Maybe I’m the best mistake you ever made

      Нисса была в растерянности и панике, она совершенно не понимала как вообще оказалась в этой ситуации. Кто вообще дёрнул её за язык, когда она решилась вызваться на эту миссию? Кому и что она пыталась доказать? Девушка не была профессионалом своего дела, да и вообще казалось, что она сильно отстает на фоне других. Она должна была вылететь ещё в первую неделю, когда Шадис то и дело находил к чему придраться, делал множество замечаний и грозился тем, что ещё чуть-чуть и терпение его лопнет, а она отправится домой. Должно быть, только упорство и сохранило ей место в кадетском училище. Сейчас, оглядываясь назад, Нисса понимала насколько же жалкой была. Была ли? Она всё также не очень хорошо владела оружием, да и с УПМ профессионально не справлялась, хотя сейчас это получалось куда лучше. Она была неудачницей и, если бы она прямо перед всеми заявила бы об этом, то никто даже спорить не стал.       Нисса, признаться, даже и не собиралась в разведкорпус… Она знала какая слава там и что мало, действительно мало, людей возвращаются оттуда живыми. Также со своими навыками она и не могла рассчитывать на место в Военной Полиции, поэтому Стоун ставила на то, что попадёт в Гарнизон. Она не видела в этом ничего плохого, да и много кто идёт именно туда. Только вот битва за Трост её слегка воодушевила. Не успела она и оглянуться, как уже посвящала своё сердце разведкорпусу. Наверное, немаловажным фактором при выборе стало то, что большинство с кем она успела начать общаться, пошли именно туда. К тому же, вдруг, она всё же принесёт пользу обществу своим выбором? Хотелось в это верить. В общем и целом она не слишком об этом выборе и жалеет. Здесь, конечно, неимоверно сложно и товарищей они уже успели немало похоронить, но это были оправданные потери       К тому же, сейчас, сидя на коленях, она понимала, что, наверное, не зря всё-таки напросилась. Обрабатывать раны она умела. В детстве сама постоянно то и дело влипала в неприятности. То на гвоздь наступит, то чуть палец себе не отрежет. В общем, крови она не боялась, да и с некой гордостью могла признать себя мастером в лечении. Хоть какая-то польза от неё была. Конечно, с укусом от титана ей доводилось работать впервые, но… Ко всему можно приспособиться и привыкнуть, особенно если ты поступил в разведкорпус. Да и совершенно неважно, что в это мгновение её всё равно преследовало призрачное ощущение, что и без неё бы здесь справились. Явно бы нашёлся кто-то, кто тоже смог бы с этим справиться. Та же Криста, что очень помогла ей с "бинтами", услужливо разрывая свою юбку. Только вот Нисса старается не вспоминать об этом, она сама не позволила другим заняться грязной работой. Ещё и разогнала их, дабы не мешались под рукой. Ей хотелось, она себя убеждала, думать, что делает это из-за чувства долга, а не из-за чего-то другого. Впрочем, никто её и не осудит в случае чего. Она вполне имела на это право.       Если копать глубже, то отчасти, Райнер из-за её нерасторопности и получил эту травму. В общем, Нисса даже сейчас себя мысленно корила из-за собственной неуверенности, в своей же голове сама себе рыла могилу. Эти все причуды идут у неё из детства. Девушка аккуратно проходилась тряпкой со спиртом вокруг ран, стараясь не попасть на само ранение… иначе есть вероятность, что она усугубит ситуацию, чего ей не хотелось. Сейчас ей казалось, что лучше бы кто-то с ними да остался. Например, Конни с его дурацкими шутками. Так им хотя бы не пришлось сидеть в нагнетающей тишине. Хотелось чего-то человеческого и мирного, а не сидеть запертыми без шанса на выход и выживание. Конечно, они должны полагаться на солдат, что сейчас храбро сражаются, рискуют своими жизнями ради них. Но явно не она одна уже распрощалась со своей жизнью. Нисса, вдруг, решила что вся идея с кадетским училищем была неимоверно глупой, потому что… ну, ей нравились те маленькие крупицы счастья рядом с Райнером. Нравилось быть кому-то нужной, это придавало уверенности. А ещё она была без ума от моментов, что им доводилось проводить вдвоём. В общем, затея была глупой, ибо сейчас она понимала, что душа лежит к обычной жизни, а не к геройству и риску.       