Наши кошачьи будни

Чимин топчется под дверью, не решаясь нажать на звонок. Он вообще с трудом заставил себя прийти сюда — наступил на горло собственной гордости. Да и то под давлением своей же совести, которая грызла его уже несколько дней. С того момента, как гаденыш Юнги признался, что нагло наврал ему о предпочтениях Тэхёна. Ну откуда Чимину было знать, что этот здоровенный альфа боится аттракционов? Заподозрил неладное он лишь когда состав машинок на американских горках неторопливо пополз вверх. Но не выпрыгивать же на ходу? А потом, когда альфа чуть ли не силком запихнул его в такси, сердечко и вовсе сжалось. Нет, сжалось оно еще раньше, когда беднягу Кима выворачивало наизнанку у ближайших кустов. Но обида в его глазах после и вовсе вызвала желание закомфортить пострадавшего альфу и вместе с тем укокошить паршивца Юнги, чем Чимин и занялся сразу после возвращения домой. Потом долгие несколько дней самоедства и укоров во взглядах Чонгука при встрече. И вот он здесь — стоит на коврике с изображением милого котика и вытирает о джинсы вспотевшие ладошки. Он вообще никогда не бегал за альфами. Это они ему проходу не давали. А тут мало того, что придется просить прощения за свой проступок, так еще и родители потребовали, дабы он привел Тэхёна к ним на ужин. И опять же благодаря все тому же брательнику, который все уши им прожужжал, какой Ким Тэхён хороший и как сильно влюблен в Чимина. Спорить с предками бесполезно, да и омега вынужден признать, что это будет достойная компенсация для Тэхёна. Ведь это не просто приглашение на ужин, а согласие. Да, Чимин решил, что Ким заслуживает шанса! Вот только принять это решение было гораздо легче, чем сообщить о нем Тэхёну. А что если он так сильно обиделся и даже видеть Чимина не захочет? Что если даже на порог квартиры его не пустит? Это же будет просто смертельный удар по его самолюбию! Он уже заносит руку и почти касается ярко-синей кнопочки звонка, как за спиной раздается низкий голос: — И какого черта ты тут забыл? Чимин дергается, как от удара, и, резко развернувшись, отшатывается, чтобы не впечататься в грудь альфы. Но тут же влипает спиной в металлическую дверь. — П-привет, — заикаясь, мямлит он, виновато отводя взгляд. Одной секунды хватает, чтобы понять — Ким Тэхён не просто обижен, он Чимина ненавидит. — Совру, если скажу, что рад тебя видеть, — ворчит альфа и, отодвигая сжавшегося в комочек омегу в сторону, открывает замок. — Тэхён, давай поговорим! — пищит Чимин, понимая, что вот-вот перед его носом захлопнут дверь. — А есть о чем? — Ким оборачивается и сверлит парнишку сверкающим взглядом. — Или хочешь обсудить наше прекрасное свидание? — Просто выслушай меня, пожалуйста, — тянет Чимин, виновато выгнув бровки. — Я не виноват, это Юн… — А знаешь, мне все равно, — шипит альфа. — Даже если Юнги тебе наплел что-то, мог бы и сам поинтересоваться, а не напирать. — Ну я же… — Язык дан людям, чтобы говорить, но ты слишком поздно это понял, — не обращает он внимания на слова омеги. — Тэхён, пожалуйста! — жалобно скулит Чимин, осознавая, что серьезно проебался, и надо будет очень постараться, чтобы заслужить прощение парня. А ведь Тэхён ему действительно нравится. Он красивый, внимательный, заботливый, да и вон на