Будем вместе

Звуки выстрелов. Разбиваются стекла. Сыплется штукатурка. Разные крики мужчин и запах пыли. Стук каблуков и скрип подошв. Редкие взрывы и ударные волны от них. Громкое дыхание и бешенный стук сердца. Падает с потолка крошка и ковёр под ногами катается, либо собирается в гармошку, либо натягивается струной. Падают картины со стен и трескаются настенные часы при встрече с полом. - Господи, за что мне это? - восклицает Тэхён, закрывая голову руками, в одной из которых держит свой пистолет, пока без глушителя. Он чуть не спотыкается на лестнице, его глаза полны ужаса и страха, он не знает куда деваться. - Пусть это поскорее закончится. Рядом полубоком бегут Намджун и Чонгук, находясь по обе стороны от Кима младшего, и отстреливаются от хвоста людей в разных одеждах. От деловых костюмов, до парадных роскошных скинутых париков, блестящих комзолах и неряшливых шортах с белоснежными гольфами по колено. А некоторые даже в спортивках, а ещё есть те, кто в платьях. Однако парни всех кладут от своего оружия. - Терпи, Тэхён-и, я лишь надеюсь, что нашу машину не подорвали. - пока заменяет магазин, Джун даже не успевает на секунду посмотреть на младшего, что бежит в полшага впереди. - Только не говори мне, что нас застрелят прямо перед домом. Спасите! - хнычет голубоволосый. Он поворачивает за угол, с подкашивающимися ногами несяс к стеклянным дверям, до безумия тяжёлым, и пытается держать их открытыми для парней. Когда он замечает ещё пару мужчин, тоже выбежавшишь из того же угла, то лишь вскрикивает, ведь приметив его, они поднимают пушки, больше его маленького USP и не успевают нажать на курок, как падают на пол. Обернувшись, Ким смотрит в лицо серьёзного Гука, поднявшего автомат в руке к верху, что, переведя взгляд, лишь ярко улыбнулся ему. Младший криво ему отвечает, с заметно дёргавшимся глазом. Джун из сумки на плече перекидывает ещё патроны Господину, сверяется с картой на телефоне и указывает дальше вниз. - Давай снова вперёд. - кивает в сторону Чон, заканчивая перезарядку. Тэхён кивает, вновь приставляя к голове руки и бежит. Нам и Гук тоже подрываются, держа дистанцию рядом с младшим. Вновь что-то за спиной Ким Тэхёна взрывается, но он стоически не оглядывается, просто бежит куда глаза глядят. Кажется, что это он ведёт всех в неизвестном направлении, но на самом деле ими управляет Чонгук, который словами подгоняет. Каждый коридор и лестница ярко освещены, они чётко видят каждого плохого гангстера, пытающихся застрелить их. После долгих поворотов и разных длинной коридоров, сопровождаемые не только выстрелами, но и всхлипами Тэхёна, парни спускаются с лестницы, к которой с левой стороны подбегает к ним Юнги, становясь между Чонгуком и Кимом младшим, но уже на уровне второго. Тот поднимает свою детку, которая ясно больше всего остального оружия у парней и тех плохих парней. - Тонсэн, тебя не научили что-ли стрелять? - в виде некого приветствия, делает замечания Мин, оглушительно обстреливая хвост. Кажется, тот даже не заканчивается, сколько бы выстрелов не услышал Тэ. - Моя вина, я забыл его обучить. - на несколько секунд поворачивается к ним Джун, виновато поднимая брови и показывая умилительные ямочки, совсем не вписывающиеся в их положение. Юнги хмыкает, начиная уже еле переставлять ноги. Не удобно тому бежать задом наперед. - Что-то ты свой хакерский рюкзак не забыл. - Да ладно тебе, Юнги, ты мог бы тоже в этом поучаствовать. - вставляет слово Гук. В этот момент Юнги настолько замедлился, что его опередили Ким и Чон. Он прицеливается, желая попасть по самому жирному пузатику, который чудом каким-то его догнал, преследующий именно его с самого начала. Начиная зачем-то ускоряться, готовясь выстрелить, он чуть не встречается спиной со стеной, пока Намджун не хватает того за шиворот и не тащит за угол. Стена обретает несколько дыр. Юнги всовывают одну странную железку, которую Тэхен еле успевает разглядеть. Она в виде железных прутов с застёжками и двумя колёсиками. Её очень быстро зацепляет на пятке ботинка левой ноги пепельноволосый, принимая обратно в руки его детку. Они возобновляют движение. Но Намджун больше не стреляет, он на поясе Юнги зацепил какую-то тряпку, и как на тросе, второй едет на одной ноге, помогая себе второй ногой с поворотами. Его один глаза всегда на прицеле и стреляет он почти с одинаковой очередностью. - Боже, бабушка, за что мне это наказание? - сложив руки в мольбе перед собой, Тэхён поднимает глаза к потолку, замечая, что на том всё время было зеркало. И если бы не ситуация, он бы посмеялся с виду того, как Юнги прицепленный смешно виляет из стороны в сторону из-за частых поворотов. - Поверь, тонсэн, мы не дадим тебе с ней встретиться рано. - хохочет низко Мин, перезаряжаясь, ненадолго оторвав глаз от прицела. Ещё какое-то время они бегут с хвостом, который заметно уменьшился, и уже для своей галочки Тэ считает сколько выстрелов в минуту производит швейцар в данном положении. В сопровождении молитв Тэхёна, выстрелов с разными громкостью оружий Чонгука и Юнги, пыхтения Джуна и кручения роликов, они добегают до холла этого здания, с небольшой радостью спускаясь по последним мраморным жёлтым лесенкам, покрытые коричневым ковром. Что-то позади снова взрывается.

***

С чего всё началось. Джин оборачивается, заостряя внимание на ярко-рыжую макушку. Парень, что стоит в небольшой лепечущей компашке, из которой всегда слышится тихий смех девушки и громкий гогот многих парней. Рыженький тоже хохочет, а потом голову поворачивает и ловит взгляд дворецкого. Лишь на пару секунд он становится серьёзным, а потом приветливо улыбается, теря двумя пальцами от переносице до самого кончика носа. Сокджин понял намёк, он кивает еле заметно, оглядевшись по сторонам, машет кратко рукой. Покрутившись на пятках, брюнет направляется в другую комнату, где, без зазрения совести, врывается туда и бесшумно проходит за спину сидящему Чонгуку. Господин и бровью не ведёт, продолжая тихо смеяться в кулак от глупой шутки Хвасона. - Чонгук-щи, мне совсем не нравится, что твой дворецкий без стука врывается на нашу конференцию. - сидящая напротив Чон Давон хмурит бровки и дует губы, будто ребёнка обидели. - Он постучал три раза, вы не слышали, потому что активно разговаривали со мной. - Чон ни капли не винит нуну, она всегда стремится привлечь его внимание, будто это ей так важно. Во взгляде девушки читается непреодолимое возмущение и обида. Но всё быстро уходит на второй план, когда Гук молча предлагает шоколадку. Они снова яро общаются, то есть диалог ведёт Давон - сестра Хосока, а Чонгук кратко отвечает, постоянно улыбаясь. В это время, Джин незаметно перемещает руки на спинки стула, чуть сократив расстояние. Потом три раза стучит по лопатке пальцами. Чон замолкает, как тут же вступает в разговор Хвасон и Кай. - "За нами следят". - сказал этими действиями брюнет. Чон на это отвечает мимолетно наклонив голову, - "Кто это?" - пальцем провёл по лопатке короткую горизонтальную линию, - "Не знаю". Чонгук наконец хмурится такому ответу, сканируя бегающим взглядом каждого находящегося в этой комнате. Пару раз обходя круг лиц, он останавливает свой выбор на одном немолодом мужчине, сидящем на главном месте за всем столом и единственный в кожаном модном сиденье. Гук цыкает пару раз как сурок, поворачивая в сторону мужчины нос - "Может тот, который пригласил нас?", а потом кивает на вопросы Давон, отчего-то искрящейся детским азартом. И тут Сокджин ставит один палец, не отрывая. Он хмыкает победно, прикрыв глаза, Чонгук повторяет. - Чонгук-и, позволь мне задать тебе вопрос, - неожиданно просит одна женщина в нежно-розовом берете, слегка прикрывая лицо за таким же розовым веером с перьями, - в каких вы отношениях, хм... со своим дворецким? В отличие от Джина, что чуть поджимает губы, Чон лишь склоняет озадаченно голову. - В каком смысле, Госпожа? - Гук точно знает в каком, но нужно вести себя непринужденно и непонимающе, будто не в курсах. - Многие, из ваших знакомых, думают о вас... как о паре. - блеск в её глаз говорит о недобрых фантазиях, в этом Джин осознает суть, пока слабо сжимает спинку стула руками. Напротив сидящая Давон тоже с интригой смотрит на парней. - Что вы, между нами только семейные отношения, ничего коммерческого и замысловатого. Я обещал заботится о нём всю жизнь, и, возможно из-за этого, многие думают о совсем другом. - он кладёт ладонь на грудь в районе сердца. - То есть, вы не исключаете того факта, что вы сможете быть вме... - Исключаю. - обрывает её Гук, закрывая тему.

