Заставь меня полюбить

      Если Руслан что-то пообещал, то он это сдерживает и выполняет. Поэтому даже по прошествию нескольких настороженных для Коли, но достаточно спокойных для Красноярска дней, красноволосый даже не пытался уйти. Он обустроил комнату на свой вкус, немного поменял расположение мебели и перетащил сюда (точнее Дугар) свои вещи. Не будет же он ходить в Колиных. К тому же, иногда казалось, что у этого малыша не было ничего кроме строгих костюмов. Самое странное, что комната всё равно пропахла дешёвыми сигаретами, которые парень курил. Но ведь Новосибирск всё проверил, да и сам Руслан не выходил в магазин за любимой явой красной. Может это просто сам Красноярск источал собой такой аромат, въевшийся в его кожу. — Ты точно не прячешь от меня где-то пачку явы? — вновь недоверчиво спросил Коля, разглядывая лицо парня напротив. — Да точно. Блять, малыш, я конечно понимаю, что я тот ещё овощ, но не надо так недоверчиво ко мне относиться. — пожал плечами Руслан, сидя на подоконнике, и глядя в окно. — Прости, просто этот запах настораживает. — смирился Новосибирск. — Какой запах? — наконец посмотрел Красноярск на Колю, приподняв одну бровь. — Я ничего не чувствую.       Коля вздохнул, но не удивился. Всё же Руслан очень долго курил, юная столица даже не помнит его без сигареты в зубах. Вот он и перестал обращать внимание на этот въедливый неприятный запах. Но вот некурящий Новосибирск — очень остро на него реагировал, постоянно морща нос, заходя к Руслану. — Да и когда мне курить, если в любой момент ты можешь войти и увидеть? Я не хочу выслушивать несколько-часовую лекцию насчёт вреда курения. — ухмыльнулся Красноярск.       Юная столица недовольно цокнул. Это была его прямая обязанность следить, наставлять и помогать. Руслан тихо засмеялся и спрыгнул на пол, медленно выхаживая по комнате. В красной хитрой головушке уже начал созревать коварный план. Злым он Колю ещё не видел, раздражённым — да, но это всё равно было не то. — А может и курю. Кто знает? — на лице Красноярска появилась кошачья ухмылка. — Ты всё-таки и по делам отходишь, а иногда в своей комнате часами проводишь.       Коля нахмурился, наблюдая за каждым шагом красноволосого. Парень сразу понял, что это очередная эмоциональная ловушка Руслана. Главное в неё не попасть, а то потом не выберешься. Красноволосый следил. За каждым его нервом на лице, за блеском в глазах. — Не пытайся пробудить во мне гнев, Руслан. У тебя ничего не выйдет. — спокойно улыбнулся Новосибирск. — Я и не пытался. — вновь пожал плечами красноволосый. — Послезавтра состоится собрание федеральных столиц. — Коля резко стал таким серьёзным, что Красноярск не смог сдержать улыбку. — Я помню, что нужно поговорить насчёт замены нынешних воздухоочистителей на другие. Вот только эта та стезя в которой я не разбираюсь, потому хотел бы посоветоваться с тобой.       Руслан засветился, услышав подобное. Он надеялся на то, что Новосибирск спросит об этом, хотя и не думал о том, что это правда случится. Всё же, хоть по Коле и не скажешь, но он был достаточно упёртый и самовольный. Иногда что хочет — то и творит, совсем не обращая ни на кого внимание. Никого не напоминает? — Ох, я тоже совсем не знаю… — наигранно протянул Красноярск. — GCA — 234 — 56 модель KC — 2. Очень дешёвый в изготовлении, но держится долго и хорошо. Уж точно намного лучше того убожества, что ты привёз до этого. К тому же, мне уже приходилось с этой маленькой машинкой работать.       Коля похлопал глазами. Ему б запомнить этот набор букв и цифр. А Руслан продолжал рассказывать об этом устройстве. Он выглядел так воодушевлённо, что Новосибирск даже не хотел его останавливать. Хоть и не понимал многих слов, которые говорил парень.       