проблему, в существование которой даже не были уверены. Парни вступают на запретную территорию, наверняка неизведанную хоть какими-то нормальными людьми. Страшно, не то слово. Страшно до дрожи.       Снег предательски хрустел под ногами, проникал в небольшие трещины сапог, благодаря чему становилось холоднее. Джон собирался купить себе новые зимние ботинки после того, как должен был раскрыть это дело, а теперь он не уверен выберется ли отсюда вообще. На душе осело это до чёртиков тревожное чувство. Что-то точно должно произойти, что-то нехорошее. Где есть он, там всегда есть неприятности, это давно было заметно. Лишь бы только Линч не угодил в какую-нибудь опасность. Они только воссоединились, Джон ни за что на свете не позволит Егору погибнуть, он точно вытащит его отсюда. Даже ценой собственной жизни. Интересно, думает ли о том же Линч?       В этот момент сердце журналиста бешено трепетало. Ступая на не изысканную территорию, он хотел тут же, во что бы то не стало, покончить с расследованием. Поскольку, пройдя через столь долгий и трудоёмкий путь, Линч уже изрядно вымотался. Ни одного другого желания он не испытывал так сильно, как выпутаться из собственноручно сплетëнной паутины, в которой он к сожалению встрял сам, за компанию прихватив с собой своего приятеля. Однако, каким бы неумолимым было это рвение, оно никак не сравнялось бы с жаждой журналиста побыть наедине со своим давно невиданным другом. До того сильными были испытываемые к нему чувства, что, все, во что в себе так долго держал Егор, хотелось высказать сейчас и сразу же. Но, к сожалению, ситуация в которой они находились, не позволяла тому сбыться. И это достаточно огорчало, но давало мотивацию продвигаться дальше, переступать через границу между прошедшим и настоящим временем и устремляться в будущее.       В нос снова ударил мерзкий запах, от которого тянуло блевать. Сколько бы искалеченных и расчленённых трупов они не повстречали на своём пути, привыкнуть никак не могли. Да уж, привыкнуть к смертям задача не из простых.       Линч пытается разглядеть в окнах малейшие признаки жизни, всё тщетно. Чёртова тьма! Ничего нового! Слишком обреченное дело. Он прислоняется к окну особняка, улавливает взглядом свет, неестественный, ярко красный. Вдруг, по ту сторону, кто-то кинул тяжёлый предмет, и стекло вдребезги разлетелось на мелкие осколки, въевшиеся в кожу журналиста, который помимо этого отлетел на несколько метров назад, ударившись затылком о дерево, с неистовой силой. Кровь стекает тонкой струйкой по лицу, перед глазами белая пелена, но Егор отчетливо услышал два выстрела и крик. Нечеловеческий. Черт, как же раскалывается голова.       Внимая гулу в ушах, журналист вовсе и не обратил внимания на только что нарисовавшуюся перед ним дурную картину: громадная тварь, которая, судя по всему, и пробила витражное окно особняка, уже беспомощно лежала и вопила. А рядом с почти бездыханным телом чудовища, стоял писатель, который, на удивление самого Егора, осмелился в такой неожиданный,но ответственный момент, взять в руки револьвер. И при том, он нисколько не промахнулся, а даже наоборот, смог выстрелить в уязвимое место своей цели.       Храбрость в писателе, конечно, зашкаливала, но и не вызывала особого восторга у журналиста. Поскольку в этой храбрости, ему все-таки привиделась некие свирепость и безумие, которые, после того неприятного происшествия, всё ещё обитали внутри пошатнувшегося разума приятеля. — Джон! Я уже думал, что погибну...! — только-только раслабившейся Егор договорил, как мерзкая тварь, за мгновение вставшая на непонятные конечности, ринулась в сторону Джона, крепко вцепившись острыми зубами в его предплечье. Зелёные глаза заблестели от ужаса. Нет-нет, только не это! Он не может просто стоять, наблюдая, как руку лучшего друга сейчас откусит нечто, что чуть не лишило жизни его самого. Страх, который возник на почве того, что Линч может потерять своего приятеля вновь, но на этот раз навсегда, захватил и затуманил разум. В нём словно проснулась давно таившаяся сила. Да, звучит как самый настоящий бред из сказок, но на деле так и есть: журналист никогда не ощущал себя настолько... мощным и уверенным? Собрав всю силу в кулак, Егор поддаётся вперёд и наносит удар по склизкой роже.       