какие жертвы пошел ради него. А Чимин — просто свинтус! И еще он вдруг понимает, что не хочет терять его, но это обязательно случится, если омега так и будет стоять, ничего не делая. В тот момент, когда альфа уже толкает дверь, в Чимине просыпается здоровая агрессия и желание отстаивать свое. Он упирается ладошками в дверь, не позволяя ей закрыться, пользуется секундным замешательством парня и, обвивая его шею руками, впивается в губы поцелуем. Тэхён высокий, и Чимину приходится чуть ли не подпрыгнуть, чтобы достать. Он поднимается на цыпочки и жадно целует чужие губы, а Ким, зараза, вообще никак не облегчает ему задачу. Стоит истуканом, даже не обнимает. И в Чимине просыпается изголодавшийся зверь. Он так долго не позволял себе проявлять открыто свои чувства и полностью окунаться в них, что голова кружится от ощущения теплых губ. Он зарывается пальцами в волосы альфы на затылке и притягивает Кима ближе к себе. Напирает языком, пытаясь прорваться в чужой рот, но Тэхён оказывается упрямым — не пускает. Но не потому что не хочет, а потому что офигевает от происходящего. Порыв Чимина настолько выбивает его из колеи, что в голове только одна мысль — не навредить! Не наброситься оголтелым зверем! Не испугать! А потому Тэхён просто стоит и пытается справиться с собственным желанием, которое нарастает со скоростью снежной лавины. И понимает — стоит ответить на поцелуй, и это сорвет его с тормозов окончательно. — Ты будешь моим парнем? — шепчет Чимин, отрываясь от губ альфы. Тэхён смотрит в его подернутые пеленой возбуждения глаза и теряется в них. Хочет закричать от радости, согласиться, как чертов омега завопить «Да!», но сдерживается. В конце концов, этот паршивец довел его до края и видел блюющим после чертовых американских горок. Ким просто не имеет права легко сдаваться. — Тэхён? — робко зовет Чимин, заискивающе глядя в глаза. А альфа щурится, чуть склоняя голову набок, и молчит с таким видом, будто тщательно обдумывает решение. — Ну прости меня! Я не знал! — не выдерживает Чимин. — Это все Юнги, и я ему уже выписал пендюлей! Ким мысленно усмехается, представляя этих двух омежек дерущимися. И ему почему-то кажется, что Чимин — еще больший оторва, чем младший. Но продолжает упорно не отвечать. Чимина уже выкручивает внутри. Он боится, что Тэхён не согласится. И что ему тогда делать? Ему плохо становится лишь при одной мысли, что он потеряет альфу, так и не успев обрести. И на кой так долго ломался? Ему ведь Тэхён сразу понравился, даже несмотря на наглость, проявленную в кинотеатре. А как потом Ким обивал пороги универа и дома? Встречал его, пытался пригласить на свидание? Чимин уже привык! Чимин не сможет без всего этого! Чимин хочет Тэхёна себе! — Родители ждут тебя на ужин завтра, — выпаливает он таким тоном, будто выносит приговор, который обжалованию не подлежит. — В качестве моего парня. Так что если откажешься им быть, обречешь меня на вечный позор в семье. Ты же не хочешь, чтобы Юнги надо мной глумился до конца жизни? Растерянность и наивность, пусть и наигранная, на лице омеги окончательно ломают контроль и стойкость Кима. Тот улыбается, сгребает омегу в охапку и, прижимая к себе, утыкается носом в макушку. Знакомство с родителями — это очень серьезно.

