Maybe I’m the best mistake you ever made

Тогда.

      Нисса сидит, оперевшись на ствол дерева, всё ещё не веря в происходящее. Голова болела ужасно, а от доносящихся голосов становилось тошно. Хотелось закрыть уши и вовсе не слышать происходящего. Может, лучше спрыгнуть с дерева? Так у нее хоть не будет чувства непомерной вины, так она не будет чувствовать жгучую ненависть. Так она не будет ощущать себя преданной. Нисса прижимает ноги к себе, обнимая себя и стараясь сохранить хоть какое-то самообладание. Её всю трясет, а страх цепкими пальцами сковал её. Никогда бы не подумала, что дурацкая влюблённость обернётся для неё вот так вот. Всё в одночасье рухнуло, оставляя на кончике языка привкус горечи. Головой она утыкается в собственные колени, еле слышно всхлипывая. Был удивителен тот факт, как она ещё не разревелась. Дура. Дура. Дура.       Где-то снизу, на нижней ветке, Эрен выражает непонимание и злость. Стоун уверена, увидь она его лицо сейчас, то там был бы тот огонь в глазах, с которым он обычно клянётся уничтожить титанов. Йегеру и самому слабо верилось в происходящее, что Райнер, тот самый Райнер, что был для большинства как старший брат, оказался предателем. Если бы не его обращение в Бронированного на глазах у всех, то он бы счёл, что всё это глупая шутка. Как изначально подумала и сама Нисса. Её чувства будто бы ослепили её. Может, будь она чуть менее наивной, то смогла бы распознать в Брауне врага, а не кого-то больше?.. Столько догадок и предположений.       — А её ты зачем взял? — Как бы ей сильно не хотелось всего этого не слышать у неё это не получится. Она просто не может отвлечься, сейчас все её мысли были заняты одним — Райнером и Бертольдом, а также их предательством. Она чувствовала себя паршиво. Тот факт, что она узнала о Райнере раньше других добивал её. Могла ли она что-то изменить, если бы сразу поверила в это? Навряд ли, пару часов не сыграли бы огромной роли. Хотя, на деле, может и сыграли бы. Только вот уже нет смысла думать о том, что могло бы быть. — И после этого ты говоришь, что у тебя всё под контролем. — Он уставший и разочарованный. Гувер, казалось, полностью был разочарован собственным товарищем. Абстрагироваться от мира — самое сильное желание Ниссы в данный момент.       — Всё и есть под контролем. — Он сказал это с долей обиды, хотя и понимал, что все слова Бертольда, его давнего друга, правда. Райнер подставил всю их миссию под удар, дав волю своим чувствам. Просчитался, прямо как тогда с Марко. Только вот с Ниссой всё было гораздо глубже… По началу ему хотелось верить, что это всё лишь для прикрытия, а потом всё зашло чересчур далеко. Даже слишком. Он никак не рассчитывал, что раскроется перед кем-то, что чувство вины будет давить на него так сильно, что он подвергнет их с Бертольдом опасности.       Райнер слабак, всегда был и будет. Те слова перед смертью Марселя этому подтверждение. Трус, что не был достоин наследовать Бронированного титана. Он поднимает взгляд наверх, туда, где он оставил Ниссу. Уже не его. Признаться, он и сам слабо понимает, чем же руководствовался, похищая и её. Сердцем, может? В голове смешалось слишком много мыслей. Она его не простит. Он не сможет на ней жениться. Её точно не примут на его родине. Хотелось схватиться за голову, упасть на колени и закричать что есть силы, дабы хоть как-то выпустить весь тот пар, что в нём накопился. Он не почётный марлиец и уж точно не хороший солдат Разведкорпуса. Райнер, признаться, и сам уже успел запутаться в себе. Его разрывает на части. Кто он?       — Заметно, — фыркает Бертольд, складывая руки на груди. Сейчас он не смотрит в сторону Имир или же Эрена. В данный момент ему совершенно не интересны пустые угрозы Йегера. — Она обуза, ты же понимаешь. — Он не уточняет кто именно, хотя тут и не нужно быть гением, чтобы догадаться, о ком конкретно идёт речь. Среди четырёх титанов затесался один человек. Слишком немощный, по мнению Гувера. К сожалению, каких-то тёплых и искренних чувств он к Ниссе не питал, скорее наоборот. Она помеха. Не больше, не меньше. — Давай её просто оставим тут, всяко её найдут. — Ему хочется пойти на компромисс. Он надеется вразумить Брауна, но тот слишком упёртый. — Так будет лучше для всех, в особенности для неё. — Бертольд пытается надавить.       — Нет, — как-то слишком агрессивно отрезает Райнер, посмотрев на Бертольда так, что кровь в жилах стынет. Уж что-что, а её подвергать риску он не хотел… Да и тем более сам всю эту кашу заварил, а посему именно ему решать, как поступать дальше. И неважно, что здесь речь про Ниссу — живого человека со своими чувствами. Его взгляд снова устремляется вверх, туда, где сидит она. Сжалась, надеялась, что её не заметят. Райнер и сам слабо понимает, на что надеется. Уж точно не на славную жизнь в Марли. — Лучше не будет. — Он качнул головой, зажмурившись.       Возможно, для неё это действительно будет лучший исход, однако… Для него — наихудший. Он поступает сейчас слишком эгоистично. Ему кажется, что он перешёл все возможные границы. Наверное, в нём просто играет элдийская сущность. Дьявольское отродье, не иначе. Райнер понимает слишком отчётливо все свои ошибки. Не стоило выходить за рамки дозволенного. Только вот тогда, вспоминает он, ему казалось чем-то жизненно необходимым ответить девчонке, что краснеет от его и собственных слов. Неловкая, неуклюжая, а также часто вспахивала землю своей головой, когда они только учились обращаться с УПМ. Она стала для него глотком свежего воздуха. А также причиной, по которой он сломался сильнее.       — Вот тебе и герой любовник, — слишком едко отзывается Имир, внимательно проскользив взглядом по Брауну. До этого она молчала, наблюдала за развитием этой ситуации, но теперь, когда обстановка начала накаляться, она не могла оставаться в стороне. — Ты хоть в действительности спросил свою даму о том, согласна ли она на это приключение? — Имир изогнула бровь. Она, по-видимому как и Бертольд, решила вывести его из себя. Только вот если его друг просто желал ему всего хорошего, то вторая делала это с целью побесить. Ей было скучно, а ещё, отчасти, неприятно слышать довольно тихие всхлипы Стоун, которые доносились до неё.       Райнер старательно игнорирует её, пытается не слушать. Только вот её слова отпечатываются где-то на подкорке. Неприятная правда душит. Райнер делает глубокий вдох и решает, наконец-то находит в себе силы, поговорить с Ниссой. Он выпускает гарпун в ствол дерева, а затем при помощи газа подтягивается к ветке, на которой он оставил Ниссу, когда они только решили организовать подобие перевала. Райнер в нерешительности замирает в паре метров от неё. Сердце болезненно сжимается при взгляде на Ниссу. Её плечи подрагивали, а сама она ни на что не реагировала. Сжалась, словно пытаясь исчезнуть. Неприятное зрелище.       Райнер делает пару небольших шагов в её сторону и лишь тогда она поднимает взгляд. В стеклянных глазах не отражалось ничего хорошего. В них, казалось, совсем ничего не было. Он снова остановился. Теперь уж затея поговорить с ней не выглядела привлекательной, потому что он вовсе и не знал, что говорить. Извиниться? Объясниться? Что вообще нужно делать? Райнер в смятении, не стоило ей ничего говорить, а в последствии, из-за страха быть раскрытыми, говорить и Эрену. Глядишь, всё сейчас было бы по-другому.       — Уйди, — только и шепчет она. Голос надламывается, слышно, как ей тяжело говорить об этом. Брауну от этого максимально некомфортно. Он не знал, что нужно делать в таких ситуациях, что говорить. Ему хотелось её обнять, прижать к себе, в надежде, что ей станет лучше. Только знание того, что Нисса не хочет этого, Райнера останавливало. Он уже плохо понимал, что плохо, а что хорошо. Марлийский воин он или же солдат Разведкорпуса. Всё смешалось в одну кучу. Будь здесь Марсель, он справился бы лучше него. В тот день стоило умереть Райнеру, а не Галлиарду. — Я не хочу тебя видеть, — добавляет она, однако продолжает смотреть на него. Нисса старается запомнить черты Райнера, будто бы видит в последний раз.       Стоун испытывала весьма противоречивые эмоции, и девичье сердце разрывалось. Она слабо соображала: ей нужно его ненавидеть или что? Хотя, признаться, ненависть всё же сильнее, она закипает изнутри. Всё, за что она держится — хорошие воспоминания, связанные с Райнером. Только вот и те скоро помогать перестанут. Она это понимает, когда его лицо перестаёт вызывать в ней позитивные эмоции. Она и впрямь была всего лишь влюбленной дурочкой. Жан прав. Не стоило заводить отношения в Разведкорпусе. Правда Нисса всегда склонялась к тому, что их с Райнером разлучит смерть, а не горькая правда.       