***

Время доходит до полуночи, часы вот-вот пробьют оглушающие удары, люди в огромном зале вновь собираются в свои огромные компании. Белые стены с золотыми узорами, огромные картины предков хозяина дворца, блестящий кафель бежевого, стуки каблуков дам и смех мужчин. У брюнета голова идёт кругом от роскоши и музыки истории. - Не откажешь мне в удовольствии потанцевать с тобой? - протягивает ладонь Чон, ярко сверкая столь запоминающейся кроличьей улыбкой. Джин поворачивается к нему, кратко кивает, мило поднимает уголки губ и, склонив голову в бок, кладет пальцы в татуированную руку. Гук не медлит, ведёт дворецкого в центр зала. Несмотря на музыку 18 и 19 веков, они прекрасно знают как танцевать великий вальс Моцарта. Оба прекрасно понимают, что следующая композиция будет непременно другого виртуозного классика. Интересно, что здесь собрались не малые любители классической музыки, а уж хозяин этой усадьбы так вообще только этим и живёт. Они знали, на что шли. Никто не презирал этот жанр, наоборот парни выросли на классике. Она отличалась от современной, захватывая своей духовностью, эмоциями, историей. О ней немало говорили в её эпоху, а сейчас истинные искусители, ценящие прошлое, проникаются до глубины души. Чонгук кружит Джина по кругу традиционным танцем из Европы конца 18 века, не переставая широко улыбаться. На них смотрят огромное количество пар глаз, но эти двое не обращают внимания, поглощённый исключительно умеренными движениями и друг другом. Из них счастье льётся, как чувственность музыки — со взлётами и падениями. Смотря со стороны, зрители сравнивают парней с чёрными лебедями, кружащие на грани глубины и света, незаинтересованные окружающим миром. Для них важен только взгляд друг друга, охваченный страстью, игривостью, чувственностью, огоньком открытой души перед чужой. - Я ощущаю себя во времена корсетов и париков. - смеётся в чужое плечо Джин, пока наступает переход ритмов на более громкий. Чонгук в ответ только улыбается, кружит брюнета в нелепом пируэте вокруг его оси весьма долго, пока не получает слабый удар под ребро. Чон хихикает и продолжает под очень медленный темп, снова очерчивая круг. Юноши и не сразу заметили, что в танец присоединились ещё несколько парочек. Даже Давон смогла завести своего непутёвого брата на столь не любимое дело. Увлечённые, занятые только собой, так и кружат до конца их танца. Чонгук напоследок наклоняет Джина над полом, неотрывно прожигая взглядом его томящуюся в муках чувств душу. Брюнет думает, что упадёт на этот чёртов пол, дабы теперь ноги не собираются его держать, будто пропала поверхность под ботинками, оставляя безвольно находится в захвативших объятиях. Глаза Господина обладают особой энергией, забирающие силы и возможность жить спокойно. Что же он делает с его внутренним миром, ломающийся только от улыбки, обращённой исключительно ему. - Прекрасное выступление с намеком забытых столетий. - аплодирует мужчина, что собственно и пригласил их сюда. Парни отрешают друг друга зрительного контакта и заинтересовано смотрят на мужчину с сединой на висках. Они наконец выравниваются, поправляя свои классические костюмы. Мужчина перед ними весьма отличается от всех своим особым ярким выбором одежды. Ну уж точно эпоха Просвещения. Он явно ярый фанат Великой французской революции, раз наряжается свыше богатого аристократа. Яркий кафтан, не скрывающий слишком красный камзол, а всё дополняют брюки, словно говорит о равности с простолюдинами. Абсолютно всё охвачено золотыми вышивками и серебряной тесьмой. Мужчина поправляет кружевные манжеты и кланяется приветствующе. Словно на бал-маскарад пришли, ей-Богу. Все присутствующие смотрят на хозяина усадьбы: кто-то шокировано, первый раз видит такой наряд вживую; кто-то слишком озадачен; кто-то не первый раз здесь был и просто привык. Чон обыденно улыбается и, беря пример со своего дворецкого, кланяется в ответ. - Вы уж извините, я наверно непривычно выгляжу от всей современности 21-го века. - а потом добавляет, обращаясь ко всем гостям. - Прошу прощения, дорогие мои, я должен откланяться, появились неотложные дела. Так что вечер вы проведёте без меня. Не о чем переживать, мои прислуги вас развеселят. Его голос был слишком высок, что даже у Джина глаз дёрнулся, ведь стоял он ближе всех остальных. А потом он быстро пожимает руку Чону и скрывается за узорной дверью. - Что предлагаете делать? - спрашивает дворецкий, отойдя в дальний угол с Господином. - Все бумаги и электронные документы у него в тайной комнате. А там нужны будут ключи и коды. - Согласен, всё пошло не по плану, но... - они с улыбкой кивают милой парочке, подошедшей высказать свои комплименты на их танец. - Мы можем не торопиться. План минимум выполнен — мы показались ему на глаза. А это значит, что следующая встреча будет через несколько дней с приглашением присутствовать один на один по поводу строительства парфюмерного французского магазина. Я, как один из кандидатов, должен согласиться на сделку с разрешением на выделение части своей земли. - Мне быть с тобой? - они уже выходят из усадьбы, прихватив тарелку с закусками. - Да. Будет нечестно, если я не верну ему его недостающий элемент в фарфоровом сервизе. Чон хмыкает и аккуратно закусывает тарталетку.

