White Ink(Белые Чернила)

Широ «Должно быть, Кирицугу был проклят», — подумал Широ, созерцая мерзость, которой была их нынешняя кухня. Духовка была сожжена, почернела до такой степени, что, по его мнению, это было не под силу современным бытовым приборам, раковина была полна какой-то синей вонючей жидкости, которую, откровенно говоря, у него не хватило духу проанализировать, и, что хуже всего, образовавшийся беспорядок был откровенно негостеприимный пейзаж, который стоял как памятник мастерству шеф-повара, настолько ужасно низкому, что он даже не осмелился бы сравнить Авалон с ним. — Омлет с рисом, — сказал Широ, на его лице застыла недоверчивая гримаса. «Как можно так плохо испортить рис для омлета?» Серьезно, в это трудно было поверить; возможно, у Кирицугу была какая-то скрытая магическая черта, такая как «эпически плохая кулинария», которая портила каждую его попытку превратить очень простую еду в адский пейзаж боли, ужаса и унижения. Широ пережил прошлую неделю, используя свою недавно обретенную силу, чтобы добавить [съедобный] список атрибутов, которыми обладала еда, чтобы иметь возможность ее подавить, но с этим было две проблемы. Во-первых, он должен был засвидетельствовать свойства еды и увидеть «навыки», необходимые для ее приготовления. Это само по себе было испытанием, поскольку каждая попытка усиливала его быстро теряющийся рассудок. Он с растущим изумлением наблюдал за попытками Кирицугу, чувствуя вытекающие из этого эмоции шока, благоговения, юмора, отвращения, которые приводили к оцепенению. Широ неуверенно ткнул в порцию омлета, которая каким-то образом приобрела ощущение удара по стеклу и прислушиваясь к звуку так-так-так, который означал, что он облажался. Вторая причина заключалась в том, что с каждым разом становилось все труднее и труднее добавлять столь желанный [съедобный] признак. Он уже отказался даже от попыток добавить черту [вкусно] после первого приема пищи. Его новая сила не нуждалась в пране, но требовала невероятной концентрации внимания, и либо наблюдение за многочисленными неудачами Кирицугу истощало его силу воли, либо пища развивалась и адаптировалась против попыток Широ. На самом деле он знал, что приготовление пищи Кирицугу, хотя и ужасно ужасное, не обладало разумом, необходимым для адаптации к его новой силе, и допускал только первый вариант, который был полезен, показывая ему пределы способностей. Когда он рассказал Кирицугу о своей новой способности, тот был потрясен. Он немедленно заставил его попробовать это на других предметах. Он обнаружил, что это, по-видимому, не требует расхода праны и имеет некоторое сходство с магией изменения и структурного анализа, только гораздо более могущественной. В то время как структурный анализ мог дать план объекта, он не был известен тем, что давал информацию об истории объекта, его назначении или его желаниях. Они решили проверить это, и через полчаса сидения друг напротив друга Широ обнаружил, что время от времени улавливает мысли Кирицугу. Кирицугу тут же остановил тест и сказал Широ подождать, пока он не сделает вывод. Какой бы ужасной ни была эта способность, она была далеко не такой страшной, как другие его способности. Способность, которая поначалу казалась изменением, быстро оказалась более мощной и отличной от субъекта. Изменение, по-видимому, позволяло магу изменять форму объекта, чтобы он лучше летал или был более устойчивым к огню. Это было невероятно ограничено и имело некоторое сходство с проекцией или рунами, которые либо изменяли физическую форму объекта, либо автоматически вызывали эффект с помощью магии. Именно тогда Широ перестал быть таким веселым. Способность была смертельно серьезной, и хотя она требовала, чтобы он был достаточно близко к объекту, практически не было ограничений на то, что он мог делать, находясь в пределах досягаемости этого человека. Он попробовал его на еде, чтобы она стала [съедобной], на духовке, чтобы она [не сгорела], и после Кирицугу». Получив прямое разрешение и час на то, чтобы настроиться, он использовал его на Кирицугу, чтобы удалить волдырь, образовавшийся у него под одним ногтем. Последствия последнего испытания были столь же ужасающими, сколь и поучительными. Кирицугу подтвердил, что вместо того, чтобы вылечить волдырь, он, по-видимому, изменил его существование, так что он никогда его не приобретал. Эта способность привела Широ в ужас, до этого он рассматривал свои способности как суперспособность, что-то, что было только у него, особую вещь, которую он мог использовать для развлечения. Однако у этого навыка было слишком много откровенно нервирующих применений. После этого он решил скрывать свои способности от всех остальных, кроме Кирицугу, и поклялся никогда не использовать свои силы на других людях, кроме как без их явного разрешения и согласия. Однако его способности имели некоторые недостатки. Для его использования требовалась огромная сила воли, которой Широ в детстве не обладал. Кроме того, некоторые объекты могли сопротивляться его силе. После того, как он впервые забрал Авалон, он обнаружил, что не может повлиять на него, как будто либо он