На следующий день, ближе к обеду — юная столица уже собирался к выходу. Самолёт через два часа, но успеть надо было много: проверить документы, собрать их, просмотреть отчёты и положить их по важности. Москва был для него авторитетом, ни таким конечно как Руслан, но всё же. — Малыш, расслабься. Я даже отсюда чувствую, как ты напряжён. — опираясь на стол сказал Руслан, вглядываясь в бумажки напротив. — Ты ведь ни разу не попадал впросак перед Мишей, но волнуешься каждый раз так, как будто это первое твоё собрание. — Руслан, у меня очень много тем, которые я должен обсудить с Михаилом Юрьевичем. Мне нужно быть готовым точно объяснить свою позицию и привести правильные доводы на выделение денежных средств. — нервно объяснил Коля, упаковывая кипу бумаг в свою сумку. Красноярск закатил глаза, издав недовольный вздох. — Ты сейчас серьёзно? Ты буквально один из самых умных городов, но волнуешься так, словно ты и два слова связать не можешь. А ну… — Красноволосый подошёл к Коле и встряхнул его за плечи. — Взял свои яйца в руки и успокоился! Ты сможешь уделать там всех на хуй! Даже этот манерный Сашка тебе не ровня! Новосибирск улыбнулся, издав тихий смешок, а его плечи расслабленно опустились. Неожиданно, но приятно. — Спасибо, Руслан. Мне очень дорога твоя поддержка. — Коля обнял Руслана. Красноволосый немного выпал из мира, но вскоре начал брыкаться, выбираясь из рук столицы и отталкивая его от себя. — Так, то объятие было разовой акцией. Больше я не разрешал подобных действий. Ясно? — Руслан скрестил руки на груди, делая несколько больших шагов назад.       Вот и кто с кем играется?       Коля виновато опустил голову. Он думал, что всё понемногу налаживается, но видно торопит события. Да и Руслан бы мог сейчас почувствовать себя виновато, но тут взыграли его самолюбие и закрытость. Эта неделя может и изменила его отношение в лучшую сторону, однако всё ещё не настолько. Да и такое спокойствие Красноярска обосновывалось тем, что он был очень адаптируемый. Его одного можно было оставить в любом незнакомом месте и он там тоже уживётся.       Комната, которая совсем недавно была наполнена разными разговорами резко заполнилась тишиной. Она угнетала обоих парней, но не один так и не решался что-либо сказать.       Руслан думал о том, как резко в этот дом пришёл дискомфорт. Коля всю эту неделю вообще старался к нему лишний раз не прикасаться, а тут обнял, ещё и так неожиданно. Красноярск не был не тактильным человеком, совсем наоборот. Он любил объятия, любил тепло и нежности, но как бы странно это не звучало, то только от Дугара, иногда от Кости, с которым они на удивление дружили. Коля для него всегда казался кем-то отвергающим, кем-то таким недоступным и запретным. Он был солнцем — тёплым и добрым, полная противоположность Руслана. И хотя по правилу «противоположности притягиваются», тут было совсем всё наоборот. Чем старше становился Новосибирск — тем больше отдалялся Красноярск. И ведь ещё на тот момент, маленький мальчик совсем не понимал — почему объект его восхищения, так быстро поменял к нему свои взгляды. Да даже сам Руслан не мог точно объяснить своё такое поведение.       А Коля просто смотрел на Красноярск, наблюдая как ежесекундно на его лице меняются эмоции. Как нежно парень улыбается, вспоминая прошлое, как хмурится, думая о чём-то плохом. Возможно, если когда-то Новосибирск захочет понять все краски человеческих эмоций, то своим объектом наблюдения он выберет именно красноволосого. Как уже говорилось раньше — юная столица был неэмоционален и сдержан. Хотя по его лицу было понятно всё о чём он хочет сказать или думает. Коля вообще отрицал важность этих ненужных чувств, но почему тогда его сердце так бешено бьётся рядом с Русланом, температура поднимается, окрылённость появляется? Томск когда-то уже намекал своему ученику, что это чувство, которым каждый болеет хоть разок. «Любовь» называется. Но Новосибирск и тут начинал всё отрицать. Какая любовь вообще? — С точки зрения науки любовь представляет собой смесь химических соединений: фенилэтиламин, эндорфины, окситоцин. После этого активизируются отделы мозга, отвечающие за эмоции, которые вызывают чувство окрыленности, «бабочек в животе» и прочее. — так постоянно отвечал Коля, пожимая плечами и продолжая заниматься своими делами.       