***

— А ты что тут делаешь? — хмурится Чонгук, сталкиваясь с другом у калитки возле дома семейства Мин. — Я пришел познакомиться с родителями своего парня вообще-то, — растягивает губы в широкой улыбке Тэхён. — Погоди, — щурится Гук, — а когда это вы с Чимином успели?.. — Ой, долго ли умеючи, — фыркает Ким и заговорщическим шепотом сообщает: — Знаешь, иногда очень полезно блевать после аттракционов, производит на омег неизгладимое впечатление и толкает на безумства вроде признаний. Чонгук умиляется такому другу. Видимо, омеги семейства Мин обладают какими-то магическими способностями, поскольку Тэхён вообще никогда ни с кем серьезно не встречался. Мог месяцок пообхаживать какого-нибудь недотрогу, но как только добивался, терял интерес. А тут Чонгук прям чует, что Ким готов ждать Чимина столько, сколько понадобится. Он уже собирается поздравить друга с тем фактом, что тот впервые в жизни влюбился, но припарковавшийся позади машины Тэхёна автомобиль заставляет его подавиться воздухом. — А они что тут делают? — Тэхён прослеживает за взглядом Гука и удивленно приподнимает брови, глядя на покидающую салон чету Ким. Намджун в неизменном костюме, с идеально уложенными волосами и в очках в тонкой золотой оправе. А Сокджин… Сокджин выглядит просто ослепительно! В изящных белых брюках и блузке навыпуск нежно-сиреневого цвета. Серебряные цепочки в ушах, что свисают до самых плеч, игриво колышутся при ходьбе. Густая шевелюра вроде и в беспорядке, но этот беспорядок очень элегантен и зрительно значительно уменьшает возраст омеги. — Понятия не имею, — шипит Чонгук и размашисто шагает навстречу родителям. — Что происходит? — рычит он, косясь на папу. — Я тоже рад видеть тебя, сынок, — улыбается Джин, целуя Гука в щеку. — Пап! — Нас Юнги пригласил, — закатывая глаза, отвечает тот. — Очень милый мальчик, в отличие от тебя. — Пап! — еще громче фыркает Чонгук. — Ну чего ты кричишь? — тянет удивленно Сокджин. — Родители Юнги предложили поужинать всем вместе, мы согласились. Что тут такого? — Я сам с ними еще не знаком! — Насколько мне известно, ты уже успел не только познакомиться с ними, но и посверкать голым задом, — строго вмешивается Намджун. — Мне стыдно за тебя, сын! — Ой, — вздыхает Джин, — стыдно ему. Ничего страшного не произошло. — Он голяка из окна выпрыгнул! На этих словах Тэхён, стоящий позади Чонгука, складывается пополам от хохота. — Я не ожидал, что мой сын способен на такое! — Они молодые, Намджун! Им что, книжки читать и за ручки держаться? — Сокджин явно не разделяет возмущений супруга. — Прекратите оба! — прерывает их Гук. — И если уж приехали, постарайтесь сделать так, чтобы мне не пришлось краснеть за вас! Тэхён трет рукавом рубашки покрасневшие от слез глаза, с трудом переводя дыхание, однако последняя фраза вызывает новый приступ смеха. Джин и «чтобы не пришлось краснеть» — понятия совершенно несовместимые. А он-то думал, что его появление станет сенсацией вечера. Ошибся, Юнги все предусмотрел, дабы на Кима не обрушилось все внимание родителей. — Ой, сынок, — дергает плечами Сокджин, — не преувеличивай. Я же сущий ангел. Он хлопает Чонгука по щеке и проходит в калитку. — Отец, я тебя прошу, следи, чтобы он не учудил ничего, — молит Чон. — Мне и так неловко за тот случай. — Вот будешь знать, как залезать в дом к приличным людям, — поучительно трясет указательным пальцем перед самым носом сына Намджун. — У меня гон был! А Юнги — мой омега! — Пока что Юнги школьник, — напоминает старший альфа. — Ему до выпуска еще месяц. — И что? Он уже совершеннолетний! Так что никаких законов я не нарушил! — И все равно это неприлично, — заканчивает Джун. — Неприлично то, что может выкинуть папа, так что присматривай за ним. И не позволяй много пить! С этими словами все трое альф, каждый со своим букетом, срываются и несутся вслед за Сокджином, который уже жмет на кнопку звонка.

