Тюлени и кулики

Какаши исправил несколько таблиц, но он не изменил своего поведения. На самом деле, его записи стали еще хуже. Теперь чрезмерно художественный и детализированный стиль повествования сопровождали каракули с изображением тюленей. Не очень красивые каракули. С маленькими мультяшными спич-бабблами над ними. Самое ужасное было то, что он делал это только тогда, когда Ирука был с ним в смене. Когда он работал с другими учеными, все описи были чистыми и конкретными. Ирука решил отныне заполнять таблицы сам, но Какаши каждый раз выкрадывал их из папки с другими документами и вносил свои «правки». Это выбешивало.

***

— Ты должен избавиться от него, — умолял Ирука Изумо. Они сидели во внутреннем дворике, наслаждаясь полуденным солнцем. Изумо делал заметки в некоторых журнальных статьях, которые потом мог бы использовать для написания докторской. Он остановился и посмотрел на Ируку. — Зачем? — Потому что он доставляет неудобства, — Ирука боролся с желанием потянуть себя за волосы. — Ирука. У нас были стажеры, которые были менее полезны, чем Хатаке. — Но он отказывается воспринимать что-либо всерьез. Изумо пожал плечами и вернулся к своей статье. — Может быть, ему просто нравится тебя бесить. Попробуй не реагировать на него и посмотри, что произойдет. Или могу предложить вообще дикую идею — просто поговори с ним. — И что именно я должен сказать? Привет, извини за беспокойство, но у меня есть к тебе несколько вопросов о твоем отношении ко мне и нашей работе. Вопрос: какого хрена ты творишь? Изумо пожал плечами. — Для начала сойдет. Ирука вздохнул и закрыл лицо руками. — Я догадываюсь, почему он так себя ведет. — И почему? — Изумо снова поднял глаза. — Это потому, что я не ученый. — Я не думаю, что это из-за этого, — покачал головой Изумо. — Других причин я не вижу. — Ну пускай будет так. Однако я все еще думаю, что ты должен просто поговорить с ним. — Возможно, ты прав, — Ирука прикусил внутреннюю сторону большого пальца и посмотрел на колышущуюся на дюнах траву. Он встал и потянулся. — Пойду пройдусь. Изумо махнул рукой на прощание, когда Ирука зашел внутрь, чтобы взять шапку и куртку. Когда он вошел в гостиную, то увидел Какаши, развалившегося на диване и читающего очередной любовный роман, но теперь уже с обычным качком на обложке. Ирука покачал головой и направился за своим снаряжением в комнату. Когда он вышел, то чуть не столкнулся прямо с Какаши, который стоял перед его дверью. — Ой. Извини, — Ирука потер затылок и покраснел. Между ними повисло молчание, пока они стояли вот так, слишком близко друг к другу. Какаши не подал никаких признаков сожаления, вместо этого изучая лицо Ируки. — Эм. Тебе помочь? — Ирука поискал способ обойти другого мужчину, но, не найдя такового, уставился прямо ему в глаза. — Я не понимаю, — начал Какаши, — ты не ученый, и все же ты, кажется, думаешь, что ты здесь босс. Несмотря на то, что именно Изумо является главным ученым и тем, чье имя указано в гранте. Ты ни разу не упоминался в исследовательских статьях, несмотря на твой «пятилетний опыт». Ты не проявляешь ко мне абсолютно никакого уважения, хотя я гораздо более квалифицирован, чем ты, и обращаешься со мной, как с каким-то стажером. Может, для тебя это прозвучит грубо, но эта экспедиция ничуть не труднее всех тех, на которых я был раньше. Мы не ядерный реактор строим, Ирука. — Прошу прощения? Ты… ты хочешь сказать, что ты лучше меня? — Ирука упер руки в бедра, чувствуя, что начинает терять самообладание. — Я хотя бы настоящий ученый. — Настоящий ученый… Знаешь что. Ты прав. Я всего лишь скромный учитель начальной школы. Мне жаль, что я не смог оправдать твоих ожиданий. Прости меня за то, что я не молюсь на тебя и твою потерянную колонию пингвинов. Может быть, тебе стоит вернуться в Антарктиду. Там у тебя точно поклонников побольше будет. А теперь, если Ваше Величество не против, я пойду прогуляюсь, — Ирука протиснулся мимо мужчины и выбежал из здания, громко хлопнув дверью. Он шел куда глаза глядят, и оказался внизу, у специальных лотков для пойманных бельков. — Не ученый? Что именно квалифицирует кого-то как ученого? Занятие наукой, вот что! Уважайте его. Да я его в следующий раз так зауважаю, — Ирука поднял камень и бросил его в воду так далеко и сильно, как только мог, также следя за тем, чтобы не задеть ни одно из оборудований. Он закричал от отчаяния и сел на камни. Затем он плюхнулся на землю и стал наблюдать, как по небу движутся облака. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Обида нарастала, поэтому пришлось сосредоточиться на шуме океана. Краем глаза он заметил движение и, повернув голову, увидел, как белёк плюхнулся рядом с ним. — Привет, — улыбнулся ему Ирука. Тюлененок фыркнул. — Вот у тебя сказка, а не жизнь. Сначала весь день плаваешь, а потом оставшееся время греешься на камнях. Белёк зевнул. Ухмылка Ируки стала шире. — Я думаю, он прав. Я не ученый. Я всего лишь волонтер, и он не знает обо всем, что произошло. И не знает, что для меня значит этот проект. Но он не должен был так со мной разговаривать. Тюлень почесался грудной клеткой о землю. — Возможно, он провел слишком много времени в Антарктиде и забыл, как надо общаться с людьми. Я читал несколько безумных историй о тамошних ученых. Тюлень медленно моргнул, будто не хотел снова открывать глаза. — Не помогает и то, что он всегда прячет лицо в этом чертовом шарфе, — Ирука почувствовал, как его лицо снова покраснело, когда он вспомнил, как близко Какаши стоял всего несколько минут назад. Господи, неужели он влюбился? Любовь? Серьезно, Ирука? Тебе сколько лет? Двенадцать? Кроме того, он же ужасен. Он хам. Он грубиян… пусть и очень привлекательный. Черт. Черт возьми, он влюбился. Когда он вообще успел? Ирука снова застонал, и тюлень перевернулся, раздраженный тем, что его разбудили. — Ирука, дорогой друг, с тобой все в порядке? Ты не ранен? Я могу пойти и позвать на помощь, если что! — Ирука повернул голову и увидел Гая во всем его зеленом великолепии, бегущего на месте всего в нескольких футах от него. — Я в порядке. Спасибо. Извини, что напугал, — Ирука сел и вздохнул. Он поднялся на ноги и отряхнул водоросли со куртки и штанин. — Извините, что разбудил тебя, — сказал Ирука тюленю, прежде чем подойти к Гаю. — У тебя возникает необъяснимое желание пообщаться с животными, которых ты изучаешь? Я часто ловлю себя на том, что начинаю делиться своими мыслями с черепахами! — О, нет. Ничего подобного. Просто нужно было подышать свежим воздухом, — Ирука представил Гая, разговаривающего с черепахами, и прыснул в кулак. — Ну, тогда не хочешь присоединиться ко мне? Я как раз заканчивал свою дневную пробежку и собирался возвращаться в штаб. Я был бы рад твоей компании, если ты не против. — Да, почему бы и нет. Звучит классно. Они вдвоем направились обратно к исследовательскому корпусу. Между ними установилось устойчивое, но не неловкое молчание. — Я знаю, что иногда животные кажутся куда лучшими собеседниками, но порой лучше поговорить с кем-то, кто может тебе ответить, — сказал Гай, когда они почти достигли середины дюны. Ирука снова вздохнул и остановился. — Я просто не понимаю, что не так. Почему только у меня с ним проблемы? — С кем? — С Какаши! Он отказывается исправлять ошибки, которые сделал мне назло, всегда находит новый способ вывести меня из себя, и всякий раз, когда мы разговариваем, он начинает оскорблять меня! — Я не думаю, что он делает это нарочно, — пробормотал Гай, нахмурив лоб. — Я думаю, что на самом деле все наоборот. Он просто пытается разобраться в тебе. Он провел очень долгое время в изоляции от общества. — Да, да. Два года в Антарктиде. Гай покачал головой. — Дольше. В Антарктиде он тоже был, но большую часть своей жизни он провел с отцом на лодке. Его отец изучал перелетных морских птиц и следовал за ними по их миграционным путям. Впервые я встретил Какаши, когда мы еще были детьми. Однажды летом они остановили свою лодку недалеко от моего родного города, когда его отец приехал с лекцией в местный университет. После этого я не видел его много лет. До тех пор, пока Сакумо-сан не умер. Даже тогда Какаши продолжал жить в изоляции. Он устроился смотрителем маяка к нашему общему другу, но через некоторое время тот скончался в результате несчастного случая, и я думаю, Какаши винит в этом себя. Он всегда был очень прямолинеен и критичен к себе, — Гай снова двинулся вперед. — Я говорю тебе это только потому, что не хочу, чтобы ты думал, что он плохой человек. Это далеко не так. — Я не думаю, что он плохой. Я просто не хочу, чтобы он относился к этому проекту так безалаберно. — Может быть, вся проблема в том, что ты слишком серьезно к этому относишься. Он сделал что-нибудь, что поставило бы весь проект под угрозу? Ирука раскинул мозгами. Несмотря на излишние подробности, все данные всегда были точно указаны. Он очень хорошо сработался с тюленями, сводя их стресс от встречи с людьми к минимуму. Он был чистоплотен, регулярно готовил для группы, и, несмотря на то, что он никогда не варил новый кофе, жить с ним не было тяжко. — Думаю, нет. Но он мог бы просто поговорить со мной вместо того, чтобы каждый раз придираться ко мне. — Ему тяжело выражать свои чувства. Они