***

Намджун рывком вперёд переворачивает Мина, быстро ретировавшего в пространстве и начиная бег на половину ступни. Одна нога на носочке и роликами, другой более здорова добегая до двери, которую заботливо придерживает Гук для ребят. Когда парни выбегают на улицу, их не встречают выстрелы, зато горящая машина и высокий столб дыма. Тихо выругавшись, Чон спешит дальше по асфальтированной пустой площадке. Все оглядываются по сторонам, не видя ни одного иного транспорта. Стоило было начать Тэхёну сказать, что им пришел конец, как его слова оглушает громкий рев мотора. Из-за дома выворачивает чёрный тонированный автомобиль, он делает крутые крюки, зад его сильно виляет от таких дрифтов, чёрные полосы шин видны на асфальте. Она останавливается в несколько метров от ребят. Дверь тут же открывается. Юнги свистнул. - А этот чёрт откуда тут? - Садитесь. Хосок кивает на сиденье рядом, смотря Юнги в глаза. Все быстро загружаются внутрь. - А теперь гони, Хосок, гони! - кричит ему Гук, слыша как сзади доносятся ещё страшнее рёв моторов, чем у этой тачки. И Хо жмёт на газ, уворачиваясь от выстрелов так, занося машину в разные стороны, что ребята внутри, не пристегнувшиеся, пытаются хоть за что-то ухватиться. Юнги цыкает, когда встречается макушкой с потолком. Их машина выезжает на утреннее шоссе, они гонят в сторону восхода, на горизонте виднеется жёлто-розовые оттенки. Под капотом гулко рычит, у Хосока костяшки белеет от силы, с которой он сжимает руль и ручку коробки. Сзади слышится продолжающая молитва Тэхёна, Чонгук успевает перезаряжаться. Юнги снимает с ноги ролики, кидая их назад Намджуну. - Приехал вас подстраховать. - отвечает вдруг на вопрос Мина Хосок, дёргая за ручку, резко разворачиваясь. В этот раз ударяется головой о стекло Гук, которые на это лишь шипит. И так ещё пару раз полавировав, они обратно выезжают на трассу, уже виляя на двух односторонних полосах. Теперь костяшки белеют у Юнги на ручке над головой. Его автомат также болтает между ног. - Ты води нормально. - ругает пепельный. - А по-моему весело, - встревает Джун, крепко держа в кулаках свой рюкзак. - А ты вообще молчи, я тут за ваши души переживаю. Открывай окно. Юнги рычит на всех, а пока он говорил последние слова, стекло было почти опущено. Он заметил вновь образовавшийся хвост, и Юн лишь цокает, высовываясь немного из окна. Все его волосы раздувает ветер, единственное, что видит Хосок, прежде чем глянуть ниже, на спину и зад старшего, свистув себе под нос, вновь возвращает внимание на дорогу. Чон тоже, для безопасности их данного водителя, отстреливается с другой стороны. Намджун даже не высовывается, вдруг под руку Юнги попадет. Последний кажется начинает входить во вкус, судя по низкому, но достаточно громкого смеху, даже отчасти его можно спутать как с психованным. Он стреляет кажется без разбору, он даже не привязан, он держится чудом за дверь ногами, и, судя по звукам разбитых стёкол и скрежета металла, Юнги удается попадать, даже если так не кажется. Тэхён заметно крестится. Однако смех Юнги не длится долго. Когда все слышат, как глухо стучит курок, а тот возвращается на сидение с хмурым видом. - Джун, доставай опята. - У тебя под сиденьем. Опережает того Хосок, полностью всем вниманием на дороге, но чувствует на долю секунды уделённый ему недопонимающий взгляд. И старший засовывает руку, и вытаскивать на коврик увесистую коробку с патронами, почти идеально положенных в ряды. "Недоперфекционист хренов" думает Юн, начиная судорожно заряжать свою детку по полной. Но ошибкой было промедление, и замечает краем глаза как сравнивается с ними другая машина. Мужчина за рулём и с ружьём, в чёрных квадратных очках целится прямо в его голову. Но получается пулю ровно в центр лба. Юнги ошарашенно поворачивается, чётко носом проезжая по руке с пистолетом, а после доводит взгляд на лицо Чона. Серьёзное, строгое, даже злое. Ощетинившееся, каменное, теперь острым подбородком можно будет рубить любые бетонные плиты и чугунные двери сейфов глупых богачей. Суровые брови, поджатые губы. До безумия глубокие бездны тёмных омутов. А острый нос, словно шило, проткнёт прямо в сердце. И кажется у кого-то получилось попасть туда. Юнги лишь на долю секунды ловит эту картину, но запомнит её на всю жизнь, уверен ценою своей детки. Хосок быстро щелкает крышкой пистолета, снимая с предохранителя, возвращает руку на руль, сдувает дым из дуло и снова взор на дорогу. Юнги не отрывается. Он сглатывает накопившуюся слюну. И просыпается. Обратно возвращается в окно, снова стреляя, но уже как-то спокойно. Правда сердце что-то норовит ударяться о железо двери машины, отскакивая от него обратно в грудь. Когда они немного отрываются от хвоста, все облегчённо вздыхают, расслабляясь на сидениях. - Хён, нам за Джинни надо. - говорит уже устало Гук, вновь заполняя магазин. Это ещё не конец. - Понял. - кивает Хосок. Они чуть замедляются, но всё равно едут очень быстро, пока брюнет сворачивает в подземный туннель, гул мотора под капотом уже успокаивает. Юнги проверяет свою детку, бережно водя по корпусу пальцами, разбирая и собирая. Намджун высылает данные по телефону, а Тэхён блаженно выдыхает. Чонгук поддерживает рукой подбородок, пальцем ведя по нижней губе. Нервничает. Они уже начали подъезжать к дому того богатенького купца, в котором парни танцевали вальс. Самое прекрасное время из всего, что они проводили в той усадьбе. Хосок остановил машину, но не заглушил. Окна у неё все опущены. Помимо Юнги, все смотрели через окно Чонов, ожидая увидеть самого старшего. Того, как всегда, ждать долго не приходиться. Разносятся взрывы и стрельба. Стекла в здании ломаются, стены трещат, всё сопровождается звуками моторов, открывающей железной двери гаража. Один за другим в ряд выезжают мотоциклисты, около десяти, и неведомая куча разных скоростных спорткаров. Ярко блестят кузовы и шлемы мотоциклистов. В шеренгу выстраивается цепь из двухколёсных, а сзади сигналят автомобили, которые не заканчивают выезжать из подземного гаража. И впереди всего этого парада бежит на своих двоих Джин, держа под подмышкой чёрный кейс. - Давай скорей, Джинни. - открывая дверь, машет ему Гук, на лице которого читается только беспокойство за главного их дворецкого вперемешку с радостью. - Подождите, но в машину влезает только 5 человек... - неожиданно вспоминает Тэхён, не вовремя озадаченный ситуацией. Он уже было впечатывается своей задницей в бедро Джуна, прижимая того к дверце. Кимы успевают округлить глаза: младший от шока, а старший от недопонимания младшего. Наконец Сокджин добегает до машины, запрыгивая внутрь прямо на бедра Господина, тут же закрывающий за ним дверь. Хосок давит на газ. Мысленно он уже точно попрощался с тонировкой машины. От шин поднимаются клубки пыли, оставляя напоследок на память этому месту полосы. Пахнет горелыми покрышками. Чон гонит без тормозов, ибо понимает, что его машинка, по сравнению с той артиллерией, та ещё малышка. Юнги уже не стреляет, лишь крепче хватается за ручку над собой. - Пожалуйста, скажите, что у вас не пробиваемые стёкла. - молвит жалобно Тэ. - К сожалению спешу тебя огорчить. - Хо снова резко сворачивает, в этот раз царапая бампер о бордюры, из-за этого и цокая, и шипя одновременно. Вены на руках уже вздулись, что не уходит от глаз Юнги и Джуна. - Зато с ветерком прокатимся, - хохочет швейцар. На это голубоволосый плачет в голос. С левой стороны подъезжает тачка с ещё одним водителем в очках. Тэ не успевает икнуть, как Джин и Чонгук одновременно оставляет две дыры на лбу ровно над бровями мужчины. Они в одном жесте поднимают одинаковое оружие, один в правой, другой в левой руках. - Намджууун-хен. - младший поворачивается к старшему, цепляясь двумя руками за предплечье того. Его брови поднимаются в отчаянье и взгляд просит о помощи. Джун лишь беспомощно разводит руками. - У нас есть запасной план? - наконец интересуется Нам, вновь поднимая виновато брови, пока ощущает смертельную хватку младшего. Тишина длится полминуты, как наконец Хосок кивает, протягивая руку дальше коробки передач и берёт в руку рацию. - Приём, приём, это солнце, мы на подходе. - звуки шумов. - Вас понял. - слышится через пару глухих шипений голос в ответ. В зеркале заднего наблюдения, Хо считает сколько преследователей, прикидывает мысленно сколько лягут и сворачивает на подъем, выдавливая все соки из мотора его машинки. И вот они наконец доезжают до кучки выставленных поперёк дороги полицейских машин и военных в бронежилетах, с выставленными на встречу оружиями. Хосок пролетает через заранее оставленный ему проем и едет дальше, чуть сбавляя скорость. Тэхён через окно Намджуна выглядывает наружу, встречая макушкой и затылком сильный ветер, остужающий его горячую от переживаний голову. Сзади останавливают хвост, в поднятыми руками. Некоторые успевают поднять на их машину автоматы, только тут же падают на землю. Юнги хмыкает, возвращаясь на место, пристёгиваясь. - Что там такое? - спрашивает Хосок, перенимая довольную и уставшую улыбку. - Нет, ничего. - лишь качает головой Мин.

***

Когда ребята уже приехали, солнце давно вышло из-за горизонта. В машине остались только Чоны. - Что скажешь? - задаёт через несколько минут молчания вопрос Хо, выключая двигатель. Чонгук тяжело вздыхает, положив голову на подголовник. - Спасибо за помощь. Брюнет кивает, наблюдая за младшим через зеркало. - На самом деле, я ожидал другое услышать. Гук прикрывает глаза, кусая губу. - И что же? - Не знаю, кажется мало благодарностей. У тебя ещё что-то есть. - Хосок тянется, доставая из бардачка свои кольца, натягивая их на пальцы, не торопя, ожидает, когда младший ему что-либо скажет. Тот только открывает глаза и смотрит в полуоткрытое тонированное окно, наблюдая за счастливыми ребятами, которые бесперебойно смеялись и в шутку ударяли друг друга. - Джинни сидел на моих ногах и... Образовалась некая проблема, - голос Гука слегка виновато дрогнул. - Да нет, чувак, - цокает и усмехается Хо, - давай только не в моей машине. - Нет, я не буду этого делать, просто дай мне несколько минут. - Гук-и, ты в курсе, что нельзя сдерживаться, у тебя и ... - Я знаю, знаю, но не часто же я терплю. - он поднимает руку, сжимая пальцами между бровей. - Врешь. - хмыкает Хо. - Вру. - повторяет Чон. Хосок прижимает руку к лицу, второй стуча пальцами по дверце, присматривается в хохочущему Юнги, глаза которого искрятся озорством и детской игривостью. Мягкие щёчки прячут глаза за щелочками, за которыми сверкает весь тот блеск, после утренней езды. Пару раз ударяет Тэхёна по плечу в знак поддержки и Намджуну за оплошность подзатыльник. Второй лишь брови виновато поднимает, вновь показывая миру свои ямочки, растягивает губы, что зубы видно. А смотря на Тэхёна, Чон мысленно жалеет того, пока видел весь его страх в машине. Джин вообще ведёт себя более сдержанно, но также добродушно, ярко улыбаясь верхним ровным рядом зубов, иногда переходя на свой коронный смех, пряча за ладошкой у рта. - Когда ты ему признаешься? - будто самого себя, тихо спрашивает Хосок. - Наверное... - мычит Чонгук, тоже поглядывая на старшего. - Когда умирать буду. - Ой, так он и позволил тебе раньше него помереть. Не разводи нюни, хён умный. - Вот только за 17 лет, так и не догадался. - Откуда тебе знать. - Господи, Хосок, я знаю. - Ладно-ладно... В сдающимся жесте поднимает руки брюнет. - Скажи мне только, - и брюнет уводит взгляд от Мина, переводя на свой пистолет между ног, берёт в руку, пальцем начиная водить по корпусу. Холодное, гладкое железо так подходит сейчас горячей голове и сердцу, - ты же не всерьёз собираешься быть одиноким, холостым мужчиной? Чонгук хохочет, вновь прикрывая глаза, сползает вниз по кресле, разводя ноги от кресла водителя. - Почему же одинокий? У меня будет Джинни. Хосок лишь усмехается и качает головой. - Знай, я буду рядом с вами. - Из-за Юнги? - поднимает уголок губ Гук. - Из-за вас всех.