***

Все полтора часа пока длится ужин, Чонгук сидит будто на пороховой бочке, которая в любую минуту может рвануть. Родители Юнги и Чимина оказываются приятными интеллигентными людьми, способными поддержать разговор с профессорами университета, что и делают. Они обсуждают литературу, современные методы образования, отличающиеся от тех, когда они сами были студентами. Потом отец омег переводит тему на экономику, и тут уже Намджун проявляет чудеса эрудиции. А вот Сокджин начинает откровенно скучать. Гук замечает, как папа принимается вертеть в руках салфетку, складывая из нее самолетик, и молится всем известным богам, чтобы, закончив свое оригами, Джин не запустил этот летательный аппарат в лоб кому-то из хозяев. А ведь Сокджин может! Но тот, вопреки ожиданиям сына, откладывает салфетку и, улучив паузу в разговоре двух альф, обращается к старшему омеге в семействе: — Простите, Хосок, а десерт сегодня будет? — Пап! — шипит Чонгук и пытается стукнуть папу по ноге, но тот сидит на противоположной стороне большого обеденного стола, который значительно превышает длину ног молодого альфы. Присутствующие замирают. Тэхён едва сдерживает рвущийся смешок, в отличие от Юнги, который все же тихонько хихикает, понимая, что начинается самое веселье. И лишь Чимин растерянно глядит то на братца, то на своего новоиспеченного парня. — Все хорошо, Чонгук, — с улыбкой тянет Хосок и поднимается из-за стола. — Конечно, — кивает он Сокджину, — сейчас принесу. — Ооо, — тянет Джин, — я вовсе не имел в виду, что Вы должны нам тут прислуживать, Хосок, дорогой. Я просто хотел предложить свою помощь. Чон облегченно выдыхает, зато Намджун гулко сглатывает. Упускать супруга из виду — не очень хорошая идея. — Буду благодарен, — искренне произносит Хосок, делая пригласительный жест в сторону кухни. — Отлично! — хлопает в ладоши воодушевленный Джин. — Предлагаю оставить альф обсуждать их скучные темы, а всем омегам удалиться и позаботиться о десерте. — С этими словами он хватает за руки Юнги и Чимина и тянет за собой. — Пап! — жалобно скулит им вслед Чонгук, а Джун лишь хватает раскрытым ртом воздух, потому что цензурных слов у него не остается, а для нецензурных здесь слишком много людей, а в нем самом слишком мало алкоголя. — Все в порядке, сынок, — отмахивается Сокджин. — Обещаю, что буду паинькой. Чон понимает, что это конец. После папиного «паинька» его и на порог этого дома не пустят. Но что он может сделать? Насильно увести Джина отсюда? Это будет выглядеть вообще катастрофично! Остается только ждать, что папа выкинет на этот раз. И дай бог, чтобы просто напоил всех.

***

— И как я справляюсь? — играет бровями Сокджин, когда все вчетвером оказываются на кухне. — Просто отлично! — пищит Юнги и наконец делает то, что хотел сделать с самого начала — крепко обнимает папу Чонгука за шею и звонко целует в щеку. — Бедный Гук-и весь вечер как на иголках! — Мин Юнги, немедленно прекрати вести себя, как… — возмущенно одергивает сына Хосок, но Джин отмахивается: — Перестань, Хосок, твой сын — самое потрясающее создание на земле. Знал бы ты, как мы с ним сдружились! — Он переводит взгляд на Чимина и произносит, понизив голос до заговорщического шепота: — Очень надеюсь, что и с тобой мы тоже подружимся, Чимин-и. — И добавляет, повернувшись к старшему омеге семейства Мин: — Ну а с тобой мы просто обязаны завести крепкие дружеские отношения. Насколько я понял, у Чонгук-и самые серьезные намерения в отношении малыша Юнги. Хосок зависает на несколько секунд, хлопает подкрашенными ресничками и понятия не имеет, что на все это ответить. Сокджин, стоящий сейчас перед ним, кардинально отличается от презентабельного омеги за столом во время ужина. У этого какой-то подозрительный блеск в глазах, речь более развязная, а еще он очень странно