Он притупляет свой взгляд, закусывая губу. Райнер мечется, и у него возникает секундное желание вернуться к Бертольду. Ему здесь действительно не рады. Правда сейчас он отступать не хочет.       — Я не хотел, чтобы всё так вышло. — Райнер присаживается на безопасной дистанции от неё. Не желает спугнуть. Он понимает, что она в таком состоянии, в котором сама не ведает, что творит. Райнер старается держаться спокойно, хоть сердце то и дело норовит выпрыгнуть из груди. Ему больно от этой ситуации настолько, что это приносит уже физический дискомфорт. На двух стульях усидеть бы не получилось, он прекрасно осознаёт… Так же, как и то, что Парадиз представляет угрозу. Возможно, здесь и живут такие же люди, только вот пока у них есть Прародитель, они опасны.       Это всё для родины. Он хочет обезопасить свою семью, свой народ. На Парадизе обитают исключительно демоны. Ведь обычно зло и бывает привлекательным… Ему хочется так думать, по крайней мере. Райнеру кажется, что так будет проще. Ко всему прочему у него то и дело в воспоминаниях всплывает Энни, что сама как-то рисковала жизнью ради местных. Легче думать, что он не один живёт с чувством вины.       — Тем не менее… случилось то, что случилось. — Нисса хочет огрызнуться, чтобы её голос сквозил ненавистью, только её слова звучали слишком грустно. Она даже ненавидеть нормально не может. Не его. Взгляд Райнера становится как у подбитого щенка, слишком печальный. Ей всё ещё хотелось заглянуть ему в голову. Может, таким методом она сможет понять его?.. Хотя можно ли вообще понять человека, что сгубил столько жизней? Это уже не Райнер. Это человек, что пробил стену Марию, почти разрушил её дом. — Что ты вообще хочешь от меня? — почти скулит Стоун.       — Поверь, там, откуда мы с Бертольдом прибыли, наша родина, — Райнер облизывает пересохшие губы, пытаясь собрать мысли воедино; признаться, он даже сам не думает о чём говорит, действует по наитию, — там куда лучше чем здесь, нет титанов, — Райнер пытается её как-нибудь умаслить, говорит о сильных сторонах Марли, но умалчивает о презрении со стороны марлийцев. Браун ещё питает надежду уговорить Ниссу. Абсолютно неважно, что он понимает, что реализовать эту идею невозможно — ему не позволят.       — Ты сам титан, — справедливо замечает Нисса, снова пряча своё лицо. Она уже и не знает чему верить. Девушка делает глубокий вдох. Все её губы искусаны в кровь, отчего во рту неприятный металлический привкус. Это немного даже отрезвляет. Благодаря этому она понимает, что всё ещё дышит и это далеко не сон. — Да и почему ты вообще решил, что я хочу этого? Быть здесь и сейчас рядом с тобой. — Её голос всё ещё тихий, однако с каждым произнесённым словом она чувствует себя куда увереннее. — Ты думаешь, что всё между нами будет как прежде?       Честно говоря, в нём надежда на это не угасала.       — Можем попробовать, — проговорил Райнер тихо, но недостаточно. Совсем глубоко он осознавал, насколько это дрянная затея и что все они правы. Она никогда не сможет прижиться в месте, где все только и норовят избавиться от них, дьявольские отродья… К тому же их миссия уже была на грани срыва из-за многих обстоятельств. Марселя съели в самом начале, Энни находилась непонятно где. Они уже потеряли двоих, и единственная радость заключалась в том, что они выкрали Эрена.       — И как ты себе это представляешь? — задаёт ещё один вопрос Нисса. Негодование и некая ярость, которую ей ещё не приходилось ощущать, накатывали на Стоун. Она сжимает кулаки, будто готовясь к бою. Только вот вряд ли она действительно решит предпринять попытку ударить его. Да и бессмысленно это. Всяко даже синяка не будет. По крайней мере, если судить по Эрену. О природе таких титанов, как они, ещё очень мало известно, однако регенерация у них неплохая. — Думаешь, я смогу забыть об этом всём, о стене Мария?! — Последнее Нисса почти что выкрикивает. Нервы были, как и терпение, на пределе. — А потом жить припеваючи, зная, что наш… мои товарищи погибли из-за тебя, Бертольда и Энни. Слишком сказочно, тебе не кажется?       — Ты должна понять, всё совсем не так просто как кажется. — Райнер говорит это скорее себе, нежели ей. Для Ниссы это становится последней каплей, потому что она искренне недоумевает: как она может понять такое?! Понять, что тот человек, которому она открылась, доверилась во всём, стал причиной разрушения её дома. Больше всего раздражало то, что Райнер словно не хотел замечать этой проблемы.       