***

Когда время заходит за горизонт, а хвойные верхушки покачиваются из стороны в сторону, соловьи свистят и трясут веточки, изредка подлетая к высоким окнам, беря из представленных на торце баночек зёрна, счастливо щебеча звонкие писки благодарности. Тихий шорох подошв о красный ковролин, два стука в дверь и еле слышный скрип золотой ручки. - Что делаешь, Господин? - сначала высунув голову, интересуется дворецкий с заметно приподнятом настроении, что видно по его лёгкому румянцу на щеках и блестящих глазах. Он закрывает за спиной дверь, вальяжно подходя к столу, чтобы заглянуть на содержимое на нем. Куча излинованных машинными чернилами листы, бланки, таблицы, диаграммы. Один черновой лист в клетку с полосками и маленькими рисунками на углу, один его угол под ноутбуком. Чонгук вздыхает, откидываясь назад, прикрывает глаза и опускает напряжённые плечи. - Как же я... Устал. - через заминку говорит он. - К чёрту всё. - вдыхает воздух через сжатые зубы, поднимаясь обратно, словно воздушный шарик надулся, Гук решительно горящими глазами смотрит на старшего. - Собирай всех, отметим в бассейне. Не менее решительно закрыв крышку ноутбука, он сгребает бумаги в кучу. Джин снова мягко улыбаясь, склонив голову в сторону, не громко выдает: - Слушаюсь. Звуки всплеска воды, громкий смех, приглушённая музыка из колонок, смешанные разговоры и звон стаканов. - ...Так вот, этот мужик, как увидел меня, вцепился и тоже как ты, Джун, поднял над полом за шиворот. Так я ему своей деткой в глаз и ногой в живот. Я думал, что с его обширностью, он не то что догнать, столовую покинуть не сможет. - басистый хохот Юнги разносится до каждого угла бассейна, вскоре ему сопровождается звук стеклоочистителя и скрипящая дверь от Нама с аплодисментами. Мин довольно щурится, отпивая свои виски со льдом и ставит на плавающий поднос. - А я бы никогда не подумал, что у нас в команде будет верующий. - говорит Джун, переставая скрипеть, наоборот беря свой стакан с пивом. Узнавший себя, тут же краснеет ушами и опускает голову к воде. - Тэхён, сколько ты молитв знаешь? Ким тушуется больше от сведённых к нему всех взглядов. - Ну...а.. не много... - и вновь разносится смех, - Не волнуйся, Джун шутит, многие начинают как ты. - говорит Розэ, мерно плавающая на надувном круге утёнка и потягивая свой розовый коктейль из трубочки. Они чуть стукаются с Джином на кругах, одаривая друг друга слегка виноватыми, но довольными улыбками. Чонгук выныривает рядом с ней, убирай назад свою челку и стирая влагу с лица. Чтобы взбодриться, он решил намотать несколько заплывов, прежде чем перекусить и отправиться спать. - Прикройся. - в шутку морщится Юн, кидая младшему полотенце. А Чон лыбу давит на всю моську, ведь швейцар завидует, все знают. Но всё равно оставляя на шее висеть полотенце, подходя к подносу и прикусывая сэндвич с ветчиной и сыром. - Тяжёлая неделя была, хорошо поработали, вы все молодцы. Горжусь вами. - озаряет всех светом Гук, одаривая каждого своей довольной ухмылкой, параллельно жуя. Глаза ярко-ярко блестят из сощуренных век, образовывающих милейшие морщинки в уголках. - Всем только в радость, если босс доволен. - отвечает ему Юн, поднимая свой стакан, предлагая тост. Гук подтягивает на надувном прозрачном круге Джина, подавая тоже сэндвич, и потом они все тянутся звонко чокнуться. - За алкоголь, работу и мою детку! Вновь разносится смех, одаривая мирно плавающих рыбок в стене аквариуме вибрацией и уютной картинкой семьи усадьбы Чон.

***

- Ну ты бы хоть рубашку снял, - ворчит Гук, складывая руки на надувном круге. - Зачем? - довольно улыбается Джин, подперев подбородок, щурясь насмешливо. Младший ему в ответ брови сводит и губы дует бантиком. Его мокрые волосы падают на глаза, тёмнее чем обычно из-за неяркого света, отражения голубой воды и подсветки в ней. Губы стали розовее, а кожа бледнее, даже несмотря на тёплую воду. Джин его касается, гладит по макушке, назад чёлку убирая, уха касаясь, мнёт хрящик, словно такое маленькое движение сможет согреть чужое тело. Но оно покрывается мурашками, и младший веки прикрывает, чуть ли не мурча. И всё, он поражен, брюнет резко толкается от бортика, в этот же момент опуская лицо Гука в воду. Громкий ехидный смех разносится по помещению, отражая от водной глади эхом, привлекая внимания остальных. Юнги поддерживает озорство старшего. - Ну всё, - стирая воду с лица, рычит Чон, тут же откидывая чёлку, - держись, Джинни. - Нет, нет, нет!!! В конечном счёте Сокджину всю ночь придется проспать с водой в лёгких.