А что Матвею на это отвечать? Новосибирск был в этом плане прав, но вот почему он отрицал, что именно эта химическая реакция происходит в нём, до сих пор было Томску не понятно.       Времени становилось всё меньше. Просто стоять и ждать у моря погоды было нельзя. Поэтому столица разорвал полотно тишины, натягивая пиджак и вешая сумку на плечо. — Я вернусь через два дня. До встречи. — коротко протараторил Коля, быстро проходя мимо Руслана к выходу.       Дверь за парнем хлопнула и Красноярск наконец вылез из дебрей мыслей, обратив внимание на то, что Новосибирск ушёл, а он остался один. Совсем один в большой квартире столицы. На сколько он уезжает? На два дня? А как же он? Раньше у себя в городе он мог хотя бы к соседям зайти, если скучно становилось или в кафе заглянуть в конце концов. Ну или совсем на крайний случай, позвать к себе Дугара или кого-то другого, а тут что? Два дня исключительно наедине с самим собой.

…

Сколько…?

      Сколько уже прошло мучительных часов в этой глухой тишине? Сколько он сидит оперевшись на стену и уткнувшись носом в колени, слушая гулкий звон, стоящий в ушах? Сколько воспоминаний посетило его голову? Сейчас парень выглядел опустошённо. Яркие зелёные глаза были блёклые и красноватые от слёз. Тоналка давно сошла с его лица вместе с солёными дорожками, открывая устрашающий вид на чёрные синяки от смога. Столько всего сейчас давило на Руслана, даже недавно просторная комната казалась уже маленькой, с давящими стенами. Давно Красноярск не чувствовал себя так истощённо, как сейчас. Именно поэтому он старался не оставаться в одиночестве и тишине надолго. Что мешает включить телефон и просто позвонить кому-то? Сам Руслан хотел подумать над всем происходящим, но он не ожидал, что его так глубоко затянет. Прямо на самое дно воспоминаний, которые вообще хотелось бы навечно забыть.       Он вздрогнул. Снова… И снова… Опять к горлу подступил ком, а в уголках глаз образовались слёзы. Новый приступ истерики не заставил себя долго ждать. Глаза уже болели от многочасовых рыданий, которые прекращались на какое-то время, а потом начинались вновь с новой неведомой силой, принося лишь боль, вместо желанного облегчения. Жаль, что рядом не было бутылки чего-нибудь покрепче. Иногда ведь легче напиться и забыться на время, чем в трезвом уме перебирать каждую секунду своей долгой, мучительной и бессмертной жизни. Руслан часто ловил себя на мысли о том, что бессмертие, о котором часто грезили люди, совсем не такое красочное и яркое. Ему часто хотелось просто прожить тот короткий отрезок, который проживали его прошлые знакомые, соседи — и так же уйти. Заснуть и больше никогда не проснуться, чтобы вновь и вновь не видеть как прогнивает мир.       Противно. От самого себя противно. Ведь то, что видят люди вокруг — лишь маска, которая скрывает такую нежную и израненную душу. Лишь Иркутску и лесам его необъятной родины известна та сторона Красноярска, что тоскливо скулит в клетке и просится на волю.       Коля молча смотрел в окно кабинета, за которым непрерывно с самого его приезда лил дождь. Москва что-то монотонно рассказывал, иногда задавая вопросы и хмурясь от очередных шуток Пятигорска, или рассказов Ростова о нелёгкой, но весёлой жизни в его городе. В груди было некомфортно, а мозгом постепенно овладевала паника. Парень никак не мог понять с чем это связано. Ведь Руслан до его ухода сказал правильно — он умный и прилежный парень, который может постоять за себя и объяснить свою точку зрения без единой запинки. Тогда что не так?       