Она – они оба, вообще-то – понимали, что быть с кем-то в отношениях, особенно в столь тесных как у Ниссы с Райнером, здесь — не лучшая идея. Так как жизнь в Разведкорпусе заставляла желать лучшего. Если вообще это можно было назвать жизнью. Каждый раз, каждую новую вылазку за стену, они возвращаются с горой трупов, ну или же тем, что осталось от них. Столько жертв и никаких продвижений. Столько жертв, а они ещё ничего стоящего не выяснили. Так ещё и какой-то новый титан появился на горизонте. Также оставалось загадкой как титаны вообще пробрались за стену Роза, если… Никакой бреши и нет в ней вовсе. Новые события навевали страх, что преследовал Ниссу и так очень давно.       — Спасибо, — тихо мямлит девушка, когда набирается достаточно смелости, потому что говорить с ним сразу после происшествия она испугалась, боялась, что он как-нибудь отреагирует агрессивно. Это же её вина. Однако ей было приятно внимание. Приятно, что не оставили на растерзание, ведь Браун конкретно рисковал собой в этот момент. Он был готов пожертвовать своей жизнью. Только вот что это было? Приступ чистого альтруизма или же он хотел погеройствовать перед ней самой? А может перед всей их небольшой командой? Столько вариантов крутилось в голове у Ниссы. Она даже готова сослаться на геройство перед Кристой, что раньше была объектом его симпатии. Ниссе просто не хотелось перекладывать эту ситуацию, данный подвиг, на себя. Райнер, видимо выйдя из прострации, посмотрел на неё с немым вопросом. Кажется, он даже сам не понял, что спас её. — Ты спас меня, — напоминает она, — оттолкнул от титана.       — Я сделал то, что должен был, — она не была уверена, что он мысленно находился с ней, а не где-то, ну, за гранью происходящего. Парень слишком зачастил с таким поведением. Вообще, Нисса достаточно давно заприметила, что в последнее время Райнер был сам не свой. Отчужденный и задумчивый. Казалось, он отдалился от всех. Особенно от неё. Это задевало, заставляло чувствовать себя неприятно, однако она просто надеялась, что дело в том, что у них всех сейчас сложный период и многое свалилось на голову. Разведкорпус не место для каких-то личных отношений. — Во-первых, мы же команда, а во-вторых… ты знаешь. И больше нечего тут говорить, — он всё пытается свести тему на нет. И, может, она и отпустила эту ситуацию, но упрямство было в крови. К тому же ей действительно было очень важно, чтобы Браун знал о её признательности. Она просто хотела всячески показать, что он был ей действительно дорог. Также, наверное, поступают люди состоящие в отношениях? Она не знала. У неё был только Райнер, да и примера каких-либо отношений перед глазами никогда не было. Она росла только с отцом, что после ухода матери посвятил всего себя дочери.       Если быть откровенной, ей не хватит слов, чтобы в самом деле выразить свою благодарность и те чувства, что она испытывала по отношению к нему.       — Тем не менее ты не обязан был этого делать, — она слабо улыбается ему, пытаясь хоть как-то привлечь его внимание. Она то сильнее надавит на рану – просто из интереса, дёрнется ли он от боли или нет – то ненароком коснётся его запястья. Стоун просто не оставляет никаких надежд, что её сейчас заметят. Она боится того, что он отдалился, боится что потеряет то немногое из-за чего она улыбается в последнее время. Может, она и выглядела жалко, однако ей было не привыкать. Со стороны она никогда и не казалась сильной персоной, так что… Смысл притворяться? Она уже притворилась и вот что из этого вышло. — Ты мог умереть, знаешь…       Только сейчас он наконец взглянул на неё. Посмотрел прямо в глаза. Нисса поёжилась, слишком тяжелым был его взгляд. Ей стало отчего-то некомфортно и душно. Создалось ощущение, что она ляпнула самую большую глупость на свете. Внутри поселилась тревога. Как она вообще со своей нервной системой продержалась так долго? Как её до сих пор вообще не убили. В такие моменты ей хотелось быть похожей на Микасу. Сильной, почти что несокрушимой, и безжалостной. То, как она расправлялась с титанами впечатляло и даже восхищало. В слух Нисса этого, конечно, не признает, но она ей завидовала. Во многих отношениях. Кроме, естественно, любви к Эрену, что она прячет где-то глубоко внутри и не позволяет выйти наружу. Хоть здесь она могла побыть покруче Микасы, ибо Райнеру Нисса созналась сама. Ляпнула с дуру из-за страха смерти, однако… Ни о чём она не жалела.       — Я же говорю, всё нормально, я сделал так, как посчитал нужным и не нужно говорить о всяких глупостях, наподобие того, что я мог тебя не спасать, — он чеканил каждую букву, показывая серьёзность собственных слов. Райнер встал с места, не давая ей закончить начатое — всё что ей осталось - это забинтовать его руку. Он был слишком дёрганными и грубым в этот момент, так ещё он с ней не разговаривал. Всё это совершенно не вязалось с тем образом, что Нисса давно построила в своей голове. Райнер действительно изменился и она не могла понять почему. Его подменили. От того Брауна, что периодически язвил и всегда ей улыбался почти ничего не осталось. Недомолвки угнетали, она боялась. Ей не хотелось оставаться, в некотором смысле, одной. Это было страшно, страшнее чем умереть наверное. Она просто готова вцепиться за него и не отпускать, ненормально это наверное. Влюблённая дурочка, именно так и окрестил её Жан.       Райнер до последних событий казался ей милым, слегка заносчивым местами, преданным, а также красивым. В общем и целом, он казался ей идеальным и это представление сейчас разбивалось на маленькие кусочки. Потому что создавалось ощущение, что он это не совсем он — другой.       — Хорошо, — она притупила свой взгляд, что-то хорошенько обдумывая. Райнер уже было собирался покинуть комнату, вернуться к остальным и оставить между ними раздор, однако Нисса сделать этого не дала. Она вцепилась в него, не отпуская. Ей нужно было довести до конца дело. — Руку нужно забинтовать, а ещё у тебя скорее всего перелом, поэтому надо наложить шины, — решительно заявляет она, покосившись на ранение. Выглядело оно всё ещё поистине жутким, но… Лучше чем было. Можно было сказать, что это всецело её, Ниссы, заслуга.       Он нахмурился, но отпираться не стал. Обратно сел на небольшую табуретку и погрузился обратно в свои мысли, зная, что девушка больше не станет заговаривать с ним. По крайней мере на какое-то время — точно. Раньше всё было по-другому. Может, дело было в том, что раньше и они были другие? Они взрослеют, меняются и, соответственно их чувства тоже. Между ними воцарилась тишина, такая нагнетающая, что хотелось выброситься наружу, прямо на съедение к Титанам. Но он таки нарушает эту тишину, будто не выдерживая того давления, что она создавала.       — Я тебе должен кое в чём сознаться, — он говорит серьёзно и всё ещё не смотрит в её сторону. Нисса хмурится, но не отвлекается, продолжает кропотливую работу. Только вот сердце отчего-то начало биться неестественно быстро. — Это может звучать бредово, но я не тот, за кого себя выдаю, — Райнер прокашливается, да и в целом заметно как тяжело ему даются слова. Это напрягает, но виду она не подаёт, внимательно слушает, не перебивает. — Я устал жить с этой ношей, но мне кажется, что несправедливо тебя обманывать. В общем...       Бертольд специально стучит по двери, привлекая к себе всеобщее внимание. Райнер тут же выпрямляется, словно отдёргивая себя от чего-то. Нисса не знала, было ли это её спасением или наоборот. Гувер как-то чересчур странно глянул на Брауна, будто был чем-то недоволен. Эта ситуация вызывала неподдельный интерес, но она понимала, что сейчас не самое время для внутренней драмы. Все они сейчас висели на волоске от смерти. В случае чего не хотелось проводить последние часы вот так вот тухло. В конце концов, если всё будет хорошо, то Стоун поинтересуется, что это было, а сейчас она приняла решение держать язык за зубами. Так было лучше всего.       — Вы там скоро? — немного недовольно интересуется Бертольд, когда Нисса только-только закончила. Она перевязала это подобие бинтов и отошла от Брауна на пару шагов, обнимая себя за плечи. Она пыталась успокоиться таким образом. Нервы на полном серьёзе сдавали. К комнате успел подойти Конни, что с неподдельным любопытством глянул на руку Райнера, а затем на Ниссу, что слегка недовольно надула губы. Ему вдруг захотелось поинтересоваться всё ли у них хорошо, но только вот Бертольд не дал это сделать, он развернул Спрингера и направил к Кристе с Имир.       — Можешь оставить нас с ним наедине? — вдруг говорит Бертольд, выразительно посмотрев на неё. Он не слишком устрашающе выглядел, да и просто не может такой человек как он, на полном серьёзе кого-то напугать, но она видит как его что-то гложет. Что он сам нервозный, а потому уступает и принимает решение уйти. Секреты всегда привносят разлад в команду, но что поделать. Спорить она всяко не собирается.       — Только будь впредь осторожен, — она говорит это так, будто бы он просто с лошади упал. Стоун впредь больше ничего не говорит и поспешно удаляется из помещения. Смысл ей был оставаться, если никто всё равно ничего не скажет хорошего? К тому же её попросили, да и Райнер сам спокойно отпустил её, поэтому… Там она в этот момент не нужна была. Обида слегка душила, потому что повисшая недосказанность раздражала, но она с ней ничего поделать не могла. Бертольд во всяком случае всегда будет ближе Райнеру. Они вместе прибыли... откуда-то.       Нисса бредёт наверх, к остальным, дабы увидеть улучшилась ли у них ситуация или же нет. Хотя, ответ на это она знала заранее — Титаны никуда не денутся. Хотелось положиться на солдат - коими они сами, по сути, были - разведкорпус. Гергер и Нанаба были специалистами, можно сказать, профи своего дела, поэтому сомневаться в их возможностях не стоило, но что-то не давало покоя. Отвратительно предчувствие окутало Стоун, заставляя цепенеть. Ощущение, что они не выберутся отсюда, крепко вцепилось в её сознание и от этих мыслей было не отделаться. Может быть всё же стоило ей остаться там и решить все междоусобицы. Выслушать то, что тревожило Брауна, не взирая на Бертольда? Только вот поздно было размышлять на эту тему, всё равно ушла уже.       Криста с Имир неизменно стояли рядом. Первая что-то щебетала второй, которая с упоением это слушала. Они отвлекались, старались не замечать все насущные проблемы. Признаться, Стоун всё еще не понимала, какого вообще рода отношения между этими двумя. Дружбой здесь и не пахло, однако и о любви никто не говорит. Впрочем, они с Райнером тоже мало говорят об этом, никаких громких слов. Казалось, эти двое застыли на стадии «всё сложно». От этих всех раздумий её прерывает Конни, что совсем не терял позитивного настроя. Его будто бы вообще не смущала ситуация вокруг. Единственное, ему, в компанию, не хватало Сашу. Но она знала, что Конни всё ещё не отпустил эту ситуацию со своей деревней и его можно было понять. Незнание, что с родными, всегда убивает.       — Что же случилось у вас? — он не сдерживается, интересуется с какой-то дурной интонацией и ещё бровями подыгрывает. От абсурдности его вида хотелось рассмеяться или, на крайний случай, закатить глаза. Нисса же просто качает головой, решая оставить Спрингера без ответа. Никаких комментариев она давать не будет. Особенно, когда она сама даже не знает что у них случилось. — Оу-у-у, ясно, — он это произносит так, словно ему приходит какое-то осознание свыше, но Стоун знала что вряд ли он действительно что-то бы понял. Поэтому она ничего не говорит и подходит к краю, посмотрев вниз.       Их всё ещё много. Даже слишком. Они бы и с оборудованием не справились. Почему вообще их оставили без него, почему не разрешали надеть форму?… Столько вопросов и никаких ответов. Хотя, стоит признать, будь у них УПМ, то они смогли хотя бы попробовать помочь остальным. Они бы точно смогли справиться, но оборудования у них нет, так что солдатам - тем немногим, что остались - нужно полагаться только на себя, стараясь спасти собственные жизни и не только. Ведь жизнь их небольшого отряда тоже зависела всецело от Гергера, Рене и Нанабы.       Правда все эти надежды разбиваются в пух и прах, когда она замечает, что они не справляются. Оно и понятно, титанов было слишком много, а газ и лезвия не вечны, к сожалению. Ниссе наблюдать за смертями до ужаса не хотелось. Она понимала, что совсем скоро умрёт их последняя надежда. Девушка пятится назад до тех пор, пока не врезается о каменную поверхность замка. Она скатывается по ней, оседая на пол. Хотелось не обращать внимание вообще ни на что, включая подошедших Райнера с Бертольдом, а также истошные крики Кристы. Башня содрогается, она чувствует это.       