Костяшки её белеют, и Нисса всё-таки не сдерживается, подрывается с места и за считанные секунды преодолевает расстояние между ними. Чересчур импульсивный порыв. У неё из головы напрочь вылетают все тренировки, в том числе и те, где ей объясняли, как правильно бить, чтобы не нанести увечий себе. Ей кажется это неважным, она следует эмоциям. Стоун ударяет его сильно, точнее ей так хочется думать, потому что рука неистово болела, и что-то подсказывало, что она себе явно сломала кисть. В конце концов, ей показалось, что она слышала хруст. Нисса честно не ожидала от самой себя, что вот так вот сорвётся, но потерять самообладание может каждый. Нисса прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не показывать, как ей больно. Хотя она даёт волю слабости начинает трясти рукой, пытаясь избавиться от боли. Будто бы это поможет, а не усугубит ситуацию.       Райнер, несмотря на всё это, хочет подойти к ней, посмотреть и понять всё ли нормально. Просто нужно убедиться в её целостности, потому что за себя он переживал меньше. Едва ли ему этот удар сделал больно, особыми физическими силами она не обладала, да и к тому же он исцелится куда быстрее. Прикрыв глаза, Браун медленно выпускает воздух из лёгких и предпринимает новую попытку подойти к ней, но, заметив это, Нисса начинает пятиться назад. Голова у Стоун сейчас не работала совсем, а посему напрочь забылось то, что они находятся на дереве. Может ветви здесь и достаточно большие, однако они не такие уж и широкие, как хотелось бы. Она чувствует себя полной неудачницей и идиоткой, потому что спотыкается о свою же ногу. Грации ей не занимать, а посему был действительно удивительным тот факт, что она не свернула себе шею на УПМ.       Ниссе кажется, что её конец будет дурацким. Пережить атаку на Трост и Женскую Особь, но умереть из-за собственной неуклюжести надо постараться. Она зажмуривает глаза, рассчитывая, что увидит всю свою жизнь, пока будет падать вниз. Нисса напрягается всем телом — хотя делать этого и не стоит, — только вот падения не происходит. Она слышит знакомые звуки и ощущает сильные руки на собственной талии.       Он не даёт ей упасть, вовремя успевает среагировать. Райнер бы не позволил ей умереть, ему бы не хотелось, чтобы её жизнь была на его совсести… Да и в целом, Браун мечтал о том, что сможет увидеть её улыбку и что им ещё доведётся нормально поговорить. Он держит её, как ему кажется, целую вечность и лишь затем ставит на твёрдую поверхность. На долю секунду у неё появляется мысль, что лучше бы он её не поймал. Нисса внимательно оглядывает его. Райнер обеспокоен, волнуется из-за всей этой ситуации, и в его янтарных глазах можно заметить заботу, а также что-то похожее на вину. Сердце от этого сжимается, принося ей дискомфортные ощущения. Вся эта ситуация выбивала из колеи, ещё так сложно ей не было никогда. В одно мгновение весь мир перевернулся и отчего-то это совсем несоизмеримо с тем, что случилось с Шиганшиной. Предательство ощущается острее.       Ниссе совсем не хочется видеть его лицо, потому что она боится… Боится, что не сможет сейчас рассуждать здраво. У Ниссы полностью отсутствует желание опираться на чувства, она устала давать слабину. Уже пошла на поводу у собственных эмоций, и что из этого вышло? Ничего хорошего, как оказалось. Заводить отношения в Разведкорпусе было отвратительной идеей, и ведь многие твердили об этом. Стоило прислушаться.       — Не трогай. — Её руки — одна из которых ещё пульсировала от боли после удара и не слишком хорошо функционировала — упираются ему в грудь, отталкивая от себя. Райнер отшатнулся, но это больше по собственной воле, нежели из-за усилий Ниссы. Разочарование, что читалось в её взгляде, делало куда больнее всех её ударов и их подобий. Впрочем, ей не нужно было применять физическую силу, чтобы нанести ему вред. Слов хватало. — Больше не прикасайся ко мне, — почти что шипит Нисса. У неё в горле ком, а ещё, кажется, пара мгновений, и она снова разревётся. — Я тебя ненавижу, — почти отчаянно шепчет Нисса. — Лучше бы тебя не было в моей жизни, — продолжает она, все эти слова из неё выходят непроизвольно. Она теряет всякий контроль над собой.       — Руку нужно обработать, — говорит Райнер, пытаясь пропустить все её слова мимо ушей. Только вот они въедаются в его сознание, и Браун знает, что тихим и мерзким шёпотом он часто будет слышать их. — Иначе потом будет ещё хуже, она у тебя уже отекла. — Он скосил глаза в сторону Бертольда, что лишь осуждающе качал головой. Его эта ситуация бесила больше всего, потому что он знал, что так будет. Знал и ничего не сделал, дабы этому помешать. Позволил Райнеру совершить ошибку. Браун возвращает свой взор к девушке и делает глубокий вдох. — Нисса, — молит он, — пожалуйста, я хочу как лучше.       Эрен на пару с Имир всё это время молча слушают, не решаются как-то встревать. Хотя, признаться, у первого язык чесался, однако он смог сдержать себя. Йегер просто рассчитывал, что весь этот спектакль затянется и выиграет им достаточно времени, чтобы их успели спасти. Да и к тому же в какой-то момент весь их диалог начал его смущать, слишком уж это было сокровенным, поэтому в какой-то момент он просто перестал их слушать, стараясь занять свои мысли Армином и Микасой, что наверняка уже бросились его искать. Имир же просто было интересно, даже никаких язвительных слов не лезло в голову. Ей было жаль Стоун.       — Лучшим исходом будет, если ты послушаешь Бертольда и просто оставишь меня здесь.

Сейчас.

      Погода на улице стояла неимоверно жаркая, даже на улица галдели о том, что это слегка аномально, и вообще давно такого не было. Казалось, от этой жары нельзя было скрыться. Нисса, конечно, любила солнце только вот когда оно просто слегка грело, а не пыталось сжечь тебя. По лицу скатывались маленькие капельки пота. Воздуха не хватало, однако это не мешало ей бегать по марлийской ярмарке в поиске хоть чего-нибудь интересного. Который час Стоун — или для местных Аддерли — разглядывала разные сувениры и интересные блюда. Она хотела найти нечто интересное, чего точно не будет на родине. Хотелось сохранить что-нибудь на память, потому что Нисса прекрасно понимает, что совсем скоро она снова окажется на острове. Парадиз, место о котором здесь в Марли говорят с особым презрением. Наверное, это было слишком сентиментально и даже неуместно, учитывая что они собираются сделать.       Она улыбается прохожим, почти искренне, всё сильнее отмечая, что люди здесь такие же… Никакие они не враги. Оттого с каждым новым днём, проведённым в этом месте, Нисса всё больше начинает чувствовать себя виноватой. Они ещё ничего не сделали, однако на душе слишком гадко. По тем письмам, что они уже получили, она понимала, что ничего хорошего ждать не стоит. Всё складывалось совсем не так, как ей хотелось бы, но лично она никак это изменить не может. Нисса подходит к очередной палатке, вглядываясь в разные браслеты ручной работы. Они не выглядели слишком богато или что-то в таком духе. Простые, сделанные из разноцветных — и явно не драгоценных — камней, нанизанных на простую нитку. Стоун рассматривает их долго, думая, что нашла то, что увезёт с собой. Украшений до этих пор у неё никаких не было, да и негде их было носить.       В кадетском корпусе и на битве с титанами они не помогли бы.       Всё равно многое в её жизни уже и так изменилось, поэтому такие незначительные перемены не помешают, ко всему прочему это просто на память. Безделушка, которая сможет приносить ей позитивные эмоции. Наверное. Нисса заводит разговор с милой старушкой-продавщицей что начинает говорить о смысле каждого из этих браслетов, но Нисса сильно не вникает, просто делает заинтересованный вид и время от времени кивает. Стоун берёт первый попавшийся и, достав из кошелька пару монет, расплачивается за него. Она тут же надевает браслет. По хорошему, ей бы нужно было вернуться домой… Точнее то, что они называют домом, пока обитают здесь. Хотя, стоит признать, в голову то и лезли мысли о том, что она была бы не прочь здесь остаться, удобств здесь всяко больше, чем на Парадизе, однако это не сможет отменить того, что она здесь чужая, и если бы все знали, что в ней течёт элдийская кровь, если бы на ней была повязка, вряд ли бы ей кто-либо улыбнулся. Они здесь презираемые. Да и к тому же, здесь они жили за чужой счёт, а найти работу Нисса не смогла бы. Всё, что она умеет делать, здесь никому не сдалось.       