Заставь меня полюбить

      Коля приехал намного раньше, чем планировалось. Он выскочил с аэропорта, как ошпаренный и побежал к тому месту, где стояли такси. Без всякого разбора парень сел в первую попавшуюся машину и протараторил свой адрес. Машинист опешил, но всё же сразу же тронулся. Новосибирск вновь достал телефон и принялся набирать Руслану, но тот всё ещё не отвечал, даже сообщения оставались всё в том же статусе «непрочитано». Сердце бешено билось. Красноярск ведь мог с собой сделать всё, что только угодно. Мог сбежать, а сейчас где-то сидеть и пить, покуривая очередную сигарету. А вдруг он вообще достал какие-то склянки из шкафа Коли, и сейчас у него нет даже дома. От сердца немного отлегло, ведь подъезжая по знакомой улице — дом стоял на месте, без всяких признаков пожара и других разрушений. Быстро расплатившись, Новосибирск выскочил из машины. Прошло несколько секунд, а он уже стоял у двери, нервно поворачивая ключ в замочной скважине.       Дверь наконец поддалась и открылась. В нос ударил сладкий запах парфюма Руслана, который смешался с приторным запахом самой квартиры. Юная столица переступил через порог. Он надеялся, что Красноярск соизволит выйти и встретить его, но парня нигде не было видно и слышно тоже. Всё пространство вокруг было просто укутано гробовой тишиной, давящей на уши и на измотанные нервы. — Руслан, я вернулся…? — нерешительно произнёс Коля, делая несколько шагов в глубь квартиры и оглядываясь. Ничего не было тронуто и стояло ровно на тех местах, на которых они были перед отъездом Новосибирска. — Руслан? — Коля был уже напуган. — Я услышал. — тихий, хриплый голосок раздался из-за закрытой двери, которая вела в комнату Красноярска. Юная столица облегчённо выдохнул. Руслан жив — уже хорошо. — Почему ты не выходишь? — Коля подошёл к двери, склонив голову набок. — Просто не хочу пока. — так же тихо ответил красноволосый.       Новосибирск это насторожило. Само нежелание выходить из комнаты и этот хриплый голос, казалось совсем не соответствовали такому яркому Красноярску. А сам Руслан только недавно успокоился. Выходить сейчас было чревато тем, что Коля во всей красе увидит — красные от слёз и бессонницы зелёные глаза, измученное лицо с синяками от смога и исцарапанные короткими, но острыми ноготочками руки. Парень просто не мог позволить, чтобы его кто-то видел в таком жалком, как он сам думал, состоянии. — Я волнуюсь. Ты не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, а сейчас вообще в комнате заперся. — Коля положил руку на ручку двери и несильно дёрнул за неё. — Я не знаю, что у тебя произошло, но даже через дверь чувствую, как ты маешься. Если обидел тебя, то скажи мне это в лицо, а не прячься, затаивая обиды.       Руслан вздрогнул, сильнее вжимаясь носом в колени и обнимая их руками. Зелёные глаза нервно бегали по комнате, в попытках найти какое-то укрытие, в котором можно было спрятаться и просто пересидеть, пока Новосибирск не отойдёт. — Руслан… Я понимаю, что для тебя я не гарант защиты и поддержки, но я правда беспокоюсь. Чтобы с тобой не происходило, я приму тебя любым. Таким, какой ты есть на самом деле. — Новосибирск не хотел отступать. — Я может, не знаю твои чувства так хорошо, как Дугар. Не видел твою историю от и до, как Матвей, но мне хочется понять тебя. Понять твою натуру.       Душа Руслана неприятно заныла, заёрзала в груди, откликаясь на такие слова. Он уже был готов вскочить с места и просто прижаться к Коле, чтобы почувствовать такое нужное спокойствие, которое он жаждал эти два дня. Но он сидел, гордо выдерживая ноющие просьбы души. — Коль, я в порядке. Просто хочу побыть один. — пробубнил Руслан. — «Нет, я не хочу быть один! Заставь меня выйти отсюда! Я не могу так больше!»       Жаль, что Коля не умел читать мысли. Однако, он словно почувствовал неуверенность в голосе Красноярска, почувствовал ту фальшь, которую он вложил в свои слова. — Нет, не хочешь. — уверенно произнёс столица. — Выходи давай, иначе я перейду к другому методу и просто выбью дверь.       Из-за двери больше никто не ответил, но послышался звук открытия замка. И вот перед Колей предстал он — растрёпанный, заплаканный и уставший. Каждый его изъян теперь был на виду. Всё, что он пытался спрятать — теперь не таилось под слоем масок и тоналки. Такой идеальный, безупречный Красноярск был полной своей противоположностью. Руслан ждал, когда Новосибирск развернётся и просто закрыв глаза уйдёт, но этого не произошло. Наоборот столица подошёл ближе, аккуратно укладывая руки на плечи Красноярска и притягивая его к себе. — Другое дело. — вздохнул Коля. — Теперь я хотя бы тебя вижу и понимаю, что произошло.       