стал слабее, либо ножны стали сильнее. Кроме того, хотя он мог понять многое из того, что мог сделать Авалон, ему не хватало контекста для его сил. Он мог понять исцеление, потому что это эффект, который он мог визуализировать. Однако он не мог понять, как он был сделан или кто его создатель. Он понимал, что создателями были [фейри], и они создали Авалон из [некоторой божественной тайны], но, по его мнению, это было слишком незнакомо для него, чтобы он мог представить себе это почти так, как если бы ему нужно было собрать головоломку, в которой не хватает половины частей. Его способности вставлять понятия в объект были также ограничены. Он обнаружил, что может связывать понятия только с объектами, которые он понимал или с которыми сталкивался раньше. Хотя воспоминания поблекли, он знал, что ел вкусную съедобную пищу, прежде чем жить с Кирицугу. Когда он попытался применить слово [небьющийся] к кухонным приборам, они просто соскользнули. Кирицугу предположил, что вероятная причина в том, что он еще не видел и не понял ничего, что мог бы определить как нерушимое, и, следовательно, не имел системы отсчета. Кроме того, единственными другими ограничениями способности были диапазон, время, необходимое для использования силы, его сила воли и его собственная мораль. Он сделал еще один глоток отвратительного богохульства против готовки везде, отметив с чувством жалкого отчаяния, что рис был невероятно твердым и все же довольно слизистым. — Готовлю теперь в этом доме, — заявил он голосом, в котором не было ни сомнения, ни робости. Это было то, за что он будет сражаться и умереть. Он готовил еду, и им обоим это нравилось. Кирицугу оторвал взгляд от своей тарелки, и, несмотря на обычную непроницаемость его лица, Широ не мог не думать, что он выглядел немного виноватым. Кирицугу вздохнул: "Хорошо, хорошо, я сдаюсь. Закажем еду на вынос?" Широ кивнул и начал выбрасывать остатки еды. Кирицугу «Смешно», — подумал про себя Кирицугу. Сегодня вечером он удалился в свою комнату, чтобы строить планы. «Совершенно нелепо». Когда он усыновил Широ, он планировал стать ему отцом и спасти его дочь от Айнцбернов. Широ неосознанно сорвал этот план, когда представил свою новую способность. Кирицугу знал, что это такое — наложение концепции на предмет, несмотря на отсутствие совместимости. Это была способность разбивать вселенную на части и перестраивать ее по желанию владельца. Это было непосредственное знание предмета, превосходящее простую магию. Это была власть сгибать и деформировать реальность способом, доступным только богам. Это было волшебно. Широ был странным ребенком. Он казался таким спокойным, и все же он, казалось, всегда смотрел на вселенную, как будто это была изюминка, которой нужно наслаждаться. Его ум казался гораздо более зрелым, чем позволяли его годы. Кирицугу побледнел, вспомнив, как несколько дней назад, когда он был занят планированием штурма замка Айнцбернов, Широ небрежно упомянул, что Кирицугу убил обоих своих родителей, по-видимому, в двух разных отелях в разных несчастных случаях. Кирицугу напрягся, но Широ просто пошутил, что из-за этого он не поедет с ним в ближайшее время. Когда он заставил Широ рассказать об этом, он просто заявил, что прощает его, но ему бы очень понравилось, если бы его родителей больше не убивали. Последняя часть была сказана нехарактерно серьезно для молодого человека, и теперь Кирицугу был почти уверен, что знает о его планах с Ильей. Это привело к совершенно другой банке червей. Кирицугу считал себя невероятно плохим учителем магии, но Широ нужно было обучать. Как волшебник Широ будет востребован ассоциациями магов, церковью, различными мертвыми апостолами и многими другими магами-изгоями. Кроме того, до него дошли слухи, что контрсила сама напала на тех, кому удалось добраться до Акаши. Хотя он был благодарен за то, что они еще не напали на Широ, он знал свои пределы. Он не сможет защитить Широ от монстров мира, Широ сейчас был слаб, но как маг со временем он сможет противостоять даже самым сильным противникам. Второстепенным, но отнюдь немаловажным соображением был, конечно, его Илья. Теперь его схемы были лучше, но даже на сто процентов он не думал, что у него есть хорошие шансы на успешный штурм замка Эйзберн. Коридоры патрулировали десятки гомункулов и множество боевых големов. Как волшебник, когда он был немного старше, Широ мог помочь ему, и он фактически намекнул Кирицугу, что собирается помочь. Кирицугу поморщился; он ненавидел просить маленького мальчика помочь ему там, где он потерпел неудачу. К счастью, риск для Широ был минимальным. С некоторыми тренировками и Авалоном в его теле Широ был бы в порядке против худшего, что Айнцберны могли бросить в него. Он отправился спать, решив, что завтра начнет обучать Широ магии. Кирицугу (неподвижно) «Черт», — подумал Кирицугу, что его ребенок не перестает его удивлять. Когда он спустился сегодня утром по лестнице и сообщил Широ, что проверяет свои элементы и цепи, Широ сразу же сообщил ему, что у него двадцать семь цепей — число выше среднего для мага. Даже зная мальчика ранее, его новый приемный сын еще