Она делает глубокий вдох, прежде чем ступить в сторону дома. Только вот кое-что её останавливает — голос. Сердце начинает биться с такой скоростью, что, кажется, ещё чуть-чуть, и оно пробьёт грудную клетку. Голос такой знакомый и тихий, что первой её мыслью является то, что ей просто чудится. Плод её больного воображения. Это ведь не может быть правдой, они не могли так скоро вернуться. Правда ведь? Однако когда с каждой секундой, что она стоит на месте, голос становится всё громче и чётче, то Стоун осознаёт, что это точно не в её голове, а наяву. Нисса натягивает шляпу почти на лицо, в надежде скрыть его. Паршивая маскировка, однако другой в этот момент у неё нет, поэтому эта идея становится самой гениальной. На самом деле это оказывается её главной ошибкой, потому что теперь Нисса почти не видела дорогу, шла чисто по наитию.       Только чуйка у Стоун паршивая, и ещё судьба играет злую шутку, потому что буквально спустя пару шагов она врезается и почти моментально теряет равновесие. Время, проведённое без УПМ, даёт о себе знать. В данный момент она ненавидит всё: жизнь, себя, Эрена, из-за которого они здесь оказались, а также человека, в которого она врезалась. Ниссе хочется верить, что это простой прохожий, однако она знает, что является той ещё неудачницей. Она вздыхает. Девушка не поднимает голову, боится, что окажется права насчёт своей догадки.       — Простите, с вами всё хорошо? Я вам помогу встать. — Голос виноватый, будто бы это не она виновата, а он. Словно не она как слепой котёнок шла невесть куда. Впрочем, наверное дело заключалось в том, что Нисса, в отличие от него, была без повязки. Она якобы марлийка, а он здесь один из тех, с кем никто не обязан считаться. Почти. У Воинов чуть больше привилегий, нежели у простого люда. Она всё ещё не видит его лица. Стоун приходится слегка приподнять шляпу и сдуть чёлку, что успела отрасти и начать лезть в глаза. Перед собой она видит руку, что он протягивает ей, услужливо предлагая помощь. Вокруг них вьются дети, что явно пришли вместе с ним. Она это понимает, потому что те начали над ним подшучивать.       Оторопев, Нисса не находит, что ответить. Да и опасно это. Она даже не сразу принимает его помощь, явно вызывая недоумение. Спустя пару долгих секунд Нисса всё же вкладывает свою ладонь в его. Он чуть сжимает её и легконько тянет на себя, помогая встать. Ей страшно. Голова начинает раскалываться от наплывших эмоций. В какие-то мгновения ей кажется, что всё это совсем неудачная шутка. Ну не может же всё быть так по-тупому. Может ей всё же мерещится? На улице душно, воздуха совсем не хватает, оттого и галлюцинации. Она мнётся на месте, всё ещё дезориентированная. Ниссе нужно бежать, сломя голову, в противоположном направлении. Она и так слишком сильно выделяется, ведёт себя довольно подозрительно: мнётся на месте, молчит и прячет своё лицо при помощи волос и шляпы.       — Спасибо, — тихо мямлит она, заламывая руки. Ей кажется, что если она промолчит, то это вызовет больше проблем. Хотя, думать это не её. По крайней мере, в таких стрессовых ситуациях. Это всё не встреча с титанами или просто врагами — хотя под критерий врага он очень даже подходит, такому в кадетском училище, а после в Разведкорпусе, не обучали.        Она более не решается задерживаться. Точнее, Нисса выходит из оцепеневшего состояния. Она уходит оттуда быстрым шагом, больше не слушая и не говоря ничего. Нисса старается скрыться в толпе, надеясь, что Браун не решит последовать за ней. Вся её надежда исключительно на то, что в полдень слишком много народа, а у него времени нет, чтобы заниматься поисками какой-то (не)знакомки. Она дышит глубоко, старается прийти в себя. В голове ещё проскальзывают мысли о том, что Ниссе просто померещилось. В конце концов, это не был бы её первый раз… Нет. Это точно было по-настоящему.       Нисса в панике озирается по сторонам, ускоряя шаг. Она видела его. Она столкнулась с ним. Она приняла его помощь. Если вдруг он её узнал, то ей точно конец. Хочется просто надеяться, что он ничего не понял, не смог признать. В конце концов, сколько уже времени прошло? Да и к тому же сама Нисса успела измениться, она стала выше, её лицо осунулось, что прибавляло ей ещё пару годов. Ко всему прочему, она ещё и чёлку себе отстригла. Так что он не мог её узнать. Стоун пытается себя таким образом успокоить, однако одна единственная мысль не даёт ей этого. Он ведь тоже сильно изменился, но это не помешало ей узнать его.       — И что же ты тут разгуливаешь одна? — Чья-то рука ложится ей на плечо совершенно неожиданно, она вздрагивает от испуга, чуть ли не визжит. Благо Стоун вовремя успевает соориентироваться и понять, кто же возник рядом с ней. Нисса слишком уж погрузилась в собственные мысли, что и не заметила того, как к ней подошёл Жан. Ей не стоит быть такой беспечной, особенно после той оплошности, что она допустила несколькими мгновениями ранее. Нисса молится, чтобы всё обошлось. — Да ещё и без своего муженька, что за вздор вообще! — театрально восклицает Жан, хитро сощурившись. Он приобнимает её за плечи и прижимает ближе к себе. Нисса чуть успокаивается, даже немного расслабляется, однако сейчас в голове набатом било одно и то же имя. — Как вы будете оправдываться перед ним, госпожа Аддерли? — Он наклоняется ближе к ней, чтобы это сказать. Такая близость с Жаном совсем не смущает, она чувствует себя более чем комфортно, даже никакой неловкости не присутствует. Это кажется чем-то правильным, их дружба правильная и без всего лишнего. Они оба отчётливо понимали, что это всё — шутки, прикосновения — никуда их не заведёт. Они слишком погрязли в мыслях о других и вряд ли смогут когда-нибудь избавиться от этого. Всё же первая влюблённость бывает слишком коварной.       Впрочем, они и не жалуются. Хотелось бы, конечно, отпустить мысли о других людях, но… Зато дружба у них неплохая, не без недостатков, однако Жан за последние пару лет смог стать Ниссе близким другом, что часто поддерживал её. Даже в самые отвратительные моменты её жизни. Бывало и то, что временами она задавалась вопросом, почему вообще не общалась с ним в годы кадетского училища, правда затем в голове тут же всплывал образ слегка надменного и язвительного мальчика, что хочет уйти в Военную Полицию… После этого все вопросы отпадали. Жан очень сильно изменился с тех пор. Не без причины, естественно. Можно было сказать, что Марко отдал жизнь для того, чтобы Жан стал лучшей версией себя. В такие моменты Ниссе становилось интересно, изменилась ли она. Наверное, ответ будет положительным, только вот судить трезво об этом она не может, а спрашивать не решается. Ответ на такое всегда страшно слышать, как ей кажется. Правда бывает чересчур болезненной, она это успела понять и ощутить на собственной шкуре.       — Вы сами отказался идти со мной, господин Аддерли. — Нисса пихает Жана локтём в бок, чуть отстраняясь. Руки слегка дрожали, и не будь Кирштейн таким расслабленным, то непременно заметил бы это. Благо ей повезло. Всё же было чудом, что она вообще стояла на ногах. Произошедшее несколько минут назад давало о себе знать. Нисса словно какой-то параноик оглядывалась по сторонам, молясь, чтобы Кирштейн этого не заметил. В принципе, ей сейчас везло куда больше, чем когда она столкнулась с Брауном. Либо Жан был слепым, либо же нарочно не обращал внимание на странное поведение Ниссы. Чутьё ей подсказывает, что всё же второй вариант… В конце концов, он не будет у неё ничего выпытывать, знает, что она сама расскажет. Как это обычно и бывает.       — Каюсь, виноват. — Он даже не пытается вложить в свою интонацию хотя бы толику грусти, мол, действительно виноват. Голос Кирштейна был пропитан больше игривостью. На самом деле, слегка удивительно, что будучи здесь, в Марли, они ведут себя совершенно иным образом. Будто они никакие не солдаты Разведкорпуса на миссии и не ждут писем от Эрена. Будто они действительно обычная семейная пара, что проживает в Либерио. — Могу загладить свою вину и купить мороженого. — Жану кажется, что он озвучил предложение, от которого нельзя отказаться и, в принципе, он прав. На Парадизе вряд ли они смогут его поесть. Пускай такого восторга, как Саша, Нисса не испытала, но это блюдо всё равно было неимоверно вкусное.       Дальше они идут молча, в сторону набережной, где обычно и стояла лавка с мороженым. Нисса жмётся, заламывает собственные пальцы, боясь завести разговор. Ей в одно время хочется и не хочется рассказать о произошедшем. Ниссу останавливает только то, что она повела себя крайне непрофессионально, растерялась и чуть не подставила под удар всю миссию. Она понимала, что скорее всего не получит никакого выговора и Жан не станет на неё давить, однако… Та встреча ещё отзывалась в груди неприятными ощущениями. Когда они почти подходят к лавке, она задаёт один единственный вопрос.       — Ты знал, что Воины вернулись? — Ей кажется этот вопрос гениальным, в конце концов она тем самым никак не выдаёт собственный прокол. Хотя и голос слегка подрагивает. Ниссе вся эта тема с Воинами всегда казалась довольно мутной, потому что, по её мнению, давать силу титанов детям, тем самым значительно сокращая им жизнь — дикость. Только здесь по-другому элдийцы спокойно жить не смогут. Либо они служат, либо к ним будут относится как к отбросам — хотя от этого здесь они избавиться не смогут. Это было ещё одной причиной, почему бы она не смогла бы тут жить. Рано или поздно её происхождение бы вскрылось.       — Уже? — Жан нахмурился, её слова вызвали в нём искреннее недоумение. От этого стало легче. Не то что бы она подозревала Жана в чём-то, просто бывало у неё иногда ощущение, что ей что-то недоговаривали. Ну или может у неё теперь просто проблемы с доверием. — Я, конечно, читал недавно в газете, что они смогли выиграть войну, однако не думал, что они вернутся так скоро. — Он хмыкнул, а затем перевёл свой взгляд на Ниссу. От него она слегка поёжилась. — Ты столкнулась с кем-то из них?       Стоун сглотнула неприятный ком, образовавшийся в горле. Сначала ей честно хотелось сказать всё как есть, однако, смотря прямо в глаза Жана, она поняла, что не может. Нисса откровенно струсила, сама не зная, почему. Ей не хотелось говорить о Райнере, о том, что случайно встретилась наяву с тем, кто мучал её в мыслях и снах какое-то время. К тому же иногда Ниссе казалось, что она уже все уши Жану прожужжала о нём. Она прикусывает внутреннюю сторону щеки до крови, уже понимая, что сильно затянула с ответом.       — Нет… то есть, не совсем. — Стоун врёт почти что нагло, но совсем не уверенно. Другого выбора, как ей кажется, Жан не предоставляет. Нисса делает глубокий вдох, она надеется, что не выдаст себя. Мысленно она всячески старается приободрить саму себя. В конце концов, что сложного в том, чтобы соврать? По сути-то дело пустяковое — говоришь то, что не является правдой, и всё. Нисса собирается с силами и на одном дыхании выдаёт: — Пока гуляла по ярмарке глазами зацепилась за человека с красной повязкой на руке, — сейчас она ощутила себя вновь ребёнком, странное чувство, но ей просто давно уже не приходилось кому-то лгать, — я почти сразу же ушла оттуда, решила не рисковать…       — Если и Воины здесь, то есть шанс, что и Эрен здесь, — задумчиво протянул Кирштейн. Вся ситуация с Эреном была странная. Казалось, парень совсем уже не походил на прежнего себя. Конечно же, он всегда действовал безрассудно, порой и вовсе глупо, но… Вот так вот молча сбегать на чужую войну, заставляя этим поступком некоторых солдат оставить в Марли — это было слишком. Он им присылал письма, совсем непонятные и с не очень хорошими мотивами. Это никому не нравилось. Особенно когда Йегер честно сознался, что собирается нанести удар по этой стране. По-хорошему, им нужно было остановить его, потому что несогласных с его планом было много, только вот в одном их товарищ точно не изменился. Если ему придёт что-то в голову, то он ни перед чем не остановится, а оставлять его одного на произвол судьбы никто не собирается. Да и опасно это, отдавать такое оружие в руки врагам.       Только вот в последнее время от Эрена ничего не было слышно. Он затих уже на три недели. Многие планировали уже поднять панику, но одно единственное их останавливало — если бы Йегера в действительности поймали, то об этом уже все здесь галдели, а это означало лишь то, что скорее всего он просто решил залечь на дно. По крайней мере именно так себя Нисса и успокаивала. Если она сама волновалась, то Стоун не могла и представить, что же чувствовала Микаса.       — Думаешь… он мог наконец-то отправить нам весточку? — осторожно интересуется Нисса, вздёрнув бровь. Сейчас она была рада, что вся тема о Воинах свелась к Эрену. От этого ей становится легче. Жан как-то неопределённо кивает. Нисса берёт его за руку и сжимает, привлекая внимание к себе. — Может быть, обойдёмся без мороженого и сразу к почтовому ящику? — Признаться, она не надеялась, что Эрен соизволит объявиться, и ей просто хотелось исчезнуть с местности, где мог появиться кто-то из воинов. Но лучше просто сразу убедиться, чтобы потом было спокойнее.       К тому же сегодня ей необычайно везло.