Уродливый монстр, начав со свистом завывать, отцепился от искалеченного писателя и хотел было вновь накинуться на Егора, но прозвучал громкий выстрел, на этот раз решающий, поваливший его на грязную землю замертво. Джон снова безрассудно истратил один патрон. Это может плохо кончиться. Идиот. — Я мог бы и обойтись без твоей помощи... —озлобленно пробубнил Линч, с недовольным взглядом сканируя стоящего подле него писателя. — Ой, ну извини, — начал неожиданно изъясняться Джон, — Уж зная, какой ты в последнее время... — внезапно оборвав свою ответную речь, Джон неловко отвел свой взгляд в сторону, а затем вновь взглянул на слегка ошеломленного журналиста, как бы пытаясь искупить вину за сорвавшиеся с языка неприятные слова. Кажется, вспоминая о событиях прошлого, он на мгновение осознал, какие последствия могут ждать их обоих, если он продолжит изливать желчь на приятеля. — Ладно, забудь... — покачав головой, писатель решил сразу же перевести тему, — Пока обстановка не накалилась, нам надо найти что-то по типу аптечки, а то мы оба подохнем от потери крови прямо здесь, так и не оставив никаких сведений об этом странном месте. — Да какая к чёрту аптечка, Джон?! — на фоне травм в организме вновь забурлил адреналин, — Мы в лесу, в котором нет ни единой души, ты где аптечку искать собрался?! — Егор повернулся на 180 градусов. Зелёный глаз нервно задергался, метаясь из стороны в сторону. Дыхание потихоньку утихало. — Твою мать, Линч! Только блядской панички не хватало! С каким пор ты вообще стал таким? Совсем тебя не узнаю... — писатель, бросив револьвер на заснеженную дорогу, подбежал к журналисту, не до конца понимая как устранить этот приступ. Поэтому, не придумав ничего лучшего, не покалеченной рукой зарядил пощечиной прямо по смертельно бледному лицу приятеля. Егор словно пришёл в себя, ошарашено взглянув на Джона. Конечно, он не был рад, что его в очередной раз ударили, но, кажется, сейчас это было необходимо. — Успокоился? — Да... Прости, сам не понимаю, что на меня нашло. Давай перевяжу рану, она вроде неглубокая... — Егор, ты опять даёшь слабину. Сколько же моментов из видео придётся вырезать, чтобы подписчики не подумали, что ты сраный нытик. — Придётся пойти на радикальные меры, — слышится звук разрыва ткани. Теперь край любимого пальто порван, зато любимый приятель не истечёт кровью раньше времени. — Чëрт тебя побрал, давай быстрее! — уже нетерпеливо возмущался писатель, оглядываясь по сторонам — Не дай Боже столкнуться с одним из них... — Услышав звуки приближающихся снаружи шагов, Джон тут же насторожился и сразу предупредил журналиста, который слишком сосредоточено обрабатывал его рану. В тот же момент, когда Егор успел перевязать слабо кровоточащее увечье, в обширном помещении раздался очень неприятный скрип престарой двери. В особняк кто-то вошёл.       Писатель, тут же выдернув свою руку и схватив Линча за запястье, словно молния устремился к близлежащему предмету, с помощью которого они могли бы укрыться. — Идиот, зачем ты-, — и только хотел журналист начать высказывать своë недовольство, как Джон, усадивший его за старым стеллажом, напичканным книгами, в этот же момент прикрыл ему рот.       И вот, затаив дыхание, оба приятеля, поняв в какую ситуацию они влипли, стали лишь внимательно прислушиваться к звукам, что доносились позади. — ...сбежали... не могли далеко уйти... — обрывками доносятся до ушей фразы, явно относящиеся к их действиям. Ну конечно, кому бы понравилось, что жертвы, предназначенные для какого-то очень важного ритуала, сбежали?       Линч убирает руку приятеля с своего рта, нервно держа того за искровавленное запястье, ощущая себя таким образом в ложной безопасности. В основном рядом с Джоном он чувствовал себя тревожно, потому что неизвестно в какую передрягу этот придурок может попасть, но за последние месяцы писатель... возмужал? Удивительно, но Джон казался куда более спокойным чем в последнюю встречу. Естественно, Егор! Не все же должны страдать и заниматься месяцами никому не нужным самокопанием. Кто-то нашёл в себе силы стать лучше, а не упасть на самое эмоциональное дно. — ... скорее найти их. Он накажет нас за это. — грубые мужские голоса затихли, послышался звук отдаляющихся шагов. Линч взглянул на приятеля, который, в свою очередь, уставился на него самого. — Похоже, это наш единственный шанс попасть в их логово и разузнать оттуда все тайны... — шёпотом обратился писатель к журналисту и, поднявшись с колен и выйдя из-за стеллажа, кивком подозвал его к себе. — Ты думаешь, что, просто последовав за ними, мы доберëмся до него целыми и невредимыми? — в сию же секунду усомнился журналист. — Может всë-таки попробуем пойти в обход? — в ответ на такое предложение писатель лишь нахмурился. Его недовольное выражение вызвало в журналисте смятение. Напряженный взор приятеля заставил Егора ненадолго прервать зрительный контакт и попытаться обдумать сказанные им только что слова. И он уже не впервые сталкивается с таким внезапным возникновением неуверенности в моменты, когда его чувствительный друг начинает как-либо испытывать злость