раз удивил его, все схемы были невероятно высокого качества. Он был уверен, что они были более высокого качества, чем он, но не могу сказать, насколько выше. Его од также был сравнительно большим, на 120 единиц, что намного больше, чем у среднего мага. На этом хорошие новости закончились, так как его стихией была вода. К сожалению, это был элемент, с которым у Кирицугу не было никакого опыта, и у него не было никаких шансов найти кого-то, кто помог бы ему в обучении. Он посмотрел на своего приемного сына с улыбкой на лице, когда заметил самодовольное выражение на его лице, руки за головой и болтание ногами на стуле. Казалось, он очень гордился своими трассами, и у него определенно была причина для этого. — Ладно, Широ, — печально улыбаясь, сказал Кирицугу. У меня есть и хорошие, и плохие новости. Хорошая новость в том, что ты станешь очень сильным магом. Плохая новость в том, что у меня нет возможности научить вас чему-либо манипуляциям с водой». Он посмотрел в глаза своему сыну, который сидел и смотрел на него с изучающим выражением. «При нормальных обстоятельствах я бы никогда этого не сказал, но из-за присутствия Авалона внутри тебя все должно быть в порядке». Он сделал паузу. «Вам придется экспериментировать с тем, что работает, а что нет». Он покачал головой. «Я могу научить вас некоторым простым волшебствам, таким как подкрепление и ограниченные поля, но я боюсь, что вы будете проводить много времени в ванной, экспериментируя». Он поднял глаза и увидел, что Широ странно смотрит на него. — Ты хоть понимаешь, как это д… — начал он. — Нет, неважно, — продолжил он. Вы понимаете, что я еще не знаю, как активировать свои схемы, меня этому не учили». Тут Кирицугу замер. «Ах, ваши магические цепи уже пробудились, поэтому я предположил, что вы знаете, как это сделать. Неважно, первое, что вам нужно, это спусковой крючок. Это образ в вашей голове, который вы можете использовать, чтобы перевернуть свои цепи из спящего состояния в бодрствующее состояние». Широ нехарактерно для мальчика нахмурился и закрыл глаза. Кирицугу терпеливо подождал пять минут, прежде чем цепи его сына с жужжащим звуком ожили. «Земля прорывается водой», — сказал он, открыв глаза. «Это мой триггер. Человек, который когда-либо слышал о главном герое, обладающем водными способностями», сказал он, нахмурившись. «Я почти уверен, что это должен быть либо огонь, либо ветер, вода в основном целитель». Он снова начал улыбаться. «Ну, я почти уверен, что есть поговорка о том, что вода разъедает все самые твердые предметы». Он сжал кулак. «Мне просто нужно быть в два раза круче, и все эти плохие парни будут такие: «О нет, он унес нас своей удивительной властью над водой. Мы были неправы, пренебрегая элементом"." Кирицугу улыбнулся, ему потребовалось некоторое время, но теперь он чувствовал Широ. Мальчик не был обычным для своего возраста около восьми лет. Может быть, это было естественным следствием того, что он вырос в семье магов, или, может быть, это было следствием прикосновения к корню, но он был невероятно зрелым, но его детская сторона была не поступком, а скорее частью его личности, которой он преднамеренно потакал. Его способность чрезмерно сосредотачиваться, как только что-то привлекало его внимание, и его кажущаяся беззаботность в отношении своего прошлого были недостатками его характера и были намеренно созданы таковыми. Внезапно его осенила мысль. — Широ, — намеренно произнес он тихим голосом. «Вы думали о том, чтобы проанализировать себя и попытаться восстановить свои воспоминания?» Широ остановился, каждое его движение застыло в действии. Мгновение прошло в тишине. — Да, — сказал он. "Я думал об этом." Через короткое время он вздохнул. «Я действительно не хочу». Прежде чем Кирицугу что-то сказал, он продолжил. «Мои родители умерли, и, хотя у меня есть братья и сестры, я считаю, что мы действительно не были близки. В той степени, в которой у меня нет с ними особой связи между братьями и сестрами». Он снова посмотрел на Кирицугу. «Инке — не моя настоящая фамилия. Но мне не хочется восстанавливать свою фамилию и разбираться с тем, что осталось от этой семьи». Он снова улыбнулся, серьезность исчезла с его лица. — Не волнуйся, Кирицугу, я тебя не брошу. — сказал он с самодовольным видом. «Единственная причина, по которой я не беру имя Эмия, заключается в том, что у него слишком много багажа. Я серьезно имею в виду философа, назначенного в одном поколении, и мага, охотящегося на мага, в следующем». Он снова рассмеялся. «С моими способностями у меня уже будет слишком много тепла на пятках, я действительно не хочу добавлять к этому». «Знает ли он, что он волшебник?» — с любопытством подумал Кирицугу. Он не предлагал ему этого, но, зная Широ, он бы уже догадался. «Теперь, когда я раскрыл свои магические силы, я должен тренироваться, чтобы полностью раскрыть свой потенциал». — сказал Широ, приняв глупую позу. «Сначала в машину вдохновения, а потом в ванну». Широ побежал в сторону телевизора, явно собираясь посмотреть одно из многих шоу, которым он баловался на прошлой неделе, и впервые за долгое время Кирицугу улыбнулся.