переглядывается с его младшим сыном. — А вам всем не кажется, что вечер какой-то слишком уж скучный? — прищуривается Джин, и Юнги на этих словах радостно пищит и хлопает в ладошки. — Куда пойдем сегодня?! — спрашивает он вне себя от предвкушения. — Кто пойдет? Куда пойдет? — в один голос непонимающе тянут Чимин и Хосок. Джин склоняет голову и сообщает с таким видом, будто открывает тайну государственного масштаба: — На прошлой неделе в восточной части открылся новый стриптиз-клуб. — Он играет бровями, переводя ехидный взгляд с Юнги на Хосока, а после и на Чимина. — Я слышал, там просто отпадные альфы! Предлагаю закрепить наше знакомство отвязной вечеринкой. — Ура! — визжит от радости Юнги. — Давно хотел посмотреть альфий стриптиз. — Разбивай свою копилку, малыш! — фыркает Сокджин. — Тебе понадобится много мелких купюр, которые можно будет засунуть в трусики сексуальных стриптизеров. Юнги вылетел из кухни под писк метнувшегося за ним Чимина: — Ээээ, у меня тоже есть копилка! И только Хосок пялится вслед сыновьям широко раскрытыми глазами и с невысказанным «Какого черта тут происходит?!» на губах. — А для нас с тобой у меня припасено, — Джин с деловитым видом достает из кармана своих элегантных брюк увесистую пачку однодолларовых купюр. — Ты только представь, как альфы будут ползать по сцене на коленях, пока мы будем радовать их банкнотами. Кстати, можно вдоволь полапать их, пока засовываешь под резинку баксы. Я тебя научу! У бедняги Хосока челюсть падает с грохотом на пол. Но Сокджин настолько вкусно говорит, что слюна обильно скапливается у омеги во рту. Он не то что альфий стриптиз, толком порно никогда не смотрел, потому что Минджун — та еще целомудренная особь. Хосок порой удивляется, откуда у них дети, еще и двое. Секс строго по расписанию, с выключенным светом под одеялком. А ведь в юности своей Хосок был довольно любознательным, всегда было интересно попробовать что-то кроме стандартных поз. Со временем хотелки притупились. Его в принципе и так все устраивало. Минджун на самом деле — идеальный альфа, глава семейства, отец. А секс… Хосок всегда считал, что интимная жизнь это просто приятное дополнение. Но сейчас любопытный юный Хоби восстал, требуя развлечений, обещанных Сокджином. Он кивает, с восторгом глядя на пачку денег и закусывая нижнюю губу в предвкушении. — А теперь главное — выйти незамеченными, — шепчет Джин. — Вообще не проблема, — Хосок кивает в сторону второго выхода из кухни, ведущего в небольшой коридорчик, а оттуда — на задний двор. И когда младшие омеги спускаются, рассовывая по карманам банкноты из своих изувеченных копилок (спасибо, что не только монетки туда пихали), четыре тени бесшумно покидают дом, оставляя своих альф в счастливом неведении. Правда, у Сокджина все же хватает совести хотя бы записку написать: «Любимые наши мужчины. Очень надеемся, что вы будете слишком заинтересованы обсуждением экономических и политических тем и не кинетесь нас раньше полуночи. Этого времени нам вполне хватит, чтобы повеселиться вдоволь. Если все же вы найдете эту записку раньше, не беспокойтесь. Ровно в 00-00 я пришлю смс с адресом, где нас можно найти. Ваши драгоценные омеги»

***

— Отец, успокойся! — рычит Чонгук, когда Намджун сползает ниже по стулу, едва ли сознание не теряя. — Все будет хорошо! — Хорошо?! — вскрикивает Минджун. — Твой папа утащил непонятно куда моих детей! Знаешь, это «вдоволь повеселиться» не вселяет в меня уверенности! — Пожалуйста, господин Мин, Вы тоже успокойтесь! С ними ничего страшного не случится. В конце концов, Ваш супруг с ними. — Хосок сам себя защитить не сможет, о чем Вы, молодой человек?! — Минджун уже готов рядом с Намджуном упасть. — Так, мужики, — вмешивается Тэхён, подоспевший с бутыльком сердечных капель, — вы сейчас выпьете настоечки, и мы отправимся