Главный вопрос, сколько ещё они смогут продержаться? И как скоро рухнет башня?       Хотелось закрыть уши и перестать просто существовать. Может, она бы и расплакалась, но… При всех не хотелось, да и не до конца она ещё упала духом. В груди, где-то глубоко, теплилась надежда на лучшее. Нисса поднимает свой взгляд и пересекается с глазами Райнера. Казалось, их отношения уже давно перешли тот этап, когда страшно взять его за руку, сказать что-то милое, только вот… Нисса нутром чувствует что между ними что-то не так, будто то время, проведённое вместе, перестало существовать. Её разрывает от этих чувств и его, она уверенна, тоже. В груди разгорается неприятное, сдавливающее чувство. В последние дни было тяжело, даже слишком.       Райнер то холоден с ней, то чрезмерно заботлив. Браун будто и сам не понимает, что хочет и разрывается. Ей хотелось, очень хотелось бы, залезть к нему в голову, чтобы понять что его гложет. Что он ей так отчаянно хотел сказать. Они могут умереть сегодня, а она не может взять себя в руки и нормально с ним поговорить.       Их гляделки бесстыдно прерывает Имир, привлекая к себе всеобщее внимание. Нисса почти её не слышит, из-за собственных мыслей, однако замечает, что она стала чересчур дёрганной. Странной. Ощущение такое, что сегодня все решили сойти с ума. Имир обращалась то ли к Кристе, то ли к ним всем. Распиналась так, будто помирать собирается. Это Ниссу и напрягло, заставило встать с насиженного места. Несмотря на всё то безразличие, которым она их всех одаривала, Имир была совсем неплохой, скорее наоборот. Она помогала, утешала, спасала. В своей, конечно, манере, но это было всяко лучше, чем ничего. Поэтому Нисса к ней и прикипела. Впрочем, к каждому она относилась с особой теплотой. Всё равно когда каждый день как последний, лучше со всеми держать хорошие отношения.       — Живи ради себя, Криста, и помни об обещании, — слетает с губ Имир. А затем… Затем происходит что-то совсем из ряда вон выходящее — Имир требует от Конни нож – их единственное оружие в этой западне – а когда получает его, то её губы расплываются в нервной улыбке. Стоун делает шаг вперёд, ей хочется подойти к девушке, потрясти, спросить в чём же дело и почему она себя так ведёт, однако её задумка терпит крах, когда здоровая рука Райнера преграждает ей путь. Она упирается в него вопросительным взглядом, но он на неё по-прежнему не смотрит.       — Что ты собираешься сделать? — подаёт голос Нисса. Она говорит тихо, настороженно. У неё всё ещё есть желание подойти к ней, но больше она не порывается. Ситуация и впрямь была слишком напряжённой. — Имир, — окликает она.       — Я буду драться, — последнее, что говорит она, а затем просто берёт и спрыгивает с башни. Это было безумие, что просто походило на самоубийство. Стоун реагирует слегка заторможённо, но когда осознание приходит к неё она рвётся вперёд, совсем наплевав на Райнера. А он больше и не противится, сам в ступоре. Она встаёт рядом с Кристой, что чуть ли не летит следом за Имир, но Нисса её придерживает. В голове совершенно не было мыслей и идей: что только что произошло?! Только когда вспышка озаряет их, что-то проясняется. Девушка отшатывается, отходит от Лэнц и растерянным взглядом обводит свои товарищей, задерживаясь на Брауне.       Он переглядывается с Бертольдом, словно в немом диалоге. Они оба кажется были поражены больше остальных, застыли на месте, будто потерялись. Она осторожно делает пару шагов к нему. Конечно, это всё слишком сильно давило на неё, но ей хочется быть храбрее чем она есть, поэтому пытается держаться стойко. Будто это всё не выбивает её из колеи. Тем более... всего-то новый титан в их компании. Что такого? Нисса делает глубокий вдох и краем глаза замечает как сжался кулак Райнера. Нужно что-то ему сказать, поддержать, но она просто берёт и обнимает его в странном порыве. Это желание просто-напросто оказывается куда сильнее неё. Она себя сейчас неконтролирует. Из неё будто все соки выжали. В последний раз, кажется, она так паршиво себя ощущала ещё в кадетском училище, когда она падала в грязь лицом.       