***

- Я надеюсь, ты хорошо выспался? - буднично спрашивает Чонгук, перекладывая папки из ящиков на стол, чуть отодвигая ноутбук. - Если бы не обязанности, проспал ещё сутки. - бурчит в том же тоне Юнги, показательно широко зевая, не прикрыв рот. Чон с него смеётся, что его милые морщинки возле глаз собираются. - Уж прости, я такой плохой босс, даже выспаться не даю после недельной суматохи. - возмущается игриво сам на себя младший, пока расписывается на каких-то бумажках. Юнги терпеть их не может, если они никак не связаны с его хобби. Всю это документацию морочащую голову сложно воспринимать. Он готов восхвалять младшего за такую невероятную стойкость и терпение, ведь душа на дух не переносит писанины формальной важности. Особенно Юнги не любит если там будут расчеты, ведь абсолютно всегда там будут ошибки, даже незаметные изначально. - Так в чём заключаются мои обязанности на сегодня? Быстрее их сделать и тут же завалиться спать. - вновь зевает. - До дома хоть доберись. - шурхание шарика ручки о бумагу довольно таки убаюкивает. - Тебе нужно отвезти одну папку с документами Хосоку. Ранее чуть ли закрытые глаза резко распахиваются, а лицо кривится в озадаченности. - А с какой это стати я? - Чон готовится к тираде возмущений. - Ты же знаешь, что он мне не нравится, а сейчас такой "вали к Хосоку". - Это ты так выразился, - слегка прерывает его Гук, не изменив своё положение, полу боком отвернувшись от него и уткнувшись в листы белоснежные с кучей букв, - Джин занят в саду, Тэхён с Намджуном уехали за провизией после того веселья, на Розэ не надейся, её я к нему не отправлю. - а потом ручку откладывает, руки на столе сложив. - А ты, если что, - и подмигивает, - своё коронное. После этого Юнги конечно знатно возмущался, ибо какого чёрта этот мелкий чёрт не мог сам съездить? И пока он руль крепко сжимает, ещё тысячу раз материт Чона, ибо это стопроцентно его идея отправить Мина к этому змею и явно не просто чаек попить. Коронное он свое скажет, ага, конечно. Да если он и лишит его драгоценностей между ног, Юнги же потом самого без ручек и ножек оставят. Как бы ему всё равно не было насколько важный пост занимают Чоны, он прекрасно понимает, что угрожать ни тому, ни другому не хочется. Одному, потому что он жизнью обязан, второму - по факту тоже, но пост их означает просто глобальный масштаб руководительства, это такой сумбур наведёт. Ах... Точно, у него же есть сестра, он снова про неё забыл, из-за чего он себя по лбу ударяет. Ну, тогда не страшно одного кастрировать. Но всё же, Юнги понимает, что шутки шутками, а люди то серьёзные, отношения с ними иметь надо хорошие, ради собственной безопасности и покоя. Нет, постоять он за себя может, но дорогу переходить не хочется. Мин себя ругает за острый язык и одновременно за поджимание хвоста, как собака, которая боится кнута хозяина. Хозяин у него есть, и скулить он не собирается, но кнут всегда больно. Когда он приезжает, ворота для него открываются автоматически, а когда выходит, то мысленно крестится и в реальности ударяет по щекам слабо. Красная папка ярко мигает под подмышкой, пока он стоит перед дверьми и ему объявляют зайти с заднего входа. И пока он обходит, сердце так волнительно заходится в страхе неком. Отвлекает только привычка осматривать новое место для будущих лазеек. Сбоку на втором этаже балкон и перила железные, чёрные, а внизу кусты с маленькими светло-светло розовыми розочками. Галочка в его памяти появилась. Когда сзади он оказывается, то замечает более открытый и ровно по перфекционизму рассаженные кусты и плодоносные деревья, невысокие, обрезанные почти идеально кругло. Издевательство, ему не нравится, негде спрятаться. Когда он поворачивается обратно на сто восемьдесят, то видит открытые белые со стеклянными вставками двери, которые ведут в светлую гостиную. Напоказ стоит маленький бежевый диванчик и коврик того же цвета, с большим ворсом. Столик перед ним прозрачный, как ни странно, почти или пустые стаканы с виски и сам вытянутый графин хрустальный, крышечкой закрытый, вытянутой такой на конце, блестит на солнце так привлекательно для незавтракавшего Юнги, предвкушающе облизывающегося. А когда заходит внутрь, всё резко становится забито в голове неизвестно чем, как полки белые по всей комнате в книгах и фигурках разных женщин золотых или белых, или прозрачных. По бокам кресла стоят на своих золотых ножках форменных, подушки декоративные привлекают внимание ещё сонного Мина. В голове рой, только лишь остаётся ему понять, когда появляется тяжесть на корне языка, словно душащие чувство вины за вторжение без спроса. Но оно тут же расползается, стоит только услышать такой знакомый лай, заметно детский по сравнению с встретивших его псин доберманов на улице рядом с дверьми главными. Из дверей справа выбегает к нему маленькое, рыжее, кудрявые чудо с высунутым довольно языком в сторону, глаза ярко горят от радости со встречей. - Маленький мой! - тут же восклицает также радостный Мин, на колени опускаясь перед собачкой, весело прыгающей на задних лапках, передними пытаясь опереться на его колено, но постоянно соскальзывающие. И у Юнги звуки произвольно пищащие, восторженные, по-детски озорные выдает, потому что он счастлив видеть здорового, чистого и даже подстриженного идеально пёсика, которого он спас. - О тебе позаботились, да, мальчик мой? - за морду его берёт бережно, носом утыкаясь в чужой мокрый. Язык облизывает его губы и подбородок, маленький хвостик очень быстро дёргается, а энергия из него прямо таки льется через край. Щенок выскальзывает из чужих рук, крутясь, смотрит как папка красная падает на пол, и словно по команде хватает зубами, точнее пытается, она скользит, но он её куда-то оттаскивает. - Эй-эй-эй, погоди, она нужна мне. - однако щенок на чужие руки прыгает, радостно взвизгивая, снова крутясь на папку забегая лапами. Та крутится, а потом отлетает куда-то, когда пёсик прыгает на ноги Мина. - И что мне с тобой делать? Вопрос риторический, ответа он не услышит, но всё равно поднимает щенка и затискивает в объятиях. Тот лапами в тело ему упирается, заставив опустить, а потом, тявкнув, убегает в другую дверь, противоположную той, из которой он прибежал. В проход заглядывает, а потом снова подпрыгнув, убегает. Звучит как предложение пойти с ним, думается Мину. Только сначала нужно ту самую папку отыскать. Та оказалась в таком "необычном" месте. - Вот как по закону подлости. - бурчит Юнги, сидя на корточках, заглядывает под тот самый бежевый диванчик. Ничего не остаётся, кроме как вздохнуть и закряхтеть от прогиба, который ему предстоит сделать. Он ползет по холодной плитке под. - Хороший вид. - в ту же секунду он слышит, стоит пальцами немного ребристой поверхности коснуться. Он головой о низ мебели стукается, из-за того, что его по ягодице ударяют. Он шипит, высовываясь. - Жить надоело? - жар из-за рта паром выделяется, а глаза горят ярким пламенем ярости. Хосок смеётся спокойно, широко губы растягивая. - Ты просто привлекательный. - и отходит назад, пока Мин поднимается, его он явно не боится. Юнги знает, что конкретно привлекательное у него по мнению брюнета, который любезно предлагает позавтракать с ним и его сестрой, пока составляет стаканы на серебряный поднос. - Только если это, - он берёт за горлышко вытянутое полупустого фужера, - пойдёт со мной. - О, нет-нет-нет, - улыбается он, пальцем качая, - сегодня, малыш, я тебе пить не дам, - и отбирает у старшего из рук хрусталь, - если ты вернёшься к Чонгук-и пьяный, то он мне припомнит эту ошибку. Да и кроме того, ты за рулём! Второй аргумент зачтён, Юнги аплодирует, но первый его всё же за любопытство берёт, однако не озвучивает вопрос, лишь хмурясь, тем самым давая понять, что в корне не согласен. Но Хосок просто уводит его. - Так значит, у Чонгука работаешь? - девушка, что так когда-то озадачила юнгиево сердце ревностью, которой по сути быть не должно, мерно водит куском хлеба по соусу рыбьему в тарелке, вальяжно рассевшись на кресле, держа бокал в другой руке с алым, словно артериальная кровь, вином. - Да. - лишь остаётся выдать Юнги, пока он скромно обходится салатом из кальмара. Тяжело сказать, что на уме девушки, которая так деловито строго смотрит в тарелку, словно на лист бумаги в суде, а потом извлекает ту самую крупицу лжи, пряча за ярко розовыми губами от помады. Улыбка её пугает знатно. Коварная, широкая, а глаза хитрые. - Я его заберу. - Только попробуй, он — мой. - не отвлекаясь от чая и листания ленты в телефоне, в ту же секунду отвечает ей Чон младший. - А я говорю, что мой. - возражает Давон, стукнув ладошкой по столу. - Кроме того, я наслышана про его красноречие и острый язычок, а ты знаешь как я люблю таких. - Именно потому, что знаю, я тебе его не отдам. - Я старше, отдай. - А я младше. - Уступи девушке. - Один раз уступил, теперь практически за все дела отвечаю я. - и снова делает глоток довольно сладкого чая. - Жив же. - И ты переживёшь. Давон злится, Чону всё равно, а Юнги и злится, и боится одновременно. - Посмотри какой мальчик, я не должна его упустить. - А я первый его заметил и поймал. - Чёрт, - девушка садится обратно на стул, громко цокнув. - Ты ещё не раз найдешь себе мальчика какого-нибудь, угомонись. У тебя вариантов куча, дай хоть мне пожить. - выражение лица Хосока не менялось и на секунду, его горячий чай слабо издавал пар, а лента сменилась на какой-то диалог. - Чонгука возьму, хоть кто у него будет, отберу. - Прекрати на занятых мальчиков целиться. - наконец Хосок откладывает телефон, смотря на сестру, глотающей большими глотками вино уже из бутылки, ранее стоявшей под столом. - Он свободен. - Разве? - бровь мужчины изгибается. - Что ж такое, я своих попыток не оставлю! - Ни к чему не приведут, заранее говорю. - вздыхает Чон, наконец смотря на Юнги, притихшего где-то на углу стола. - Кушай, малыш, не отвлекайся. Аппетит, собственно, испарился также быстро, как пар из чашки младшего. Но всё равно он покорно, через себя засовывает вилку салата, тяжело жуя. Невесело, конечно, осознавать, как прямо перед тобой происходит то, как тебя же делят. Чисто из уважения, что он в гостях и его кормят, Мин в тряпочку молчит. Также по причине того, что сестра Чона страшная в гневе, ибо ранее она кинула нож в стену, рядом с ухом горничной, потому что ей не принесли её вино. Хоть бутылка одна да должна быть. Похоже, только её брат сможет с ней совладать и не бояться вероятной своей кары. - У меня к тебе очень серьёзный разговор. - бурчит Мин ему, стукнув кулаком с вилкой по столу. Чон только улыбается и кивает, смотря на сестру украдкой, уже занявшейся своим кофе. Юнги только молится на её желудок.

***

- ...и вообще, с какой стати вы тут меня делите? Я вообще-то сам по себе, а не с кем то из вас, вы, семейка извращенцев, совсем берега попутали? - Хосок дверь в свой кабинет открывает, держа красную ту самую папку в руке, шагая прямиком вперёд и садится за стол, пока слушает возмущения Мина, или делает вид. Юнги злопамятный, он ему припомнит ту неразбериху, которую происходит с его участием. - Не переживай, нуна всегда пытается напасть на всех мужчин подряд. Она не молода, да и удовольствием заниматься хочет часто, но её вкусы довольно перспективны, поэтому тебе не повезло в данном случае. Ну погоняется за тобой, потом успокоится. Я просто перенёс на неопределенное время эти догонялки. - С каким таким удовольствием? Юнги отшатывается добрых пару шагов назад, сузив глаза. Чон голову поднимает от раскрытой папке, на лице изображается "ты действительно не понял?", но снисходительно улыбается после. - Секс. - коротко и ясно. - Вероятно она будет как либо измываться над тобой. Всякие игрушки применять, закуёт в цепи или кандалы, пытать, наносить удары плёткой, наденет кляп или ещё похуже, устроит заново свои эксперименты над твоей попкой. А её она у тебя приметила сразу. Тяжёлый ком встаёт поперек. Что ж это такое, думается Юнги, пока слушает данный спектр предложений. В голове картины страшные, и вероятно он умрет сразу после первых слов Хосока, если это станет реальностью. Ему нельзя, кто будет за его деткой присматривать? Он Чонгуку обещал до самой смерти служить, но явно не до такой он планировал. Что за постоянное покушение на его зад? Босс раньше тоже его шлёпал, после этого Юнги ему чуть руки не откусил, в буквально смысле, теперь Чон и его сестра. Что за невезение... Пожалуй, решает он, если выбирать между, то он пока посидит за брюнетом, если будет находиться в этом доме. Но приезжать сюда не намеревается больше. Остаётся только сестре не попасться. А с Чоном он как-то разберётся. Теперь тот не кажется таким страшным. Хосок от чего-то хмыкает, пока смотрит что-то в папке, подставив палец под нос. Он выглядит довольно расслабленно, даже как-то насмешливо, чем смущает Юнги, решившего полазить в телефоне. - Что смешного? - Чон взгляд поднимает и головой качает. - Ничего, малыш. - Не называй меня малыш!