на поиски наших омег. И так сладко эта фраза ему на язык ложится — наших омег! Ким даже улыбается. Теперь у него тоже есть омега! Свой омега — это же круто! Хотя… Теперь он, видимо, будет бегать в его поисках подобно Намджуну и Чонгуку. Но все же Тэхён решает, что это приятные хлопоты. — И где мы их будем искать? — сипит Минджун, выпивая предложенную ему рюмку с отвратительно пахнущим пойлом. — На самом деле мест не так уж и много, — пожимает плечами Чон. — По крайней мере, в нашем городе. — Они что, еще и в другой город могут поехать?! — вопит господин Мин, а Гук тут же мотает головой и тараторит в попытке успокоить будущего тестя: — Нет-нет, это было всего один раз и то года три назад. Папа действительно уехал с друзьями в другой город, но только потому, что там выступала их любимая группа! — О господи! — воет Минджун, хватаясь за голову. — Я так и знал — надо было тебя пристрелить еще тогда, когда ты улепетывал от меня с голым задом! — Нет-нет, господин Мин, — спешит возразить Чонгук, — меня нельзя пристреливать! Вы сами никогда не найдете омег! Только я знаю, как найти папу и Юнги. — И мысленно добавляет: «Искренне надеюсь, что Чимин и Хосок будут с ними!» В половине одиннадцатого альфы, несмотря на записку Сокджина, выдвигаются на поиски своих драгоценных омег. — И где ты думаешь их искать? — интересуется негромко Тэхён, пользуясь тем, что Намджун и Минджун на заднем сиденье причитают один громче другого. — Папа говорил, что на прошлой неделе какой-то новый клуб открылся. В восточной части города. Я точно не знаю где, но думаю, найдем. — А, — тянет Ким-младший, — наверное «Разноцветный попугай»! Я слышал о нем, но не был, потому что он для омег. — В смысле для омег? — переспрашивает Чонгук. — Ну там стриптизеры — альфы. Минхо говорил, что пытался пройти кастинг, так вот его не взяли. — Стриптизеры?! — вопит с заднего сиденья Минджун. — Хотите сказать, что ваш ненормальный папаша потащил моих детей и моего мужа в стриптиз-клуб?! — Погодите, господин Мин, — Тэхён оборачивается и пытается успокоить своего, как он надеется, будущего тестя, — это всего лишь предположение. Никто не сказал, что они точно там! — Минджун, — строго выдает Джун, — мне тоже страшно. Но мы же альфы! Мы должны быть сильными! — Да, — кивает старший Мин, — ты прав, дружище! Нам нельзя расклеиваться. Речь идет о наших любимых омегах! Мы найдем их! — Конечно, найдем! — вторит ему Намджун, и мужчины жмут друг другу руки в знак поддержки. — Я убью его, — шипит Чонгук, прибавляя газу. — Я же просил папу не выпендриваться хотя бы сегодня. — Брось, Гук, — отмахивается Тэхён. — Ну подумаешь, сходят в стриптиз-клуб. Что страшного-то?! — Что страшного?! — вопит не своим голосом с заднего сиденья Минджун. — Ладно Хосок, он двоих детей родил, ничего нового он там не увидит. Ладно, Юнги, твой дружок уже успел испортить моего младшенького! Но Чимин! — А что Чимин?! — испуганно выдыхает Тэхён, поворачиваясь к старшим альфам. — Как ты думаешь, если девственник увидит эту всю срамоту, что будет с его психикой?! — Девственник?! — ошалело тянет Тэхён. — Конечно, девственник! У меня исключительно порядочные сыновья! — И поправляется: — По крайней мере, один так точно. Второй попался в лапы этому, — он кивает на Чонгука, а парень виновато втягивает голову в плечи. — А что я?! Между прочим это Юнги меня первый соблазнил! — выпаливает, не выдерживая обвинений. Можно подумать, это он совратил невинного ангелочка! — Не смей оговаривать моего сына, альфа похотливый! — Прости, Минджун, — вмешивается Джун, — однако не стоит говорить плохо о моем сыне. Он, конечно, тот еще стервец, но вот совращать невинных омег не имеет обыкновения. — Значит, по-твоему, Намджун, — он нарочито отчетливо проговаривает имя, — я вру? И мой сынок, мой Юнги-я — совратитель невинных