Нисса просто сама сейчас отчаянно нуждалась в поддержке. Поэтому она дала волю слабости. Ей хотелось чувствовать себя рядом с Райнером как за каменной стеной, вот и всё. Только в данный момент никакого комфорта Стоун не ощутила, отчего ощутила небольшое разочарование.       Нисса чувствует как напрягались его мышцы под её руками. Ситуация с Имир действительно каким-то особым образом воздействует на него. Браун не сразу даже на её объятия реагирует, лишь спустя секунд тридцать. Кладёт ей руку на плечо и сжимает, так сильно, что она морщится. Нисса старается не обращать внимание на весь этот дискомфорт. Он просто сам не свой, Райнер делает это не нарочно. Стоун это знает наверняка. Девушка старается не сильно к нему жаться, дабы не задеть, не нагружать его больную руку. Слишком заботливая. Она осторожно отстраняется, но по-прежнему ощущает его руку у себя на плече. Кажется, есть вероятность, что останутся синяки, но... это ведь не специально, а получать ссадины она уже успела привыкнуть. Браун всё ещё находился в трансе, но коснулось это не только его одного — Бертольд тоже был сам не свой. Это всё выглядело как травма, что касается только их двоих.       — Всё нормально? — довольно тихо интересуется она, прекрасно осознавая, что нет, не нормально. Вряд ли вообще жизнь в разведкорпусе теперь будет нормальной, зная, что некоторые кадеты являются титанами. Это всё ещё оставалось мрачной тайной, разгадки на которую никто не знал. Стоун вцепляется в его руку и скидывает её с себя, тем самым она, наконец, завладевает его вниманием. Он первые секунды будто не может сфокусировать свой взгляд на ней. А Нисса ещё больше задаётся вопросом, куда же подевался тот самый Райнер, что был для всех, словно старший брат. А главное, куда подевался её Райнер. В нём нынешнем мало что осталось от старого, хоть он и пытается быть участливым, заботливым и прочее, но всё же. Она ещё долго, по-видимому, будет изводить себя на эту тему. — Что случилось? — она спрашивает это так, что создавалось ощущение, будто в действительности ничего такого не произошло. — Точнее, ну, ты вы выглядишь чересчур потрясённым, больше чем кто-либо из нас.       Он тяжело вздыхает, смотрит на неё слегка виноватым взглядом, но ответа не следует. Браун просто переглядывается с Гувером, и напрочь игнорирует Ниссу и ступает ближе к краю башни, ближе к Лэнц. А вот это вот совсем неприятно, Стоун прикусывает внутреннюю сторону щеки. Ей хочется, если быть честной, грешить на Бертольда, потому что других объяснений она не видит. Хоть с ним она достаточно хорошо общается и относилась к нему неплохо, однако... Ощущается явный холод с его стороны, будто она какая-то проблема. Может это и вовсе ревность к другу? Ей хочется думать, что это она просто себя накручивает и ей кажется. Только вот Райнер слишком часто в его присутствии менялся, да и в целом много совпадений.       — Криста, ты знала? — сощурил глаза Райнер, пройдясь взглядом по блондинке, словно пытаясь в её лице найти ответ на собственный вопрос. Криста просто отрицательно качнула головой, продолжая смотреть как Имир сейчас дралась за них. Убивала титанов, хотя те превосходили в количестве. Ей одной было сложно и, вообще, она могла убежать, бросить их. Но нет. Она рисковала и за это стоит быть благодарной, однако...       Воспринимать всю ситуацию неимоверно сложно. Хочется думать, что это всё сон. Её больная фантазия просто разыгралась. Просто другого разумного объяснения событиям, что произошли в этот день, она не может найти. То странный титан, что больше похож на зверя, то что-то непонятное со стеной Роза, смерть товарищей и эта ловушка в замке Утгард. Теперь ещё и Имир. Слишком безумный день. Зато теперь у неё прибавилось уверенности, что она хотя бы переживёт этот день. Она бы не хотела умирать, хотя и перспектива умереть молодой не казалась прямо-таки безумной. Чем дольше она живёт и чем дальше она идёт, тем становится всё труднее и труднее. Она уже боится представить, что её ждёт через пару дней. Загадывать совсем не хотелось.       