по отношению к нему. Кажется, что тот злосчастный день очень сильно повлиял на восприятие журналистом их дружбы. И он всё ещё сильно винит себя за произошедшее... — Ну, если уж подойти к этому тщательней, — сделав интригующую паузу, писатель с уже расслабленной физиономией продолжил, — то можно попробовать и так. Правда, сколько нам времени придётся потратить на то, чтобы разобраться со всеми этими гребанными ловушками, — после этих слов, писатель, будто захотев продемонстрировать наличие этих самых ловушек, с огромной силой ударил по кирпичной стене особняка. Однако, за этим ничего не последовало. — Вот черт, уже так быстро успели всë замести?! Мрази одержимые... — и только Джону наконец далась возможность оскорбить сектантов всеми известными ругательствами, как внезапно земля под ними начала сотрясаться. — Я когда-нибудь говорил, что ты ну полный идиот, Джон?! — сам писатель уже и не сомневался в сказанных Линчем словах и, схватив последнего за руку двинулся вперёд, паралельно уворачиваясь от летящих со всех сторон то ли острых копьев, то ли стрел, будто они находятся в каком-то глупом детском мутфильме, в котором главные герои попали в западню. Егор, всё ещё оглядываясь назад, пытался понять приследуют ли их. — Остановись, ловушка перестала действовать! Если ты безрассудно будешь ударять по чему попало, то к хорошему это не приведёт! — журналист не на шутку разгневался на безответственный поступок друга. — Заткнись! Скажи спасибо, что мы ещё живы, кстати, именно благодаря тому, что я могу хотя бы ориентироваться здесь, — отчасти Джон прав, но он и вправду поступил импульсивно, однако признавать это не собирается. — И что дальше?... — все ещё оглядываясь по сторонам, задался насущным вопросом журналист — Да и вообще, в какой мы теперь «местности» находимся, дорогой мой штурман?       Как только приятели рванули вперёд, они совсем не наблюдали за окружающей их обстановкой, благодаря чему они и оказались в совершенно ином и странном месте, которое будто бы не имело никакого отношения к особняку. — Не считаю это слишком рациональный решением в такой ситуации, но... Предлагаю просто двигаться вперёд и внимательно следить за окружающей обстановкой, — тут же заметив на себе неодобрительный взгляд журналиста, писатель, не медля, добавил, — Уж извини, но никакого другого варианта, кроме этого, я не могу предложить. — Хорошо, как скажешь, будем следовать твоему совету, — равнодушно ответил Егор, — но если что-то пойдёт не так, то пеняй на себя, ладно? — У нас всегда что-то идёт не так, независимо от меня, — констатировал факт писатель, получив понимающий кивок от Егора. Действительно, большинство их приключений шло не по плану, но львиная доля приобретала неожиданный поворот из-за раздолбайского поведения Джона. — Не умничай, — Журналист проверил идёт ли запись, или камера успела вырубиться. Однако, запись не остановилась, а заряд стоял на одной цифре до сих пор, удивительно. Обернувшись, Егор заметил неизвестную тень в огромном дверном проёме, схватив приятеля за запястье, он без лишней болтовни рванул вперёд, не хватало ещё на глаза сектантам попасться. Комната, в которую они попали, была по истине устрашающей и массивной: на стенах огромные статуи мифических существ, окна завешаны бархатными занавесками с, рисунками пентаграмм, и глаз, как бы означая, что нечто всегда следит за всем, что происходит здесь. Всё это освещают факела неестественными для огня цветами: синие, фиолетовые, ярко-красные. — Куда мы попали, черт возьми... — совсем позабыв о ловушках, Джон облокотился об одну из стен, тем самым активировав механизм. — Блядство! — Чтоб тебя!...—взвыл во весь голос журналист, уже не выдерживая безрассудного и невнимательного поведения писателя. Рты всех каменных статуй, по своему очертанию похожих на нечто вроде гаргулий, загорелись ярким пламенем. И в этот же момент из их пастей вспыхнули огненные лучи, стремительно меняющие свое направление в сторону двух приятелей. — Чего застыл!? Побежали! — в этот же момент, ухвативившись за руку своего замеревшего приятеля, словно обратившегося, как и эти статуи, в камень, журналист в спешке устремился к стальным воротам. — Как же надоела эта беготня... — пробубнив себе это под нос, Егор, надеясь, что хотя бы в этот раз им повезет, попытался открыть ворота. Однако как бы он не тянул их на себя, какую бы не предпринимал попытку поддеть эту тяжеленную дверь чем-то, что могло бы пролезть в щель — все его усилия были напрасными. Но стоять на месте и бестолковиться, пока атмосфера в помещении накалялась, наперекор приятелям — действие бесполезное. Нужно было придумать новый способ покинуть это, навлекающее на себя беды, место.