альф?! — Так, хватит! — рычит Тэхён. — Никто никого не совращал! Они любят друг друга и собираются пожениться, как только Юнги окончит школу. Так что можете спать спокойно, господин Мин. Это действует. Омежий отец еще немного ворчит, но в итоге успокаивается, и до клуба доезжают в относительной тишине. — Ну, с богом, — выдыхает Тэхён, прежде чем взяться за ручку массивной двери клуба. — Только бы я ошибся, — шепчет Чонгук, понимая, какой разразится скандал, если папе действительно приспичило отвести детский сад во главе с бухгалтером Хосоком в это гнездо разврата. Но его мольбам не суждено осуществиться. Это он понимает сразу, как только они минуют охрану при помощи трех сотен баксов и после предъявления двух альф в предынфарктном состоянии. Едва оказываются в большом шумном зале, взгляд Чона сразу выхватывает знакомую рыжую макушку у самой сцены. А рядом еще три, тоже очень знакомые. Он спешно проталкивается через толпу и охреневает, видя, как его малыш с дикими визгами пытается засунуть купюру за резинку стрингов здоровенного альфача, чье тело, покрытое бронзером и маслом, прикрывает лишь этот кусок тряпочки. — Давай, здоровяк, покажи нам класс! — подбадривает стриптизера Сокджин, едва не залезая при этом на сцену. А рядом уже совсем нетрезвый Хосок тянет руки к другому альфачу, тоже в одних только стрингах, с криком: — Иди ко мне, сладкий! Дай потрогать твой мешочек с золотом! — Мешочек с золотом? — эхом повторяет Минджун, едва не падая в обморок. Зато Тэхён оказывается проворней всех. Подлетает к Чимину, закрывая ему глаза одной рукой, второй перехватывает поперек талии и несется с ним на выход из клуба. Тот брыкается, ничего не понимая, пытается вырваться, орет, что он еще не все видел, но Ким оказывается упрямым — уже через пару минут выбегает со своей ношей на улицу. Оставшаяся троица приближается к своим омегам, которые даже не замечают потери бойца. — И много у тебя еще бабок осталось? — довольно громко, чтобы перекричать музыку, интересуется Чонгук и, обхватывая Юнги за талию, приподнимает, чтобы его малышу удобнее было дотягиваться до стриптизера. — Не, — смеясь, отвечает тот, — всего три купюры! — А не хочешь их для меня приберечь? Юнги зависает на пару секунд, после чего разворачивается и утыкается офигевшим взглядом в своего альфу, который почему-то улыбается. — Мммм… И че, не будешь ругаться? — спрашивает, виновато втягивая голову в плечи. — А чего мне ругаться? — пожимает плечами Гук. — Видимо, я недостаточно хорошо стараюсь, раз ты идешь искать развлечений в другое место. — Гук? — недоверчиво тянет Юнги и щурит свои кошачьи глазки. — Видимо, мне придется научиться танцевать стриптиз, — хмыкает. — А что, устроюсь потом сюда, буду подрабатывать. — Ага, закатай губу! — шипит котом Юнги. — Чтобы всякие шлюшные омеги тебе бабло в трусы совали?! Забудь! — он разворачивает Чонгука и, упираясь ладошками ему в спину, толкает сквозь толпу к выходу, приговаривая: — Давай, давай, шевелись! — Удачи вам, отцы! — успевает крикнуть Чон, довольный своей сообразительностью и предсказуемостью своего омеги. Намджун и Минджун топчутся позади своих супругов, пытаются заговорить с ними, убедить убраться отсюда, но толку никакого. Оба, и Сокджин, и Хосок, настолько увлечены зрелищем, что не обращают на своих альф никакого внимания. Тогда они принимают единственно верное в данной ситуации решение — пойти к бару и напиться. По крайней мере, пусть и издалека, будут присматривать за своими ненаглядными. — Мда, — тянет Минджун, отхлебывая из своего стакана, — хорошее получилось знакомство. — А представь, если бы ты был сам? С кем бы напивался? — вторит ему Намджун. — Согласен. Хорошо, что мы вместе. Так веселей. При этом оба предпочитают умолчать о том, что если бы не Сокджин, то и напиваться не пришлось бы.