Алые обкусанные губы красноволосого вновь невольно задрожали, а в горле образовался ком. Нельзя было разрыдаться прямо сейчас, но так хотелось. Так ещё и Новосибирск начал успокаивающе нежно гладить по спине. Руслан просто не понимал «почему». Почему Коля так тянется к нему, особенно после всего того, что было? Почему он никогда не отталкивал его от себя, как остальные?       Тело Красноярска расслабленно обмякло в руках столицы. Руслан прикрыл глаза, наслаждаясь присутствием Коли. Сложно было объяснить все те вычисления, которые проходили сейчас в его голове. Он всё ещё был неуверен, что Новосибирск должен это всё видеть, что он поступает правильно. — Ты не должен бояться и скрывать свою натуру. Я всегда знал, что ты хороший и добрый. Дугар подтвердил недавно мои догадки, а сейчас ты их сам подытожил. — начал Коля. — Любые чувства губительны, но без них — живое существо перестаёт быть по-настоящему живым. Скрывая их, делая из себя другого человека, ты делаешь только хуже себе, и остальным. Мы живём долго и видим многое. Теряем, находим, любим, ненавидим, сожалеем и радуемся. Однако, прошлое должно оставаться в прошлом. О нём не нужно забывать, вспоминая как жизненный урок, но и печалиться тоже не стоит. Ведь то, что правда важно — находиться рядом прямо здесь и сейчас. А то что было тогда, изменить уже невозможно. Каждый из нас сталкивается с проблемами, но их нужно пережить, справиться, преодолеть. К тому же, Руслан, рядом с тобой всегда есть Дугар, я, Матвей. Каждый из нас готов тебе помочь, готов вытянуть тебя из того, во что ты влез. Не стоит думать, что вокруг тебя только враги.       Эти слова окончательно добили Красноярск. Парень сжал в руках плечи столицы, впиваясь ногтями в кожу. Глаза закрылись, а губы сжались в тоненькую полосочку. Всё тело вновь задрожало. — Если хочешь плакать — плачь. Я глух, слеп и нем. Никто кроме меня не узнает о твоей слабости, да и я не стану тебя за неё осуждать. — проговорил Новосибирск.       Так бывает очень часто, когда на вид сильные, грубые и бесчувственные люди — на самом деле очень нежны и ласковы. Они хотят тепла и любви, но просто не умеют или не могут прямо об этом сказать. Таких людей надо уметь читать между строк. Уметь понимать их. Даже самое злое существо, если его окутать заботой, станет в нужных руках белым и пушистым.       Руслан много раз после войны пытался восстановиться. Взять в пример того же Норильска. Красноярск старался быть нежным и ласковым с «сыном», но получалось это ужасно. До такой степени ужасно, что Никита теперь шугался «отца», стараясь слиться с обстановкой, пока Красноярск что-то говорил или просто находился рядом. Его нельзя было назвать прямо ужасным родителем, за своё чадо он готов был рвать и метать, но вот проявление той самой РОДИТЕЛЬСКОЙ любви не давалось ему. Енисейский просто разучился. И Руслан хотел бы подойти к Никите, обнять его и не почувствовать дрожь, которую вызвал страх. Или просто поболтать с ним, прямо как Костя со Снежинском — мило и спокойно, слыша смех ребёнка и видя его улыбку.       Руслан забыл каково это любить вообще… Каково это чувствовать себя больше не одиноко. Не чувствовать пустоту или тоску в душе… Каково это быть тем Русланом, которого застали Томск и Иркутск…       Красноярск не заплакал. Не мог. Слёзы кончились ещё сегодня утром. Но до ушей Коли донеслось тихое, почти животно поскуливание. Такие звуки издают раненные, почти бездыханные животные в тщетной надежде, что им всё же кто-то поможет. Это заставило Новосибирск болезненно выдохнуть, выдерживая ноющую боль под рёбрами. Он всегда хотел слышать смех Руслана, но никак не такие завывания. Всё, что осталось столице это лишь вытерпеть и выдержать, сильнее прижимая к себе дрожащее тело красноволосого. Сколько они так уже простояли? Красноярск наконец отстранился от Новосибирска, опустив голову и сжав ладони в кулаки. — Ты устал после дороги. Иди отдыхай. Я итак, наверное, тебе последние нервы вытрепал. — с тихой усмешкой произнёс Руслан. — Не волнуйся. Я рад, что тебе стало легче. — Коля снова растянул на губах фирменную улыбку.       А ведь правда. Стоило Новосибирску надавить на нужные точки, как Красноярск повёлся. Он открылся Коле. Показал ту самую скрытую сторону. Но сейчас Руслан не жалел. Наоборот. Он давно нуждался в таком выбросе чувств, а кто был рядом не так важно. Точнее красноволосый не признается, что рад, ведь тем самым был именно его столица.