***

- Это что? - спрашивает Хосок, поднимая красную папку так, что уголок чуть не касается его головы. И внимательно наблюдает за Чонгуком, расположившимся в кресле возле камина тем же вечером, что и днём Юнги. - Что тебя смущает? - мычит Гук, ставя чай на стеклянный столик, а потом продолжает читать что-то в телефоне. - Листы абсолютно чистые, за исключением одного, с твоим посланием. Ты над Юнги насмехаешься так? - Хосок его не ругает, нет. Он просто действительно интересуется зачем же так издеваться над парнем и бензином. Он думал там серьёзные документы, а в итоге получил бумагу, которой у него много, и в ручную исписанный лист о том, что он, Чонгук, поможет им сблизиться. И не потому, что он так захотел, а просто из любезности к нему и к медвежьей помощи для самого Мина. - Почему же? Я просто даю возможность вам побыть больше вместе. В этот раз у меня не было ничего тебе передать, кроме как этой бумажки. Логично, отправь я в электронном виде тебе это, ты бы просто посмеялся, не увидясь с ним. Кстати, у вас что-то было уже сегодня? - и недовольство, и некая доля благодарности проскальзывает в серьёзном взгляде Хосока, сложившего руки, а потом он вздыхает и идёт садиться на другое светлое кресло. - Ты по душам приехал поговорить? Решил всё же признаться ему? - Не переводи тему, хён. - мычит Гук, вытянув губы уточкой. - С сестрой познакомился, вот и всё. Твоя очередь. - Нет. - Ну, стоило понадеяться. Несколько минут они сидят в тишине. Старший наливает себе виски из того же хрустального фужера и отпивает, прежде чем вновь заговорить. - Расскажи мне о нём. - с цоканьем отлипает он от стакана, переводя взгляд на младшего. Тот тоже в ответ поднимает веки. - О Юнги? - Хо кивает кратко. Что ж, Чонгук ждал этого. - Что ты хочешь услышать? - Всё. Я всё ещё не знаю как он у тебя появился. Гук молчит недолго, хмыкая. В его голове всплывают воспоминания из прошлого. В те времена он ещё был под крылом отца. - Это произошло когда мне было почти шестнадцать. Я тогда только начал бегать по поручениям отца и выполнять серьёзные миссии. В те года у тебя были свои проблемы, поэтому я никак не мог с тобой связываться. Мы выехал на задание с Джинни и несколькими солдатами. Нужно было поймать одного мафиозника старого. А он держал в заложниках подростков. Что девочек, что мальчиков. Естественно насиловал, а когда надоест - отправлял травиться наркотой. А у Юнги так получилось, что он лишился родителей и не знал куда идти, был в депрессии и потерянности, что плутал везде по городу. Вот его этот мафиозник и поймал. Мы с Джинни как раз были в тот момент, когда они были комнате и его пытался взять старик. Юнги рыдал тогда очень сильно и вообще был побитым не только морально, но и физически. Нам приходилось четыре месяца выхаживать и заботиться о нём. Он лишь спустя год после этого перестал бояться абсолютно всех взрослых мужиков. Естественно я уговорил отца его оставить со мной, уж жалко мне было, а теперь я просто не могу с ним расстаться, он моя семья. Чонгук сам наливает себе виски, отпивая. Стоит только вспомнить ему те картинки дрожащего голого парня на кровати со слезами на глазах, молящего его не трогать и убить, что сердце вновь кровью обливается. - Проникновение было? - тихо спрашивает Хосок, прикусив ноготь на большом пальце. Кажется, он действительно переживает перед собой представления. - Да. Но мы вроде успели. - Чонгук закусывает губу. Он не хочет говорить об этом, для него это был такой же немалый ужас. - У него было всё: семья, школа, хобби, желание жить. А в итоге в один день он этого лишился из-за этого же мафиозника, который подорвал его дом, когда Юнги был на учёбе, и оставил того без всего. Почти неделя бесцельных скитаний, а потом изнасилование. Поэтому теперь он на дух не переносит всех стариков и извращенцев, которые любят только секс. Чонгук морщится, а потом усмехается, вспоминая грозное лицо Мина, когда видит рядом с собой Хосока. - А если бы это были вы с Джин-хёнам? - задаёт вопрос Хосок, отпивая. Гук удивлённо брови вскидывает. - Перестань, хён. - он отмахивается рукой, отворачиваясь показательно. Хосок это воспринимает по-своему — стесняется и не верит в подобное. Треск поленьев ласкает слух уставших мужчин, молча сидевших возле камина, единственным источником света которого является лишь пламя. Где-то в этой же комнате на подстилке сопит Холли, имя которому придумал Юнги. На улице давно темно, листва садовых деревьев тихо шумит, последние не спавшие птички изредка свистят, зазывая остальных спать. Вдалеке совсем не слышны проезжающие машины, а открытое ночное небо ярко показывает летящие самолёты. - Я хочу чтобы ты признался. - не громко говорит Хосок, подперев рукой свой подбородок, а локтем в обивку. - Ты теперь при каждой встрече будешь мне напоминать? - Что поделать, если ты трус. - Не правда, просто я не хочу терять своего дворецкого. - На замене у тебя есть Тэхён. Хосок смотрит на младшего прямо, недовольно, словно родитель, которому не нравится непослушание его ребенка в песочнице. - Очень смешно. - Не говори, что обиделся. Я серьёзно, тебе стоит быть готовым. Нужно взяться за голову и свои яйца, и сказать всё ему. Я за тебя это не собираюсь делать, но факт того, что ты перед смертью решил устроить драму, меня тоже не радует. Он ведь не кусается, и ты бесстрашный, Чонгук-и, я знаю. Что тебя останавливает? Вы почти буквально всю жизнь вместе, он знает тебя лучше, чем твой отец и старший брат вместе взятых. Джин-хён умный, вам просто поговорить по душам следует. Для него жизни не жалко, он преданный до невозможности, он любит тебя, ты сам знаешь. - Хён... - Нет, я не шучу, Чонгук-и, такое не должно длиться до крайней точки, которая наступит невесть когда. Ты свалишься в больницу из-за собственных убеждений и помочь будет невозможно. Тебе пинка дать? А если здоровье упадет, а оно упадет, как лечить то будем? Хосок головой качает, закрывая той рукой, что держала подбородок, глаза, вздыхая протяжно. - Чонгук-и, что тебя останавливает? Младший пустым взглядом смотрит куда-то на край носков кожаных ботинок, прикусив костяшку указательного пальца. Во второй руке, будто безжизненно лежащей на ручке, мигает экран телефона, оповещающий о входящем звонке. Это он. Но трубку Чон не берёт, техника жалостно продолжает вибрировать беззвучно и просить ответить. Хосок прослеживает за этим также молча печальным взглядом. - Есть одна проблема из многих, которая всё останавливает. - Что это? И Чонгук наконец обращает взор на него, большими, тёмными глазами и рассказывает о том, как тяжело ему. На звонок он всё также не отвечает.