Наконец долгое собрание закончилось. Города медленно расходились — кто в свои кабинеты, кто в отели. Задержались только двое — Питер и Новосибирск. Коля подошёл к Мише и нерешительно протянул ему несколько документов. — Что-то произошло, Николай, что вы хотели лично со мной побеседовать? — Коля немного отстранённо поглядел на Сашу, а затем на документы, Миша лишь ухмыльнулся. — Не переживай. Александр Петрович не из тех, кто выносит сор из избы. Ты можешь спокойно рассказать о том, что происходит. Александр даже может и посоветует что.       Московский наконец обратил внимание на документы, что теперь уже Новосибирск протягивал более уверенно, даже требовательно. Саша успел перехватить их быстрее столицы и начал вчитываться в каждое слово доклада. Его тонкие брови полезли наверх. — Они правда не помогли ему? — не веря в написанное спросил Питер, передав уже документы в руки Миши. — Там приложены все показатели за последние полгода. Как видите, ситуация лишь ухудшалась. — спокойно ответил Коля. — Ох, я искренне извиняюсь. Именно я посоветовал это нововведение из Финляндии. Но в тот момент был исключительно уверен, что данное устройство будет работать так, как это было обещенно. Видно, мне стоит немного переосмыслить свои взгляды. — Саша прижал сжатый кулак к губам и отвёл взгляд. — Нет, оно работает прекрасно. Ведь у Юрия Ивановича и вправду дела пошли на лад, но видно под наши условия они не подходят. — с таким же спокойствием продолжал Новосибирск. — Значит, ты хочешь заказать из Германии те, что указал в отчёте? — Михаил дождался пока Коля кивнёт. — Ясно. Это будет немного проблематично, но я постараюсь посодействовать. К тому же, количество… Ты уверен, что столько будет достаточно? — Для начала, мне, как для столицы сибирского округа надо убедиться, что они помогают, а потом уже можно задуматься о заказе в более масштабном размере. — Коля забрал документы из рук Московского. — Я не хочу, чтобы города моего округа страдали от выбросов. Мне уже приходилось сталкиваться с жуткими последствиями.       Питер улыбнулся. Ну правда, просто чудо, а не ребёнок. Да и сам Миша восхищался этим молодым парнем. В свои юные годы он хорошо руководил. Наверное, даже слишком хорошо. — Хорошо, я понял тебя. Как только у меня получится связаться с Берлином и уладить нужные формальности, я сразу же оповещу тебя об этом. — Москва поставил руки на стол и положил на них голову. Коля отрывисто кивнул и не сказав больше ни слова, вышел из кабинета, оставляя Сашу и Мишу наедине. — Мне кажется, или этот молодой человек чем-то сильно опечален? По его глазам видно, как терзается в сомнениях юная душа. — тихо сказал Романов. — Я совсем неудивлён, что ты заметил. Всё возможно, Саша, всё возможно. — выдохнул Московский, опрокидываясь на спинку кресла.       Коля быстро вышел из огромного стеклянного здания и сразу же пошёл на рейс. Ему хотелось поскорее добраться до дома и убедиться, что с Красноярском всё в порядке. Он даже не заметил, как сорвался на бег, как сердце отстукивало взволнованный, тревожный ритм, заставляя лишь ускориться. Если бы ему когда-нибудь сказали, что он будет так торопиться, то Новосибирск бы не поверил. Но сейчас, всё было именно так.       Лишь стоя в аэропорту, Коля додумался позвонить Руслану, спросить как у того дела и подобные мелочи, но ему никто не ответил, даже когда он позвонил в десятый раз. Паника всё больше и больше начинала царствовать уже не только в голове, но и во всём организме, стоило женскому голосу монотонно произнести в очередной раз: «Абонент не отвечает».