***

— Вижу, тебе становится лучше. Ты даже хрипеть меньше стал. — с довольной улыбкой, Коля наблюдал за Русланом, который сидел на диване и что-то печатал в телефоне. — Хах, я же сказал, что эти очистители намного лучше. Кто молодец? — Красноярск оторвал взгляд от экрана, переводя его на столицу. — Правильно, малыш, я ахуенный молодец. Коля тихо усмехнулся. — Я и не спорю. — столица развёл руки в стороны, показывая своё согласие.       Прошло уже достаточно много времени. Очистители давно уже привезли и установили. Руслану с каждым днём становилось легче, даже мешки под глазами начали постепенно исчезать, да и жители стали меньше жаловаться на экологию. И вот, скоро должен был наступить момент, когда Красноярск должен был вернуться к себе в город. Коля всеми силами пытался отсрочить этот момент, но держать эту бестию при себе вечно, он тоже не мог. Всё же, Руслан остался всё таким же волевым парнем, который любит свободу и риск. К тому же, чем больше они проводили время вместе, тем спокойнее становился Красноярск. С его уст всё реже вырывались оскорбления или брань в сторону столицы. Руслан даже хвалить его начал. — Ого, это всё ты сделал? — Руслан разглядывал записи, которые были небрежно разбросаны по столу. — Да. Михаил Юрьевич попросил сделать отчёт о последних исследованиях и отослать ему в ближайшие несколько дней. — устало вздохнул Коля.       Он уже неделю не выходил из комнаты, постоянно что-то записывая, переписывая, выкидывая. Всё вокруг стола было в комках бумаги. Руслан же бегал вокруг него — то воды принесёт, то насильно еду в него впихнёт, ибо «Надо нормально питаться, сам же говорил». — Ты прям молодец, Коль, вот без шуток и пиздежа. Гордость берёт за такую столицу. — спокойно произнёс Красноярск, взяв один листок в руку и читая его. Коля встал в ступор. Он не ослышался, верно? Руслан его похвалил? — А… Да это же… Ну… Просто моя работа. — заикаясь и запинаясь сказал Новосибирск, отведя взгляд.       Красноярск посмотрел на Колю, вскинув бровь. Лицо столицы покрылось еле видным румянцем, от чего Руслан тихо усмехнулся. После этого момента Енисейский ещё чаще стал расхваливать Новосибирск, с неким блаженством наблюдая за его реакцией. А Коля ведь ничего не мог с собой сделать, поэтому каждый раз продолжал краснеть и заикаться, как школьница перед объектом любви.       Сибиряков в какой-то момент даже перестал узнавать Руслана. Парень начал чаще улыбаться, смеяться, стал более разговорчивым. Он мог часами болтать с Колей о чём-то таком неважном, о погоде например или просто рассказывать истории из жизни, но о прошлом он всё ещё умалчивал, не желая им делиться. Когда-то Новосибирску такое могло только во снах сниться, а теперь это всё было наяву. И он был рад. Не передать насколько сильно. Коля просто ещё не знает, что перед его носом есть одна преграда, которая не даст им сблизиться сильнее. Этот человек в один момент заменил Руслану Дугара и всё его общество. Как тогда он себя поведёт?