***

- Хён, у меня один вопрос: как? - Тэхен изгибает бровь поражённо. - Я не знаю. - остаётся лишь только развести руки Намджуну, пока он качается из стороны в сторону. - Я отошёл всего на две минуты за лампочками. - младший показательно показывает два пальца перед носом мужчины. - А ты уже болтаешься, как так? Тебя вообще можно оставлять одного? Теперь последний вопрос звучит чаще из уст Тэхёна, чем его собственное имя. Он действительно отошёл на несколько минут за лампочками, которые нужно поставить на замену старым и сломанным от нервов Юнги и его детки, но в итоге приходит и видит, что Ким Намджун, который взрослый мужчина, который лучший хакер у их босса Чонгука, который самый высокий и по весовой категории больше, висит вниз головой, качаясь из стороны в сторону, а нога у него поразительно застряла в бусах люстры. - Как она тебя только выдерживает?... - Не сомневайся в этом старом бывшем замке, он и не такое повидал. - Ты явно внедряешь веселья в его историю. - А что, тебе не нравится? - словно укоризненно сложив руки, интересуется мужчина, а после смотрит вниз, точнее наверх, где его нога запутана. - Вообще, я думаю надо поскорее снять меня. - Как? - чуть ли не рычит обречённо младший, ударяя ладонью по лицу. - Ты на лестницу, меня подержишь, а я сам как-нибудь раскручусь. - трактует он. - Только не закрути себя ещё больше. И Намджун смог выбраться самостоятельно. Вот такой большой и статный мужчина, а беда в неуклюжести полностью компенсирует все хорошие его качества. Тэхёна уже не удивить, но каждый новый случай неожиданный вводит в ступор. Даже в этот раз у голубоволосого не было предположений как хён смог оказаться в таком положении, хотя стоял он ранее нормально ногами на стремянке. А потом смотреть на него и убивать милыми ямочками вообще как-то в ситуацию не вписывается, но пыл всё равно сбавляет. И доделать дело как бы надо, лампочки сами себя не закрутят. - Вы уже закончили? - в зал заходит Джин, весь такой горячий и распаренный в расстегнутой на пару пуговиц и закатанными рукавами рубашкой и в широкой шляпе, которую он кладет на стол. - Если бы не один нюанс, закончили раньше бы. - отвечает младший, закрывая картонные коробочки, пока Джун виновата прикрывает глаза и опускает голову, почесав затылок. Дворецкий осматривает предположительную разруху в помещении и люстру на целостность. Та обиженно блестела, но смиренно висела. И брюнет кивнул, обращая внимание на парней. - Что-то ещё? - Ну, мне кажется, что надо бы ещё закупиться этим. - Тэ крутит одну коробочку с разбитой в ней лампочкой, которая брякается глухо об стенки. - К Господину надо обратиться, вдруг он поедет сегодня в центр. - Я его со вчерашнего дня кстати не видел. - просыпается Джун, призадумавшись. - Я тоже. - остальные кивают, а Джин складывает руки на груди. - Я звонил вчера, но не ответил, лишь написал не ждать ночью и на завтрак, поэтому я закрыл ворота. - Я видел, что он был поначалу с Хосок-хёном, а потом его сигнал пропал. - вспоминает Джун. - Это плохо? - поворачивается к нему Тэ. - Нет, не совсем, это не первый раз, когда он вот так пропадает, поэтому мы спокойно реагируем на это. - возражает хакер, а Джин что-то вспоминает, щёлкая пальцами. - У Господина Хосока Юнги был в обед, и вернулся спустя четыре часа. - То-то он вчера пыл остужал на лампочках. - все поднимают глаза на несчастную люстру. Джин только обречённо разводит руками. Упомянутый, кстати, достаточно громко открывает дверь на второй этаж. Мысль первая, что у него нехорошее настроение. - Что делаете? - чисто на автомате спрашивает Юнги, быстро спускаясь и подходя к компании. - Обсуждаем лампочки. - коробочка вновь, после слов дворецкого, мелькает перед лицом Тэ. Мин собственно вспоминает, удивлённо брови поднимает и рот раскрывает, уже более виновато выглядя. - А ты куда собрался? - Джун складывает руки, изгибая бровь, будто в чем-то винит его. Мин цокает. - Да босс решил снова меня отправить к этому извращенцу, видите ли ему нужно было флешку передать с важной информацией, но его нет. А на вас я не надеюсь уже. Остальные переглядываются, а потом Джин и Джун усмехаются, вводя остальных в недопонимание. - Если ты через центр поедешь, то закупись, нам ещё понадобятся. - дворецкий вновь кидает коробочку в руки Юнги. В ответ лишь тихое угуканье. Когда Юнги добирается до усадьбы Хосока, он первым делом присматривается к доберманам, поприветствовавшим его мокрыми носами в его ладони. А перед тем как пойти в кабинет хозяина, он забирает с собой Холли, который с счастливым взглядом скакал возле его ног. Бегающие люди, которые работают в этом доме, носятся с какими-то вкусностями, но внимание на это Мин не акцентирует, сверяя время, говорящее об обеде. Юнги бы ещё проспал, однако, Чонгук не спит, значит и ему не даст. Но когда он в кабинете не видит никого, то некая доля переживания одолевает его, ибо войти в чужой дом без разрешения, хотя слуги вроде не ругались на него, просто посмотрели, уважение к хозяевам у него развито. Да и Давон не хочется встретить. - Если вы к господину Чону, то он должен приехать с минуты на минуту. - оповещает неожиданно один из слуг, приветственно поклонившись. Юнги тоже приветствует немолодого мужчину и обещает ничего не трогать, чтобы лишний раз не волновать слуг. Мужчина уходит и Мин разворачивается, начиная рыться в кармане. Выудив оттуда чёрную флешку, тихо стукнув, кладет на стол. Забит он стопками и парой папок, почти как у Чонгука всегда. Запустив железные шарики Ньютона, он начинает свой обход по комнате. Книги, одни полки со шкафами, вечно зашторенное окно плотной серой тканью, вид которого так интересует Юнги, что он тянется заглянуть. - Ай-яй-яй, малыш. - Мин дёргается, за сердце хватаясь. - Не крадись. - Хосок только плечами пожимает, расстёгивая манжеты рубашки. Швейцар кидает последний раз на шторку и садится на чужое кресло. Чон подозрительно ухмыляется, всё ещё стоя в проходе. У Мина суживаются глаза, но пытливо молчит. - Я могу предложить ещё кое на чем посидеть. - и брови его дёргаются игриво. Две секунды на размышления, и Мин в поисках чего бы кинуть. Но Чон резко подрывается, также резко старший встаёт, обходя стол, пока брюнет доходит до стула. - Только попробуй, руку отгрызу. - единственное что успел схватить со стола Юнги, это пластмассовый жёлтый ножик, который неизвестно откуда валялся рядом с его рукой. Только когда он понял, что направляет на Чона, ранее сдерживающегося, громкий смех разлетается по всему кабинету. - Хватит ржать, почему он вообще у тебя тут? - он кидает пластмассу, тяжело долетающую до мужчины напротив. - Даже не знаю, может нуна им любит какие либо упаковки открывать. - Странная у тебя сестра. - лишь выдает вердикт Мин, смотря как смеётся брюнет. - Ты пришел немножко в не то время, если ты не любишь вечеринки. Не уверен, что ты успеешь сбежать из дому, потому что Давон тебя видела, а значит ты попал. - Во что опять-то? - стонет Мин, - в моих планах не было закапывания трупа. - Лучше конечно, чтобы им не стал ты. - Юн-и, сладенький~ - словно разразившаяся гроза, по коридору слышится голос девушки. Стук каблуков отдается тактом уже замедливающихся шариков, тихо стукающих в ответ. Мин сглатывает, надеясь, что его звук из глотки не был услышан, но Хосок поворачивается и улыбается. Значит услышан. - Мне ей ответить? - почти одними губами спрашивает он. Хосок в ответ только плечами пожимает. - Он здесь, нуна, - говорит Чон, подставив ладонь ко рту. Мин шипит, палец в губам прижимая, - что ты от него хочешь? Просто так не отдам. - Я тебе сейчас подзатыльник дам! - эхом разносится по светлому коридору. - Как факт. - пожал плечами Чон, глядя на Мина. Кажется, Юнги попал. - Так что тебе надо? - интересуется в конце концов Хосок, утеряв интерес в стенах за пределами кабинета, беря флешку со стола и, покрутив, прячет в ящик. Давон всё же появляется, в персиковом пышном платье в пол, а ее волосы чуть собраны сзади в шишку блестящей заколкой. Яркие губы сжимаются немного, глаза щурятся и брови опускаются, будто у неё плохое зрение. - Мне надо, - каждый шаг отдаётся невозможным эхом от стен, она придерживает подол блестящими от колец ручками, - чтобы вы сходили за моими серёжками. Помнишь такие, в виде шипованных лоз? Их мне Госпожа Хван подарила. - Хорошо. - коротко отвечает Чон и зовёт вместе с ним Юнги, который между прочим возмущается, почему его втянули в нелепое дело и почему бы Давон самой не взять что ей нужно. В конце концов есть слуги. - Ой, малыш стесняется идти со мной? Какая прелесть. Не волнуйся, все украшения у неё, в отличие от её косметики, хранятся в одном месте. Тебя я взял с собой, ибо мне скучно, да и останься ты с ней, ты был бы облапан. А слуги заняты приготовлениями. - Что сегодня за день-то такой? - обречённо вздыхает Мин, осознавая своё положение. Уйти просто нельзя, доберманы не дадут дать деру, а Хосок сам не позволит уйти, пока не насмотрится. Он со вчерашнего дня учёл этот факт. Тот, кстати, сейчас знатно его шлёпает. - Да ладно, малыш. Сегодня день рождения Давон. А, ну дела меняют свои обороты. Юнги пытается в ответ ударить по руке Чона, которая благополучно уворачивается. - Ты бы хоть предупредил, я бы подарок купил. - Потом спросишь. - поход был недолгим, они сворачивает в одну из дверей, которая является комнатой светлой, но с чёрными бархатными манекенами, выстроенные в ряд в стенку. Одни наряжены дамскими платьями со стразами или сеткой, другие обтянуты кожаными ремешками, сцепленными серебряными и золотыми кольцами, а третьи бесстыдно голые. - У твоей сестры странные вкусы. - Юнги рассматривает их всех внимательно, даже тех, кто без доли одежды, Хосок лишь дарует ему взгляд, мол, кто бы говорил, а потом направляется в какую-то белую дверь с золотыми вставками. Старший следует за ним. - Смотри чтобы нас дверь не закрыла, у Давон она очень привередлива. - В каком смысле? - Она с замком. У каждого свои секреты, каждый по-своему их хранит. - Хосок включает фонарик на телефоне, ибо лампочка у этого секрета благополучно перегорела, а заменить сестра попросить забывает. Будто у её брата память хорошая на такие мелочи. - Если хочешь, могу дать лампочку вам, я по дороге купил, если, конечно, я правильно подумал. - А ты мысли читать умеешь, малыш? Наверное все мои желания прочитал. - хохочет Чон, дойдя до коробок и наконец ищет нужную коробочку на полках высоченного шкафа, у которого вероятно нет границ в высоте. - И как на зло эта дверь может закрыться. - бубнит Юнги, решивший довольствоваться тем светом, что есть и искать рядом с выходом что-то похожее на коробочку с драгоценностями. - Как хоть выглядит? - Изумрудная и большая. - Хосок её замечает первей, она была за спиной, так же первей он замечает задетую ногой Мина ножку железную, лёгкое покачивание шкафа, пока старший поворачивается к полке, но смотрит наверх, где сверху катятся коробки. Наверное со шляпами и туфлями. - Ну малыш, поаккуратней. - сначала один глаз, потом второй и у Юнги зрачки сужаются, от света фонарика над головой Чона, радужка подсвечивается, прозрачная роговица дарует возможность разглядеть цвет глаз ярко, чётко, до каждой песчинки тёмного пигмента, словно какао порошок. Кожа нереально белая, словно цвет снежинки на ночном небе, серебряные волосы раскрывают лоб, их платиновый цвет словно магнит тянет коснуться, милый носик морщится от вероятной слепости, глаза жмурятся, и тот самый носик уводится в сторону, желая избежать неприятного положения. Это забавляет Хосока, но он милостливо убирает свет с лица, не выключая. Благодарность напротив отражается, в отличие от предстоящего бубнежа о том, что он лишить зрения его захотел и то, что месть будет близка. Чон перехватывает в другую руку телефон, которой держит коробку, на его шее, а освободившейся сжимает уголки губ Мина так, что они похожи на рыбьи, а их розовая мягкость и блестящая мякоть привлекает внимание до неотрывности и желания коснуться этой нежной кожи. - Прежде чем ворчать, помоги мне убрать коробки, иначе сулит беда. - и словно специально пугая Юнги, кидает взгляд вниз, где их бедра сжимают друг друга. А потом старший злится за такую похабщину в неподходящий момент. - Да я тебе в узел завяжу. - не унимаясь, рычит, всё же соизволив приподняться, потереться ногами, убрать коробки и толкнуть железные балки шкафа, что с грохотом ударяется о стену. Руки, что были по обе стороны от шеи, чтобы оттолкнуть, ложатся машинально на плечи брюнета, а тот с довольной миной обвивает талию. - Спасибо, малыш, ты хорошо постарался. - и мысль не о помощи спине его, на которой остались полосы от железок, а о как раз таки закрытой двери и того самого шкафа. Юнги бы злился, если бы положение неожиданно не засмущало его. А с чего бы кстати? С того, что руки на спине крепкие или бедра их между друг другом и любое движение для чувствительных ног для Юнги словно волна нервных судорог, сводящих колени, его страшная слабость, они до безумия остро воспринимают любые касания, а если так интимно, то из колеи выбивает знатно. А может то, что кромешная тьма в гардеробе не гнетуще пугающая, ибо он себя мышкой ощущает в душащих объятиях змея, шипящего что-то про свою сестру, а то, как запах Чона в лёгкие попадает, и малюсенькое помещение словно личное для них пространство, не позволяет никому увидеть лишнего. Мускусный, чуть сладковатый, словно мандаринка. Та цедра, будто её недавно чистили, но запах так чётко улавливается любителем этого фрукта. - Малыш, малыш. - Хосок его с минуту трясет, а тот в прострации, и не приходит в себя, ему хочется чувствовать запах, запах, сводящий с ума, руки, греющие его конечности и терять землю под ногами, лишь бы нос не отрывать. - Хосок, какого чёрта, я думала ты справишься сам, так почему я должна отвлекаться от гостей? - восклицающе орёт Давон, раскрывающая двери на распашку. Юнги из воды вытащен, из своих бурных потоков ощущений и мыслей. Тупо палит на тёмную фигуру в дверях, а потом как осознает, что что-то не так в его положении, тут же шарахаясь от Чона, быстро выходя из гардеробной. - Тц, всё испортила. - и отворачивается от неё, забирая нужные ей украшения из той изумрудной шкатулки. - И почини ВСЮ свою гардеробную. - Ну так почини. - кричит в спину ему Давон, а потом цокает. Юнги находится вместе с Холли в его же кабинете. На полу, за столом, играясь тем же пластмассовым жёлтым ножиком. Крохотные зубки щенка скользят по гладкой поверхности, и отчаянные попытки забрать проваливаются, но того это не особо огорчает. - Малыш, - зовёт его Чон, оперевшись об угол стола, и заглядывая, - почему один сидишь? Думаешь, если ты будешь прятаться, тебя никто не найдёт? Я точно не оставлю тебя в таком положении и перенесу в комнату. - и подмигивает. Юнги это настораживает, он поднимает голову, а потом отчего то отворачивается и его губки непроизвольно дуются и щеки со стороны тоже надуваются. - На что ты дуешься? Твои щёчки такие милые, наверное вместительные и очень мягкие. - усмехается он, протягивая пальцы к лицу. Юнги тут же отодвигается, по этой же руке ударяет слабо, почти будто убирает просто. Брюнета это словно не огорчает, лишь снисходительно улыбается и качает головой. - Пойдем кушать. И по коридору разносится возмущенный крик, Юнги спину Хосока бьёт кулаками, матерится, брыкается ногами и рычит предупреждающе. Чона расклад устраивает полностью, потому что милая попка Мина рядом с его лицом, и тонкие бедра его прощупать можно вдоволь. - Не она, так ты. - лишь стонет Юнги, осознавая своё положение на чужом плече.