добрались до здания, и Ирука снова вздохнул. — Спасибо тебе, Гай. Я буду иметь все это в виду, но не могу гарантировать, что не разозлюсь на него снова, — Ирука покачал головой. — Иногда мне кажется, что ему доставляет удовольствие выводить меня из себя. Гай похлопал Ируку по плечу. — Ты хороший человек, Умино Ирука. Я уверен, что вы двое все уладите. Они вошли в здание и тут же услышали смех Изумо и Котецу. Звуки музыки и запах готовящейся еды наполнили здание. Гай скинул кроссовки и ждал, пока Ирука снимет свои ботинки. — Можешь не ждать, я еще должен кое-кому позвонить. Гай кивнул, и вскоре его голос присоединился к остальным на кухне. Ирука улыбнулся и скользнул в свою комнату. Он снял свитер и повесил его на дверь, параллельно загружая ноут. Зайдя на свой личный аккаунт, он открыл скайп, и буквально через несколько минут ему позвонили. — Ирука-сенсеееей! — раздался громкий голос, заставивший динамики затрещать. — Наруто, ты снова сидишь слишком близко к компьютеру. — Упс, — камера отдалилась, и на экране показался маленький мальчик в ярко-оранжевой футболке. — Я просто так взволнован! Я так соскучился по тебе! Что новенького? Ты кого-нибудь поймал сегодня? А мистические случаи были? — Ирука рассмеялся. — Сегодня ничего такого. Потерпи, осталось две недельки, и я приеду домой. — Не забудь, что ты обещал пригласить меня на рамен, когда вернешься! — Как я могу забыть, если ты напоминаешь мне об этом каждый божий день? — Ну, а как еще я могу быть уверен, что ты меня не забудешь? — Я не думаю, что забуду тебя, даже если бы мог, — засмеялся Ирука. — Ты буквально живешь в моей квартире. Наруто покраснел. — Никогда не знаешь, что может произойти. Наруто был, по сути, младшим братом Ируки. Они выросли в одном детском доме, и их связь оказалась необычайно крепка. Когда Ируке исполнилось восемнадцать и он смог съехать, он взял Наруто с собой и стал его законным опекуном. Ирука работал на двух работах во время учебы в универе, и ему сказочно повезло, что государству оказалось на это все равно. Он не представлял, что с ним случилось бы, если бы у него отняли мальчика. Неожиданно раздался стук, прежде чем дверь в комнату открылась. Ирука повернулся к ней и увидел Какаши, стоящего с миской и тарелкой. — Прости. Я не хотел тебя прерывать, — Какаши взглянул на экран, где Наруто вытягивал шею, пытаясь увидеть, кто зашел. Ирука глянул на часы — было почти восемь. Наруто ему позвонил в пять. — Ой. Я потерял счет времени. Наруто, тебе нужно ложиться спать. — Ну-у. Но ведь еще так рано. — Никаких «но». Тебе пора ложиться. У тебя завтра репетитор. — Тьфу. Мне обязательно к нему ходить? — Да. Никаких возражений. Спать. Сейчас же. — Ну и ладно. Спокойной ночи, Ру. — Спокойной ночи, Наруто. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Пока, — экран ноутбука потемнел и вернулся на домашнюю страницу скайпа. Он повернулся обратно к Какаши, который все еще стоял с тарелками в руках. — Я принес тебе поужинать, — Какаши протянул еду и огляделся в поисках места, куда бы ее поставить, прежде чем вошел в комнату Ируки и поставил ее на стол. — Котецу и Изумо очень сильно беспокоились, что ты не поел. — Дай угадаю. Они открыли одну из бутылок виски? — спросил Ирука с легким смешком, подтягивая миску поближе. Сегодня на ужин был рис, обжаренный с рыбой и несколькими сушеными грибами. Какаши кивнул. — На твоем месте, сенсей, я бы остался в комнате. Котецу уже пять раз спрашивал меня, правдивы ли слухи о жизни в Антарктиде, а Гай сейчас делает триста отжиманий с Изумо на спине. Ирука набил рот едой и выжидающе посмотрел на Какаши. Тот не подавал никаких признаков того, что собирается уходить. — Ну, а слухи-то правдивы? — О каких именно ты хочешь узнать? — Хм… — Ирука откусил еще кусочек рыбы. Где он научился так классно готовить? — Я думаю, что они спрашивали о том, как заниматься сексом на льдине. Мне больше любопытно, действительно ли ледники и морозная тишина так великолепны, как все говорят. — Так и есть, — почти прошептал орнитолог. Еще через мгновение Какаши повернулся, чтобы уйти, но Ирука его остановил. — Какаши. Мне жаль. Ты был прав. Я обращался с тобой как со стажером, а не как с равным. В будущем я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы изменить это. Какаши ухмыльнулся. — Маа. Полагаю, мне самому стоит измениться. Мне сложно сходиться с людьми, не говоря уж о том, чтобы жить с ними так долго. Я перешел границы, и мне правда жаль. — Значит, ты напишешь для меня хотя бы один нормальный отчет? — Поживем — увидим. До завтра, сенсей, — Какаши повернулся и вышел из комнаты Ируки.