Дальше всё было как в тумане. Нисса совсем не уловила тот момент, когда титан-Имир посоветовала им всем хвататься за неё, дабы скорее покинуть падающую башню. Также Нисса пропустила и то, как остатки замка рухнули, а они оказались все внизу, на траве. Спасённые Имир. Голова кружилась, ей было действительно нехорошо. Ещё чуть-чуть и её стошнит. Она хватается за Конни, что находился ближе всего к ней, дабы не упасть. Ноги ватные, непослушные. Одно за другим всё наваливалось на её хрупкие - как кажется ей самой - плечи. Наконец к ней подходит Райнер, что сгоняет Конни и аккуратно придерживает её за плечи. Ну насколько он это может сделать с одной-то рукой.       В ней играет обида, такая сильная и детская, что хочется как-то съязвить или послать его куда подальше, но она держится. Всё ещё остатки благоразумия давали о себе знать. Ей не хотелось усложнять то хрупкое, что было сейчас между ней и Брауном. Она делает один глубокий вдох, ибо воздуха категорически не хватало. Большая часть титанов была погребена под камнями, с другими же, явно из последних сил, сражалась Имир. Криста же самоотверженно порывалась пойти на помощь слегка выдохшейся подруге, но она была остановлена Бертольдом, что пояснил ей, что идти на титанов с голыми руками — не самая гениальная идея. Конни же просто поддакнул. Стоун же пытается собраться воедино. Однако от этого её отвлекают больно знакомые звуки. Клинки и УПМ. За ними пришли.       Вдох-выдох. Они выбрались отсюда. Вдох-выдох. Имир, как и Эрен, оказалась титаном. Вдох-выдох. Кажется, опасность миновала.       Имир сражалась почти до своего конца и, скорее всего, если бы не вовремя подошедший отряд, то девушка, а следом и они, уже была бы мертва. Их можно было смело называть везунчиками, ибо пережить то, что пережили они — смог бы не каждый. Однако, основная заслуга лежала на девушке, что оказалась титаном. И многие были и впрямь благодарны ей, хотя и относились к ней теперь очень настороженно. Ниссе кажется, что девушке повезло, ибо если бы не её почти что предсмертное состояние и уговоры Кристы, то солдаты действовали совсем иначе. Не были бы так осторожны.       Тело Стоун пробивает крупная дрожь. Сейчас бы без чужой помощи она не смогла бы и на лошадь залезть самостоятельно. Все вежливо интересуются как они, и пока некоторые храбрятся, она желает забиться в самый дальний угол, стать невидимой, но к сожалению ей это не удаётся сделать. Армин подходит к ней аккуратно, словно чувствуя паршивый настрой девушки. В нерешительности он тихо спрашивает как она, смотря на неё исподлобья. Арлерт всегда был чересчур милым и слишком эмпатичным. Будто душа компании. По-началу она и сама хочет приосаниться и ответить, мол, всё в порядке, главное, что вообще жива. Только вот она даёт слабину и честно отвечает, паршиво, хотя могло быть и лучше. Он понимающе кивает, но не покидает компанию.       Они ждут, пока солдаты найдут останки павших товарищей, что сражались за них.       — Кто же знал, что Имир окажется титаном, — Стоун и не замечает как к ней подходит Райнер, что отходил обсуждать что-то с Эреном. Он уже более расслабленный и спокойный. — Что ты думаешь на этот счёт? — она, признаться, не понимает этого вопроса. Да и ответа однозначного на него дать не может. Это всё слишком запутано. Они сражаются с Титанами, а тут их друзья оказываются одними из них. Слишком чудно.       — Она нас спасла, — пожимает плечами Нисса, глянув на бессознательное тело Имир. Возле неё крутилась Криста, которую и не хотели подпускать к ней, но… Лэнц упряма и умеет стоять на своём. — Да и, наверное, стоит уже привыкнуть, что такое происходит, — А можно ли вообще к чему-то подобному привыкнуть? — В любом случае можно понять почему она это скрывала, — она пожимает плечами, пока наблюдает за тем, как из-под обвала доставали мёртвых солдат. Точнее то, что от них осталось. А осталось не многое.       — Думаешь, её можно понять? — Браун поворачивает голову в её сторону и в его глазах мелькает – или это ей просто кажется – что-то похожее на надежду. Она не понимает – его – причину этого. Стоун затихает, обдумывая этот вопрос.       