Впусти меня

— Все готово, ваше величество.       Стуча армейскими сапогами, в зал вошёл воин. Король не помнил его имени, да и не считал нужным запоминать. Они все были для него на одно лицо, их много, а он один. Кроме того, все мысли короля были заняты Асторией. Его юным, некогда светлым и образцовым цветочком, его звёздочкой. Эта маленькая девочка была отрадой отцовских глаз на протяжении восемнадцати лет. Казалось, что ничему не под силу нарушить это, однако кое-что всё же произошло и повлекло за собой целый океан проблем. Своим безрассудством дочь поставила под угрозу всё, над чем он трудился многие годы, то, что так старательно выстраивал. Король знал, что в высшем обществе уже начались пересуды, люди шептались по углам, когда думали, что он не слышит. Не помогло даже то, что он упрятал Асторию подальше от людских глаз на долгие месяцы. Но уже сегодня этому придёт конец. Наконец, король сможет решить хотя бы одну из навалившихся крупных проблем.       Саурон не мог позволить очернять свой род, свою фамилию и свою репутацию. Для него просто не существует иного решения: если хочешь избавиться от проблемы — вырежи её на корню. Холодно и решительно.       Король прикрыл глаза и прислушался к своим внутренним ощущениям. Сердце болезненно защемило. Едва заметно, так что это можно было принять за иллюзию. Скоро все закончится. Это необходимо сделать, и тогда у короля вновь будет та самая его девочка. Он должен выкоренить всю грязь из своего дворца, избавиться от любого порочного и грязного предмета. Даже если этим предметом является живой человек. — Есть новости с севера? — Вопрос прозвучал холодно и равнодушно. Саурон не стал спрашивать о дочери специально. Пусть его воины знают, что приоритет для короля — военное положение в стране. А никак не импульсивные и глупые девицы, своими поступками рушащие всё вокруг. — В последней засаде погибло много наших солдат, Ваше Величество, но нам удалось удержать деревню за собой, — последовал незамедлительный ответ. — Отлично, тогда идем. Хочу поскорее покончить с этим.       Вслед за своим солдатом, Саурон последовал в подземный каменный зал. Идеальное место: никаких окон, отличное подавление шума, угнетающая обстановка. Здесь можно было не бояться, что чьи-то лишние уши или глаза станут свидетелями происходящего.       Посередине залы, стоял красивый мраморный стол, в метрах четырёх от него — золотой величественный трон — единственный яркий элемент во всем помещении. На фоне окружающей обстановки эта сияющая богатством вещь была как будто выдернута из другой картины и случайным образом закинута сюда. Твердо ступая по каменному полу, Саурон подошел к своему месту, провел рукой по золотому подлокотнику и прикрыл глаза. Он чувствовал, как спину ему прожигает взгляд небесно-голубых глаз, но до сих пор даже не взглянул на их обладательницу. Только теперь, опустившись на трон, король поднял глаза на свою дочь. Вернее, на незнакомку, находящуюся напротив него. Эта юная женщина потеряла свою значимость в его глазах. У короля не было детей, и именно она убила его единственного ребенка. Именно о той маленькой девочке горевал сейчас король. Даже в своём нынешнем положении, девчонка умудрялась смотреть словно бы свысока. Из глубин её глаз на короля смотрела такая безудержная, пылающая ненависть, что будь она материальна, спалила бы всё вокруг.       В зале стояла практически полная тишина. Даже если бы хотела, Астория не смогла бы ничего сказать — рот её был заткнут кляпом. И всё же, королю хотелось узнать мысли дочери, хотелось понять насколько сильно очернилась её душа и что из неё ещё может вытечь. — Снять кляп. — Холодно произнёс король, не отводя взгляда от принцессы.       Один из приставленных к девушке охранников поспешил выполнить приказ. Как только рот Астории оказался свободен, она с шумом плюнула в сторону своего отца. Но не достаточно далеко, чтобы достать. Саурон лишь бросил мимолетный взгляд на сгусток слюны в метре от себя и слегла нахмурил брови. — Ты видишь в кого ты превратилась, дочь моя? Стала подобна отребью с самых низших слоёв. Тебе повезло, что сегодня мы положим конец твоему позору. — Ты не посмеешь этого сделать, — процедила сквозь зубы принцесса, — он убьёт тебя. И будь уверен, что смерть твоя будет мучительной.       Голос девушки звучал тихо и хрипловато. Она старалась говорить спокойно, но изнутри её била крупная дрожь. Астория чувствовала, как с каждой минутой её всё сильнее наполняет ужас. Она боялась того, что произойдет дальше. Жутко боялась. В ответ на слова дочери король лишь усмехнулся и дал палачу молчаливый приказ начинать.       Только теперь принцесса оторвала взгляд от отца. Всё её внимание было сосредоточенно на кинжале, зажатом в двух крепких мужских руках. В небесно-голубых зрачках отражалось его холодное сияние. Дальше всё словно замедлилось. Минуты превратились в секунды и девушка замерла в ужасе момента. Она чувствовала как сердце сживается, словно в тиски. Её тело разучилось дышать, разучилось жить на эти долгие, мучительные мгновения. Существовало лишь это холодное оружие, со свистом опускающееся на мраморный стол. И слезы, целые реки слез, беззвучно стекающие по бледным щекам.       По залу эхом разнесся душераздирающий женский крик. Настолько болезненный, что казалось, его обладательницу разрывает на куски. Она кричала так громко, так неистово, что её боль, её ненависть была способна поглотить всё вокруг.       В эту же секунду где-то в тёмной лесу величественный воин рухнул на колени, прижимая к груди руку. Там, где находилось его сердце. Волосы темными прядями упали на его глаза, скрывая от свидетелей, покатившиеся из глаз слезы. Первые его слезы за долгие-долгие годы. — Астория… — Беззвучно прошептали его губы, вкладывая в это единственное слово всю боль, внезапно вспыхнувшую в его сердце.