***

Тихий ропот импровизированного пламени, мерцание лампочек, глубокая тишина по всему дому опустилась также медленно, как и закат перешёл на потёмки, а потом в ночь. Ни уханье совы в сосновом лесу, ни стрекотание кузнечиков не доносится до подземного помещения, заполненного до битка полками книг. Лишь отдельные уголки, словно по лабиринту, отделены кругами. Шелест редкий листов, слабый свет с потолка от ламп-фонариков, те что из сказок про вампиров. Он читает внимательно новый составленный план, однако отвлекается на лежащую книгу рядом про какой-то роман, который утешит его любопытство и самолюбие. Он уже час здесь, за всё это время ничего не изменилось толком, только листы каждые четыре минуты переворачиваются. Одним глазом на бумагу в руках, другим - на книгу на диване. Остывшая чашка с последними двумя глотками какао стоит одиноко на столике с высокой ножкой, рядом пустая тарелка, на которой раньше было мороженное. Как ни странно, банановое. И средь одинокой ночи слышатся шаги. Тихие, но тяжёлые, словно на чьи-то плечи давит груз. Джина эти шаги нисколько не смущают, не отвлекают. Как ходит его Господин, он знает лучше своих пяти пальцев. И тот, будто по щелчку, появляется в проходе из полок, шоркая по полу подошвой. Встав, смотрит несколько секунд на чёрную макушку. Может показаться, что он к чему-то готовится. Но Чон только идёт и садится возле ног Джина, тут же обратившего на него внимание, и кладёт голову на ногу брюнета, покрытой тканью домашнего костюма цветом зелёного чая, прикрывая глаза. И в конечном итоге вздыхает. Составление плана уходит в сторону, рука дворецкого тянется к чистым волосам, почти вымывшимся на концах рыжцой, зарывается, поочередно гладит и массирует. Ресницы прямые дёргаются постоянно, брови расслабились и разошлись друг от друга. Чужие руки лениво обхватывают щиколотку, словно обнимая и грея босую ступню. Тёплые тапочки стоят возле того же диванчика бардового цвета. Чонгук сидит возле ног, склонив голову, будто извиняется за что-то, но уже после этого расслабляется от того, что его простили и приласкали, успокоили. Его не было сутки дома, Джин знает где тот был, но не отчитывает — Гук взрослый мальчик, выросший на его глазах, он может свободно гулять где угодно и сколько угодно. Но в итоге почему-то всегда приходит и немо извиняется за это: объятиями или опущенной головой, или тёплой ладонью в замок с его, или подбородком на плече, рук вокруг талии. В такие моменты Ким ничего не спрашивает, лишь даёт то, что не давали родители Чона или же его брат. Даёт искренность и чувства, поддержку. Если хочет, сам всё расскажет. - Я дома. - и приветственная фраза, как сигнал, что можно говорить. - Нужно ложиться спать и хорошо выспаться. - рука Джина снова пропускает сквозь пальцы мягкие волосы, зная, какую радость приносят эти действия младшему. - Ляжешь со мной? - их голоса словно тихий ропот в лесу, который разбудить страшно. Такую грань атмосферы, окутывающий неги дрёмы и треска импровизированного пламя, слабого мерцания лампочек и мягкости тёплого бедра. Джин осматривается, как будто ища предмет, оповестивший о его делах, но как такого нет, даже план, валявшийся на романе, не такой притягательный, бросить хочется. - Не могу. - И так каждый раз. Каждый раз Джин отказывается спать рядом с Чонгуком, из-за чего второй обижается и пытается понять почему. Ну, раньше так было, теперь понимающий Гук старается не принуждать дворецкого ни к чему, да и в себе не уверен он. Всё же огорчает, что они перестали даже спать вместе после подросткового возраста младшего, хоть сколько тот ныл о несправедливости и давить на жалость о нелюбви к нему. Очень редко вместе они спят, если им приходится ночевать вне дома и особенно без крыши над головой. Тогда довольная моська Гука сияет ярче луны и звёзд вместе взятых. И всегда Джин отвечает снисходительной улыбкой ему, а потом ворча на утро, как неудобно было спать. Но младший знает, что это не так. - Господин. - совсем по родному, по уютному зовёт его дворецкий, приятно массируя пальцами мочку уха, и короткими идеальными ногтями чуть царапает висок, направляя руку к щеке. Большой палец мягко гладит бархатную скулу, а потом резко зажимает нос. Густые брови тут же сходятся, и глаза неохотно и тяжело разлипаются. Тихий смех нашкодившего мальчика разбавляет тишину уголка для чтения. Будь они здесь днём, потревожили бы Намджуна из его зоны рабочей, которая через одну книжную полку. - Иду. - повержено вздыхает Чон, поднимаясь на ноги. А потом подаёт руку брюнету, заставив безотказно её принять. План и роман благополучно забыты на диване, одиноко стоит чашка с двумя недопитыми глотками какао. Пустая тарелка рядом, и лампочки слабо мерцают, изображая пламя огня. Закат давно перешёл из потёмок в ночь. Ни стрекот кузнечиков, ни уснувшие птички в гнёздах не слышны в огромной библиотеке, битком забитой книжными полками. Замок спит, за исключением двух мужчин, которые спешат исправить это.