В общем и целом, то да, Имир можно понять. Люди весьма скверно по началу отреагировали на Эрена, желая отправить его на казнь. Ему сохранили жизнь, но где гарантия, что её сохранили бы и другому?       — Ну да, — наконец-то отвечает она, вздохнув. Девушка устало потирает переносицу, думая о том, что ей нужен отдых. Хотелось спокойно выпить чая и не думать о сегодняшнем дне. Вообще, было бы идеально его просто забыть и не вспоминать как страшный сон. После каждого столкновения с титанами Стоун чувствовала себя подавленно, словно все соки из неё выжали. Временами даже были моменты, когда она желала всё же перевестись в Гарнизон, но… почти сразу же отбрасывала эти дурацкие мысли. Нужно держаться, чтобы отец ей гордился. И неважно, что он сам говорил, что ей не нужно стараться. Она просто желает быть сильнее, чем сама думает.       Райнер замирает. Пока все остальные готовы уже были ехать, всё что можно было они достали, так что совесть была чиста. Большая часть солдат уже залезла на лошадей. Браун же стоял как вкопанный, он был погружен в собственные мысли. Ребята их зовут и Нисса уже планирует попрощаться с ним, сказать, что они увидятся уже на стене, однако он не даёт этого сделать. Хватает её за руку и смотрит, почти что виновато. Стоун склоняет голову набок, пытаясь понять сей порыв. Вообще было ли разумным пытаться понять его? Он морщится, как будто внутри него происходит борьба. Ему безумно тяжело и это можно было заметить невооружённым взглядом.       — Я бронированный титан, — сдавленно произносит он, смотря себе под ноги. После произнесённого Райнер совсем не ощущает прилива облегчения, скорее наоборот — ему становится ещё тяжелее. — Я был одним из тех титанов, что пробил стену Мария, — когда он говорит это в слух, то в голове моментально, противный голос напоминает о том, что он сделал. Напоминает о том, что он лишил Ниссы дома, а Эрена ещё и матери. Напоминает, что из-за случившегося в Шиганшине её отец стал инвалидом, прикованным в кровати. Сейчас всё это морально уничтожает. Он мог тешить себя только мыслями о том, что делал это для благого дела, для своей родины. Элдийцы же демоны во плоти, правда ведь?       «Тогда что же ты сам повёлся на дьявольское отродье?»       — Не смешно, — с её губ слетает нервный смех, больше похожий на истеричный. Он наконец-то осмеливается взглянуть на неё. Она выглядела… больно уж растерянно, впрочем, оно и не удивительно. Такая информация никогда не доходит с первого раза. Она отчаянно борется с собой. Одна часть говорит, что это просто бред, дабы разрядить обстановку, другая же… находит это всё логичным. Что-то трескается и, кажется, это было её сердце. — Попробуй в следующий раз придумать шутку получше, — говорит она, в надежде, что он рассмеётся, похлопает по плечу и скажет о том, какая же она доверчивая. Но этого не происходит.       Он становится мрачным. Даже слишком. Это пугает. Он сам, на самом деле, пугается того, что решился озвучить это. Райнер утешает себя тем, что она бы узнала в любом случае и лучше рано чем поздно, да и пусть это прозвучит с его уст. Конечно эти все факторы не делают признание проще, но оно таковым и не должно быть. Он уже перешёл все возможные границы дозволенного, что привели к этим последствиям. Всё с самого начала их миссии пошло не так как надо. Начиная с того, что Брауна здесь вообще не должно было быть. Сейчас ему кажется, что кто угодно справился бы лучше него.       — Я не шучу, — отрезает он. От его голоса становится не по себе. Их уже все зовут. Так не вовремя, потому что ей хочется прояснить это всё сейчас. Потому что говорить такое — не нормально. Её тошнит, нервы сдают. Ей плохо. Голоса ребят становятся громче, видимо, они понимаю, что что-то не так. Она начинает в упор смотреть на Райнера, ещё надеясь увидеть там хоть намёк на веселье, но… тщетно. Стоун ему больше ничего не говорит, медленно пятится назад. Ей не хотелось привлекать внимание, поднимать панику раньше времени.       Влюбленная дурочка.       — Я… мы… увидимся на стене и больше не говори ничего такого, — всего-навсего произносит она, понимая, что обязана будет вернуться к этому разговору. Если, конечно, всё будет нормально.